– Ага, есть. Валерий Сергеевич? Да, это Игорь. Тут вот какое дело. Моя жена пропала меньше года назад, а запись о ней по-прежнему в паспорте. Точно известно, что она никогда не вернётся, но официально её объявят пропавшей только по истечении года. Мы об этом забыли, а Ольга сейчас вспомнила. Хорошо, я понял.
– И что же ты понял? – спросила Ольга, когда он положил трубку. – Может, просветишь?
– Он очень недоволен, – ответил Игорь. – Сказал, что не будет сам этим заниматься, поручит кому-нибудь, а нам потом перезвонят.
– Ещё бы ему не быть недовольным. Отвык, наверное, от того, что его постоянно дёргают ни с одним, так с другим.
Позвонили ближе к вечеру и попросили продиктовать все данные по пропавшей Ольге Александровне Славиной.
– У меня остался её паспорт, – сказал Игорь. – Могу продиктовать номер и серию. А для чего это? Хорошо, спасибо, – он положил трубку и ответил на вопросительный взгляд Ольги: – Завтра обещали передать свидетельство о смерти моей бывшей.
– Слава богу! – с облегчением сказала девушка. – Вот она обрадуется, если узнает, что ты её похоронил. В загсе будут выступать из-за того, что ты не оформил всё по прежнему месту жительства, но это уже решаемо. Раз всё наладилось, я попробую до ужина заняться медитацией.
На этот раз Ольге почти сразу удалось настроиться на нижнюю чакру. Муладхара пульсировала в такт дыханию, наливаясь не имеющим видимой формы красным огнём. Девушка сосредоточилась на этом пламени и мысленно потянула его вверх по позвоночнику. Не сразу, но это у неё получилось. Тонкая огненная змейка поползла вверх, с заметным усилием пробивая себе дорогу. Внезапно на пути поднимающегося по позвоночнику огненного столба возник вихрь оранжевого пламени, который начал сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее закручиваться в коническую воронку. Она присмотрелась и увидела, что эта воронка состоит из слоистых лент огня, вращающихся с разной скоростью. Смотреть на открывшуюся свадхистхана-чакру было приятно. Ольга отвлеклась и упустила огненную змейку, которая быстро скользнула вниз, в муладхару, но это не повлияло на уже открывшиеся чакры. Внутренним взором она по-прежнему видела и багровое пламя одной, и оранжевый вихрь другой.
Выйдя из медитации, девушка первым делом взглянула на часы.
– Наконец-то, – сказал Игорь, заметив, что она открыла глаза. – Сидишь неподвижно уже больше двух часов и, по-моему, даже не дышишь. Анна уже предупредила, что всё готово. Э, да у тебя весь низ спины красный!
Игорь отложил книгу и встал с кровати.
– Вот посмотри, – он подвёл Ольгу к зеркалу, повернул к нему спиной и оттянул трусы до копчика. – Видишь? Полоса сантиметров двадцать длиной – как провели паяльником.
– Нашёл сравнение! – фыркнула она. – Это покраснение от прилива крови. Я сегодня открыла сразу две чакры, и одна из них отвечает за сексуальные дела, так что теперь держись!
– Может, подождать с этим делом, пока и я не открою себе такую же?
– Это хорошая мысль, – задумчиво сказала Ольга. – Я имею в виду чакры. Вместо вредного для здоровья бдения за компьютером займёшься медитациями. Однозначно поднимешь уровень энергетики. А вот мысль о воздержании мы отбросим ввиду её явной глупости. Объяснять почему?
– Не стоит. Если женщина просит, значит, женщине надо.
– А кто просит? – удивилась Ольга. – Я не прошу, а требую! И тебе это нужно не меньше, чем мне. Не хочешь посмотреть на своё лицо?
– Намекаешь на то, что я помолодел?
– Почему намекаю? Говорю открытым текстом. С этим нужно что-то делать. По паспорту тебе двадцать восемь, а по внешнему виду уже не дашь больше двадцати. Скоро нужно будет гримировать или омолаживать паспорт. Но во втором случае прощайся с дипломом и готовься служить в армии!
– В армию я и сейчас могу загреметь. Не хочется мне менять биографию. Может, отпустить усы?
– Ага, и бороду. Ты же знаешь, что я боюсь щекотки.
– А я боюсь твоей чакры! Я с тобой и так еле справляюсь, а если ещё и это, заработаю комплекс неполноценности.
– Такой большой, а боишься такую маленькую! И тебе не стыдно?
– Пиранья тоже рыба не из крупных, а палец отгрызёт!
– Что ты только что сказал? Ну-ка, повтори!
– Я ничего не говорил, тебе показалось.
– Ах, показалось! Ну держись!
Их догонялки и возня на кровати закончились предсказуемо.
– Ой, – вспомнила Ольга об ужине. – Анне нужно идти домой, да и ужин давно остыл. А мне надо в душ: вся мокрая!
– Может, сжалишься и принесёшь мой ужин сюда? – спросил Игорь. – Из-за твоей чакры у меня отнялись ноги. До кухни точно не дойду.
– Да ладно тебе. Скажу Анне, чтобы шла домой, а посуду как-нибудь уберу сама. Надо же хоть чем-то заниматься по дому, а то можно разучиться хозяйничать.
– А если спросит, почему меня нет?
– Скажу, что не выдержал сексуальный марафон. Ну что ты вскочил? Да шучу я, шучу!
– Какие у нас на сегодня планы? – спросила Рыбина Ольга, когда он утром, после завтрака, позвонил по телефону. – Шеф приглашал к себе, не знаю только на какое время. А что ещё запланировано?
– Инга Петровна будет во Внуково в два часа дня, а вас приглашают к четырём. Рогожин был недоволен тем, что вы промолчали о происшествии возле спортклуба. В связи с увеличением угрозы, на выезде нас будет сопровождать машина с двумя охранниками частного агентства. На сегодня с утра следующая программа. Сначала отвозим Игоря на тренировки по стрельбе, оставляем с ним Сергея и везём вас к очередному клиенту. Пока вы его лечите, машина из агентства будет дежурить у подъезда, а мы с Геннадием едем за Игорем и везём его в спортклуб, где и остаёмся до окончания тренировок. Ну а потом едем за вами и отвозим к шефу.
– И кто же мой новый клиент?
– Это жена одного из лидеров «Единой России». У неё рак молочной железы, который не могут вылечить медики.
– И Рогожин всерьёз рассчитывает на его благодарность? Или это уже коммерческая операция?
– Откуда такое недоверие к политикам? – засмеялся Рыбин. – Давайте я не буду об этом говорить по телефону, а расскажу, когда приеду.
Разговор продолжили минут через сорок в машине.
– В двух словах о муже вашей клиентки, – сказал Рыбин. – Это один из членов Высшего совета, близкий к Неверову. Как политик он человек совершенно беспринципный и в работе неукоснительно руководствуется линией партии и собственной выгодой.
– Исчерпывающая характеристика, – сказал Игорь.
– Как политика – да, – согласился Рыбин. – Есть только маленькое «но». Сергей Владимирович в плане личного общения вполне нормальный и относительно порядочный человек.
– Относительно порядочный – это убеждает, – кивнула Ольга. – И Рогожин рассчитывает, что порядочность клиентов распространится и на него тоже?
– Давайте, Ольга, не будем обсуждать действия шефа, – предложил Рыбин. – Видимо, у него были основания так думать, если Сенина внесли в ваш список. А для вас это вообще не имеет значения.
– Да, Виталий, вы правы.
– Вашу клиентку зовут Тамара Викторовна. Она что-то заканчивала, но нигде не работала. Таких называют домохозяйками, но она и домашним хозяйством не занималась, а детей у них нет и теперь уже не будет.
– Салоны, бутики, подруги и круизы? – иронично спросила Ольга. – Наверное, не вылезала из-за границы.
– До недавнего времени так и было, – подтвердил Рыбин. – Сейчас ей не до круизов. С условиями лечения согласились, так что с ними не должно быть сложностей.
Сложностей действительно не было. Ольгу приняли радушно, и во время лечения ей пришлось болтать с женой Сенина. Сам Сергей Владимирович был с ней подчёркнуто вежлив, но не сделал ни одного комплимента и время от времени бросал на жену опасливые взгляды, из чего Ольга сделала вывод, что Тамара, скорее всего, женщина ревнивая, а политик сильно смахивает на подкаблучника.
– Вы знаете, Оленька, а ведь грудь не болит! – сказала Тамара Викторовна к концу лечения. – Только бы вы мне помогли! Я в таком виде уже не могу никуда выйти. Стала худая, как палка, и половина волос выпала с этой химией. Сижу дома одна, даже подруги почти не приходят.
– К завтрашнему утру должны почувствовать улучшение, – пообещала Ольга. – По крайней мере, так было с остальными моими клиентами. А завтра я приеду, чтобы закрепить лечение. Вес вы потом наберёте, вот насчёт волос не могу обещать, но думаю, что и они станут гуще.
Вскоре за ней пришёл Сергей и проводил к машине.
– Что-то я не видела обещанной дополнительной охраны, – сказала Ольга Рыбину.
– Это хорошо, что не видели, – отозвался он. – Ребята работают профессионально и не мозолят глаза. Вон за нами пристроился «форд», это они и есть. Им известны номера наших телефонов, так что в случае необходимости и предупредят, и сами примут меры.
– Как прошли тренировки? – спросила Ольга Игоря. – Скоро станешь Рэмбо?
– По стрельбе медленно, но верно приближаюсь к сотне, а на борьбе показали всё, что посчитали нужным. Теперь надо отрабатывать.
– И что же они посчитали нужным?
– Три связки блок-удар от ударов по разным уровням и оборона от вооружённого ножом противника. Там тоже три приёма.
– Не мало за те деньги, которые им заплатили?
– Они рассказали притчу о прямом ударе, – рассмеялся Игорь. – Суть в том, что лучше хорошо разучить один удар, чем плохо знать сотню. Пришлось согласиться, что за месяц они даже из неплохо развитого парня не сделают Джеки Чана.
– А если у противника будет пистолет?
– Тогда только драпать или тоже хвататься за пушку.
– Рощин к тебе не пристает?
– Нет, Алексей молчит и ждёт обещанного.
– Вы с ним уже на ты?
– Классный парень, и мне нравится. Я ему, по-видимому, тоже. И на тебя его контора вроде не собирается наезжать.
– Ладно, посмотрим, что нам предложит твой классный парень. Виталий, нам рано к Рогожину, может, заедем домой? До четырёх ещё больше часа.
– Валерий Сергеевич сказал, что, если освободимся раньше, везти вас к нему, а до него добираться с полчаса при условии, что не попадём в пробку.
Если бы Ольгу попросили охарактеризовать жену Рогожина одним словом, она выбрала бы «холёная». Инга Петровна осмотрела Славиных и недовольно поджала губы.
– Это не про неё говорят, когда рассказывают, что ты путаешься с малолетками? – спросила она у мужа. – Сексапильная девочка, думаешь, она вылечит от гриппа?
– Если будешь ей хамить, может и не вылечить, – усмехнулся Валерий Сергеевич. – Тогда и дальше пей свой «Синупрет». И когда только успели насплетничать? Ты же только из аэропорта.
– Когда получала багаж, встретила кое-кого из знакомых. Когда меня будут лечить?
– Подожди немного, сейчас познакомлю их с Татьяной, потом займутся тобой.
Дочь Рогожина оказалась стройной невысокой брюнеткой с симпатичным лицом, которое немного портили излишне широкие скулы. Она приветливо поздоровалась и хотела увести Ольгу в комнату, которую использовала, когда оставалась на ночь у родителей, но мать воспротивилась.
– Пусть вначале вылечит мне простуду, успеете ещё поболтать. Займись лучше молодым человеком. Он будет получше твоего Валентина, может, хоть с ним у тебя что-нибудь сладится.
– Увы, мама, – ответила Татьяна, с сожалением глядя на красивого парня, – Игорь жених Ольги. У них через два дня свадьба, и мы с Валентином приглашены папой свидетелями.
– Всё равно попробуй. Пока у парня нет в паспорте отметки о браке, всегда есть шанс, да и после... Пошли, милочка, в малую гостиную, полечишь меня, пока Татьяна будет охмурять твоего парня. Мне нужно что-нибудь делать для лечения?
– Только посидеть минут двадцать, а мне сесть рядом с вами. Можете почитать или посмотреть телевизор, главное, чтобы я была близко.
– А если я буду звонить по телефону?
– Просто сидите, а делать можете что угодно.
Ольга села в кресло рядом с женой Рогожина, которая принялась обзванивать подруг и обмениваться новостями. Поначалу было заметно, что у Инги Петровны плохое самочувствие. Она морщилась от головной боли, прикладывала ко лбу свободную руку и несколько раз пользовалась носовым платком. Прошло немного времени, и носовой платок был забыт, а разговор стал более оживлённым. Видимо, головная боль больше не беспокоила. Посидев ещё минут десять, Ольга встала и направилась в большую гостиную к остальным. Увлечённая разговором, Инга Петровна не заметила её ухода.
– Ну как там Инга? – спросил Валерий Сергеевич. – Слышу, что громкость и скорость разговора увеличились раза в два. Вы с ней закончили?
– Да, она полностью здорова. Не угостите пирожным уставшего целителя? У вас они остались на блюде.
– Для вас и оставили, – засмеялся Валерий Сергеевич. – Об этой вашей маленькой слабости поведал Рыбин. Присаживайтесь возле Татьяны, она уже наелась, а жена такое не ест принципиально: бережёт фигуру.
Когда Ольга очистила блюдо от изумительно вкусных пирожных, Татьяна увела её в свою комнату, оставив мужчин одних.
– Почему вы не хотите играть свадьбу? – спросила она, усаживая Ольгу на диван. – Это же самое важное событие в жизни! А отец всё организовал бы, он сам сказал. Неужели не хочется надеть подвенечное платье, и чтобы тебя в нём носили на руках?
– Конечно, хочется! И муж будет носить, я не собираюсь прощать ему этот долг. Причина в том, что у нас здесь нет ни родственников, ни друзей. Вот когда всё это будет, тогда и отметим задним числом. Можно вопрос?
– Конечно. И перестань называть Татьяной, я сразу чувствую себя на несколько лет старше.
– Хорошо, Таня, – засмеялась Ольга. – Вопрос связан с возрастом. Тебе около двадцати?
– Да, этим летом будет двадцать.
– Это не моё дело, но когда мы говорили с твоим отцом о нашей свадьбе, он высказал надежду, что поженитесь и вы с Валентином. И тон был такой, что мне почему-то сразу стало его жалко. Ничего, что я завела этот разговор? В отличие от матери, ты показалась мне открытым человеком.
– Я открытая только среди своих. Мать такая же, только я успела понять, что вы для отца стали своими, а она нет. Не то у него положение, чтобы я могла позволить себе такую роскошь, как открытость. Решат, что я дурочка, а многие попытаются этим воспользоваться. А Валентин... Мы с ним вместе год, а я до сих пор не могу определиться. Когда он рядом, мне хорошо, когда его нет, мне... тоже неплохо. Если он исчезнет надолго, мне будет его не хватать, но я не могу сказать, что думаю о нём постоянно. Любовь это или не любовь? Вот как у вас с Игорем?
– Если его не станет, мне тоже незачем будет жить. И это не просто красивая фраза, это правда.
– Вот видишь! А у нас с Валентином этого нет.
– И что же ты понял? – спросила Ольга, когда он положил трубку. – Может, просветишь?
– Он очень недоволен, – ответил Игорь. – Сказал, что не будет сам этим заниматься, поручит кому-нибудь, а нам потом перезвонят.
– Ещё бы ему не быть недовольным. Отвык, наверное, от того, что его постоянно дёргают ни с одним, так с другим.
Позвонили ближе к вечеру и попросили продиктовать все данные по пропавшей Ольге Александровне Славиной.
– У меня остался её паспорт, – сказал Игорь. – Могу продиктовать номер и серию. А для чего это? Хорошо, спасибо, – он положил трубку и ответил на вопросительный взгляд Ольги: – Завтра обещали передать свидетельство о смерти моей бывшей.
– Слава богу! – с облегчением сказала девушка. – Вот она обрадуется, если узнает, что ты её похоронил. В загсе будут выступать из-за того, что ты не оформил всё по прежнему месту жительства, но это уже решаемо. Раз всё наладилось, я попробую до ужина заняться медитацией.
На этот раз Ольге почти сразу удалось настроиться на нижнюю чакру. Муладхара пульсировала в такт дыханию, наливаясь не имеющим видимой формы красным огнём. Девушка сосредоточилась на этом пламени и мысленно потянула его вверх по позвоночнику. Не сразу, но это у неё получилось. Тонкая огненная змейка поползла вверх, с заметным усилием пробивая себе дорогу. Внезапно на пути поднимающегося по позвоночнику огненного столба возник вихрь оранжевого пламени, который начал сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее закручиваться в коническую воронку. Она присмотрелась и увидела, что эта воронка состоит из слоистых лент огня, вращающихся с разной скоростью. Смотреть на открывшуюся свадхистхана-чакру было приятно. Ольга отвлеклась и упустила огненную змейку, которая быстро скользнула вниз, в муладхару, но это не повлияло на уже открывшиеся чакры. Внутренним взором она по-прежнему видела и багровое пламя одной, и оранжевый вихрь другой.
Выйдя из медитации, девушка первым делом взглянула на часы.
– Наконец-то, – сказал Игорь, заметив, что она открыла глаза. – Сидишь неподвижно уже больше двух часов и, по-моему, даже не дышишь. Анна уже предупредила, что всё готово. Э, да у тебя весь низ спины красный!
Игорь отложил книгу и встал с кровати.
– Вот посмотри, – он подвёл Ольгу к зеркалу, повернул к нему спиной и оттянул трусы до копчика. – Видишь? Полоса сантиметров двадцать длиной – как провели паяльником.
– Нашёл сравнение! – фыркнула она. – Это покраснение от прилива крови. Я сегодня открыла сразу две чакры, и одна из них отвечает за сексуальные дела, так что теперь держись!
– Может, подождать с этим делом, пока и я не открою себе такую же?
– Это хорошая мысль, – задумчиво сказала Ольга. – Я имею в виду чакры. Вместо вредного для здоровья бдения за компьютером займёшься медитациями. Однозначно поднимешь уровень энергетики. А вот мысль о воздержании мы отбросим ввиду её явной глупости. Объяснять почему?
– Не стоит. Если женщина просит, значит, женщине надо.
– А кто просит? – удивилась Ольга. – Я не прошу, а требую! И тебе это нужно не меньше, чем мне. Не хочешь посмотреть на своё лицо?
– Намекаешь на то, что я помолодел?
– Почему намекаю? Говорю открытым текстом. С этим нужно что-то делать. По паспорту тебе двадцать восемь, а по внешнему виду уже не дашь больше двадцати. Скоро нужно будет гримировать или омолаживать паспорт. Но во втором случае прощайся с дипломом и готовься служить в армии!
– В армию я и сейчас могу загреметь. Не хочется мне менять биографию. Может, отпустить усы?
– Ага, и бороду. Ты же знаешь, что я боюсь щекотки.
– А я боюсь твоей чакры! Я с тобой и так еле справляюсь, а если ещё и это, заработаю комплекс неполноценности.
– Такой большой, а боишься такую маленькую! И тебе не стыдно?
– Пиранья тоже рыба не из крупных, а палец отгрызёт!
– Что ты только что сказал? Ну-ка, повтори!
– Я ничего не говорил, тебе показалось.
– Ах, показалось! Ну держись!
Их догонялки и возня на кровати закончились предсказуемо.
– Ой, – вспомнила Ольга об ужине. – Анне нужно идти домой, да и ужин давно остыл. А мне надо в душ: вся мокрая!
– Может, сжалишься и принесёшь мой ужин сюда? – спросил Игорь. – Из-за твоей чакры у меня отнялись ноги. До кухни точно не дойду.
– Да ладно тебе. Скажу Анне, чтобы шла домой, а посуду как-нибудь уберу сама. Надо же хоть чем-то заниматься по дому, а то можно разучиться хозяйничать.
– А если спросит, почему меня нет?
– Скажу, что не выдержал сексуальный марафон. Ну что ты вскочил? Да шучу я, шучу!
Глава 14
– Какие у нас на сегодня планы? – спросила Рыбина Ольга, когда он утром, после завтрака, позвонил по телефону. – Шеф приглашал к себе, не знаю только на какое время. А что ещё запланировано?
– Инга Петровна будет во Внуково в два часа дня, а вас приглашают к четырём. Рогожин был недоволен тем, что вы промолчали о происшествии возле спортклуба. В связи с увеличением угрозы, на выезде нас будет сопровождать машина с двумя охранниками частного агентства. На сегодня с утра следующая программа. Сначала отвозим Игоря на тренировки по стрельбе, оставляем с ним Сергея и везём вас к очередному клиенту. Пока вы его лечите, машина из агентства будет дежурить у подъезда, а мы с Геннадием едем за Игорем и везём его в спортклуб, где и остаёмся до окончания тренировок. Ну а потом едем за вами и отвозим к шефу.
– И кто же мой новый клиент?
– Это жена одного из лидеров «Единой России». У неё рак молочной железы, который не могут вылечить медики.
– И Рогожин всерьёз рассчитывает на его благодарность? Или это уже коммерческая операция?
– Откуда такое недоверие к политикам? – засмеялся Рыбин. – Давайте я не буду об этом говорить по телефону, а расскажу, когда приеду.
Разговор продолжили минут через сорок в машине.
– В двух словах о муже вашей клиентки, – сказал Рыбин. – Это один из членов Высшего совета, близкий к Неверову. Как политик он человек совершенно беспринципный и в работе неукоснительно руководствуется линией партии и собственной выгодой.
– Исчерпывающая характеристика, – сказал Игорь.
– Как политика – да, – согласился Рыбин. – Есть только маленькое «но». Сергей Владимирович в плане личного общения вполне нормальный и относительно порядочный человек.
– Относительно порядочный – это убеждает, – кивнула Ольга. – И Рогожин рассчитывает, что порядочность клиентов распространится и на него тоже?
– Давайте, Ольга, не будем обсуждать действия шефа, – предложил Рыбин. – Видимо, у него были основания так думать, если Сенина внесли в ваш список. А для вас это вообще не имеет значения.
– Да, Виталий, вы правы.
– Вашу клиентку зовут Тамара Викторовна. Она что-то заканчивала, но нигде не работала. Таких называют домохозяйками, но она и домашним хозяйством не занималась, а детей у них нет и теперь уже не будет.
– Салоны, бутики, подруги и круизы? – иронично спросила Ольга. – Наверное, не вылезала из-за границы.
– До недавнего времени так и было, – подтвердил Рыбин. – Сейчас ей не до круизов. С условиями лечения согласились, так что с ними не должно быть сложностей.
Сложностей действительно не было. Ольгу приняли радушно, и во время лечения ей пришлось болтать с женой Сенина. Сам Сергей Владимирович был с ней подчёркнуто вежлив, но не сделал ни одного комплимента и время от времени бросал на жену опасливые взгляды, из чего Ольга сделала вывод, что Тамара, скорее всего, женщина ревнивая, а политик сильно смахивает на подкаблучника.
– Вы знаете, Оленька, а ведь грудь не болит! – сказала Тамара Викторовна к концу лечения. – Только бы вы мне помогли! Я в таком виде уже не могу никуда выйти. Стала худая, как палка, и половина волос выпала с этой химией. Сижу дома одна, даже подруги почти не приходят.
– К завтрашнему утру должны почувствовать улучшение, – пообещала Ольга. – По крайней мере, так было с остальными моими клиентами. А завтра я приеду, чтобы закрепить лечение. Вес вы потом наберёте, вот насчёт волос не могу обещать, но думаю, что и они станут гуще.
Вскоре за ней пришёл Сергей и проводил к машине.
– Что-то я не видела обещанной дополнительной охраны, – сказала Ольга Рыбину.
– Это хорошо, что не видели, – отозвался он. – Ребята работают профессионально и не мозолят глаза. Вон за нами пристроился «форд», это они и есть. Им известны номера наших телефонов, так что в случае необходимости и предупредят, и сами примут меры.
– Как прошли тренировки? – спросила Ольга Игоря. – Скоро станешь Рэмбо?
– По стрельбе медленно, но верно приближаюсь к сотне, а на борьбе показали всё, что посчитали нужным. Теперь надо отрабатывать.
– И что же они посчитали нужным?
– Три связки блок-удар от ударов по разным уровням и оборона от вооружённого ножом противника. Там тоже три приёма.
– Не мало за те деньги, которые им заплатили?
– Они рассказали притчу о прямом ударе, – рассмеялся Игорь. – Суть в том, что лучше хорошо разучить один удар, чем плохо знать сотню. Пришлось согласиться, что за месяц они даже из неплохо развитого парня не сделают Джеки Чана.
– А если у противника будет пистолет?
– Тогда только драпать или тоже хвататься за пушку.
– Рощин к тебе не пристает?
– Нет, Алексей молчит и ждёт обещанного.
– Вы с ним уже на ты?
– Классный парень, и мне нравится. Я ему, по-видимому, тоже. И на тебя его контора вроде не собирается наезжать.
– Ладно, посмотрим, что нам предложит твой классный парень. Виталий, нам рано к Рогожину, может, заедем домой? До четырёх ещё больше часа.
– Валерий Сергеевич сказал, что, если освободимся раньше, везти вас к нему, а до него добираться с полчаса при условии, что не попадём в пробку.
Если бы Ольгу попросили охарактеризовать жену Рогожина одним словом, она выбрала бы «холёная». Инга Петровна осмотрела Славиных и недовольно поджала губы.
– Это не про неё говорят, когда рассказывают, что ты путаешься с малолетками? – спросила она у мужа. – Сексапильная девочка, думаешь, она вылечит от гриппа?
– Если будешь ей хамить, может и не вылечить, – усмехнулся Валерий Сергеевич. – Тогда и дальше пей свой «Синупрет». И когда только успели насплетничать? Ты же только из аэропорта.
– Когда получала багаж, встретила кое-кого из знакомых. Когда меня будут лечить?
– Подожди немного, сейчас познакомлю их с Татьяной, потом займутся тобой.
Дочь Рогожина оказалась стройной невысокой брюнеткой с симпатичным лицом, которое немного портили излишне широкие скулы. Она приветливо поздоровалась и хотела увести Ольгу в комнату, которую использовала, когда оставалась на ночь у родителей, но мать воспротивилась.
– Пусть вначале вылечит мне простуду, успеете ещё поболтать. Займись лучше молодым человеком. Он будет получше твоего Валентина, может, хоть с ним у тебя что-нибудь сладится.
– Увы, мама, – ответила Татьяна, с сожалением глядя на красивого парня, – Игорь жених Ольги. У них через два дня свадьба, и мы с Валентином приглашены папой свидетелями.
– Всё равно попробуй. Пока у парня нет в паспорте отметки о браке, всегда есть шанс, да и после... Пошли, милочка, в малую гостиную, полечишь меня, пока Татьяна будет охмурять твоего парня. Мне нужно что-нибудь делать для лечения?
– Только посидеть минут двадцать, а мне сесть рядом с вами. Можете почитать или посмотреть телевизор, главное, чтобы я была близко.
– А если я буду звонить по телефону?
– Просто сидите, а делать можете что угодно.
Ольга села в кресло рядом с женой Рогожина, которая принялась обзванивать подруг и обмениваться новостями. Поначалу было заметно, что у Инги Петровны плохое самочувствие. Она морщилась от головной боли, прикладывала ко лбу свободную руку и несколько раз пользовалась носовым платком. Прошло немного времени, и носовой платок был забыт, а разговор стал более оживлённым. Видимо, головная боль больше не беспокоила. Посидев ещё минут десять, Ольга встала и направилась в большую гостиную к остальным. Увлечённая разговором, Инга Петровна не заметила её ухода.
– Ну как там Инга? – спросил Валерий Сергеевич. – Слышу, что громкость и скорость разговора увеличились раза в два. Вы с ней закончили?
– Да, она полностью здорова. Не угостите пирожным уставшего целителя? У вас они остались на блюде.
– Для вас и оставили, – засмеялся Валерий Сергеевич. – Об этой вашей маленькой слабости поведал Рыбин. Присаживайтесь возле Татьяны, она уже наелась, а жена такое не ест принципиально: бережёт фигуру.
Когда Ольга очистила блюдо от изумительно вкусных пирожных, Татьяна увела её в свою комнату, оставив мужчин одних.
– Почему вы не хотите играть свадьбу? – спросила она, усаживая Ольгу на диван. – Это же самое важное событие в жизни! А отец всё организовал бы, он сам сказал. Неужели не хочется надеть подвенечное платье, и чтобы тебя в нём носили на руках?
– Конечно, хочется! И муж будет носить, я не собираюсь прощать ему этот долг. Причина в том, что у нас здесь нет ни родственников, ни друзей. Вот когда всё это будет, тогда и отметим задним числом. Можно вопрос?
– Конечно. И перестань называть Татьяной, я сразу чувствую себя на несколько лет старше.
– Хорошо, Таня, – засмеялась Ольга. – Вопрос связан с возрастом. Тебе около двадцати?
– Да, этим летом будет двадцать.
– Это не моё дело, но когда мы говорили с твоим отцом о нашей свадьбе, он высказал надежду, что поженитесь и вы с Валентином. И тон был такой, что мне почему-то сразу стало его жалко. Ничего, что я завела этот разговор? В отличие от матери, ты показалась мне открытым человеком.
– Я открытая только среди своих. Мать такая же, только я успела понять, что вы для отца стали своими, а она нет. Не то у него положение, чтобы я могла позволить себе такую роскошь, как открытость. Решат, что я дурочка, а многие попытаются этим воспользоваться. А Валентин... Мы с ним вместе год, а я до сих пор не могу определиться. Когда он рядом, мне хорошо, когда его нет, мне... тоже неплохо. Если он исчезнет надолго, мне будет его не хватать, но я не могу сказать, что думаю о нём постоянно. Любовь это или не любовь? Вот как у вас с Игорем?
– Если его не станет, мне тоже незачем будет жить. И это не просто красивая фраза, это правда.
– Вот видишь! А у нас с Валентином этого нет.
