Каждое утро перед рассветом отец уходил во двор и там совершал с копьём разные движения. Если получалось, Аури вставала и смотрела, как он занимается.
-Да, видела.
-Так вот, я делаю это, чтобы охранять нас от Леса. Пришла пора и тебе научиться. Хочешь?
-Да, очень! – ответила Айрин с горящими глазами.
-Хорошо. Значит, завтра и приступим.
Теперь каждое утро у Аури и Гленна начиналось одинаково. Они вставали в сумерках, шли во двор и делали упражнения. Гленн тренировался с боевым копьем, длинным и тяжелым. У Айрин была тонкая гладкая палка, с металлическим тупым наконечником.
Глядя на отца, дочь старалась запомнить его движения, а затем повторить их. Гленн поправлял наиболее заметные ошибки.
Но учёба не ограничивалась лишь тренировками с оружием и работой со снадобьями. Когда сошёл снег, отец позвал её в самый дальний угол двора, там, где он обычно разделывал убитых животных. На столе лежал выпотрошенный куорг, рядом аккуратной горкой были сложены внутренности. Гленн взял легкое – Айрин уже успела выучить, как называются основные органы – и положил перед дочерью.
-Смотри внимательно. На каждом органе есть узор из сосудов. Ты должна нарисовать его как можно тщательнее.
Девочка вгляделась в лёгкое. Оно полностью было серым, без каких-либо узоров.
-Смотри.
Айрин сощурилась, вглядываясь в поверхность. Действительно, там, в глубине, проглядывались неясные цвета, будто бы спрятанные нити.
- Вижу.
-Отлично – отец сунул палку её в руку – Попробуй изобрази.
Аури неуверенно принялась водить концом палки по земле, оставляя едва заметные дорожки. Нитей поначалу было немного, но чем дольше Айрин смотрела, тем больше их проступало. В конце концов оказалось, что узором покрыта вся поверхность.
-Я не могу – заявила дочь, выронив палку и протирая глаза – Их там много.
Отец подошёл к ней, поднял палку и вложил в руки.
-А ты попробуй.
Аури начала рисовать заново. Когда она закончила, землю покрывала хаотичная сеть пересекающихся росчерков. Дочь вопросительно посмотрела на отца. Он улыбнулся.
-А теперь давай я.
Он достал своё копье и уверенными движениями принялся выводить остриём линии на земле, временами бросая взгляд на лёгкое. Управился он за две минуты, и его росчерки, тоже пересекающиеся и неровные, образовывали странно правильный узор. Айрин посмотрела на свой рисунок – он был лишь бледной копией отцовского.
-Видишь? Я хочу, чтобы каждый раз, когда я буду приходить с охоты, ты рисовала такой рисунок. И помни, во времени я тебя не ограничиваю. Сейчас у тебя получилось плохо лишь потому, что ты рисовала сосуд за сосудом, по частям, короткими линиями. В следующий раз прежде чем рисовать, попробуй отследить артерию полностью. Попробуй нарисовать её, не обращая внимания на другие. Хорошо?
Девочка кивнула. И отец, довольно улыбнувшись, поднял её на руки и понес в дом.
С этого дня два-три раза в неделю отец приносил какой-нибудь орган убитого животного и просил дочь нарисовать сосуды. Та брала в руки палку и долго всматривалась в плоть, легонько выводя на земле линии. Постепенно линии становились всё четче, а узор – всё сложнее. Через два месяца отец объявил, что на завтра устроит соревнование.
-Постарайся рисовать как можно лучше. Подробнее. Если сможешь также, как у меня, тебя ждёт сюрприз.
На следующий день Айрин ждала отца с нетерпением. Тот ушёл на охоту ещё в сумерках и вернулся к обеду, с диковинным животным на плечах.
-Вот, нарисуй – отец положил перед дочерью печень животного. Голос его при этом дрогнул. Аури вгляделась в орган. Что-то в нём было неправильное. Она моргнула, провела рукой по глазам и снова вгляделась. Дело было в цвете – он странно себя вёл.
-Что-то не так? – спросил отец.
-Нет, нет, всё нормально – ответила девочка и начала отслеживать сосуд.
-Я же вижу, тебя что-то смутило. Что?
Айрин замешкалась и посмотрела на отца. Тот внимательно смотрел на неё. Слишком внимательно.
-Цвет – наконец произнесла Аури.
-Да? Что с ним?
-Тут другой цвет – продолжала девочка, ободрённая поддержкой отца – Он будто… он будто сверху.
-И какой это цвет?
-Розовый.
Отец наклонился и посмотрел в глаза.
-Розовый, как у малины? Или розовый, как у мякоти айдахо?
-Как у малины.
Гленн счастливо рассмеялся, схватил дочь, поднял над головой и закружился.
-Да! Да! Я знал! Знал! У тебя получилась!
Айрин ничего не понимала, но, зараженная радостью отца, смеялась вместе с ним. Наконец он опустил её на землю, обнял, а затем, вспомнив, схватил на руки и побежал к дому.
-Лин! Лиин! – закричал он, подбегая к порогу, и одним махом влетел в дом. Линария, готовившая обед, всё бросила и шагнула к ним навстречу.
-Что случилось?
-Аури увидела ауру!
Линария облегченно улыбнулось. И тут же в её глазах засверкали молнии.
-Чтоб тебя Разум покинул, Гленн! Я … Нет, ты точно хочешь отправить меня к Четверым!
Гленн опустил дочь на пол, шагнул к жене и заключил её в объятья.
-Прости. Прости! Я совсем потерял голову. Аури увидела ауру, и я… - он вздохнул и тут же улыбнулся – Но ведь здорово!
-Да, отлично – Линария высвободилась из объятий – А теперь позволь, я закончу ужин.
Айрин, стоя на полу, переводила взгляд с широко улыбающегося отца на вернувшуюся к готовке мать.
-А что такое аура?
Гленн посадил дочь на кровать и сел рядом.
-Помнишь, мы рассказывали, что в мире есть люди, в жилах которых течёт благородная кровь?
-Короли и герои?
-Ну.. почти. Помнишь, они могут творить магию? Так вот, эту магию всегда окружает аура, и её можно увидеть.
Линария у плиты не удержалась и хмыкнула.
-Такое видение - редкий дар – продолжал Гленн, не обращая внимания на жену – Редкий и опасный. У нашего семейства он есть. Мой дед владел даром, и отец, и я. А теперь я знаю, что он есть и у тебя.
-А мама? - спросила Айрин.
-Нет, у мамы его нет. И она в него не верит.
-Я допускаю, что так может быть – раздался голос Линарии.
-Она в него не верит. Потому что те, кто им владеют, скрывают это.
-Почему?
-Такие люди слишком опасны для благородных. Раньше, в старые времена, люди с даром видения свободно рассказывали об этом, но в Эпоху Единого Короля за ними начали охотиться. И с тех пор считается, что их всех убили. Но они остались. Просто стали умнее и осторожнее. И теперь никому не рассказывают о своём даре. Даже самым близким людям.
-А зачем ты рассказал маме?
-Спасибо, дочь – откликнулась Лин.
-Так получилось. Когда долго живешь с человеком, невольно выдаёшь себя.
-Но как ты выдал себя – не унималась Айрин – А мама тебе не верит?
Со стороны Лин послышался сдавленный смех.
-Она начала себе выдумывать всякое – смутившись, отвечал Гленн – и я рассказал. Теперь она мне не верит, но и не придумывает всякую чушь.
-И я теперь всегда так буду видеть?
-Ауру. Да – улыбнулся Гленн – Но этому нужно обучиться. Ты лишь подтвердила, что дар у тебя есть, и мы будем его развивать.
-А как?
-Увидишь. Для этого нужно выйти в Лес.
Позже, когда они и вправду начали выходить в Лес, нередко Гленн останавливался и указывал на ветки, или камни в скалах, или куски мха на деревьях.
-Что скажешь?
Айрин вглядывалась в указанные места, пока одно из них не начинало мерцать розовым. Каждый раз эти мерцания были разными. Иногда - словно мазок не больше мизинца, а иногда пятно размером с ладонь. На одной скале это был странный узор, напоминавший свинью. Отец говорил, что размер и форма пятна никакого значения не имеют, но Айрин была уверена, что есть какая-то закономерность.
Такие пятна были редки, но находились в самых неожиданных местах. Раз заметив его, уже невозможно было потерять. По совету отца, Айрин несколько минут стояла возле отпечатка ауры и разглядывала его на разные лады- в упор, или боковым зрением, или расфокусировавшись, а иногда – скосив глаза или наоборот собрав их в кучу. Постепенно Айрин начала замечать ауру без указаний отца. Она внимательно изучила дом и нашла три отпечатка – за сундуком, на кухонном столе и в левом верхнем углу. Затем Айрин облазила двор, но там отпечаток был всего один – на одном из кольев и в сарае.
-Да, метки чаще возникают рядом с местом, где живут люди – подтвердил её догадки отец. – В больших городах отпечатков намного, намного больше, чем в лесу. Но не волнуйся, их всё-равно недостаточно, чтобы отвлекать внимание.
Но это было потом. А следующим делом, которое освоила Айрин, было шитьё. Внимательно наблюдая за матерью, девочка пыталась повторить увиденное. Занимаясь по паре часов в день после обеда, через месяц Аури смогла сделать первый двойной шов, который одобрила мать. На следующий день ей выдали две обработанные шкуры.
-Здесь нужны игла потолще, усилий побольше и чёткие движения – объяснила Линария дочери.
Шить шкуры и впрямь оказалась куда сложнее. Они не хотели протыкаться, и иногда через шесть – семь стежков пальцы Айрин начинали кровить от проколов. К тому же игла всё время норовила соскочить или уйти в сторону, приходилось прилагать значительные усилия, чтобы шов получался ровным. Через три недели и эта задача далась девочке. В тот день Линария отложила работу дочери, а вечером показала мужу.
-Неплохо – одобрил тот – Думаешь, пора? Может, пусть ещё потренируется на перине?
-Думаю, всё остальное она усвоит быстрее и лучше в настоящем деле – отвечала Лин – Завтра сама всё увидишь – сказала она Айрин, которая с интересом прислушивалась к разговору.
Назавтра Гленн, придя с охоты, взял медицинскую сумку и позвал дочь с собой на улицу, попросив захватить инструменты для шитья. Во дворе на разделочном столе лежала туша куорга.
-Аури – обратился Гленн к дочери, стоя у стола – Сегодня ты начнёшь обучаться важнейшему из навыков – врачеванию. Это длинный путь, и по-настоящему он не заканчивается никогда. Но первые шаги – ты сделаешь сейчас. На самом деле, ты уже их сделала, когда изучала травы и смешивала их для матери. Так что опыт в лекарном деле у тебя есть, и ты с полным правом можешь именовать себя «аптечным подмастерье» – он потрепал девочку по голове – А сегодня мы двинемся дальше. Ты же видела, как иногда мать зашивает мои раны?
-Видела – ответила девочка, вспомнив окровавленные нити и длинную иглу, что раз за разом пронзала плоть отца.
-Вот на сегодня твой больной - Гленн похлопал по туше куорга – Он парень добрый и покладистый, поэтому можно делать на нём сколько угодно ошибок. Для начала – нужно его просто подлатать – с этими словами Гленн достал нож и сделал длинный надрез на боку туши. Края раны разошлись на два пальца, обнажив мясо зверя.
Айрин достала иглу – самую толстую, что была в коробочке – продела в неё самую толстую нить, закрутила двойной узел на конце. Подумав, закрутила еще один – и приготовилась шить.
-Будем начинать сразу так, как нужно – произнес отец и полез в свою сумку – Сначала всегда идет дезинфекция.
-Дезифекция? – переспросила Аури, глядя, как отец достает из сумки пузырьки и повязки.
-Так точно! Только - «дезИНфекция». Но произношение тут не главное. Главное – это…
Гленн запнулся, не найдя нужных слов. Затем потряс пузырьком и повязкой.
-В общем, смотри. Нет, сначала послушай. Давай я тебе всё объясню, чтобы ты поняла, а как вырастешь, я объясню всё как нужно, с непонятными словами. Идёт?
Дочь кивнула.
-Вот и хорошо. Значит, смотри. Вокруг нас полно всяких жучков.
Тут Гленн остановился и задумался. Думал он долго, не понимая, как рассказать ребёнку про микробов и инфекцию.
-В общем, давай так – наконец сказал он – Сейчас ты просто запомнишь одну вещь – перед тем, как приступать к лечению, рану нужно продезинфицировать. Для этого берём вот такую жидкость – она называется спирт – и тщательно протираем края раны.
Гленн намочил повязку в спирту и протёр шкуру возле разреза.
-Также нужно продезинфицировать все, что будет к ране прикасаться – иглу, руки, повязки. Поняла?
-Да.
Гленн неторопливо обработал руки и инструменты.
-Запомни – это самое главное! Ты можешь торопиться, нервничать, плохо зашивать, или резать – но дезинфицировать нужно всегда. Я буду наблюдать, и за эту ошибку наказывать особенно строго.
Дальнейшее было Аури хорошо знакомо. Отец продел нить в иглу и по всей длине разреза наложил швы – такие, как она накладывала на шкуры – завязал в конце узел и приложил скомканную тряпку.
-Накладу нужно привязать – заметил отец – но у нас слишком мало материала, поэтому сойдёт и так. Ты готова повторить?
-Готова.
Гленн ножом сделал ещё один надрез, рядом с первым.
-Приступай.
Девочка взяла иглу с нитью и потянулась к разрезу. Взгляд её упал на тряпку на первой ране, и она отдёрнула руку. Гленн одобрительно усмехнулся. Айрин, повторив действия отца, продезинфицировала рану, руки, иглу, нить и приступила к сшиванию. Первый же шов вышел ужасным, а дальше всё пошло ещё хуже. Игла то слишком глубоко входила в плоть, то выходила откуда-то сбоку. Пальцы и нить мгновенно выпачкались в крови и скользили. Края раны не желали сходиться. Аури сопела, крутилась, морщилась от усилий, но где-то на середине слишком сильно потянула нить, и та лопнула. Дочь виновато подняла взгляд на отца. Тот в ответ подмигнул ей.
-Нелегко, да? И этот пациент еще спокойный. Представляешь, что будет, когда он начнёт вырываться?
Девочка с испугом посмотрела на отца.
-Мне никогда этому не научиться!
Гленн забрал инструмент из рук дочери и взял её руки в свои.
-Аури, запомни одну вещь. Если чему-то можно научиться- то этому можно научиться. Каким бы сложным не казалось умение. Просто делай, повторяй, смотри на результат, и снова повторяй. Не бойся пробовать что-то новое. Думай над своими неудачами. Думай над своими успехами. В конце концов – улыбнулся Гленн - всегда можно спросить меня. Или маму. Пользуйся!
Поцеловав дочь, Гленн повернулся и пошёл в дом. А Аури принялась повторять всё снова. И снова. И снова.
После швов настало время «грязных ран», антисептиков, «скрепок», перевязок и прочих медицинских премудростей. А те занятия, что уже делала Айрин, усложнялись и дополнялись. С копьём, например, Гленн решил от упражнений перейти к ударам. Аури уже сменила своё первое, учебное, на настоящее. Оно было меньше и тоньше, чем у отца, но таким же крепким и с острым металлическим наконечником.
Поначалу Гленн нарисовал краской несколько ярких жёлтых точек на стене дома и сказал дочери попытаться попасть в них концом копья. После первых же ударов на порог вышла Линария и высказала всё, что думает о муже и его умственных способностях. После этого красный от смущения Гленн отвел дочь к сараю, где повторно нарисовал яркие желтые точки.
-Для начала попробуй постоянно попадать хотя бы в одну метку. Но помни – бить всегда нужно выпадом. Не вести копье – а выбрасывать.
Они прозанимались до самого обеда. После обеда Гленн снова вывел дочь во двор и продолжил урок. Каждый неумелый выпад он сопровождал комментариями и советами. С каждым часом Аури била всё лучше и лучше. Но потребовалось три дня, прежде чем Гленн перешёл к другому приёму. Спустя три месяца Айрин уже била с полной скоростью и в восьми раз из десяти попадала в нужное место.
-Быстрее ешь и одевайся – объявил Гленн однажды утром за завтраком – Сегодня ты столкнёшься с почти-настоящим противником.
После этих слов девочка мигом проглотила всю еду и полностью одетая ждала, когда ухмыляющийся отец доест свою порцию.
-Да, видела.
-Так вот, я делаю это, чтобы охранять нас от Леса. Пришла пора и тебе научиться. Хочешь?
-Да, очень! – ответила Айрин с горящими глазами.
-Хорошо. Значит, завтра и приступим.
Теперь каждое утро у Аури и Гленна начиналось одинаково. Они вставали в сумерках, шли во двор и делали упражнения. Гленн тренировался с боевым копьем, длинным и тяжелым. У Айрин была тонкая гладкая палка, с металлическим тупым наконечником.
Глядя на отца, дочь старалась запомнить его движения, а затем повторить их. Гленн поправлял наиболее заметные ошибки.
Но учёба не ограничивалась лишь тренировками с оружием и работой со снадобьями. Когда сошёл снег, отец позвал её в самый дальний угол двора, там, где он обычно разделывал убитых животных. На столе лежал выпотрошенный куорг, рядом аккуратной горкой были сложены внутренности. Гленн взял легкое – Айрин уже успела выучить, как называются основные органы – и положил перед дочерью.
-Смотри внимательно. На каждом органе есть узор из сосудов. Ты должна нарисовать его как можно тщательнее.
Девочка вгляделась в лёгкое. Оно полностью было серым, без каких-либо узоров.
-Смотри.
Айрин сощурилась, вглядываясь в поверхность. Действительно, там, в глубине, проглядывались неясные цвета, будто бы спрятанные нити.
- Вижу.
-Отлично – отец сунул палку её в руку – Попробуй изобрази.
Аури неуверенно принялась водить концом палки по земле, оставляя едва заметные дорожки. Нитей поначалу было немного, но чем дольше Айрин смотрела, тем больше их проступало. В конце концов оказалось, что узором покрыта вся поверхность.
-Я не могу – заявила дочь, выронив палку и протирая глаза – Их там много.
Отец подошёл к ней, поднял палку и вложил в руки.
-А ты попробуй.
Аури начала рисовать заново. Когда она закончила, землю покрывала хаотичная сеть пересекающихся росчерков. Дочь вопросительно посмотрела на отца. Он улыбнулся.
-А теперь давай я.
Он достал своё копье и уверенными движениями принялся выводить остриём линии на земле, временами бросая взгляд на лёгкое. Управился он за две минуты, и его росчерки, тоже пересекающиеся и неровные, образовывали странно правильный узор. Айрин посмотрела на свой рисунок – он был лишь бледной копией отцовского.
-Видишь? Я хочу, чтобы каждый раз, когда я буду приходить с охоты, ты рисовала такой рисунок. И помни, во времени я тебя не ограничиваю. Сейчас у тебя получилось плохо лишь потому, что ты рисовала сосуд за сосудом, по частям, короткими линиями. В следующий раз прежде чем рисовать, попробуй отследить артерию полностью. Попробуй нарисовать её, не обращая внимания на другие. Хорошо?
Девочка кивнула. И отец, довольно улыбнувшись, поднял её на руки и понес в дом.
С этого дня два-три раза в неделю отец приносил какой-нибудь орган убитого животного и просил дочь нарисовать сосуды. Та брала в руки палку и долго всматривалась в плоть, легонько выводя на земле линии. Постепенно линии становились всё четче, а узор – всё сложнее. Через два месяца отец объявил, что на завтра устроит соревнование.
-Постарайся рисовать как можно лучше. Подробнее. Если сможешь также, как у меня, тебя ждёт сюрприз.
На следующий день Айрин ждала отца с нетерпением. Тот ушёл на охоту ещё в сумерках и вернулся к обеду, с диковинным животным на плечах.
-Вот, нарисуй – отец положил перед дочерью печень животного. Голос его при этом дрогнул. Аури вгляделась в орган. Что-то в нём было неправильное. Она моргнула, провела рукой по глазам и снова вгляделась. Дело было в цвете – он странно себя вёл.
-Что-то не так? – спросил отец.
-Нет, нет, всё нормально – ответила девочка и начала отслеживать сосуд.
-Я же вижу, тебя что-то смутило. Что?
Айрин замешкалась и посмотрела на отца. Тот внимательно смотрел на неё. Слишком внимательно.
-Цвет – наконец произнесла Аури.
-Да? Что с ним?
-Тут другой цвет – продолжала девочка, ободрённая поддержкой отца – Он будто… он будто сверху.
-И какой это цвет?
-Розовый.
Отец наклонился и посмотрел в глаза.
-Розовый, как у малины? Или розовый, как у мякоти айдахо?
-Как у малины.
Гленн счастливо рассмеялся, схватил дочь, поднял над головой и закружился.
-Да! Да! Я знал! Знал! У тебя получилась!
Айрин ничего не понимала, но, зараженная радостью отца, смеялась вместе с ним. Наконец он опустил её на землю, обнял, а затем, вспомнив, схватил на руки и побежал к дому.
-Лин! Лиин! – закричал он, подбегая к порогу, и одним махом влетел в дом. Линария, готовившая обед, всё бросила и шагнула к ним навстречу.
-Что случилось?
-Аури увидела ауру!
Линария облегченно улыбнулось. И тут же в её глазах засверкали молнии.
-Чтоб тебя Разум покинул, Гленн! Я … Нет, ты точно хочешь отправить меня к Четверым!
Гленн опустил дочь на пол, шагнул к жене и заключил её в объятья.
-Прости. Прости! Я совсем потерял голову. Аури увидела ауру, и я… - он вздохнул и тут же улыбнулся – Но ведь здорово!
-Да, отлично – Линария высвободилась из объятий – А теперь позволь, я закончу ужин.
Айрин, стоя на полу, переводила взгляд с широко улыбающегося отца на вернувшуюся к готовке мать.
-А что такое аура?
Гленн посадил дочь на кровать и сел рядом.
-Помнишь, мы рассказывали, что в мире есть люди, в жилах которых течёт благородная кровь?
-Короли и герои?
-Ну.. почти. Помнишь, они могут творить магию? Так вот, эту магию всегда окружает аура, и её можно увидеть.
Линария у плиты не удержалась и хмыкнула.
-Такое видение - редкий дар – продолжал Гленн, не обращая внимания на жену – Редкий и опасный. У нашего семейства он есть. Мой дед владел даром, и отец, и я. А теперь я знаю, что он есть и у тебя.
-А мама? - спросила Айрин.
-Нет, у мамы его нет. И она в него не верит.
-Я допускаю, что так может быть – раздался голос Линарии.
-Она в него не верит. Потому что те, кто им владеют, скрывают это.
-Почему?
-Такие люди слишком опасны для благородных. Раньше, в старые времена, люди с даром видения свободно рассказывали об этом, но в Эпоху Единого Короля за ними начали охотиться. И с тех пор считается, что их всех убили. Но они остались. Просто стали умнее и осторожнее. И теперь никому не рассказывают о своём даре. Даже самым близким людям.
-А зачем ты рассказал маме?
-Спасибо, дочь – откликнулась Лин.
-Так получилось. Когда долго живешь с человеком, невольно выдаёшь себя.
-Но как ты выдал себя – не унималась Айрин – А мама тебе не верит?
Со стороны Лин послышался сдавленный смех.
-Она начала себе выдумывать всякое – смутившись, отвечал Гленн – и я рассказал. Теперь она мне не верит, но и не придумывает всякую чушь.
-И я теперь всегда так буду видеть?
-Ауру. Да – улыбнулся Гленн – Но этому нужно обучиться. Ты лишь подтвердила, что дар у тебя есть, и мы будем его развивать.
-А как?
-Увидишь. Для этого нужно выйти в Лес.
Позже, когда они и вправду начали выходить в Лес, нередко Гленн останавливался и указывал на ветки, или камни в скалах, или куски мха на деревьях.
-Что скажешь?
Айрин вглядывалась в указанные места, пока одно из них не начинало мерцать розовым. Каждый раз эти мерцания были разными. Иногда - словно мазок не больше мизинца, а иногда пятно размером с ладонь. На одной скале это был странный узор, напоминавший свинью. Отец говорил, что размер и форма пятна никакого значения не имеют, но Айрин была уверена, что есть какая-то закономерность.
Такие пятна были редки, но находились в самых неожиданных местах. Раз заметив его, уже невозможно было потерять. По совету отца, Айрин несколько минут стояла возле отпечатка ауры и разглядывала его на разные лады- в упор, или боковым зрением, или расфокусировавшись, а иногда – скосив глаза или наоборот собрав их в кучу. Постепенно Айрин начала замечать ауру без указаний отца. Она внимательно изучила дом и нашла три отпечатка – за сундуком, на кухонном столе и в левом верхнем углу. Затем Айрин облазила двор, но там отпечаток был всего один – на одном из кольев и в сарае.
-Да, метки чаще возникают рядом с местом, где живут люди – подтвердил её догадки отец. – В больших городах отпечатков намного, намного больше, чем в лесу. Но не волнуйся, их всё-равно недостаточно, чтобы отвлекать внимание.
Но это было потом. А следующим делом, которое освоила Айрин, было шитьё. Внимательно наблюдая за матерью, девочка пыталась повторить увиденное. Занимаясь по паре часов в день после обеда, через месяц Аури смогла сделать первый двойной шов, который одобрила мать. На следующий день ей выдали две обработанные шкуры.
-Здесь нужны игла потолще, усилий побольше и чёткие движения – объяснила Линария дочери.
Шить шкуры и впрямь оказалась куда сложнее. Они не хотели протыкаться, и иногда через шесть – семь стежков пальцы Айрин начинали кровить от проколов. К тому же игла всё время норовила соскочить или уйти в сторону, приходилось прилагать значительные усилия, чтобы шов получался ровным. Через три недели и эта задача далась девочке. В тот день Линария отложила работу дочери, а вечером показала мужу.
-Неплохо – одобрил тот – Думаешь, пора? Может, пусть ещё потренируется на перине?
-Думаю, всё остальное она усвоит быстрее и лучше в настоящем деле – отвечала Лин – Завтра сама всё увидишь – сказала она Айрин, которая с интересом прислушивалась к разговору.
Назавтра Гленн, придя с охоты, взял медицинскую сумку и позвал дочь с собой на улицу, попросив захватить инструменты для шитья. Во дворе на разделочном столе лежала туша куорга.
-Аури – обратился Гленн к дочери, стоя у стола – Сегодня ты начнёшь обучаться важнейшему из навыков – врачеванию. Это длинный путь, и по-настоящему он не заканчивается никогда. Но первые шаги – ты сделаешь сейчас. На самом деле, ты уже их сделала, когда изучала травы и смешивала их для матери. Так что опыт в лекарном деле у тебя есть, и ты с полным правом можешь именовать себя «аптечным подмастерье» – он потрепал девочку по голове – А сегодня мы двинемся дальше. Ты же видела, как иногда мать зашивает мои раны?
-Видела – ответила девочка, вспомнив окровавленные нити и длинную иглу, что раз за разом пронзала плоть отца.
-Вот на сегодня твой больной - Гленн похлопал по туше куорга – Он парень добрый и покладистый, поэтому можно делать на нём сколько угодно ошибок. Для начала – нужно его просто подлатать – с этими словами Гленн достал нож и сделал длинный надрез на боку туши. Края раны разошлись на два пальца, обнажив мясо зверя.
Айрин достала иглу – самую толстую, что была в коробочке – продела в неё самую толстую нить, закрутила двойной узел на конце. Подумав, закрутила еще один – и приготовилась шить.
-Будем начинать сразу так, как нужно – произнес отец и полез в свою сумку – Сначала всегда идет дезинфекция.
-Дезифекция? – переспросила Аури, глядя, как отец достает из сумки пузырьки и повязки.
-Так точно! Только - «дезИНфекция». Но произношение тут не главное. Главное – это…
Гленн запнулся, не найдя нужных слов. Затем потряс пузырьком и повязкой.
-В общем, смотри. Нет, сначала послушай. Давай я тебе всё объясню, чтобы ты поняла, а как вырастешь, я объясню всё как нужно, с непонятными словами. Идёт?
Дочь кивнула.
-Вот и хорошо. Значит, смотри. Вокруг нас полно всяких жучков.
Тут Гленн остановился и задумался. Думал он долго, не понимая, как рассказать ребёнку про микробов и инфекцию.
-В общем, давай так – наконец сказал он – Сейчас ты просто запомнишь одну вещь – перед тем, как приступать к лечению, рану нужно продезинфицировать. Для этого берём вот такую жидкость – она называется спирт – и тщательно протираем края раны.
Гленн намочил повязку в спирту и протёр шкуру возле разреза.
-Также нужно продезинфицировать все, что будет к ране прикасаться – иглу, руки, повязки. Поняла?
-Да.
Гленн неторопливо обработал руки и инструменты.
-Запомни – это самое главное! Ты можешь торопиться, нервничать, плохо зашивать, или резать – но дезинфицировать нужно всегда. Я буду наблюдать, и за эту ошибку наказывать особенно строго.
Дальнейшее было Аури хорошо знакомо. Отец продел нить в иглу и по всей длине разреза наложил швы – такие, как она накладывала на шкуры – завязал в конце узел и приложил скомканную тряпку.
-Накладу нужно привязать – заметил отец – но у нас слишком мало материала, поэтому сойдёт и так. Ты готова повторить?
-Готова.
Гленн ножом сделал ещё один надрез, рядом с первым.
-Приступай.
Девочка взяла иглу с нитью и потянулась к разрезу. Взгляд её упал на тряпку на первой ране, и она отдёрнула руку. Гленн одобрительно усмехнулся. Айрин, повторив действия отца, продезинфицировала рану, руки, иглу, нить и приступила к сшиванию. Первый же шов вышел ужасным, а дальше всё пошло ещё хуже. Игла то слишком глубоко входила в плоть, то выходила откуда-то сбоку. Пальцы и нить мгновенно выпачкались в крови и скользили. Края раны не желали сходиться. Аури сопела, крутилась, морщилась от усилий, но где-то на середине слишком сильно потянула нить, и та лопнула. Дочь виновато подняла взгляд на отца. Тот в ответ подмигнул ей.
-Нелегко, да? И этот пациент еще спокойный. Представляешь, что будет, когда он начнёт вырываться?
Девочка с испугом посмотрела на отца.
-Мне никогда этому не научиться!
Гленн забрал инструмент из рук дочери и взял её руки в свои.
-Аури, запомни одну вещь. Если чему-то можно научиться- то этому можно научиться. Каким бы сложным не казалось умение. Просто делай, повторяй, смотри на результат, и снова повторяй. Не бойся пробовать что-то новое. Думай над своими неудачами. Думай над своими успехами. В конце концов – улыбнулся Гленн - всегда можно спросить меня. Или маму. Пользуйся!
Поцеловав дочь, Гленн повернулся и пошёл в дом. А Аури принялась повторять всё снова. И снова. И снова.
После швов настало время «грязных ран», антисептиков, «скрепок», перевязок и прочих медицинских премудростей. А те занятия, что уже делала Айрин, усложнялись и дополнялись. С копьём, например, Гленн решил от упражнений перейти к ударам. Аури уже сменила своё первое, учебное, на настоящее. Оно было меньше и тоньше, чем у отца, но таким же крепким и с острым металлическим наконечником.
Поначалу Гленн нарисовал краской несколько ярких жёлтых точек на стене дома и сказал дочери попытаться попасть в них концом копья. После первых же ударов на порог вышла Линария и высказала всё, что думает о муже и его умственных способностях. После этого красный от смущения Гленн отвел дочь к сараю, где повторно нарисовал яркие желтые точки.
-Для начала попробуй постоянно попадать хотя бы в одну метку. Но помни – бить всегда нужно выпадом. Не вести копье – а выбрасывать.
Они прозанимались до самого обеда. После обеда Гленн снова вывел дочь во двор и продолжил урок. Каждый неумелый выпад он сопровождал комментариями и советами. С каждым часом Аури била всё лучше и лучше. Но потребовалось три дня, прежде чем Гленн перешёл к другому приёму. Спустя три месяца Айрин уже била с полной скоростью и в восьми раз из десяти попадала в нужное место.
-Быстрее ешь и одевайся – объявил Гленн однажды утром за завтраком – Сегодня ты столкнёшься с почти-настоящим противником.
После этих слов девочка мигом проглотила всю еду и полностью одетая ждала, когда ухмыляющийся отец доест свою порцию.
