– Внутри страны оппозиции практически нет, а вот за границей как нас не любили, так и не любят, а сейчас к неприязни добавилась зависть. И чтобы это побороть нужны не годы, а десятилетия. В открытую против нас никто не выступит, но могут укусить исподтишка. Постарайтесь быть осторожнее.
– Мы будем осторожными, папа! – сказала Ольга, целуя отца. – Олежка, поцелуй деда. Девушки, прощайтесь и побежали.
Уже растерявшие часть стеснительности сёстры попрощались с новыми родственниками, и все вышли на улицу.
– Вот и наступил две тысячи семнадцатый год! – сказала Ольга. – Говорят, что годы летят только для стариков, а для меня они тоже почему-то мелькают один за другим.
– Тебе-то что об этом беспокоиться? – засмеялся муж. – С твоим сроком жизни годы можно не считать. А время идёт быстро, если занят делом.
– Смотрите, какая погода! – воскликнула Ольга. – Мороз и солнце; день чудесный! Когда летели сюда, вы ничего не видели из-за снега. Теперь будет прекрасно видно.
– Не нравится мне наш вертолёт, – сказал Нор. – Отец прав: нужно усилить меры безопасности. Я думаю, что надо заказать в Казани военную модификацию МИ-8, можно без оружия. Он для нас большой, зато бронированный и всепогодный. А наш вертолёт любой пулемёт прошьёт насквозь.
– Закажи, – согласилась Ольга. – Только, по-моему, вы с отцом сильно преувеличиваете опасность. Ладно, нечего мёрзнуть; грузимся в вертолёт.
С окончания каникул шла вторая неделя занятий, и не все школьники настроились на учёбу. Таких приходилось время от времени одёргивать. Ольга вела занятие с девятым «Б», когда в стороне въезда в городок раздалась стрельба, которая быстро усиливалась. К грохоту автоматных очередей добавились взрывы гранат. Приказав детям оставаться в классе, она вихрем сбежала со второго этажа и, не одеваясь, выбежала из школы к стоявшей недалеко от крыльца машине. Обычно Ольга ходила в школу пешком, но сегодня она задержалась из-за сына, поэтому пришлось ею воспользоваться.
«Нор! Не вздумай бежать под пули! – мысленно сказала она мужу. – Увижу – сразу же обездвижу! Учти, я не шучу!»
«Не полезу я под пули, – ответил он. – Но занятие прекратил, сейчас одеваюсь и бегу домой. Возьму хоть пистолеты и буду прикрывать подходы к дому. А ты не слишком рассчитывай на свою пуленепробиваемость: на деле её никто не проверял».
Ольга подъехала к своему дому, остановила машину и открыла багажник. Достав из него старую куртку мужа, она быстро надела и побежала к воротам. Выбежав на открытое место, размножила сознание и уже через секунду осознала, что произошло. Нападавшие попытались проникнуть через ворота, но у них не получилось тихо убрать охрану, и на звуки боя прибыл весь гарнизон. Через ворота успели прорваться несколько боевиков, но их прижали огнём и почти всех перебили. Намного хуже обстояли дела у ограды, напротив того места, где она стояла. У нападавших было численное превосходство, кроме того, они были вооружены пулемётами и гранатомётами и не испытывали недостатка в боеприпасах. Небольшой гарнизон городка, вооружённый только автоматами, нёс потери и таял на глазах. Ограду в двух местах разворотили взрывчаткой. Ольгу заметили, и её грудь перечеркнула пулемётная очередь, разорвавшая куртку и платье. Боли она при этом не почувствовала. Ещё одна пуля ударила в лоб, не оставив на коже ни царапины. Стараясь спасти как можно больше своих людей, Ольга действовала на пределе доступной для мага скорости. Она перевела взгляд на залёгших у ворот боевиков и дальше осматривала всю территорию за оградой, не обращая внимания на многочисленные удары пуль. Нападавших не убивала, а погружала в сон. Стрельба из-за ограды почти сразу стихла. Через несколько секунд перестала стрелять и охрана. Поднявшись, к ней подбежал старший смены Марат Адашев.
– Зря вы, Ольга Егоровна... – начал он.
– Сколько у вас людей на ногах? – перебила она.
– Тринадцать, – оглянувшись на своих подчинённых, ответил он. – Наверное, среди них есть легко раненные.
– Я уже сообщила мужу, и сейчас к вам на подмогу прибудут коммунальщики. Начинайте выносить наших раненых в казарму, а потом займётесь боевиками. Они спят, поэтому вяжите или надевайте наручники и возите машиной в какое-нибудь надёжное место, где их нетрудно охранять.
– У нас под казармой большой подвал, – сказал Адашев.
– Вот в него и везите. Потом с ними разберёмся. Ну и с вами заодно, как такое могло произойти. Их раненых тоже привезёте в казарму, потом найдём, куда определить. В последнюю очередь займёмся телами и оружием, но это уже не ваша забота. Вам нужно поставить караул на воротах и напротив проломов в ограде. Да, посадите людей в машины, а то они на таком морозе быстро окоченеют.
«Нор, – обратилась она к мужу. – Когда будут люди? Раненые на морозе долго не пролежат, а охранники сами не справятся. Их осталось слишком мало, да и те с ранениями. И что с медиками?»
«Собрал три десятка крепких мужчин, – ответил он. – Через несколько минут будут на месте с машинами. А оба наших врача уже должны быть в казарме. Они не хирурги, но смогут вынуть пули и осколки, так что лечить будет легче. А я иду к тебе. Да, я связался со службой охраны корпорации. Они вертолётами перебросят сюда сотню бойцов. Через час должна быть первая партия. Я просил пока не связываться с ФСБ, сначала попробуем разобраться сами».
Раненых было четырнадцать человек, и все тяжёлые. Двое бледных, перепачканных кровью врачей осматривали те ранения, которые не были сквозными, и извлекали пули и осколки. К счастью, таких ран было мало, а осколочных ранений – только два. Ольга вслед за врачами делала всё необходимое и щедро делилась с ранеными силой. После неё единственная в городке медсестра бинтовала раны, а двое охранников укладывали своих товарищей на носилки и бегом несли в спальные помещения казармы. После своих раненых занялись боевиками. Этих было семеро. Ольга обработала их на скорую руку и распорядилась отвезти в пустующую сейчас гостиницу и приставить охрану.
– Судя по шуму винтов, прилетела помощь, – сказала она одному из охранников. – Вот пусть прилетевшие этих и охраняют, а заодно заменят вас на постах. А вам немедленно отдыхать! Да, среди ваших ребят были двое с лёгкими ранениями. Почему их здесь нет? Скажи, что если через десять минут не подойдут, то будут лечиться сами.
Охранник убежал, а в комнату вошёл Поляков.
– Здравствуйте, – поздоровался он с Ольгой и врачами. – Со мной прилетели сорок бойцов и несколько хирургов, но мне сказали, что во врачах уже нет необходимости, поэтому я их сюда не привёл. Ваших людей уже заменили и начали наспех заделывать проломы в ограде. Через два часа прибудет подкрепление, тогда осмотрим лес. А вертолёты облетят территорию, и мы будем знать, если поблизости есть скопление автотранспорта или люди. По-хорошему вас нужно отсюда эвакуировать, но ведь не согласитесь!
– Вы знаете, почему я парюсь в куртке? – спросила его Ольга. – Посмотрите на неё внимательно. Видите дыры?
– Здесь трудно что-то увидеть, – сказал Поляков. – Она вся измочалена.
– Эта куртка была на мне, когда я ввязалась в бой, – пояснила Ольга. – В грудь попали две очереди, да и в других местах есть дыры и не только на куртке, и в лоб попал какой-то подлец. Куртку не снимаю, потому что под ней платье и нижнее белье изорваны пулями, а мне неохота устраивать стриптиз. На коже ни одной царапины, а я не заметила убыли силы. Говорю к тому, что вам незачем обо мне беспокоиться.
– Здравствуйте, Николай Иванович, – поздоровался зашедший в комнату Нор. – Ходил смотреть трофейное вооружение. Отечественного ничего нет. Тридцать два пулемёта и два десятка гранатомётов, остальное – автоматы. А пистолеты собрала охрана. Ручные гранаты тоже есть.
– Ни капли не сомневаюсь в том, что это зарубежная акция, – мрачно сказал Поляков. – И уверен, что мы не найдём заказчика. Наверняка напали наёмники, которых вербовали через цепочку посредников. Искать концы в таком случае бесполезно. Ваша охрана рассчитана на противодействие одиночкам и небольшим диверсионным группам, а не на бой с сотней вооружённых до зубов профессионалов. Честно говоря, не рассчитывал на такую наглость.
– Надо посмотреть данные записи, – сказала Ольга, – как это получилось.
– Могу рассказать, – предложил Поляков. – У вас по периметру ограды на полсотни шагов убраны деревья, а дальше стоит лес, и довольно густой. Уйдёшь в него шагов на двадцать, и ваши камеры уже ничего не увидят, да и датчики движения в лесу бесполезны. Они будут срабатывать по сто раз за день. Действовали очень просто. Основные силы сосредоточились в лесу, а те, кто отвлекал внимание, подъехали к воротам. Там стоят две машины. На посту были трое, которых приехавшие хотели убрать без шума, наверное, ножами. Для профессионалов это плёвая работа. Нашим помогла оптимизация, да и учили их неплохо. Они успели открыть стрельбу, прежде чем были расстреляны в упор. На шум боя бросились все охранники, кроме бойцов, находящихся на дальних постах. До ворот от казармы бежать триста метров, а из леса до ограды – меньше пятидесяти. Дежурный увидел на мониторе атакующих и, наверное, успел передать сообщение старшему смены, но было уже поздно. Ведя огонь по залёгшим у ворот боевикам, они выбежали на открытое место и сами попали под обстрел почти сотни стволов. Наверное, сразу же потеряли как минимум треть состава.
– Непрофессиональные действия, – сказал Нор. – Не находите?
– Нахожу, – согласился Поляков. – Но не забывайте, что ваша охрана – это не боевое подразделение. Бойцы службы безопасности прекрасные стрелки и рукопашники, и учили их действовать против одиночек и небольших групп. В этом они не хуже «Вымпела». А такой ситуации никто не ожидал, и к ней не готовились. Вряд ли подобное когда-нибудь повторится, но охрану вашего городка нужно менять. Его даже необязательно штурмовать. Если провезли такую груду оружия, могут провезти и ракету, а то и не одну, и выпустить её по вашему коттеджу. Я предлагаю сдать свои трофеи в бывшую мою контору и обратиться за помощью к министерству обороны. У них огромный опыт в охране самых разных объектов. Если уж кто-то пошёл на такие траты, чтобы вас убрать, он не остановится на одной попытке. Мы многое делаем для армии, вот пусть они помогут нам, а казармы и всё, что нужно, построим. А мы, со своей стороны, усилим меры безопасности и не только в отношении вас.
– Мне непонятно только одно, – сказал Нор. – На что они рассчитывали? Ну убили бы нас, а как отсюда выбираться? Они самоубийцы?
– Наверное, им что-то пообещали, – сказал Поляков. – Что-то такое, что было для них убедительным. Допросим, тогда узнаем.
– Господин премьер-министр!
– Обращайтесь проще, профессор! – раздражённо сказал премьер-министр Великобритании Джон Кендал. – Садитесь и рассказывайте, что вы накопали!
– Мы привезли отчёт... – начал профессор.
– Я непременно с ним ознакомлюсь, – кивнул премьер-министр, – но сейчас у меня нет отчета, есть вы, и я хочу, наконец, знать, что, чёрт побери, происходит! Это Мексиканский залив?
– Его исследовали в первую очередь, – сказал профессор. – Похоже, что до нас этим никто не занимался много лет. Я был поражён результатами! Аварийная скважина полностью не перекрыта, и все эти годы из неё текла нефть. Она разлилась на огромном пространстве, и в тех местах, где мы проводили замеры, толщина слоя была от пятидесяти до девяноста ярдов. Её там миллионы баррелей! Можно построить платформу и большую часть откачать. Я думаю, Мексика...
– Вы не ответили, – начал злиться премьер-министр. – Имеет эта нефть какое-нибудь отношение к остановке Гольфстрима?
– Я думаю, что если и имеет, то очень незначительное, – ответил профессор. – Причина в опреснении океанской воды. Этот процесс и так очень медленно шёл, а неожиданно быстрое таяние ледников Антарктиды и Гренландии привело к остановке Гольфстрима в области его пересечения с Лабрадорским течением. Это случилось года четыре назад. Отсутствие притока тепла из-за остановки Гольфстрима и привело к суровым зимам последних лет. И с каждым годом температуры будут падать, даже в летнее время.
– Об этом могли бы не говорить! На улице июль, а температура редко доходит до пятнадцати градусов! Ваш прогноз?
– Точные прогнозы делать трудно, – пожал плечами профессор. – Через несколько лет окончательно замёрзнут арктические моря России, и льды закупорят сток сибирским рекам.
– Меньше всего меня сейчас интересуют русские, – прервал его премьер-министр. – Что у вас по Европе?
– Полностью замёрзнут Скандинавские страны, Нидерланды, Дания, Финляндия, большая часть Великобритании и часть Франции и Германии. Замёрзнет и северная часть России.
– А южнее?
– Вы сами не захотели меня слушать, – с ноткой обиды сказал профессор. – Дело в том, что закупорка устья сибирских рек приведёт к тому, что они создадут моря, которые затопят значительные пространства России, а потом воды потекут вглубь страны. Когда они начнут стекать в Чёрное море, часть юга Европы будет затоплена. На вашем месте я не рассчитывал на Европу. Лучший выбор – это Африка, только там нужно расчищать себе место.
– Ваши коллеги могут дать точный прогноз?
– Прогнозы будут приблизительными, и я не понимаю, зачем они вам? Если в этом году не соберём урожай, к чему ждать следующего? Не одни мы такие умные, и вот-вот может начаться паника! С помощью русских генераторов мы отопим квартиры, но что будем есть? Продовольствия на рынках не так и много, и цены на него уже начали расти. Если что-то делать, то только сейчас, возможно, вместе с французами. Когда стоит вопрос выживания нации, лично мне наплевать, в чём меня кто-то обвинит. Русские пострадают меньше других, но нас к себе не пустят, и африканцы не отдадут своей земли, а нас семьдесят миллионов! Даже если захватим какую-нибудь страну и изгоним темнокожих, продовольствие сверху не упадёт, поэтому им нужно запастись заранее, не считаясь с расходами!
– Может, посоветуете и страну? – сказал премьер-министр. – Не хотите стать одним из моих советников?
– Я готов служить в любой должности, – ответил профессор. – А занять рекомендую Конго. Вторая по площади страна Африки и одна из самых богатых полезными ископаемыми. Очень тёплый климат, плодородные почвы, много воды, тропические леса и двадцать миллионов вечно голодного населения. Вряд ли мы будем переселять своих темнокожих или арабов, поэтому часть аборигенов можно оставить.
– Хорошо, идите, профессор, – сказал премьер-министр. – Я доволен проделанной работой и вашими советами и буду иметь вас в виду.
На календаре было двенадцатое июля две тысячи восемнадцатого года.
– Я к вам еле пробился, – сказал директор Генерального директората внешней безопасности Франции Клод Сюркуф президенту Люка Дювалю. – Повсюду кордоны жандармерии, полиция и люди, которые бегут с окраин Парижа. На дорогах брошенные машины, поэтому дважды пришлось возвращаться.
– Мы будем осторожными, папа! – сказала Ольга, целуя отца. – Олежка, поцелуй деда. Девушки, прощайтесь и побежали.
Уже растерявшие часть стеснительности сёстры попрощались с новыми родственниками, и все вышли на улицу.
– Вот и наступил две тысячи семнадцатый год! – сказала Ольга. – Говорят, что годы летят только для стариков, а для меня они тоже почему-то мелькают один за другим.
– Тебе-то что об этом беспокоиться? – засмеялся муж. – С твоим сроком жизни годы можно не считать. А время идёт быстро, если занят делом.
– Смотрите, какая погода! – воскликнула Ольга. – Мороз и солнце; день чудесный! Когда летели сюда, вы ничего не видели из-за снега. Теперь будет прекрасно видно.
– Не нравится мне наш вертолёт, – сказал Нор. – Отец прав: нужно усилить меры безопасности. Я думаю, что надо заказать в Казани военную модификацию МИ-8, можно без оружия. Он для нас большой, зато бронированный и всепогодный. А наш вертолёт любой пулемёт прошьёт насквозь.
– Закажи, – согласилась Ольга. – Только, по-моему, вы с отцом сильно преувеличиваете опасность. Ладно, нечего мёрзнуть; грузимся в вертолёт.
С окончания каникул шла вторая неделя занятий, и не все школьники настроились на учёбу. Таких приходилось время от времени одёргивать. Ольга вела занятие с девятым «Б», когда в стороне въезда в городок раздалась стрельба, которая быстро усиливалась. К грохоту автоматных очередей добавились взрывы гранат. Приказав детям оставаться в классе, она вихрем сбежала со второго этажа и, не одеваясь, выбежала из школы к стоявшей недалеко от крыльца машине. Обычно Ольга ходила в школу пешком, но сегодня она задержалась из-за сына, поэтому пришлось ею воспользоваться.
«Нор! Не вздумай бежать под пули! – мысленно сказала она мужу. – Увижу – сразу же обездвижу! Учти, я не шучу!»
«Не полезу я под пули, – ответил он. – Но занятие прекратил, сейчас одеваюсь и бегу домой. Возьму хоть пистолеты и буду прикрывать подходы к дому. А ты не слишком рассчитывай на свою пуленепробиваемость: на деле её никто не проверял».
Ольга подъехала к своему дому, остановила машину и открыла багажник. Достав из него старую куртку мужа, она быстро надела и побежала к воротам. Выбежав на открытое место, размножила сознание и уже через секунду осознала, что произошло. Нападавшие попытались проникнуть через ворота, но у них не получилось тихо убрать охрану, и на звуки боя прибыл весь гарнизон. Через ворота успели прорваться несколько боевиков, но их прижали огнём и почти всех перебили. Намного хуже обстояли дела у ограды, напротив того места, где она стояла. У нападавших было численное превосходство, кроме того, они были вооружены пулемётами и гранатомётами и не испытывали недостатка в боеприпасах. Небольшой гарнизон городка, вооружённый только автоматами, нёс потери и таял на глазах. Ограду в двух местах разворотили взрывчаткой. Ольгу заметили, и её грудь перечеркнула пулемётная очередь, разорвавшая куртку и платье. Боли она при этом не почувствовала. Ещё одна пуля ударила в лоб, не оставив на коже ни царапины. Стараясь спасти как можно больше своих людей, Ольга действовала на пределе доступной для мага скорости. Она перевела взгляд на залёгших у ворот боевиков и дальше осматривала всю территорию за оградой, не обращая внимания на многочисленные удары пуль. Нападавших не убивала, а погружала в сон. Стрельба из-за ограды почти сразу стихла. Через несколько секунд перестала стрелять и охрана. Поднявшись, к ней подбежал старший смены Марат Адашев.
– Зря вы, Ольга Егоровна... – начал он.
– Сколько у вас людей на ногах? – перебила она.
– Тринадцать, – оглянувшись на своих подчинённых, ответил он. – Наверное, среди них есть легко раненные.
– Я уже сообщила мужу, и сейчас к вам на подмогу прибудут коммунальщики. Начинайте выносить наших раненых в казарму, а потом займётесь боевиками. Они спят, поэтому вяжите или надевайте наручники и возите машиной в какое-нибудь надёжное место, где их нетрудно охранять.
– У нас под казармой большой подвал, – сказал Адашев.
– Вот в него и везите. Потом с ними разберёмся. Ну и с вами заодно, как такое могло произойти. Их раненых тоже привезёте в казарму, потом найдём, куда определить. В последнюю очередь займёмся телами и оружием, но это уже не ваша забота. Вам нужно поставить караул на воротах и напротив проломов в ограде. Да, посадите людей в машины, а то они на таком морозе быстро окоченеют.
«Нор, – обратилась она к мужу. – Когда будут люди? Раненые на морозе долго не пролежат, а охранники сами не справятся. Их осталось слишком мало, да и те с ранениями. И что с медиками?»
«Собрал три десятка крепких мужчин, – ответил он. – Через несколько минут будут на месте с машинами. А оба наших врача уже должны быть в казарме. Они не хирурги, но смогут вынуть пули и осколки, так что лечить будет легче. А я иду к тебе. Да, я связался со службой охраны корпорации. Они вертолётами перебросят сюда сотню бойцов. Через час должна быть первая партия. Я просил пока не связываться с ФСБ, сначала попробуем разобраться сами».
Раненых было четырнадцать человек, и все тяжёлые. Двое бледных, перепачканных кровью врачей осматривали те ранения, которые не были сквозными, и извлекали пули и осколки. К счастью, таких ран было мало, а осколочных ранений – только два. Ольга вслед за врачами делала всё необходимое и щедро делилась с ранеными силой. После неё единственная в городке медсестра бинтовала раны, а двое охранников укладывали своих товарищей на носилки и бегом несли в спальные помещения казармы. После своих раненых занялись боевиками. Этих было семеро. Ольга обработала их на скорую руку и распорядилась отвезти в пустующую сейчас гостиницу и приставить охрану.
– Судя по шуму винтов, прилетела помощь, – сказала она одному из охранников. – Вот пусть прилетевшие этих и охраняют, а заодно заменят вас на постах. А вам немедленно отдыхать! Да, среди ваших ребят были двое с лёгкими ранениями. Почему их здесь нет? Скажи, что если через десять минут не подойдут, то будут лечиться сами.
Охранник убежал, а в комнату вошёл Поляков.
– Здравствуйте, – поздоровался он с Ольгой и врачами. – Со мной прилетели сорок бойцов и несколько хирургов, но мне сказали, что во врачах уже нет необходимости, поэтому я их сюда не привёл. Ваших людей уже заменили и начали наспех заделывать проломы в ограде. Через два часа прибудет подкрепление, тогда осмотрим лес. А вертолёты облетят территорию, и мы будем знать, если поблизости есть скопление автотранспорта или люди. По-хорошему вас нужно отсюда эвакуировать, но ведь не согласитесь!
– Вы знаете, почему я парюсь в куртке? – спросила его Ольга. – Посмотрите на неё внимательно. Видите дыры?
– Здесь трудно что-то увидеть, – сказал Поляков. – Она вся измочалена.
– Эта куртка была на мне, когда я ввязалась в бой, – пояснила Ольга. – В грудь попали две очереди, да и в других местах есть дыры и не только на куртке, и в лоб попал какой-то подлец. Куртку не снимаю, потому что под ней платье и нижнее белье изорваны пулями, а мне неохота устраивать стриптиз. На коже ни одной царапины, а я не заметила убыли силы. Говорю к тому, что вам незачем обо мне беспокоиться.
– Здравствуйте, Николай Иванович, – поздоровался зашедший в комнату Нор. – Ходил смотреть трофейное вооружение. Отечественного ничего нет. Тридцать два пулемёта и два десятка гранатомётов, остальное – автоматы. А пистолеты собрала охрана. Ручные гранаты тоже есть.
– Ни капли не сомневаюсь в том, что это зарубежная акция, – мрачно сказал Поляков. – И уверен, что мы не найдём заказчика. Наверняка напали наёмники, которых вербовали через цепочку посредников. Искать концы в таком случае бесполезно. Ваша охрана рассчитана на противодействие одиночкам и небольшим диверсионным группам, а не на бой с сотней вооружённых до зубов профессионалов. Честно говоря, не рассчитывал на такую наглость.
– Надо посмотреть данные записи, – сказала Ольга, – как это получилось.
– Могу рассказать, – предложил Поляков. – У вас по периметру ограды на полсотни шагов убраны деревья, а дальше стоит лес, и довольно густой. Уйдёшь в него шагов на двадцать, и ваши камеры уже ничего не увидят, да и датчики движения в лесу бесполезны. Они будут срабатывать по сто раз за день. Действовали очень просто. Основные силы сосредоточились в лесу, а те, кто отвлекал внимание, подъехали к воротам. Там стоят две машины. На посту были трое, которых приехавшие хотели убрать без шума, наверное, ножами. Для профессионалов это плёвая работа. Нашим помогла оптимизация, да и учили их неплохо. Они успели открыть стрельбу, прежде чем были расстреляны в упор. На шум боя бросились все охранники, кроме бойцов, находящихся на дальних постах. До ворот от казармы бежать триста метров, а из леса до ограды – меньше пятидесяти. Дежурный увидел на мониторе атакующих и, наверное, успел передать сообщение старшему смены, но было уже поздно. Ведя огонь по залёгшим у ворот боевикам, они выбежали на открытое место и сами попали под обстрел почти сотни стволов. Наверное, сразу же потеряли как минимум треть состава.
– Непрофессиональные действия, – сказал Нор. – Не находите?
– Нахожу, – согласился Поляков. – Но не забывайте, что ваша охрана – это не боевое подразделение. Бойцы службы безопасности прекрасные стрелки и рукопашники, и учили их действовать против одиночек и небольших групп. В этом они не хуже «Вымпела». А такой ситуации никто не ожидал, и к ней не готовились. Вряд ли подобное когда-нибудь повторится, но охрану вашего городка нужно менять. Его даже необязательно штурмовать. Если провезли такую груду оружия, могут провезти и ракету, а то и не одну, и выпустить её по вашему коттеджу. Я предлагаю сдать свои трофеи в бывшую мою контору и обратиться за помощью к министерству обороны. У них огромный опыт в охране самых разных объектов. Если уж кто-то пошёл на такие траты, чтобы вас убрать, он не остановится на одной попытке. Мы многое делаем для армии, вот пусть они помогут нам, а казармы и всё, что нужно, построим. А мы, со своей стороны, усилим меры безопасности и не только в отношении вас.
– Мне непонятно только одно, – сказал Нор. – На что они рассчитывали? Ну убили бы нас, а как отсюда выбираться? Они самоубийцы?
– Наверное, им что-то пообещали, – сказал Поляков. – Что-то такое, что было для них убедительным. Допросим, тогда узнаем.
Глава 26
– Господин премьер-министр!
– Обращайтесь проще, профессор! – раздражённо сказал премьер-министр Великобритании Джон Кендал. – Садитесь и рассказывайте, что вы накопали!
– Мы привезли отчёт... – начал профессор.
– Я непременно с ним ознакомлюсь, – кивнул премьер-министр, – но сейчас у меня нет отчета, есть вы, и я хочу, наконец, знать, что, чёрт побери, происходит! Это Мексиканский залив?
– Его исследовали в первую очередь, – сказал профессор. – Похоже, что до нас этим никто не занимался много лет. Я был поражён результатами! Аварийная скважина полностью не перекрыта, и все эти годы из неё текла нефть. Она разлилась на огромном пространстве, и в тех местах, где мы проводили замеры, толщина слоя была от пятидесяти до девяноста ярдов. Её там миллионы баррелей! Можно построить платформу и большую часть откачать. Я думаю, Мексика...
– Вы не ответили, – начал злиться премьер-министр. – Имеет эта нефть какое-нибудь отношение к остановке Гольфстрима?
– Я думаю, что если и имеет, то очень незначительное, – ответил профессор. – Причина в опреснении океанской воды. Этот процесс и так очень медленно шёл, а неожиданно быстрое таяние ледников Антарктиды и Гренландии привело к остановке Гольфстрима в области его пересечения с Лабрадорским течением. Это случилось года четыре назад. Отсутствие притока тепла из-за остановки Гольфстрима и привело к суровым зимам последних лет. И с каждым годом температуры будут падать, даже в летнее время.
– Об этом могли бы не говорить! На улице июль, а температура редко доходит до пятнадцати градусов! Ваш прогноз?
– Точные прогнозы делать трудно, – пожал плечами профессор. – Через несколько лет окончательно замёрзнут арктические моря России, и льды закупорят сток сибирским рекам.
– Меньше всего меня сейчас интересуют русские, – прервал его премьер-министр. – Что у вас по Европе?
– Полностью замёрзнут Скандинавские страны, Нидерланды, Дания, Финляндия, большая часть Великобритании и часть Франции и Германии. Замёрзнет и северная часть России.
– А южнее?
– Вы сами не захотели меня слушать, – с ноткой обиды сказал профессор. – Дело в том, что закупорка устья сибирских рек приведёт к тому, что они создадут моря, которые затопят значительные пространства России, а потом воды потекут вглубь страны. Когда они начнут стекать в Чёрное море, часть юга Европы будет затоплена. На вашем месте я не рассчитывал на Европу. Лучший выбор – это Африка, только там нужно расчищать себе место.
– Ваши коллеги могут дать точный прогноз?
– Прогнозы будут приблизительными, и я не понимаю, зачем они вам? Если в этом году не соберём урожай, к чему ждать следующего? Не одни мы такие умные, и вот-вот может начаться паника! С помощью русских генераторов мы отопим квартиры, но что будем есть? Продовольствия на рынках не так и много, и цены на него уже начали расти. Если что-то делать, то только сейчас, возможно, вместе с французами. Когда стоит вопрос выживания нации, лично мне наплевать, в чём меня кто-то обвинит. Русские пострадают меньше других, но нас к себе не пустят, и африканцы не отдадут своей земли, а нас семьдесят миллионов! Даже если захватим какую-нибудь страну и изгоним темнокожих, продовольствие сверху не упадёт, поэтому им нужно запастись заранее, не считаясь с расходами!
– Может, посоветуете и страну? – сказал премьер-министр. – Не хотите стать одним из моих советников?
– Я готов служить в любой должности, – ответил профессор. – А занять рекомендую Конго. Вторая по площади страна Африки и одна из самых богатых полезными ископаемыми. Очень тёплый климат, плодородные почвы, много воды, тропические леса и двадцать миллионов вечно голодного населения. Вряд ли мы будем переселять своих темнокожих или арабов, поэтому часть аборигенов можно оставить.
– Хорошо, идите, профессор, – сказал премьер-министр. – Я доволен проделанной работой и вашими советами и буду иметь вас в виду.
На календаре было двенадцатое июля две тысячи восемнадцатого года.
– Я к вам еле пробился, – сказал директор Генерального директората внешней безопасности Франции Клод Сюркуф президенту Люка Дювалю. – Повсюду кордоны жандармерии, полиция и люди, которые бегут с окраин Парижа. На дорогах брошенные машины, поэтому дважды пришлось возвращаться.
