Прометей с востока

Этот день Глеб отдыхал и отъедался. С любовью ничего не получилось, потому что он наелся и заснул. Жене стало жалко его будить, и он сам разбудил её уже утром, доказав, что худоба любви не помеха. Позавтракав, юноша помчался в слободу смотреть, на месте ли то, что они с таким трудом привезли. Там уже кипела работа. Под руководством эльфа разбирались с грузами и сносили пока ненужное в подвалы. Вскоре на взятых у купцов возах привезли оставленные вчера на берегу станины. Сопровождавшие их дружинники передали, что князь желает видеть обоих бояр у себя. Пришлось оставить всё на Макара и ехать в Вельск.
        – Быстрей, бояре! – поторопил их стоявший в карауле гриден. – Князь уже о вас справлялся!
        В княжьих палатах, помимо самого Василия и воеводы, были ещё двое.
        – Это глава тайного приказа боярин Власий, – сказал вошедшим князь. – Приказ создавался, когда вас не было, потому и говорю. Власий отвечает за многое, в том числе и за вашу слободу. А это Жихан, но о нём пусть расскажет воевода.
        Власий был телом грузен, с круглым лицом и большой бородой лопатой, но глаза имел умные и хитрые. Жихан сильно походил на наёмника и был одет на западный манер.
        – Этот муж пять лет назад уехал в королевство бошей, – начал рассказывать Трифон. – Молодой был и дурной, как раньше наш Глеб. Трудиться дома не захотел, да и служба в нашей дружине ему не приглянулась, поэтому уехал сначала к пшекам, а потом к их соседям, в надежде, что там ему дадут всё и сразу.
        – Да ладно тебе, воевода, – смутился Жихан. – Я один такой, что ли?
        – То-то, что не один! – сердито сказал Трифон. – И что теперь с такими, как ты, прикажешь делать?
        – Ты дело говори! – прикрикнул на него князь. – Или и об этом мне рассказывать?
        – У него получилось устроиться в дружину к одному из баронов, – заторопился с рассказом Трифон. – Через три года стал настоящим дружинником и женился. А недавно вызвали к барону, а у того сидят эльфы. Возвращайся, говорят, к своим, да узнай всё про сбежавшего эльфа, а потом найди случай его кончить. Только после этого сможешь вернуться, а твоя жена пока останется здесь. И сильно не тяни, чтобы она не загрустила, а то мы найдём ей утешителей. Остаться он не мог, а забрать с собой жену не получилось из-за слежки. Явился сюда и бухнулся князю в ноги. Помоги, говорит, с женой! Я никогда своих не предавал и не хочу становиться душегубом, а тебе отслужу.
        – Он ведь может быть такой не один, – сказал Джон. – И необязательно, что все приехавшие будут падать князю в ноги.
        – Верно мыслишь, – кивнул Василий. – И что будем делать?
        – Меня лучше убить, – предложил Джон. – Мой дом стоит в слободе, а все наши работники в ней и живут. Приезжают только дружинники и возчики дров. Пустить слух, что меня убили, и всех строго предупредить. Ну и принять меры, чтобы у нас не болтались чужие люди. За въезжающими от пшеков нужно усилить пригляд. Не так уж их много сейчас ездит, поэтому это нетрудно. Купцы после войны почти не торгуют, да и таких любителей халявы, как Жихан, пока быть не должно. А ему нужно вернуться и сказать, что меня кончил. Надо подумать, что ему рассказать о наших делах для передачи эльфам, чтобы нам от того была польза.
        – Вот и подумай! – приказал князь. – Как ты сказал, так и сделаем. Долго, конечно, эта брехня не продержится, но два месяца не узнают, а дальше будет видно. Трифон, дашь ему с собой трёх дружинников из тех, которых мы наряжали пшеками. Помогут увезти жену, если в этом кто-нибудь станет чинить препоны. Идите разбираться с тем, что привезли, а позже ещё обо многом поговорим.
        Когда Глеб с Джоном вышли от князя, боярину Власию пришла в голову неожиданная мысль.
        – Дозволь, князь, сказать, – обратился он к Василию. – Твой эльф верно молвил, что не все прибегут с повинной, будут и те, кто попробует выполнить порученное. Мы тоже можем не уследить за всеми, вот я и придумал... Вряд ли такой тать станет убивать самолично, уж слишком это рисковое дело! А значит, обратится к тем, кто у нас этим промышляет. Вот их и нужно упредить, чтобы такого вязали и тащили в мой приказ. Обещать им за это прощение и большую награду. Я таких злыдней не знаю, но выход на них можно найти.
        – Дело говоришь, – одобрил Василий. – Для меня мои бояре дороже золота и жизней татей. Передай, что я слово дал и сдержу, а ты, Трифон, усиль охрану обоих трактов. Всех наших, кто возвращается с запада, брать на заметку, а потом следить, чем они заняты.
        Два следующих месяца прошли для Глеба спокойно. Станки собрали, но пока не использовали. Джон съездил к кораблю и привёз вторую машину, которую сейчас монтировали. От имени князя было объявлено о злодейском убийстве одного из его бояр. Число дружинников и работников, допущенных в слободу, резко сократили и предупредили, что за болтовню можно лишиться языка, а то и головы. Жихан порознь с дружинниками уехал к бошам и две декады назад вернулся с женой. Барону было сказано для передачи эльфам, что убитый эльф понавёз всяких диковин, но ничего так и не успел приспособить к делу. Была середина осени, когда Глеб чуть было не потерял жену. Венди сильно простудилась, и ей очень быстро стало совсем плохо. Травы не помогали, а мага не было. Корн умер, когда Глеб ушёл в набег на эльфов, а Ивана князь взял с собой в поездку в ту половину бывшего Муромского княжества, которая отошла ему после войны. Был маг у старшего боярина Остромира, поэтому Глеб велел седлать коня и с охраной поехал его выпрашивать.
        – Занят мой маг, – неожиданно отказал ему боярин. – У внука кашель, поэтому маг останется при нём, а ты как-нибудь перебьёшься.
        – Ты в своём праве, – сказал юноша, стиснув кулаки от злости и бессилия, – но я припомню тебе этот отказ!
        – Ты смеешь мне угрожать? – поднялся с кресла Остромир. – Тебе боярство дано год назад, а я старший боярин в пятом поколении!
        – Что-то на прошлой войне не было ни тебя, ни твоих сыновей! – зло ответил ему Глеб. – Не стоит звать своих холуев, я и сам найду выход! А посмеешь лишнее, я тебя сам кончу из пистоля, а князь, как вернётся, побеспокоится о твоих сыновьях. Как бы твоё старшинство на тебе и не кончилось!
        – Твой дружок помер, и ты теперь князю не шибко надобен! – выкрикнул боярин. – Убирайся прочь из моего дома!
        Сразу уехать у Глеба не получилось, потому что его перехватили люди боярина Власия и отвели в тайный приказ.
        – Зачем ходил к Остромиру? – спросил Власий. – Что у тебя за нужда к старшему?
        Спешивший к жене Глеб быстро ему рассказал.
        – Совсем потерял осторожность старый гриб! – довольно сказал боярин. – Поезжай домой и немного потерпи. Завтра должен вернуться князь, так я сразу же пришлю к вам мага. У меня Остромир на большом подозрении, поэтому после твоей жены маг займётся им. Если я прав, он нас на многих выведет.
        Так и оказалось. В конце лета старший боярин нанял в услужение одного из вернувшихся от пшеков маоза. Этот маоз не стал ходить вокруг да около, а предложил боярину занять место князя, обещая ему поддержку соседей и эльфов. Видимо, он чем-то убедительно подтвердил свои слова, иначе Остромир на них не повёлся бы. В заговоре участвовали ещё две семьи старших бояр и несколько чином пониже. Все они были схвачены в один день, а после допроса распяты на воротах собственных домов. Поймали и всенародно казнили подстрекавшего к заговору маоза. А Венди уже на второй день после работы Ивана была совершенно здоровой.
       

       Глава 24

       
       
        – Кто для вас эти неверные, уважаемый эмир? – спросил посланник эльфов вождя одного из самых многочисленных племён песчаных орков Халида ибн Саада. – Это только жертвы ваших мечей во славу бога! Они даже не считают вас людьми и называют орками.
        – Вы для нас такие же неверные, как и они, уважаемый Гарнет, – с усмешкой ответил эмир. – Наши соседи называют нас орками, но относятся с большим уважением, чем ваши соотечественники. У нас с ними выгодная торговля, а война её прекратит. Это может вызвать неудовольствие очень влиятельных людей. Я не уверен в том, что мне стоит её начинать.
        – У вас давно не было войн, – сказал посланник. – В песках слишком много людей, их уже трудно прокормить. Война позволит захватить новые земли, много другой добычи и избавиться от лишних ртов. Конечно, могут быть и недовольные, но их недовольство можно убрать золотом.
        – И где я возьму столько золота? – прищурив глаза, спросил эмир. – У нас много песка, но не золотого.
        – Мы можем оплатить этот поход, – отбросив дипломатию, сказал посланник. – Наши вожди готовы дать вам пятьсот тысяч золотых монет! Не советую торговаться, уважаемый эмир, больше не дадут ни монеты. И для нас это очень большая сумма.
        – Ну что же, на таких условиях я согласен обидеть наших купцов, – согласился эмир. – Только сейчас неподходящее время для войны. Уже начало осени, а маозы – противник серьёзный, и война продлится долго. Зимой у них слишком холодно и много снега. Я начну в конце весны. Только, уважаемый Гарнет, войну нужно готовить заранее, а я пальцем не пошевелю, пока обещанное золото не окажется в подвалах моего дворца. Обещания могут не выполнить, особенно когда обещает более сильный. Вы меня поняли?
        – Не позже начала весны золото будет у вас, – сказал посланник. – Мы редко что-то обещаем и ещё реже не выполняем обещанное. Не в наших интересах ссориться с вами, несмотря на всю нашу силу. Надеюсь, что вы обдумаете моё предложение разрешить вашим воинам служить в нашей армии и отнесётесь к нему благосклонно.
        Он поклонился эмиру и вышел из зала, в котором проходил приём.
        – Что скажешь? – спросил Халид сидевшего здесь же советника.
        – Вы всё решили правильно, повелитель! – почтительно сказал старик. – Нам дадут много золота за обещание начать войну с маозами, а вы не обещали её выиграть и захватить северные княжества. Если получится, займём нужные нам земли, если война будет неудачной, купим продовольствие за золото эльфов. Мы в любом случае останемся в выигрыше. А насчёт службы наших воинов неверным... Наверное, бог отнял у них разум! Надо разрешить такую службу и даже её поощрять. Придёт время, и мы сможем отплатить эльфам за унижения и принести к главному храму тысячи корзин с их длинными ушами!
        В конце зимы в порту Хайре бросил якорь эльфийский военный корабль, с которого во дворец эмира доставили золото. Эльфам было подтверждено, что война с маозами начнётся, как только наступит тепло и просохнут дороги. В тот же день столицу эмирата незамеченным покинул один из слуг купца Любомысла. Выйдя из города пешком в одежде странствующего святого, он в первой же деревне купил у крестьян двух лошадей и еду, после чего надел скрывший лохмотья тёплый плащ и продолжил путь верхом. Вскоре к вождям кочевых племён были посланы гонцы, объявившие, что эмир начинает войну против северных соседей и призывает под своё чёрное знамя всех правоверных. Войска целый месяц стекались к столице и становились лагерем в её окрестностях. Как только исчезла грязь на дорогах, стотысячная армия двинулась на север. Поселения маозов вблизи границы оказались брошенными. Видимо, жители ушли без спешки, так как в оставленных ими домах не было ничего ценного, закрома очистили от зерна, а хлева стояли пустыми. Здесь не было сплошного леса, и армия двигалась не придерживаясь дорог. Постепенно луга начали мельчать, и лесостепь сменилась лесом, который с каждым днём пути становился всё гуще, пока не стал труднопроходимым даже для пешего. Пришлось построиться в колонны и идти по двум трактам. Поначалу проверяли деревни, но в них никого не было, поэтому на такие проверки больше не отвлекались. Вперёд пустили разведчиков, за которыми в окружении своих воинов ехал эмир, а следом за ним – все остальные. По более длинному тракту двигались только двадцать тысяч всадников, остальные были с эмиром. На десятый день пути к нему на взмыленной лошади примчался вождь одного из племён Азам ибн Башир.
        – Смилуйся, великий! – закричал он, упав перед эмиром на колени. – Страшное несчастье обрушилось на твоих воинов! Три дня мы шли без всякой помехи. Путь был долог, поэтому мы торопились и заняли не только дорогу, но и обочины до самого леса. На четвёртый день раздался страшный грохот, и прямо среди твоих доблестных воинов возник огонь, который сжигал их тысячами и ломал их тела, как сухие ветви! И так было повсюду! Из этого ада выбрался только каждый третий, и у половины из них не осталось лошадей! Многие ранены и обожжены... Скажи, что нам делать, Меч веры? Я участвовал в сражении с эльфами при Альте, но там была только смерть, а здесь был ужас!
        У него самого были замотаны ладони и на лице виднелись ожоги.
        – Видимо, не зря нам заплатили столько золота! – со страхом сказал эмиру ехавший рядом с ним советник. – Эльфы боятся подставиться под оружие маозов и вместо себя подставили нас!
        – Я не могу повернуть армию даже не встретившись с врагом! – стиснув зубы, сказал эмир. – Это позор, который очень скоро будет стоить мне жизни. Азам, сколько уцелевших воинов могут сражаться?
        – Тысячи три, – подумав, ответил вождь. – Но им потребуется много времени, чтобы вас догнать. Я скакал сюда на двух конях и одного из них загнал. Придётся возвращаться, чтобы перейти на этот тракт. Лесом никак не пройдём...
        – Возьми свежего коня и скачи обратно, – решил эмир. – Скажи, что пострадавшие за веру могут возвращаться в столицу, им хорошо заплатят. Три тысячи нам ничем не помогут, а маозов мы встретим раньше, чем они сюда подоспеют. В дне пути город Рашт, и вряд ли нам позволят занять его без боя. Двигаемся дальше, только перед этим нужно увеличить разведку и придержать часть сил. Отряды смешались и двигаются толпой. Если возникнет необходимость совершать манёвр, мы не сможем его сделать. Проклятый лес!
        Потребовалось много времени на то, чтобы перестроить колонну, после чего двинулись дальше. Им никто не мешал часа два, потом к эмиру примчался командир разведчиков.
        – Там шайтан! – срывающимся голосом закричал он, махнув рукой за спину. – Здоровенный, как корабль, и морда с клыками! Стоит на дороге и рычит! Мы пустили стрелы, но они от него отскакивают!
        – Я должен это увидеть! – побледнев, сказал эмир. – Веди меня к шайтану! Подожди, пусть вначале найдут муфтия! Посмотрим, как этот шайтан воспрепятствует слову веры!
        Телохранители эмира быстро нашли святого старца, окружили его и своего повелителя и вместе двинулись за командиром разведки. Минут через десять повстречали разведчиков, которые со страхом смотрели на стоявшее неподалёку чудовище. Огромный, слегка наклоненный щит, из которого выступала страшная рожа с клыками и козлиными рогами, перегородил дорогу. Чудовище низко рычало и плевалось дымом.
        – Дайте копьё! – укрепив сердце молитвой, приказал эмир. – А муфтий пусть молится!
        Взяв в руки предназначенное для метания копьё, он пришпорил коня и понёсся навстречу шайтану.