– Это будет зависеть от того, кого вы мне подберёте. Надеюсь, меня не поведут в палату для безнадёжно больных?
– Вы таких не лечите? – с иронией спросил Егоршин.
– Я лечу всех, только после излечения больного чувствую откат. Очень неприятная вещь и переносится тем сильнее, чем тяжелей больной, а вы хотите дать двух. Я после этого слягу на два дня, и планы Рогожина накроются медным тазом.
– А как же сострадание к людям? Если вы можете спасти человеку жизнь...
– Давайте, Владимир Иванович, обойдёмся без этого, – поморщилась Ольга. – Люди умирали, умирают и будут умирать. Это печально, но, исключая несчастные случаи, естественно и закономерно. В основном мрут или от старости, или от болезней, которые сами себе нажили пренебрежением к потребностям организма. Всех излечить нереально, к тому же я наёмный работник, и кого лечить определяет мой шеф. Если вы такой альтруист, откройте бесплатную лечебницу и перестаньте брать деньги за вступление в ассоциацию с таких, как я. Сколько вы просуществуете, прежде чем будете вынуждены всё закрыть?
– Уели, – согласился Егоршин. – Давайте пройдём в соседнюю комнату, Степаненко ждёт.
Александр Фёдорович напомнил Ольге Брежнева густыми сросшимися на переносице бровями.
– Очень приятно познакомиться! – Он осторожно пожал девушке руку. – У вас есть с собой машина или поедем на моей?
– У меня «форд», – ответила Ольга, – но в салоне нет свободных мест. Будет лучше, если вы поедете на своей машине, а мы уже за вами.
До больницы добирались минут пятнадцать, после чего вошли в здание, оставив возле машин шофёра и недовольного таким пренебрежением правилами безопасности телохранителя. Разделись в гардеробе и лифтом поднялись на третий этаж.
– Сейчас сходим к главврачу, – пояснил Степаненко, – а уже он определит, куда нам дальше. У вас есть специализация или вы универсал?
– Второе, – ответила Ольга. – Здесь есть детское отделение?
– Нет, здесь только взрослые. К тому же нам никто не даст проверять вас на детях.
Главврачу Ольга не понравилась.
– Что вы лечите? – неприязненно спросил он, бросив на неё выразительный взгляд.
– Импотенцию я тоже лечу, – ответила Ольга, – А вообще, мне подойдут любые больные, которые поправятся у вас недели за две. Я потрачу на них по часу, и будет терпимый откат.
– Я направлю вас в женскую часть терапевтического отделения. Сейчас вызову одного из врачей, он подберёт для вас больных.
Врачом оказался молодой симпатичный парень, видимо, недавно закончивший институт.
– Не сердитесь на нашего главу, – сказал он девушке. – Он уже давно жалеет, что дал себя уговорить на эти проверки. К тому же, согласитесь, неприятно, когда кто-то делает дело лучше, несмотря на то что у тебя ушли годы на учёбу и приобретение опыта. Здесь уже побывало много целителей. Каждый третий что-то может, от остальных толку...
– Я не сержусь, – улыбнулась Ольга. – Вы можете подобрать женщин, чтобы они посидели в моей компании часа два? У вас во сколько обед?
– Обед в два, так что вы успеваете. Сейчас получите халат и посидите в ординаторской, а я подведу больных. Остальные подождут вас в холле.
Для Игоря два часа ожидания прошли быстро. Они не стали включать телевизор, сдвинули кресла и поговорили на разные темы. Когда исчезло желание общаться, он слегка задремал. Разбудил Александр Фёдорович.
– Подъём! – скомандовал он. – У вашей жены, Игорь, безусловно, есть дар: лечебный эффект налицо, и нет необходимости ждать анализы. У женщин заметно улучшилось состояние, так что сейчас медики это зафиксируют, и поедем к нам составлять документы. Задержка получилась из-за главврача. Он не поверил терапевту и пошёл проверять. Теперь расшаркивается перед вашей женой.
– Как её самочувствие? – спросил Игорь.
– Внешне выглядит так же, а на здоровье не жаловалась.
Минут через пять появилась и Ольга.
– Возьмите, Александр Фёдорович, – протянула она Степаненко пластиковую папку. – Здесь заключение, заверенное главврачом. Подпись и печать – всё как полагается. Этого достаточно?
– Да, всё в порядке, – подтвердил тот, просмотрев бумагу. – Едем к нам. Вы уже оплатили, так что за полчаса выпишем удостоверение и диплом.
– А зачем диплом? – спросила Ольга.
– Как зачем? – удивился Александр Фёдорович. – Повесите на стену офиса, где будете вести приём. Это основной документ, да и доверия у пациентов к вам будет больше.
Егоршин удивился малому времени проверки и её результатам, но без возражения расписался на принесённых Степаненко документах и поставил печать.
– Поедем в ателье, а потом обедать, или наоборот? – спросил Рыбин Славиных.
– Я не сильно проголодалась, – сказала Ольга. – А как ты?
– Я тоже не умираю от голода, – ответил Игорь. – Давайте в ателье, а обедать будем потом.
В ателье их развели по разным комнатам и тщательно измерили, после чего показали альбомы с фотографиями образцов, из которых требовалось выбрать нужное. Рогожин заказал для обоих по деловому костюму и вечерний наряд. Игорь всё проделал быстро, а Ольга немного задержалась.
– У них столько замечательных моделей, что разбегаются глаза и не знаешь, что выбирать, – объяснила она задержку. – Так бы и заказала себе всё.
– А что выбрала? – поинтересовался он.
– Не скажу! – засмеялась девушка. – Пусть будет сюрприз!
– Где хотите отобедать, дома или в ресторане? – спросил Рыбин.
– Не люблю ресторанов и не появляюсь в них без необходимости, – сказала Ольга. – Ты как, дорогой?
– Ты же знаешь, что я в этом с тобой солидарен, так что пообедаем дома, – решил Игорь. – Вы с нами, Виталий?
– Нет, у меня другие планы. Если сегодня будет работа, то к вам заедет сам Рогожин, а я с вами прощаюсь до завтра.
После приготовленного Анной обеда, они удалились в спальню.
– Сразу три пациентки, а у тебя прекрасное самочувствие, – сказал Игорь, облачаясь в халат. – Это из-за происшествия в поезде?
– Наверное, из-за него, но начинает сказываться и практика. Чем больше я лечу, тем легче это даётся. Когда лечила этих трёх, узнала, что в мире Занги таких, как я, называют инстинктивными магами. Они не обременены знаниями, не видят потоков энергии и способны лишь на самые простые действия. Поэтому, прежде чем я смогу что-то для тебя сделать, нужно разобраться в себе и понять природу дара. В памяти моей половины скрыто много полезного, на что сама Занга не обратила внимания. Теперь нужно только искать.
– А какие болезни были у женщин?
– Мне об этом не говорили. Знаешь о таком понятии, как врачебная тайна? А я для них не врач. Почувствовали они себя гораздо лучше, а завтра будут почти здоровы. Стоило бы закрепить лечение ещё одним сеансом, но теперь медики и сами долечат. Интересно, приедет сегодня Рогожин?
– Лучше бы не приехал. Не стоит тебе заниматься лечением без перерыва.
– Почему без перерыва, – лукаво улыбнулась она. – Сейчас к нам никто не ожидается, вот и устроим себе перерыв к взаимной пользе. Только не забудь закрыть дверь. И не нужно задёргивать штору: я верю Рогожину насчёт камеры. Я не хочу в темноте, я хочу тебя видеть, родной...
Они успели немного отдохнуть, когда зазвонил телефон.
– Сколько вам нужно времени, чтобы подготовиться к выезду? – раздался в трубке голос Рогожина. – Успеете собраться за полчаса?
– Конечно, Валерий Сергеевич, – ответил Игорь.
Через указанное время он позвонил уже по мобильному телефону:
– Готовы? Тогда спускайтесь во двор, я вас жду. Поедем на моей машине, так что ваш телохранитель не нужен.
– Мы обойдёмся без твоих услуг, Сергей, – сказал Игорь в прихожей. – Едем с Рогожиным, а ты на этот вечер можешь быть свободным.
– Я провожу до машины, – сказал парень. – Без приказа не имею права отпускать вас одних.
– Сегодня поедем в семью сына моего хорошего знакомого, – сказал Рогожин, когда они сели в машину. – Он один из директоров «Сургутнефтегаза», а его сын работает в администрации президента. Проблема с его дочерью. Девочке около десяти лет. У неё церебральный паралич, а точнее спастическая диплегия. Она может немного использовать руки и не очень внятно говорит. Двигать ногами не в состоянии, она их даже не чувствует. Такое не лечится, и все попытки направлены на развитие тех функций, которые всё-таки работают. Как вы думаете, Ольга, справитесь? Вы в состоянии лечить после испытания, или нужно отдохнуть? Надо было спросить раньше, но я уже договорился о встрече и решил, что худа не будет, даже если вы только посмотрите девочку. Если получится с лечением, её дед расшибётся для вас в лепёшку. Он сам по себе очень влиятельная фигура, к тому же дружен с Романом Абрамовичем. Я тоже от этого много выигрываю. Что вы скажете?
– Мне трудно ответить. Я не устала и готова попробовать. Нервная ткань при моём лечении должна восстанавливаться, иначе Игорь не помолодел бы, а церебральный паралич связан с нарушениями в коре головного мозга. Я не знаю, в чём там дело, но вряд ли это знают сами медики. На будущее нужно купить компьютер и подключить его к Интернету, а мне до лечения давать о клиентах хотя бы самые общие сведения. В некоторых случаях знание особенностей заболевания может оказать помощь при лечении. Пока я лечу вслепую, но ищу в памяти то, что поможет разобраться с моим даром, и рано или поздно найду что-нибудь полезное. Во всяком случае, я на это надеюсь.
– Ладно, попытка не пытка, – решил он. – Попробуйте, а там посмотрим, что получится. Очень хочется, чтобы получилось, и не только из-за тех плюшек, которыми нас могут одарить. Девочка просто замечательная.
Отца девочки дома не было, и им открыла мать. Красивая женщина лет тридцати посмотрела на вошедших неприязненным взглядом и нехотя посторонилась, пропуская их в прихожую.
– Я хочу, чтобы вы знали, что я против вашей затеи, – сказала она. – Это муж не теряет надежды и привозит всяких шарлатанов, а Леночка после этого плачет. Вы, Валерий Сергеевич, хотите сделать ему услугу, и я могу это понять, мне только непонятно, чем моей дочери поможет эта девушка в болезни, которую не может лечить мировая медицина!
– Разрешите попробовать! – сказала Ольга, подействовав на неё магией. – До сих пор мне удавалось помочь всем пациентам, хотя церебральный паралич пока не лечила.
– Проходите, – разрешила хозяйка. – Вешайте одежду в шкаф, там же возьмёте тапочки. Кроме меня и дочери, дома никого нет. Муж уехал по делам, а прислугу я отпустила. Идите за мной. Да, для тех, кто не знает, меня зовут Анна Владимировна.
Ольга не стала себя называть. Хозяйке это было ненужно, ей хотелось, чтобы они быстрее ушли.
У девочки была своя просторная комната, заставленная минимумом мебели, чтобы было удобно перемещаться в инвалидном кресле с электроприводом. Она и сейчас сидела в нём у заваленного книгами стола.
– Леночка! – ласково сказала мать. – Тут к тебе пришли. Эта девушка будет тебя лечить.
– Да, мама, – слегка запинаясь, произнесла Лена. – Что я должна делать?
– Тебе ничего не нужно делать, – ответила Ольга. – Постарайся посидеть на одном месте, чтобы я была рядом. Можешь почитать книгу, поговорить со мной или заняться чем-нибудь другим. Лечение займёт два часа. Сеанс надо повторить один или два раза.
– А в чём тогда лечение? – удивилась Лена. – Вам платят только за то, чтобы вы сидели?
– Ты не поверишь, но это действительно так! – засмеялась Ольга. – Понимаешь, я не лечу, как другие, исцеляет моё тело, а что при этом происходит, я и сама не знаю. Но многие уже полностью выздоровели, и я надеюсь, что смогу помочь и тебе.
– А в каком классе ты учишься? – спросила девочка
– Я, Ленок, окончила школу экстерном, – ответила Ольга.
– У меня почему-то не получается задача, а мама уже ничего не помнит. Поможешь?
– Без проблем! – Ольга принесла стул из гостиной, поставила рядом с инвалидным креслом и сказала мужчинам: – Поговорите в гостиной с Анной Владимировной или хотя бы посмотрите телевизор, только тихо. Не мешайте девушкам заниматься.
Сначала они решили задачи по математике, потом занялись английским. После учёбы Лена показала Ольге свои любимые книги. Когда Игорь через два часа заглянул в детскую комнату, там увлечённо обсуждался фасон платья, который подошёл бы для новой куклы, потому что то, во что одели на фабрике, было ужасно безвкусно.
– Уже? – увидев мужа, спросила Ольга, имея в виду время.
– Два часа прошли, – сказал он. – Как твои успехи?
– Сейчас проверю, это недолго.
– Тебе пора? – грустно спросила Лена.
– Почему такая печаль? Выше нос! Я обязательно приеду завтра. А сейчас посмотрим твои ноги.
Ольга опустилась на колени и сняла с ног Лены тёплые меховые тапочки и носки.
– Чувствуешь что-нибудь? – спросила она, пощипывая стопы.
– Нет, ничего, – грустно ответила девочка.
– А сейчас? – Ольга перешла к прощупыванию нижней части голени.
– Ой! Больно! – вскрикнула Лена, больше испуганная, чем обрадованная возникшей чувствительностью.
– Так это же замечательно, что больно! Следом за чувствительностью вернётся и способность управлять мышцами. А потом нужно будет их понемногу развивать. Смотри, какие у тебя худые и слабые ноги! Всё это поправимо, ты ещё будешь бегать!
– Мама! – закричала Лена, и на крик в комнату вбежала Анна Владимировна. – Мама, у меня ноги начали болеть, когда Ольга их щипает! Я их чувствую!
– Бедная девочка, – уже в автомобиле говорила Ольга. – Вся комната завалена игрушками, много книг, компьютер, куча всего и нет ни одной подруги. Вы видели, как она в меня вцепилась?
– Так у вас всё получилось? – спросил Рогожин.
– Я думаю, что завтра она уже будет шевелить пальцами. Раз процесс пошёл, не вижу сложностей.
– Они появятся, когда узнают о её выздоровлении, но это было предсказуемо. Мне или прятать вас для собственного использования, или применять ваши способности с пользой для себя и для вас и готовиться к грядущим неприятностям. Слишком в паскудном мире мы живём, ребята. Знайте только, что, пока я жив, вас не брошу. И из-за вашей пользы, и из-за остатков порядочности, которые во мне уцелели. Поэтому будем лечить людей из моего списка. Если успеем поднять на ноги хотя бы половину, нас без хрена не съешь! У этих людей огромные связи и влияние. И важно то, что у них сохранилась совесть, а то ведь есть такие, кого и лечить опасно. Вы его вылечите, а вместо благодарности получите комфортабельную тюрьму и пожизненное рабство.
– Это не так просто, Валерий Сергеевич, – сказал Игорь. – Ольга не катализатор, который достаточно сунуть в раствор. Одно её присутствие никак не влияет, важен эмоциональный настрой. А таких тюремщиков она будет не лечить, а убивать, и это от неё не зависит. Даже если мне начнут тянуть жилы, чтобы заставить её лечить, ничего не получится. Насильно мил не будешь.
– Вы таких не лечите? – с иронией спросил Егоршин.
– Я лечу всех, только после излечения больного чувствую откат. Очень неприятная вещь и переносится тем сильнее, чем тяжелей больной, а вы хотите дать двух. Я после этого слягу на два дня, и планы Рогожина накроются медным тазом.
– А как же сострадание к людям? Если вы можете спасти человеку жизнь...
– Давайте, Владимир Иванович, обойдёмся без этого, – поморщилась Ольга. – Люди умирали, умирают и будут умирать. Это печально, но, исключая несчастные случаи, естественно и закономерно. В основном мрут или от старости, или от болезней, которые сами себе нажили пренебрежением к потребностям организма. Всех излечить нереально, к тому же я наёмный работник, и кого лечить определяет мой шеф. Если вы такой альтруист, откройте бесплатную лечебницу и перестаньте брать деньги за вступление в ассоциацию с таких, как я. Сколько вы просуществуете, прежде чем будете вынуждены всё закрыть?
– Уели, – согласился Егоршин. – Давайте пройдём в соседнюю комнату, Степаненко ждёт.
Александр Фёдорович напомнил Ольге Брежнева густыми сросшимися на переносице бровями.
– Очень приятно познакомиться! – Он осторожно пожал девушке руку. – У вас есть с собой машина или поедем на моей?
– У меня «форд», – ответила Ольга, – но в салоне нет свободных мест. Будет лучше, если вы поедете на своей машине, а мы уже за вами.
До больницы добирались минут пятнадцать, после чего вошли в здание, оставив возле машин шофёра и недовольного таким пренебрежением правилами безопасности телохранителя. Разделись в гардеробе и лифтом поднялись на третий этаж.
– Сейчас сходим к главврачу, – пояснил Степаненко, – а уже он определит, куда нам дальше. У вас есть специализация или вы универсал?
– Второе, – ответила Ольга. – Здесь есть детское отделение?
– Нет, здесь только взрослые. К тому же нам никто не даст проверять вас на детях.
Главврачу Ольга не понравилась.
– Что вы лечите? – неприязненно спросил он, бросив на неё выразительный взгляд.
– Импотенцию я тоже лечу, – ответила Ольга, – А вообще, мне подойдут любые больные, которые поправятся у вас недели за две. Я потрачу на них по часу, и будет терпимый откат.
– Я направлю вас в женскую часть терапевтического отделения. Сейчас вызову одного из врачей, он подберёт для вас больных.
Врачом оказался молодой симпатичный парень, видимо, недавно закончивший институт.
– Не сердитесь на нашего главу, – сказал он девушке. – Он уже давно жалеет, что дал себя уговорить на эти проверки. К тому же, согласитесь, неприятно, когда кто-то делает дело лучше, несмотря на то что у тебя ушли годы на учёбу и приобретение опыта. Здесь уже побывало много целителей. Каждый третий что-то может, от остальных толку...
– Я не сержусь, – улыбнулась Ольга. – Вы можете подобрать женщин, чтобы они посидели в моей компании часа два? У вас во сколько обед?
– Обед в два, так что вы успеваете. Сейчас получите халат и посидите в ординаторской, а я подведу больных. Остальные подождут вас в холле.
Для Игоря два часа ожидания прошли быстро. Они не стали включать телевизор, сдвинули кресла и поговорили на разные темы. Когда исчезло желание общаться, он слегка задремал. Разбудил Александр Фёдорович.
– Подъём! – скомандовал он. – У вашей жены, Игорь, безусловно, есть дар: лечебный эффект налицо, и нет необходимости ждать анализы. У женщин заметно улучшилось состояние, так что сейчас медики это зафиксируют, и поедем к нам составлять документы. Задержка получилась из-за главврача. Он не поверил терапевту и пошёл проверять. Теперь расшаркивается перед вашей женой.
– Как её самочувствие? – спросил Игорь.
– Внешне выглядит так же, а на здоровье не жаловалась.
Минут через пять появилась и Ольга.
– Возьмите, Александр Фёдорович, – протянула она Степаненко пластиковую папку. – Здесь заключение, заверенное главврачом. Подпись и печать – всё как полагается. Этого достаточно?
– Да, всё в порядке, – подтвердил тот, просмотрев бумагу. – Едем к нам. Вы уже оплатили, так что за полчаса выпишем удостоверение и диплом.
– А зачем диплом? – спросила Ольга.
– Как зачем? – удивился Александр Фёдорович. – Повесите на стену офиса, где будете вести приём. Это основной документ, да и доверия у пациентов к вам будет больше.
Егоршин удивился малому времени проверки и её результатам, но без возражения расписался на принесённых Степаненко документах и поставил печать.
– Поедем в ателье, а потом обедать, или наоборот? – спросил Рыбин Славиных.
– Я не сильно проголодалась, – сказала Ольга. – А как ты?
– Я тоже не умираю от голода, – ответил Игорь. – Давайте в ателье, а обедать будем потом.
В ателье их развели по разным комнатам и тщательно измерили, после чего показали альбомы с фотографиями образцов, из которых требовалось выбрать нужное. Рогожин заказал для обоих по деловому костюму и вечерний наряд. Игорь всё проделал быстро, а Ольга немного задержалась.
– У них столько замечательных моделей, что разбегаются глаза и не знаешь, что выбирать, – объяснила она задержку. – Так бы и заказала себе всё.
– А что выбрала? – поинтересовался он.
– Не скажу! – засмеялась девушка. – Пусть будет сюрприз!
– Где хотите отобедать, дома или в ресторане? – спросил Рыбин.
– Не люблю ресторанов и не появляюсь в них без необходимости, – сказала Ольга. – Ты как, дорогой?
– Ты же знаешь, что я в этом с тобой солидарен, так что пообедаем дома, – решил Игорь. – Вы с нами, Виталий?
– Нет, у меня другие планы. Если сегодня будет работа, то к вам заедет сам Рогожин, а я с вами прощаюсь до завтра.
После приготовленного Анной обеда, они удалились в спальню.
– Сразу три пациентки, а у тебя прекрасное самочувствие, – сказал Игорь, облачаясь в халат. – Это из-за происшествия в поезде?
– Наверное, из-за него, но начинает сказываться и практика. Чем больше я лечу, тем легче это даётся. Когда лечила этих трёх, узнала, что в мире Занги таких, как я, называют инстинктивными магами. Они не обременены знаниями, не видят потоков энергии и способны лишь на самые простые действия. Поэтому, прежде чем я смогу что-то для тебя сделать, нужно разобраться в себе и понять природу дара. В памяти моей половины скрыто много полезного, на что сама Занга не обратила внимания. Теперь нужно только искать.
– А какие болезни были у женщин?
– Мне об этом не говорили. Знаешь о таком понятии, как врачебная тайна? А я для них не врач. Почувствовали они себя гораздо лучше, а завтра будут почти здоровы. Стоило бы закрепить лечение ещё одним сеансом, но теперь медики и сами долечат. Интересно, приедет сегодня Рогожин?
– Лучше бы не приехал. Не стоит тебе заниматься лечением без перерыва.
– Почему без перерыва, – лукаво улыбнулась она. – Сейчас к нам никто не ожидается, вот и устроим себе перерыв к взаимной пользе. Только не забудь закрыть дверь. И не нужно задёргивать штору: я верю Рогожину насчёт камеры. Я не хочу в темноте, я хочу тебя видеть, родной...
Они успели немного отдохнуть, когда зазвонил телефон.
– Сколько вам нужно времени, чтобы подготовиться к выезду? – раздался в трубке голос Рогожина. – Успеете собраться за полчаса?
– Конечно, Валерий Сергеевич, – ответил Игорь.
Через указанное время он позвонил уже по мобильному телефону:
– Готовы? Тогда спускайтесь во двор, я вас жду. Поедем на моей машине, так что ваш телохранитель не нужен.
– Мы обойдёмся без твоих услуг, Сергей, – сказал Игорь в прихожей. – Едем с Рогожиным, а ты на этот вечер можешь быть свободным.
– Я провожу до машины, – сказал парень. – Без приказа не имею права отпускать вас одних.
– Сегодня поедем в семью сына моего хорошего знакомого, – сказал Рогожин, когда они сели в машину. – Он один из директоров «Сургутнефтегаза», а его сын работает в администрации президента. Проблема с его дочерью. Девочке около десяти лет. У неё церебральный паралич, а точнее спастическая диплегия. Она может немного использовать руки и не очень внятно говорит. Двигать ногами не в состоянии, она их даже не чувствует. Такое не лечится, и все попытки направлены на развитие тех функций, которые всё-таки работают. Как вы думаете, Ольга, справитесь? Вы в состоянии лечить после испытания, или нужно отдохнуть? Надо было спросить раньше, но я уже договорился о встрече и решил, что худа не будет, даже если вы только посмотрите девочку. Если получится с лечением, её дед расшибётся для вас в лепёшку. Он сам по себе очень влиятельная фигура, к тому же дружен с Романом Абрамовичем. Я тоже от этого много выигрываю. Что вы скажете?
– Мне трудно ответить. Я не устала и готова попробовать. Нервная ткань при моём лечении должна восстанавливаться, иначе Игорь не помолодел бы, а церебральный паралич связан с нарушениями в коре головного мозга. Я не знаю, в чём там дело, но вряд ли это знают сами медики. На будущее нужно купить компьютер и подключить его к Интернету, а мне до лечения давать о клиентах хотя бы самые общие сведения. В некоторых случаях знание особенностей заболевания может оказать помощь при лечении. Пока я лечу вслепую, но ищу в памяти то, что поможет разобраться с моим даром, и рано или поздно найду что-нибудь полезное. Во всяком случае, я на это надеюсь.
– Ладно, попытка не пытка, – решил он. – Попробуйте, а там посмотрим, что получится. Очень хочется, чтобы получилось, и не только из-за тех плюшек, которыми нас могут одарить. Девочка просто замечательная.
Отца девочки дома не было, и им открыла мать. Красивая женщина лет тридцати посмотрела на вошедших неприязненным взглядом и нехотя посторонилась, пропуская их в прихожую.
– Я хочу, чтобы вы знали, что я против вашей затеи, – сказала она. – Это муж не теряет надежды и привозит всяких шарлатанов, а Леночка после этого плачет. Вы, Валерий Сергеевич, хотите сделать ему услугу, и я могу это понять, мне только непонятно, чем моей дочери поможет эта девушка в болезни, которую не может лечить мировая медицина!
– Разрешите попробовать! – сказала Ольга, подействовав на неё магией. – До сих пор мне удавалось помочь всем пациентам, хотя церебральный паралич пока не лечила.
– Проходите, – разрешила хозяйка. – Вешайте одежду в шкаф, там же возьмёте тапочки. Кроме меня и дочери, дома никого нет. Муж уехал по делам, а прислугу я отпустила. Идите за мной. Да, для тех, кто не знает, меня зовут Анна Владимировна.
Ольга не стала себя называть. Хозяйке это было ненужно, ей хотелось, чтобы они быстрее ушли.
У девочки была своя просторная комната, заставленная минимумом мебели, чтобы было удобно перемещаться в инвалидном кресле с электроприводом. Она и сейчас сидела в нём у заваленного книгами стола.
– Леночка! – ласково сказала мать. – Тут к тебе пришли. Эта девушка будет тебя лечить.
– Да, мама, – слегка запинаясь, произнесла Лена. – Что я должна делать?
– Тебе ничего не нужно делать, – ответила Ольга. – Постарайся посидеть на одном месте, чтобы я была рядом. Можешь почитать книгу, поговорить со мной или заняться чем-нибудь другим. Лечение займёт два часа. Сеанс надо повторить один или два раза.
– А в чём тогда лечение? – удивилась Лена. – Вам платят только за то, чтобы вы сидели?
– Ты не поверишь, но это действительно так! – засмеялась Ольга. – Понимаешь, я не лечу, как другие, исцеляет моё тело, а что при этом происходит, я и сама не знаю. Но многие уже полностью выздоровели, и я надеюсь, что смогу помочь и тебе.
– А в каком классе ты учишься? – спросила девочка
– Я, Ленок, окончила школу экстерном, – ответила Ольга.
– У меня почему-то не получается задача, а мама уже ничего не помнит. Поможешь?
– Без проблем! – Ольга принесла стул из гостиной, поставила рядом с инвалидным креслом и сказала мужчинам: – Поговорите в гостиной с Анной Владимировной или хотя бы посмотрите телевизор, только тихо. Не мешайте девушкам заниматься.
Сначала они решили задачи по математике, потом занялись английским. После учёбы Лена показала Ольге свои любимые книги. Когда Игорь через два часа заглянул в детскую комнату, там увлечённо обсуждался фасон платья, который подошёл бы для новой куклы, потому что то, во что одели на фабрике, было ужасно безвкусно.
– Уже? – увидев мужа, спросила Ольга, имея в виду время.
– Два часа прошли, – сказал он. – Как твои успехи?
– Сейчас проверю, это недолго.
– Тебе пора? – грустно спросила Лена.
– Почему такая печаль? Выше нос! Я обязательно приеду завтра. А сейчас посмотрим твои ноги.
Ольга опустилась на колени и сняла с ног Лены тёплые меховые тапочки и носки.
– Чувствуешь что-нибудь? – спросила она, пощипывая стопы.
– Нет, ничего, – грустно ответила девочка.
– А сейчас? – Ольга перешла к прощупыванию нижней части голени.
– Ой! Больно! – вскрикнула Лена, больше испуганная, чем обрадованная возникшей чувствительностью.
– Так это же замечательно, что больно! Следом за чувствительностью вернётся и способность управлять мышцами. А потом нужно будет их понемногу развивать. Смотри, какие у тебя худые и слабые ноги! Всё это поправимо, ты ещё будешь бегать!
– Мама! – закричала Лена, и на крик в комнату вбежала Анна Владимировна. – Мама, у меня ноги начали болеть, когда Ольга их щипает! Я их чувствую!
– Бедная девочка, – уже в автомобиле говорила Ольга. – Вся комната завалена игрушками, много книг, компьютер, куча всего и нет ни одной подруги. Вы видели, как она в меня вцепилась?
– Так у вас всё получилось? – спросил Рогожин.
– Я думаю, что завтра она уже будет шевелить пальцами. Раз процесс пошёл, не вижу сложностей.
– Они появятся, когда узнают о её выздоровлении, но это было предсказуемо. Мне или прятать вас для собственного использования, или применять ваши способности с пользой для себя и для вас и готовиться к грядущим неприятностям. Слишком в паскудном мире мы живём, ребята. Знайте только, что, пока я жив, вас не брошу. И из-за вашей пользы, и из-за остатков порядочности, которые во мне уцелели. Поэтому будем лечить людей из моего списка. Если успеем поднять на ноги хотя бы половину, нас без хрена не съешь! У этих людей огромные связи и влияние. И важно то, что у них сохранилась совесть, а то ведь есть такие, кого и лечить опасно. Вы его вылечите, а вместо благодарности получите комфортабельную тюрьму и пожизненное рабство.
– Это не так просто, Валерий Сергеевич, – сказал Игорь. – Ольга не катализатор, который достаточно сунуть в раствор. Одно её присутствие никак не влияет, важен эмоциональный настрой. А таких тюремщиков она будет не лечить, а убивать, и это от неё не зависит. Даже если мне начнут тянуть жилы, чтобы заставить её лечить, ничего не получится. Насильно мил не будешь.
