– Дмитрий Павлович, хочу предупредить, что мы уже переехали, и с завтрашнего дня можно заняться делом.
– Тогда, если не возражаете, заеду в девять утра, – сказал обрадованный полковник. – Не рано?
– Нормально, – ответила Настя. – Я буду ждать возле дома.
До конца дня полностью не освоились. Вечером Настя два раза слетала в оставленную квартиру за цветами, которые мать отнесла на лоджию. Когда легли спать, к ней в комнату прибежала Оля.
– Можно я сегодня посплю с тобой? – спросила она, забираясь к сестре на кровать. – Мне там одной немного страшно.
– А Марк? – спросила Настя. – Он же вроде спал с тобой.
– Здесь я, – прозвучал возле уха писк домового, заставивший вздрогнуть от неожиданности. – Не жмоться, у тебя кровать в два раза больше той, какая была.
– С тебя хороший сон, – поставила она условие. – И не ори, если придавлю, а то сделаешь заикой.
Чтобы быстрее уснуть, Настя применила к себе и сестре магию, а Марк заснул сам, не став морочить себе голову их снами. Утром встали позже обычного. Мать приготовила завтрак и предупредила отца, что нужно ехать за продуктами. Настя быстро поела, поцеловала родителей и, забрав свою сумочку, вышла во двор. Полковник приехал раньше, поэтому не пришлось долго ждать.
– Нравится быть москвичкой? – спросил он, после того как поздоровались и она села в машину.
– Я не распробовала, – засмеялась Настя. – Квартира понравилась, хотя домовой остался недоволен. Сказал, что мало места и много пластика. Здесь плохой воздух. С утра терпимо, а вечером хоть не открывай окна.
– В вашем Ростове тоже много машин, – сказал Дмитрий Павлович, – хотя, конечно, меньше, чем в Москве. И у вас был зелёный район. Скоро привыкните и перестанете принюхиваться. Настя, вы сможете в следующий раз сами добраться в то место, куда я сейчас отвезу? Мне нетрудно вас возить или прислать служебную машину, только туда нужно долго ехать.
– Конечно, могу. Я вообще не хочу здесь ездить без необходимости. Если нужно куда-то меня доставить, дайте фотографию, только не внутри помещения, а какой-нибудь вид снаружи.
– А попасть внутрь не сможете? – поинтересовался он.
– Я могу всё, – ответила Настя, – только появление сферы сопровождается сильным хлопком, и боюсь, что в вашем помещении вылетят окна. Проще появиться снаружи, а потом пройти сквозь стены.
– Ладно, об этом вы поговорите со специалистами, – сказал Зеленин. – Я передал о золоте и уже получил ответ. Для расчёта будет достаточно ста пятидесяти килограммов ваших монет.
– В этом ответе меня смущают два момента, – насмешливо сказала девочка. – Во-первых, у вас круглая цифра, а во-вторых, она слишком большая. Я получила сто миллионов рублей за сто килограммов, и с меня взяли хорошие комиссионные. Вам я должна в два раза меньше, а золота требуете в полтора раза больше. Мне проще продать монеты тому, кто уже их покупал, и расплатиться с вами деньгами. Возьмёте валюту?
– Я передам ваши слова, а руководство пусть решает, – ответил Зеленин. – Но учтите, что могут задать вопрос о том, кто оказывает вам такие услуги.
– Ответа не будет. Я обещала не болтать и не буду, а ваше руководство перебьётся.
Они замолчали до конца поездки. Настя не знала Москвы, но было ясно, что везут куда-то на окраину. Наконец машина въехала в проход между двумя старыми пятиэтажками и остановилась возле одной из них.
– Здесь один из наших исследовательских центров, – объяснил Дмитрий Павлович. – Я отведу к тем, кто будет с вами работать первые несколько дней.
Они прошли пост охраны и поднялись в одну из комнат второго этажа. Она оказалась обычным кабинетом, только на окнах, как и везде здесь, стояли решётки. При их появлении из-за стола поднялся высокий и худощавый мужчина лет пятидесяти.
– Алексей Иванович Бабуров, – представился он, с любопытством глядя на Настю. – Садитесь, поговорим о жизни. Вам сообщили, чем будем заниматься?
– Для такого разговора не было условий, – ответил за неё Зеленин. – Я уезжаю. Настя, мой телефон у вас есть. Если буду нужен, звоните.
Он вышел, а девочка села на один из стульев и вопросительно посмотрела на Бабурова.
– Мы должны убедиться в верности вашего рассказа, – начал Алексей Иванович. – Я говорю не о ваших приключениях, а о возможностях. Программа очень большая. Вас саму проверят медики, а потом они займутся исследованием тех, кого вы будете лечить. Это медицинская часть программы. Анастасия Николаевна...
– Я уже говорила Зеленину, – перебила она Бабурова, – достаточно Насти.
– Хорошо, – кивнул он. – Так вот, Настя, перед тем как вернуть вам сестру, мы сделали кое-какие анализы. Генный подтвердил правоту ваших слов. У Ольги геном, имеющий очень мало общего с человеческим. Вы понимаете, что на Земле у неё не будет потомства?
– Будет. Есть способ это обойти, иначе я не взяла бы её сюда.
– Вы можете даже такое? – поразился он. – Что ещё мы о вас не знаем?
– Давайте начнём с того, что вы уже знаете, – улыбнулась она. – Остальное узнаете в процессе работы.
– Не скажете, что на вас так повлияло? – спросил Бабуров. – Вы были умной и начитанной девочкой, но этим не объяснить ваши способности. Я имею в виду не магию, а ваш интеллект.
– А я разве не говорила? – задумалась Настя. – Значит, не придала этому значения. Перед тем как записать в голову знания магии, браслет улучшил мне мозги. Позже я использовала это для своей семьи. У всех стала почти абсолютная память, а новые знания уже не нужно объяснять. Читаешь – и сразу всё понятно.
– Хотел бы я знать, чему вы ещё не придали значения, – вздохнул он. – Можете сделать то же с несколькими добровольцами?
– Хоть сейчас. Но учтите, что на это потребуются две недели, а ваши добровольцы должны хоть раз в день со мной встречаться.
– Ладно, давайте я продолжу, – сказал Бабуров. – Нас очень интересует ваш способ обучения, и не только языкам.
– Я могу обучить любым языкам, потому что они уже есть в моей голове, – начала объяснять Настя. – На некоторых я уже говорю, а для остальных нужно послушать хоть несколько слов. А с другим обучением ничего не выйдет. Заклинание есть, но я могу учить только тому, что знаю сама. Могу без труда впихнуть в головы шестиклассникам все предметы за седьмой класс, потому что выучила их за очень небольшое время. Если бы учила год, обучить других было бы трудно. Пришлось бы записать в их головы год моей жизни.
– Я понял, – сказал он. – Смотреть чужую память вы не можете, можете только записать что-то из своей. Ладно, пока ограничимся языками. Теперь о магии вообще...
– Не представляю, о чём в магии можно говорить с людьми, – удивилась Настя.
– У нас есть несколько специалистов по паранормальным явлениям, – объяснил Бабуров. – У этих людей очень необычные способности, но нет знаний того, как их использовать, и мы надеемся с вашей помощью сделать их магами.
– Если у них есть сила, попробую кое-чему научить, – пообещала Настя. – Зря вы, Алексей Иванович, так на меня посмотрели. Мои слова объясняются не тем, что я хочу остаться единственной и неповторимой, а тем, что для каждого магического действия нужна определенная сила. Если у вас её нет, то знание бесполезно. А я пока ни у кого не видела больших сил. Вы до сих пор почему-то не упомянули о перстне и кольце. Я думала, что начнёте с них.
– Для кольца готовится робот, – ответил Бабуров. – Когда его закончат, отправите туда, где хранятся остальные вещи. Он проведёт съёмку и всеми способами исследует то место, в котором окажется, а потом вы его вернёте. Ну и сам процесс переноса будут исследовать физики. Для исследования вашей сферы тоже готовят людей и технику. Попробуют определить, что это такое и так ли оно невидимо, как кажется. Наверное, завтра уже начнут. Разные исследования будем вести параллельно. Последнее – это ваши инопланетяне.
– Хотите исследовать сестру и домового? – спросила девочка. – Ольгу я могу попросить, и она согласится, если не замучаете уколами и не станете увлекаться рентгеном, а вот домовой... Он ушёл со мной не для этого. Его вид ведёт скрытный образ жизни, а Марк редко показывается чужим. Давайте пока ограничимся вот чем. Вы пришлёте к нам домой медсестру, и она в моём присутствии возьмёт у него анализ крови, а я сфотографирую его во всех видах. Только в вену не попадёт: они у него тонкие, как паутинки.
– Ладно, давайте хоть так, – согласился Алексей Иванович. – Может, потом уломаете его хоть раз выехать в наш центр.
«А о Вероне молчат», – сказал Насте Раш.
«А какой смысл в таких разговорах, если я сама мало о ней знаю?» – удивилась она.
«Ты встречалась с ней три раза, – возразил он, – и много слышала или читала. На их месте я забросал бы вопросами и попытался узнать что-нибудь новое или поймать на лжи».
«Может, ещё и забросают, – сказала Настя, – только уже не здесь. Эта работа не для учёных. Хорошо хоть, что оставили мысли стягивать с меня тебя или перстни».
«К ним могут вернуться, так что ты не сильно расслабляйся».
– Ну что, будем начинать? – спросил Бабуров. – Тогда прошу пройти за мной. Отведу вас к медикам и займусь подбором группы для улучшения мозгов. Сделаете мне по знакомству?
– Запросто, – улыбнулась она. – А вы кем здесь работаете?
– Я здешний директор, – ответил он, – а начальство должно быть самым умным.
Подчинив на всякий случай Бабурова, Настя приказала ему сообщать обо всём, что могло ей навредить. Разговоры в кабинете могли записываться, поэтому директор получил свою инструкцию, когда шли по коридору центра.
– Настя, что показывают приборы? – раздался из динамика голос Гурского.
– Ничего они не показывают, – ответила девочка. – Треска тоже не слышно.
– Треска и не будет, – сказал он. – Следите внимательно, мы будем увеличивать мощность.
Гудение в комнате усилилось, но стрелки на двух приборах даже не дрогнули.
– Отбой! – скомандовал Костин, и гудение смолкло.
Открылась толстая металлическая дверь, и в комнату вошли физики.
– Мы закончили, так что можете убирать свой шарик, – сказал Костин, который был в группе старшим. – Перепробовали всё, до чего смогли додуматься. Будем думать дальше, может, кого-нибудь осенит.
– Всё так плохо? – спросила она, убрав сферу.
– Для кого как, – ответил он. – Для вас хорошо, потому что вы в шаре как у бога за пазухой. Его не только не прошибёшь из орудия, в него вообще почти ничего не проникает. Слабые механические воздействия деформируют оболочку, поэтому звук проходит, но с увеличением давления величина деформации быстро уменьшается. Единственный вред может нанести инфразвук, но при длительном воздействии. Из всех видов излучения оболочка пропускает только электромагнитное в очень узком диапазоне, поэтому вам всё видно. Но если шар облучить мощным световым потоком, он теряет прозрачность. Луч лазера не пропускает вообще. Не имею ни малейшего понятия, почему вы сами просвечиваетесь. Природные объекты так себя не ведут, только искусственные, а этот нам не по зубам. Я совершенно не понимаю, с чем мы столкнулись. Конечно, это никакая не магия, а техника далеко обогнавшей нас цивилизации. Возможно, шар использует вашу внутреннюю энергию, но создаёт его какая-то машинерия, она же обеспечивает полёт, мгновенное перемещение и удаление воздуха из точки финиша. Привязка по образу – это вообще галиматья. Знаете, кем я себя ощущаю, когда ломаю голову над вашим шаром? Маленьким лягушонком в болоте, над которым где-то в облаках пролетел самолёт. В небе медленно тает след, а он сидит и пытается осмыслить, что же это было.
– Сколько поэзии! – сказал Гурский. – А вообще-то, Алексей прав. Откуда вы только взялись со своим шаром!
– Рассказать? – предложила Настя.
– Сами же знаете, что нельзя, – вздохнул Костин. – Ладно, мы вас отпускаем, а на время или совсем – этого я пока не знаю.
– Алексей Васильевич, – остановила его девочка, – я поняла, что в шаре меня ничем не достанешь, хотя после взрыва прыгала в нём, как лягушка в футбольном мяче, и чуть не свернула шею. А что с обнаружением?
– Обнаружить можно только в том случае, если шар пересечёт луч света, связанный с фотоэлементом, – ответил физик. – Он не отражает излучения и звуковые волны, а как-то их поглощает. Мы перепробовали все виды датчиков, и ни один на вас не сработал.
Настя ушла от расстроенных физиков в выделенный ей кабинет. Сегодняшний день был шестым с момента её появления в научном центре. В первый день медики занимались изучением самой Насти, а на второй привезли пациентов. Больных было двенадцать, а времени на них ушло меньше часа. После этого с медиками не работала. Они изучали выздоравливающих больных и её не трогали. В тот же день привели первую группу для изучения языка. Настя послушала по интернету китайский, тут же его вспомнила и запустила изучение. Выучить английский сложно только лодырям и тем, кому он не нужен, попробуйте выучить китайский, особенно письменность! Да и вообще он во многом совсем другой. Вот пусть и учат! Улучшать мозги пришли на третий день пятнадцать добровольцев во главе с директором центра. Раш работал, а она полдня поскучала. Потом прибыли физики и начали издеваться над сферой всеми мыслимыми способами. Сначала это было интересно, потом надоело. Был и опыт финиша в маленькую комнату с одним окном, которое затянули плёнкой с датчиками. Плёнку выдуло наружу, но физики успели что-то замерить и выглядели довольными. Перед появлением сферы из пространства, которое она должна была занять, убирался воздух. Никто так и не смог объяснить, почему не было перепадов давления при исчезновении сферы. Чтобы не скучать, Настя стала брать с собой книги. Когда не требовалось следить за взятыми в сферу приборами, она их читала. Вчера все подопытные заговорили по-китайски, но писать пока не могли. Вчера же к ней пришли «маги». У всех пяти мужчин была сила, но заниматься можно было только с одним. Остальные не смогли бы сотворить даже качественную иллюзию. Она так им и сказала, сильно расстроив и самих «магов», и руководство центра. Отобранный Настей маг был невысоким худощавым мужчиной лет сорока, симпатичным и, по её ощущениям, порядочным. Сил у него было раз в двадцать меньше, чем у неё, но на простые действия их хватало. Сегодня девочка учила Валентина Сергеевича Блинова самым элементарным вещам, а после выходных думала начать обучение тем заклинаниям, которым её саму в схроне Чупчи учила мёртвая жрица. Пожалуй, он даже их не все потянет.
Она вошла в свою комнату, села за стол и взяла в руки одну из книг матери. Читать книги о любви взрослых, да ещё написанные женщинами, не хотелось, но всё остальное было уже прочитано. Надо будет пробежаться по книжным магазинам. Зазвонил стоявший на столе телефон, и она взяла трубку. С ней связался полковник Зеленин.
– Тогда, если не возражаете, заеду в девять утра, – сказал обрадованный полковник. – Не рано?
– Нормально, – ответила Настя. – Я буду ждать возле дома.
До конца дня полностью не освоились. Вечером Настя два раза слетала в оставленную квартиру за цветами, которые мать отнесла на лоджию. Когда легли спать, к ней в комнату прибежала Оля.
– Можно я сегодня посплю с тобой? – спросила она, забираясь к сестре на кровать. – Мне там одной немного страшно.
– А Марк? – спросила Настя. – Он же вроде спал с тобой.
– Здесь я, – прозвучал возле уха писк домового, заставивший вздрогнуть от неожиданности. – Не жмоться, у тебя кровать в два раза больше той, какая была.
– С тебя хороший сон, – поставила она условие. – И не ори, если придавлю, а то сделаешь заикой.
Чтобы быстрее уснуть, Настя применила к себе и сестре магию, а Марк заснул сам, не став морочить себе голову их снами. Утром встали позже обычного. Мать приготовила завтрак и предупредила отца, что нужно ехать за продуктами. Настя быстро поела, поцеловала родителей и, забрав свою сумочку, вышла во двор. Полковник приехал раньше, поэтому не пришлось долго ждать.
– Нравится быть москвичкой? – спросил он, после того как поздоровались и она села в машину.
– Я не распробовала, – засмеялась Настя. – Квартира понравилась, хотя домовой остался недоволен. Сказал, что мало места и много пластика. Здесь плохой воздух. С утра терпимо, а вечером хоть не открывай окна.
– В вашем Ростове тоже много машин, – сказал Дмитрий Павлович, – хотя, конечно, меньше, чем в Москве. И у вас был зелёный район. Скоро привыкните и перестанете принюхиваться. Настя, вы сможете в следующий раз сами добраться в то место, куда я сейчас отвезу? Мне нетрудно вас возить или прислать служебную машину, только туда нужно долго ехать.
– Конечно, могу. Я вообще не хочу здесь ездить без необходимости. Если нужно куда-то меня доставить, дайте фотографию, только не внутри помещения, а какой-нибудь вид снаружи.
– А попасть внутрь не сможете? – поинтересовался он.
– Я могу всё, – ответила Настя, – только появление сферы сопровождается сильным хлопком, и боюсь, что в вашем помещении вылетят окна. Проще появиться снаружи, а потом пройти сквозь стены.
– Ладно, об этом вы поговорите со специалистами, – сказал Зеленин. – Я передал о золоте и уже получил ответ. Для расчёта будет достаточно ста пятидесяти килограммов ваших монет.
– В этом ответе меня смущают два момента, – насмешливо сказала девочка. – Во-первых, у вас круглая цифра, а во-вторых, она слишком большая. Я получила сто миллионов рублей за сто килограммов, и с меня взяли хорошие комиссионные. Вам я должна в два раза меньше, а золота требуете в полтора раза больше. Мне проще продать монеты тому, кто уже их покупал, и расплатиться с вами деньгами. Возьмёте валюту?
– Я передам ваши слова, а руководство пусть решает, – ответил Зеленин. – Но учтите, что могут задать вопрос о том, кто оказывает вам такие услуги.
– Ответа не будет. Я обещала не болтать и не буду, а ваше руководство перебьётся.
Они замолчали до конца поездки. Настя не знала Москвы, но было ясно, что везут куда-то на окраину. Наконец машина въехала в проход между двумя старыми пятиэтажками и остановилась возле одной из них.
– Здесь один из наших исследовательских центров, – объяснил Дмитрий Павлович. – Я отведу к тем, кто будет с вами работать первые несколько дней.
Они прошли пост охраны и поднялись в одну из комнат второго этажа. Она оказалась обычным кабинетом, только на окнах, как и везде здесь, стояли решётки. При их появлении из-за стола поднялся высокий и худощавый мужчина лет пятидесяти.
– Алексей Иванович Бабуров, – представился он, с любопытством глядя на Настю. – Садитесь, поговорим о жизни. Вам сообщили, чем будем заниматься?
– Для такого разговора не было условий, – ответил за неё Зеленин. – Я уезжаю. Настя, мой телефон у вас есть. Если буду нужен, звоните.
Он вышел, а девочка села на один из стульев и вопросительно посмотрела на Бабурова.
– Мы должны убедиться в верности вашего рассказа, – начал Алексей Иванович. – Я говорю не о ваших приключениях, а о возможностях. Программа очень большая. Вас саму проверят медики, а потом они займутся исследованием тех, кого вы будете лечить. Это медицинская часть программы. Анастасия Николаевна...
– Я уже говорила Зеленину, – перебила она Бабурова, – достаточно Насти.
– Хорошо, – кивнул он. – Так вот, Настя, перед тем как вернуть вам сестру, мы сделали кое-какие анализы. Генный подтвердил правоту ваших слов. У Ольги геном, имеющий очень мало общего с человеческим. Вы понимаете, что на Земле у неё не будет потомства?
– Будет. Есть способ это обойти, иначе я не взяла бы её сюда.
– Вы можете даже такое? – поразился он. – Что ещё мы о вас не знаем?
– Давайте начнём с того, что вы уже знаете, – улыбнулась она. – Остальное узнаете в процессе работы.
– Не скажете, что на вас так повлияло? – спросил Бабуров. – Вы были умной и начитанной девочкой, но этим не объяснить ваши способности. Я имею в виду не магию, а ваш интеллект.
– А я разве не говорила? – задумалась Настя. – Значит, не придала этому значения. Перед тем как записать в голову знания магии, браслет улучшил мне мозги. Позже я использовала это для своей семьи. У всех стала почти абсолютная память, а новые знания уже не нужно объяснять. Читаешь – и сразу всё понятно.
– Хотел бы я знать, чему вы ещё не придали значения, – вздохнул он. – Можете сделать то же с несколькими добровольцами?
– Хоть сейчас. Но учтите, что на это потребуются две недели, а ваши добровольцы должны хоть раз в день со мной встречаться.
– Ладно, давайте я продолжу, – сказал Бабуров. – Нас очень интересует ваш способ обучения, и не только языкам.
– Я могу обучить любым языкам, потому что они уже есть в моей голове, – начала объяснять Настя. – На некоторых я уже говорю, а для остальных нужно послушать хоть несколько слов. А с другим обучением ничего не выйдет. Заклинание есть, но я могу учить только тому, что знаю сама. Могу без труда впихнуть в головы шестиклассникам все предметы за седьмой класс, потому что выучила их за очень небольшое время. Если бы учила год, обучить других было бы трудно. Пришлось бы записать в их головы год моей жизни.
– Я понял, – сказал он. – Смотреть чужую память вы не можете, можете только записать что-то из своей. Ладно, пока ограничимся языками. Теперь о магии вообще...
– Не представляю, о чём в магии можно говорить с людьми, – удивилась Настя.
– У нас есть несколько специалистов по паранормальным явлениям, – объяснил Бабуров. – У этих людей очень необычные способности, но нет знаний того, как их использовать, и мы надеемся с вашей помощью сделать их магами.
– Если у них есть сила, попробую кое-чему научить, – пообещала Настя. – Зря вы, Алексей Иванович, так на меня посмотрели. Мои слова объясняются не тем, что я хочу остаться единственной и неповторимой, а тем, что для каждого магического действия нужна определенная сила. Если у вас её нет, то знание бесполезно. А я пока ни у кого не видела больших сил. Вы до сих пор почему-то не упомянули о перстне и кольце. Я думала, что начнёте с них.
– Для кольца готовится робот, – ответил Бабуров. – Когда его закончат, отправите туда, где хранятся остальные вещи. Он проведёт съёмку и всеми способами исследует то место, в котором окажется, а потом вы его вернёте. Ну и сам процесс переноса будут исследовать физики. Для исследования вашей сферы тоже готовят людей и технику. Попробуют определить, что это такое и так ли оно невидимо, как кажется. Наверное, завтра уже начнут. Разные исследования будем вести параллельно. Последнее – это ваши инопланетяне.
– Хотите исследовать сестру и домового? – спросила девочка. – Ольгу я могу попросить, и она согласится, если не замучаете уколами и не станете увлекаться рентгеном, а вот домовой... Он ушёл со мной не для этого. Его вид ведёт скрытный образ жизни, а Марк редко показывается чужим. Давайте пока ограничимся вот чем. Вы пришлёте к нам домой медсестру, и она в моём присутствии возьмёт у него анализ крови, а я сфотографирую его во всех видах. Только в вену не попадёт: они у него тонкие, как паутинки.
– Ладно, давайте хоть так, – согласился Алексей Иванович. – Может, потом уломаете его хоть раз выехать в наш центр.
«А о Вероне молчат», – сказал Насте Раш.
«А какой смысл в таких разговорах, если я сама мало о ней знаю?» – удивилась она.
«Ты встречалась с ней три раза, – возразил он, – и много слышала или читала. На их месте я забросал бы вопросами и попытался узнать что-нибудь новое или поймать на лжи».
«Может, ещё и забросают, – сказала Настя, – только уже не здесь. Эта работа не для учёных. Хорошо хоть, что оставили мысли стягивать с меня тебя или перстни».
«К ним могут вернуться, так что ты не сильно расслабляйся».
– Ну что, будем начинать? – спросил Бабуров. – Тогда прошу пройти за мной. Отведу вас к медикам и займусь подбором группы для улучшения мозгов. Сделаете мне по знакомству?
– Запросто, – улыбнулась она. – А вы кем здесь работаете?
– Я здешний директор, – ответил он, – а начальство должно быть самым умным.
Подчинив на всякий случай Бабурова, Настя приказала ему сообщать обо всём, что могло ей навредить. Разговоры в кабинете могли записываться, поэтому директор получил свою инструкцию, когда шли по коридору центра.
Глава 15
– Настя, что показывают приборы? – раздался из динамика голос Гурского.
– Ничего они не показывают, – ответила девочка. – Треска тоже не слышно.
– Треска и не будет, – сказал он. – Следите внимательно, мы будем увеличивать мощность.
Гудение в комнате усилилось, но стрелки на двух приборах даже не дрогнули.
– Отбой! – скомандовал Костин, и гудение смолкло.
Открылась толстая металлическая дверь, и в комнату вошли физики.
– Мы закончили, так что можете убирать свой шарик, – сказал Костин, который был в группе старшим. – Перепробовали всё, до чего смогли додуматься. Будем думать дальше, может, кого-нибудь осенит.
– Всё так плохо? – спросила она, убрав сферу.
– Для кого как, – ответил он. – Для вас хорошо, потому что вы в шаре как у бога за пазухой. Его не только не прошибёшь из орудия, в него вообще почти ничего не проникает. Слабые механические воздействия деформируют оболочку, поэтому звук проходит, но с увеличением давления величина деформации быстро уменьшается. Единственный вред может нанести инфразвук, но при длительном воздействии. Из всех видов излучения оболочка пропускает только электромагнитное в очень узком диапазоне, поэтому вам всё видно. Но если шар облучить мощным световым потоком, он теряет прозрачность. Луч лазера не пропускает вообще. Не имею ни малейшего понятия, почему вы сами просвечиваетесь. Природные объекты так себя не ведут, только искусственные, а этот нам не по зубам. Я совершенно не понимаю, с чем мы столкнулись. Конечно, это никакая не магия, а техника далеко обогнавшей нас цивилизации. Возможно, шар использует вашу внутреннюю энергию, но создаёт его какая-то машинерия, она же обеспечивает полёт, мгновенное перемещение и удаление воздуха из точки финиша. Привязка по образу – это вообще галиматья. Знаете, кем я себя ощущаю, когда ломаю голову над вашим шаром? Маленьким лягушонком в болоте, над которым где-то в облаках пролетел самолёт. В небе медленно тает след, а он сидит и пытается осмыслить, что же это было.
– Сколько поэзии! – сказал Гурский. – А вообще-то, Алексей прав. Откуда вы только взялись со своим шаром!
– Рассказать? – предложила Настя.
– Сами же знаете, что нельзя, – вздохнул Костин. – Ладно, мы вас отпускаем, а на время или совсем – этого я пока не знаю.
– Алексей Васильевич, – остановила его девочка, – я поняла, что в шаре меня ничем не достанешь, хотя после взрыва прыгала в нём, как лягушка в футбольном мяче, и чуть не свернула шею. А что с обнаружением?
– Обнаружить можно только в том случае, если шар пересечёт луч света, связанный с фотоэлементом, – ответил физик. – Он не отражает излучения и звуковые волны, а как-то их поглощает. Мы перепробовали все виды датчиков, и ни один на вас не сработал.
Настя ушла от расстроенных физиков в выделенный ей кабинет. Сегодняшний день был шестым с момента её появления в научном центре. В первый день медики занимались изучением самой Насти, а на второй привезли пациентов. Больных было двенадцать, а времени на них ушло меньше часа. После этого с медиками не работала. Они изучали выздоравливающих больных и её не трогали. В тот же день привели первую группу для изучения языка. Настя послушала по интернету китайский, тут же его вспомнила и запустила изучение. Выучить английский сложно только лодырям и тем, кому он не нужен, попробуйте выучить китайский, особенно письменность! Да и вообще он во многом совсем другой. Вот пусть и учат! Улучшать мозги пришли на третий день пятнадцать добровольцев во главе с директором центра. Раш работал, а она полдня поскучала. Потом прибыли физики и начали издеваться над сферой всеми мыслимыми способами. Сначала это было интересно, потом надоело. Был и опыт финиша в маленькую комнату с одним окном, которое затянули плёнкой с датчиками. Плёнку выдуло наружу, но физики успели что-то замерить и выглядели довольными. Перед появлением сферы из пространства, которое она должна была занять, убирался воздух. Никто так и не смог объяснить, почему не было перепадов давления при исчезновении сферы. Чтобы не скучать, Настя стала брать с собой книги. Когда не требовалось следить за взятыми в сферу приборами, она их читала. Вчера все подопытные заговорили по-китайски, но писать пока не могли. Вчера же к ней пришли «маги». У всех пяти мужчин была сила, но заниматься можно было только с одним. Остальные не смогли бы сотворить даже качественную иллюзию. Она так им и сказала, сильно расстроив и самих «магов», и руководство центра. Отобранный Настей маг был невысоким худощавым мужчиной лет сорока, симпатичным и, по её ощущениям, порядочным. Сил у него было раз в двадцать меньше, чем у неё, но на простые действия их хватало. Сегодня девочка учила Валентина Сергеевича Блинова самым элементарным вещам, а после выходных думала начать обучение тем заклинаниям, которым её саму в схроне Чупчи учила мёртвая жрица. Пожалуй, он даже их не все потянет.
Она вошла в свою комнату, села за стол и взяла в руки одну из книг матери. Читать книги о любви взрослых, да ещё написанные женщинами, не хотелось, но всё остальное было уже прочитано. Надо будет пробежаться по книжным магазинам. Зазвонил стоявший на столе телефон, и она взяла трубку. С ней связался полковник Зеленин.
