- Конечно, выживет, ну что ты говоришь такое, - подхватил Кирилл
- Я говорю правду. Лучше сразу сказать, как есть. Она сейчас будет верить и надеяться, а исход неизвестен, - прямолинейно продолжила Яна
- Надежда всегда есть, - сказал Кирилл и погладил Оксану по голове, приговаривая - всё будет хорошо, слышишь. Всё наладится.
Оксана, потерявшая отца, была единственной помощницей для мамы. Когда родилась Вера, его уже не было, поэтому она взяла на себя заботу о сестре. Стиралась и готовила с десяти лет, гуляла с ней, когда мама была на работе. Она очень любила сестрёнку, больше мамы, больше папы, больше себя. И теперь, когда она лежит вся перебинтованная, Оксана больше всех винит себя. Нет, не Вера сейчас борется за свою жизнь, а Оксана мысленно борется с её смертью.
- Ты помолись, Оксан! – тихо сказала Яна, - помолись – легче станет!
Оксана не была верующей. За последнее время многие в Донецке отвернулись от веры. Люди видели смерть своих родных и близких вживую, не по телевизору и не в кино. Трудно верить в Бога, молится и ходить по краю каждый день, не зная добежишь до укрытия или нет. Правда, спустя время некоторые всё же возвращались к иконам, доставая и отряхивая от пыли спрятанные образа. Всё же верить нужно, а уныние– страшный грех! Наши солдаты шли в бой, несмотря ни на что, и мы не должны унывать.
Оксана вдруг вспомнила, как папа учил её креститься. И она начала шёпотом произносить заветные слова: «Отче наш сущий на небесах, да святится имя Твоё, да придёт Царствие Твоё, да будет Воля Твоя…» И, к своему удивлению, полностью прочитала молитву, которую читала последний раз пять лет назад. По груди у неё прокатилась теплая волна спокойствия и умиротворения. Оксана с благодарностью посмотрела на Яну. У неё сложилось впечатление, что та действительно всё прекрасно понимает, сострадает ей, но по каким-то известным только ей причинам, не ищет слов утешения и не хочет обещать того, что под вопросом, в чём она сама сомневается. Объяснить поведение Яны легко мог водитель буханки. Два года назад Яна ехала с ним. Абсолютно идентичная ситуация. Только на месте Веры был её сын. Врачи всю дорогу успокаивали её. Уверяли её, что он выживет. Но чуда не произошло. С тех пор она сама никому и никогда не даёт надежды.
На переднем сидении продолжался горячий спор между водителем и молодым парнем.
- Что ты меня учишь? Садись тогда сам и покажи, как надо! – негодовал водитель.
- Да езжай ты уже скорее, я к тебе больше лезть не буду, - выдохнул парень.
За следующим поворотом показалась больница. Кирилл Сергеевич, взявший паузу в диалоге с Оксаной, наконец радостно засуетился. Он до последнего верил в лучшее. Поменявшись местами с Яной, приготовился помогать нести Веру. Яна, пересев ближе к Оксане, постучала по стеклянному перекрытию между кабиной и салоном.
- Эй, солдатик, не отвлекай Валентиныча! Мы и так быстро приехали, а ему ещё возвращаться. Не нужно на него рычать. Мы сами все на нервах, ещё ты подливаешь!
Солдатик повернулся всем туловищем к салону, и Оксана увидела, что это действительно был Григорий.
- Послушайте, гражданочка, я вам не солдатик! Я вам товарищ капитан, уважаемая! Если у вас нервы ни к чёрту, то, поверьте, у меня их вообще нет, - Григорий как можно ласковее ответил Яне, улыбнувшись сквозь зубы.
- Прошу прощения, товарищ капитан, - ёрничая, начала Яна, - но у нас, как бы это сказать… Гражданка, хоть и прифронтовая. Это вы там у себя в части командуйте своими водителями, а здесь не надо. Глаза Яны наполнились невероятной жестокостью и встретились с глазами Григория, который понял, что проиграл этот бой. Гриша перевёл разговор, увидев, что Кирилл также не по-доброму смотрел на него из глубины салона.
- Как девочка?
- Неважно
- Как понять «неважно»?
- Так и понять. Н-Е-В-А-Ж-Н-О, - по буквам ответил ему Кирилл.
- Мне очень важно, если вам всё равно, то мне нет, - Гриша рассердился.
- «Неважно» — значит плохо, а не потому, что нам не важно, как она, - тоном учительницы сказала Яна.
- Послушайте, вы свои уроки, оставьте для своих детей, - сказал, не подумав, Гриша и покраснел.
Валентиныч по дороге между спорами успел рассказать ему про Яну, но слово – не воробей уже. Яна едва напрягла голосовые связки, Валентиныч включил пятую, а Кирилл, предчувствуя дальнейшее развитие ссоры, отвлек внимание всех криком: «Приехали!»
- Солдафон, - фыркнула Яна, но не стала продолжать. Ей самой уже порядком надоело спорить с ним. Григорий тоже не стал продолжать этот неуместный конфликт, притворившись будто не услышал последнюю фразу.
«Буханка» подлетела к главному входу госпиталя, где, как муравьи, бегали люди в синих пижамах и белых халатах. Раненых привозили не только на скорых, но и на гражданских автомобилях, однако это не создавало никаких проблем для свободного подъезда других машин. Персонал госпиталя работал на износ, но никто не возмущался. Врачи прямо на улице проводили первичный осмотр и распределяли кого куда уносить. Если раны были чересчур серьёзные, командовали нести в операционную и тут же бежали следом. Во всём этом можно было увидеть невероятную слаженность несмотря на все трудности и несовершенство в целом всей структуры здравоохранения новой республики. Да тут уж не до реформ, с каждодневными-то обстрелами. Тут главное – люди. Наши люди приспосабливаются к любым условиям, к любым трудностям, но, как и прежде остаются людьми. Ни один политтехнолог, никакой ученый не сможет объяснить этого феномена. Скорее всего, это где-то на уровне подсознания, либо ДНК. Необъяснимо.
Когда врач подошёл к «буханке», где была Вера, Кирилл уже выскочил через заднюю дверь. Григорий, почти не дождавшись пока машина остановится, начал выпрыгивать из кабины. Валентиныч с негодованием и цоканьем посмотрел на него. «Убьётся, ей-богу, этот капитан раньше времени!» - подумал он, включил нейтраль и уставился в зеркало заднего вида, наблюдая за происходящим из машины. Валентиныч отбегал уже своё. Три осколка в подарок на свой день рождения он получил в прошлом году. В позапрошлом году он лишился пальцев на правой руке в бою и был комиссован. Пережил клиническую смерть, встал на ноги и … пошёл добровольцем на скорую. Просто по убеждениям он не смог остаться в стороне. Вот они – несгибаемые граждане Донбасса. Где все как один герои! Вообще-то сложно на Донбассе найти хотя бы одного человека, которого бы не коснулась эта война.
- Яна! Помоги мне! – крикнул Кирилл.
- Я тебе помогу! Что делать? - сказал подбежавший Григорий.
Кирилл не ждал от него помощи. Тем более он минуту назад готов был с ним подраться из-за Яны. Однако Яна молчаливо кивнула, простив капитана, и Кирилл смиренно согласился на помощь.
- Хватай носилки и понесли быстрее внутрь, - скомандовал Кирилл.
Григорий без лишних слов схватил носилки за ручки, Кирилл запрыгнул обратно в машину, схватившись с другой стороны носилок. Врач, который распределял раненых, указал рукой на вход правее центрального. Над этим входом висела написанная от руки на белом куске ватмана надпись «Тяжёлые». Григорий сглотнул слюну в пересохшем от волнения горле. «Значит, всё очень серьёзно» - подумала Оксанка, увидев куда несут Верочку.
Потом она спросила у Яны, немного стесняясь и остерегаясь:
- А мне что делать? Куда мне идти?
- Со мной пойдёшь, не отставай только, - ответила Яна.
- Маму надо предупредить! Она же знает какой район обстреляли. Ей наверняка сказал кто-нибудь. Соседи нас видели в парке. Она очень будет волноваться. Дайте телефон, - как заговорённая пролепетала Оксана.
- Слушай меня, девочка, - Яна схватила её за плечи и встряхнула аккуратно, - мама твоя здесь и работает! Я сейчас её найду, а ты иди в приёмном посиди, только не уходи, поняла?
До Оксаны только после Яниных слов дошло куда они приехали и кто вообще такая Яна. Вспомнила своего одноклассника Никиту, с которым они раньше очень сильно дружили, и некоторые девочки даже ей завидовали, но они действительно были только друзьями. Потом он резко пропал, а позже в школе на классном часу сообщили, что Никита попал под обстрел вместе с братом. Спасти их не удалось. Оксану словно молнией ударило: «Эта женщина и есть мама Никиты!». Она видела её на похоронах, когда они приходили хоронить ребят всем классом. Мама Оксаны Галина работала в этой самой больнице. Но так как Оксана всю дорогу пролежала, она не заметила куда их привезли. Яна исчезла из виду в темных коридорах здания и через минуту вышла обратно с расстроенной женщиной под руки. Женщина утирала лицо от слёз, на голове у неё набекрень лежала медицинская пилотка, халат распахнут, ноги её не то заплетались, не то от природы были такими, но скорее всего первое. Яна обняла женщину и что-то сказала ей в лицо, взяв её спереди за затылок. После этого женщина резко встрепенулась и решительно пошла в сторону буханки. Оксана стояла, как вкопанная на том же месте и наблюдала за Яной и за женщиной. Настолько она была шокирована, что даже сразу и не узнала собственную мать. Галине было тридцать три года, но она, как и многие женщины города-героя Донецка, выглядела старше. Конечно, не сильно, но десять лет к своим прожитым добавилось точно. Но тут и говорить не о чем: в этом городе год шёл за два. Поэтому многие жители казались старше, чем им было. Галина на расстоянии двух-трёх шагов от дочки упала на колени.
- Мамочка! Вставай, пожалуйста! —сказала, подбежавшая Оксана.
- Не могу! Нет сил, дочка! Как же так случилось? Неужели Он ничего не видит? – навзрыд прокричала Галина, достав из-под одежды крестик.
- Галя, вставай! Не нужно здесь, понимаешь?! – вмешалась Яна
- Мамочка! Вставай! Веру ранило, – Оксана не нашла нужных слов, чтобы побыстрее поднять маму с дороги. Она хорошо понимала, что Вера для мамы имела большое значение. Да, она знала, что младших всегда любят больше, пока они дети. Она иногда и себя ловила на мысли, что любит сестренку больше других. Быть может, даже себя.
- Что с ней? Где она? – продолжила Галина причитать, обратившись к Яне
- Веру повезли на операцию. Скорее всего понадобится кровь. Кирилл тоже там – как по протоколу произнесла Яна. – Шансы есть, но небольшие.
Оксана поглядела на Яну, как зверь на добычу. Меньше всего ей хотелось, чтобы кто-то распоряжался шансами её сестры. Более того, почему-то Оксана посчитала, что она намеренно говорит так бездушно и сухо, чтобы чем-то обидеть её маму. Но Галина, закалённая потерями, успокоившись, так же сухо спросила:
- В тяжёлое повезли?
- В тяжёлое
- Кто врач у Веры?
- Копытский и Кирилл с ним.
- Копытский – это хорошо
- Конечно, хорошо. И то, что Кирилл с ним – тоже хорошо.
- Да, конечно
Оксана решила прервать их диалог вопросом, но её, кажется, никто не хотел слушать.
- А ещё Гриша с ними! Он тоже поможет, – настойчиво встряла она.
- Какой ещё Гриша? Соседский что ли? – удивилась Галина.
- Да не слушай ты её, Галь. Там солдафон один с нами приехал. Капитан какой-то, – скуксившись, сказала Яна.
- Он хороший! Это он нас с Верой спас, – поглядывая на мать, продолжила Оксана.
- Выходит, что не всех он спас, - монотонно подытожила Яна.
Галина не совсем понимала, о чем они говорили. Для одной этот незнакомец был героем, для другой по всей видимости антигероем. Но одно она поняла совершенно точно: одну её дочь он всё-таки спас и другую не бросил – поехал с ними.
Из «тяжелого» выбежал Кирилл, ища глазами кого-нибудь знакомого, и увидев и Галю, и Оксану, и Яну вместе, немедленно с криками побежал к ним.
- Спасли! Спасли! – радостно кричал Кирилл. – Она выживет! Она выживет!
«Вот оно счастье!» - подумала про себя Оксана. «Прости меня Господи за злые слова!» - про себя сказала Галина. Как часто бывает, что отчаяние затмевает веру. Но Господь всё видит и всё слышит, иногда принимая решения неподвластные нашему разуму. Так и здесь Он не дал умереть невинному ребёнку, для которого, казалось бы, всё закончено, и пожалел мать несмотря на её скепсис. Ведь она, хотя и находилась в отчаянии, не снимала крестик и не прекращала молится. Может быть, посторонние этого и не слышали, но в душе Галина продолжала верить.
Кирилл, успевший навести порядок с одеждой, подбежал к Яне и крепко обнял её. «Вот это любовь!» - подумала Оксана. Кажется, и она уже влюбилась в своего спасителя Григория и, глядя на счастливые лица медиков, представляла, что её также обнимут и поцелуют.
- А где Гриша? – спросила Оксана у Кирилла.
- Давно ушёл! – удивился он, - он же не врач. Он только помог занести в операционную и сразу же вышел.
- Как? Он же нас спас? Зачем вы его выгнали? – возмущённо сказала Оксана.
- Послушай, деточка, ему, наверное, на службу нужно. Его наверняка потеряли, - встряла в диалог Яна, закрыв своим телом любимого человека от недоброго взгляда девочки.
Оксана была недовольна, что Григорий мог уйти не попрощавшись.
- Да какой там Гриша, доча? Пошли навестим Веру!
- К ней пока что не надо заходить. Сами понимаете. Через пару часов если только, - понизив яркость эмоций, сказал Кирилл.
- Ну а как она в целом? – спросила Галя.
- Ты меня извини, Галя, но ногу мы так и не смогли вернуть ей. Нужен будет протез. Потом подойдёшь к Копытскому, он даст рекомендации, - ещё грустнее сказал он.
Галина посмотрела на него остекленевшими глазами и в этот момент Кирилл ей сказал: «Но она безусловно будет жить!» Галина поправила медицинскую пилотку, вытерла слёзы и взяла Оксану за руку, направившись к больнице. Кирилл и Яна сели в «буханку». Валентиныч завёл машину и спросил их:
- Обратно?
- Ну шо ты спрашиваешь? Ей-богу. Поехали там ещё нужна наша помощь! – бодро ответили молодые в голос и рассмеялись, радуясь, что хотя бы одну жизнь сегодня они смогли спасти.
Тем временем навстречу Галине и Оксане вышел Григорий. Лицо Оксаны покраснело, словно солнце на заре зимой. Она одёрнула маму со словами: «Это Гриша». Галина посмотрела на высокого широкоплечего молодого солдата. Ей сразу примелькались его погоны. Они были такие же, как у её пропавшего без вести мужа. Четыре одинаковых звезды блестели золотом на его плечах. Его обаятельная улыбка вкупе с ярко-голубыми глазами действительно могли свести с ума не только девчонку, но и взрослую вдову.
- Здравствуйте, меня зовут Григорий, - протянул руку Гриша.
- Здравствуйте, Галина, - робко протянув руку навстречу, сказала Галя.
- Вы извините меня за самодеятельность, - Григорий улыбнулся во весь рот, - но я тут проходил мимо и решил помочь вашим дочерям.
Галина раскраснелась и, пытаясь найти нужные слова благодарности, продолжила:
- Я… я… Мы очень сильно благодарим Вас за это!
- Всё в порядке. Как говорится, «солдат ребенка не обидит».
- Но всё же мы очень Вас благодарим за помощь, - как глупая школьница, стесняясь и опуская глаза, сказала Галя.
Всё это время Оксана с восхищением смотрела на Гришу. Там на площади она даже не обратила внимание на то, какой он был высокий, под два метра ростом. Его фигура возвышалась над ней на две, а то и на три головы, поэтому она глядела на него снизу вверх. Оксана не прислушивалась к его диалогу с мамой: ей было не важно о чём они беседуют, хотя нужно было понимать, что между ними явно промелькнула какая-то искра.
- Я говорю правду. Лучше сразу сказать, как есть. Она сейчас будет верить и надеяться, а исход неизвестен, - прямолинейно продолжила Яна
- Надежда всегда есть, - сказал Кирилл и погладил Оксану по голове, приговаривая - всё будет хорошо, слышишь. Всё наладится.
Оксана, потерявшая отца, была единственной помощницей для мамы. Когда родилась Вера, его уже не было, поэтому она взяла на себя заботу о сестре. Стиралась и готовила с десяти лет, гуляла с ней, когда мама была на работе. Она очень любила сестрёнку, больше мамы, больше папы, больше себя. И теперь, когда она лежит вся перебинтованная, Оксана больше всех винит себя. Нет, не Вера сейчас борется за свою жизнь, а Оксана мысленно борется с её смертью.
- Ты помолись, Оксан! – тихо сказала Яна, - помолись – легче станет!
Оксана не была верующей. За последнее время многие в Донецке отвернулись от веры. Люди видели смерть своих родных и близких вживую, не по телевизору и не в кино. Трудно верить в Бога, молится и ходить по краю каждый день, не зная добежишь до укрытия или нет. Правда, спустя время некоторые всё же возвращались к иконам, доставая и отряхивая от пыли спрятанные образа. Всё же верить нужно, а уныние– страшный грех! Наши солдаты шли в бой, несмотря ни на что, и мы не должны унывать.
Оксана вдруг вспомнила, как папа учил её креститься. И она начала шёпотом произносить заветные слова: «Отче наш сущий на небесах, да святится имя Твоё, да придёт Царствие Твоё, да будет Воля Твоя…» И, к своему удивлению, полностью прочитала молитву, которую читала последний раз пять лет назад. По груди у неё прокатилась теплая волна спокойствия и умиротворения. Оксана с благодарностью посмотрела на Яну. У неё сложилось впечатление, что та действительно всё прекрасно понимает, сострадает ей, но по каким-то известным только ей причинам, не ищет слов утешения и не хочет обещать того, что под вопросом, в чём она сама сомневается. Объяснить поведение Яны легко мог водитель буханки. Два года назад Яна ехала с ним. Абсолютно идентичная ситуация. Только на месте Веры был её сын. Врачи всю дорогу успокаивали её. Уверяли её, что он выживет. Но чуда не произошло. С тех пор она сама никому и никогда не даёт надежды.
На переднем сидении продолжался горячий спор между водителем и молодым парнем.
- Что ты меня учишь? Садись тогда сам и покажи, как надо! – негодовал водитель.
- Да езжай ты уже скорее, я к тебе больше лезть не буду, - выдохнул парень.
За следующим поворотом показалась больница. Кирилл Сергеевич, взявший паузу в диалоге с Оксаной, наконец радостно засуетился. Он до последнего верил в лучшее. Поменявшись местами с Яной, приготовился помогать нести Веру. Яна, пересев ближе к Оксане, постучала по стеклянному перекрытию между кабиной и салоном.
- Эй, солдатик, не отвлекай Валентиныча! Мы и так быстро приехали, а ему ещё возвращаться. Не нужно на него рычать. Мы сами все на нервах, ещё ты подливаешь!
Солдатик повернулся всем туловищем к салону, и Оксана увидела, что это действительно был Григорий.
- Послушайте, гражданочка, я вам не солдатик! Я вам товарищ капитан, уважаемая! Если у вас нервы ни к чёрту, то, поверьте, у меня их вообще нет, - Григорий как можно ласковее ответил Яне, улыбнувшись сквозь зубы.
- Прошу прощения, товарищ капитан, - ёрничая, начала Яна, - но у нас, как бы это сказать… Гражданка, хоть и прифронтовая. Это вы там у себя в части командуйте своими водителями, а здесь не надо. Глаза Яны наполнились невероятной жестокостью и встретились с глазами Григория, который понял, что проиграл этот бой. Гриша перевёл разговор, увидев, что Кирилл также не по-доброму смотрел на него из глубины салона.
- Как девочка?
- Неважно
- Как понять «неважно»?
- Так и понять. Н-Е-В-А-Ж-Н-О, - по буквам ответил ему Кирилл.
- Мне очень важно, если вам всё равно, то мне нет, - Гриша рассердился.
- «Неважно» — значит плохо, а не потому, что нам не важно, как она, - тоном учительницы сказала Яна.
- Послушайте, вы свои уроки, оставьте для своих детей, - сказал, не подумав, Гриша и покраснел.
Валентиныч по дороге между спорами успел рассказать ему про Яну, но слово – не воробей уже. Яна едва напрягла голосовые связки, Валентиныч включил пятую, а Кирилл, предчувствуя дальнейшее развитие ссоры, отвлек внимание всех криком: «Приехали!»
- Солдафон, - фыркнула Яна, но не стала продолжать. Ей самой уже порядком надоело спорить с ним. Григорий тоже не стал продолжать этот неуместный конфликт, притворившись будто не услышал последнюю фразу.
«Буханка» подлетела к главному входу госпиталя, где, как муравьи, бегали люди в синих пижамах и белых халатах. Раненых привозили не только на скорых, но и на гражданских автомобилях, однако это не создавало никаких проблем для свободного подъезда других машин. Персонал госпиталя работал на износ, но никто не возмущался. Врачи прямо на улице проводили первичный осмотр и распределяли кого куда уносить. Если раны были чересчур серьёзные, командовали нести в операционную и тут же бежали следом. Во всём этом можно было увидеть невероятную слаженность несмотря на все трудности и несовершенство в целом всей структуры здравоохранения новой республики. Да тут уж не до реформ, с каждодневными-то обстрелами. Тут главное – люди. Наши люди приспосабливаются к любым условиям, к любым трудностям, но, как и прежде остаются людьми. Ни один политтехнолог, никакой ученый не сможет объяснить этого феномена. Скорее всего, это где-то на уровне подсознания, либо ДНК. Необъяснимо.
Когда врач подошёл к «буханке», где была Вера, Кирилл уже выскочил через заднюю дверь. Григорий, почти не дождавшись пока машина остановится, начал выпрыгивать из кабины. Валентиныч с негодованием и цоканьем посмотрел на него. «Убьётся, ей-богу, этот капитан раньше времени!» - подумал он, включил нейтраль и уставился в зеркало заднего вида, наблюдая за происходящим из машины. Валентиныч отбегал уже своё. Три осколка в подарок на свой день рождения он получил в прошлом году. В позапрошлом году он лишился пальцев на правой руке в бою и был комиссован. Пережил клиническую смерть, встал на ноги и … пошёл добровольцем на скорую. Просто по убеждениям он не смог остаться в стороне. Вот они – несгибаемые граждане Донбасса. Где все как один герои! Вообще-то сложно на Донбассе найти хотя бы одного человека, которого бы не коснулась эта война.
- Яна! Помоги мне! – крикнул Кирилл.
- Я тебе помогу! Что делать? - сказал подбежавший Григорий.
Кирилл не ждал от него помощи. Тем более он минуту назад готов был с ним подраться из-за Яны. Однако Яна молчаливо кивнула, простив капитана, и Кирилл смиренно согласился на помощь.
- Хватай носилки и понесли быстрее внутрь, - скомандовал Кирилл.
Григорий без лишних слов схватил носилки за ручки, Кирилл запрыгнул обратно в машину, схватившись с другой стороны носилок. Врач, который распределял раненых, указал рукой на вход правее центрального. Над этим входом висела написанная от руки на белом куске ватмана надпись «Тяжёлые». Григорий сглотнул слюну в пересохшем от волнения горле. «Значит, всё очень серьёзно» - подумала Оксанка, увидев куда несут Верочку.
Потом она спросила у Яны, немного стесняясь и остерегаясь:
- А мне что делать? Куда мне идти?
- Со мной пойдёшь, не отставай только, - ответила Яна.
- Маму надо предупредить! Она же знает какой район обстреляли. Ей наверняка сказал кто-нибудь. Соседи нас видели в парке. Она очень будет волноваться. Дайте телефон, - как заговорённая пролепетала Оксана.
- Слушай меня, девочка, - Яна схватила её за плечи и встряхнула аккуратно, - мама твоя здесь и работает! Я сейчас её найду, а ты иди в приёмном посиди, только не уходи, поняла?
До Оксаны только после Яниных слов дошло куда они приехали и кто вообще такая Яна. Вспомнила своего одноклассника Никиту, с которым они раньше очень сильно дружили, и некоторые девочки даже ей завидовали, но они действительно были только друзьями. Потом он резко пропал, а позже в школе на классном часу сообщили, что Никита попал под обстрел вместе с братом. Спасти их не удалось. Оксану словно молнией ударило: «Эта женщина и есть мама Никиты!». Она видела её на похоронах, когда они приходили хоронить ребят всем классом. Мама Оксаны Галина работала в этой самой больнице. Но так как Оксана всю дорогу пролежала, она не заметила куда их привезли. Яна исчезла из виду в темных коридорах здания и через минуту вышла обратно с расстроенной женщиной под руки. Женщина утирала лицо от слёз, на голове у неё набекрень лежала медицинская пилотка, халат распахнут, ноги её не то заплетались, не то от природы были такими, но скорее всего первое. Яна обняла женщину и что-то сказала ей в лицо, взяв её спереди за затылок. После этого женщина резко встрепенулась и решительно пошла в сторону буханки. Оксана стояла, как вкопанная на том же месте и наблюдала за Яной и за женщиной. Настолько она была шокирована, что даже сразу и не узнала собственную мать. Галине было тридцать три года, но она, как и многие женщины города-героя Донецка, выглядела старше. Конечно, не сильно, но десять лет к своим прожитым добавилось точно. Но тут и говорить не о чем: в этом городе год шёл за два. Поэтому многие жители казались старше, чем им было. Галина на расстоянии двух-трёх шагов от дочки упала на колени.
- Мамочка! Вставай, пожалуйста! —сказала, подбежавшая Оксана.
- Не могу! Нет сил, дочка! Как же так случилось? Неужели Он ничего не видит? – навзрыд прокричала Галина, достав из-под одежды крестик.
- Галя, вставай! Не нужно здесь, понимаешь?! – вмешалась Яна
- Мамочка! Вставай! Веру ранило, – Оксана не нашла нужных слов, чтобы побыстрее поднять маму с дороги. Она хорошо понимала, что Вера для мамы имела большое значение. Да, она знала, что младших всегда любят больше, пока они дети. Она иногда и себя ловила на мысли, что любит сестренку больше других. Быть может, даже себя.
- Что с ней? Где она? – продолжила Галина причитать, обратившись к Яне
- Веру повезли на операцию. Скорее всего понадобится кровь. Кирилл тоже там – как по протоколу произнесла Яна. – Шансы есть, но небольшие.
Оксана поглядела на Яну, как зверь на добычу. Меньше всего ей хотелось, чтобы кто-то распоряжался шансами её сестры. Более того, почему-то Оксана посчитала, что она намеренно говорит так бездушно и сухо, чтобы чем-то обидеть её маму. Но Галина, закалённая потерями, успокоившись, так же сухо спросила:
- В тяжёлое повезли?
- В тяжёлое
- Кто врач у Веры?
- Копытский и Кирилл с ним.
- Копытский – это хорошо
- Конечно, хорошо. И то, что Кирилл с ним – тоже хорошо.
- Да, конечно
Оксана решила прервать их диалог вопросом, но её, кажется, никто не хотел слушать.
- А ещё Гриша с ними! Он тоже поможет, – настойчиво встряла она.
- Какой ещё Гриша? Соседский что ли? – удивилась Галина.
- Да не слушай ты её, Галь. Там солдафон один с нами приехал. Капитан какой-то, – скуксившись, сказала Яна.
- Он хороший! Это он нас с Верой спас, – поглядывая на мать, продолжила Оксана.
- Выходит, что не всех он спас, - монотонно подытожила Яна.
Галина не совсем понимала, о чем они говорили. Для одной этот незнакомец был героем, для другой по всей видимости антигероем. Но одно она поняла совершенно точно: одну её дочь он всё-таки спас и другую не бросил – поехал с ними.
Из «тяжелого» выбежал Кирилл, ища глазами кого-нибудь знакомого, и увидев и Галю, и Оксану, и Яну вместе, немедленно с криками побежал к ним.
- Спасли! Спасли! – радостно кричал Кирилл. – Она выживет! Она выживет!
«Вот оно счастье!» - подумала про себя Оксана. «Прости меня Господи за злые слова!» - про себя сказала Галина. Как часто бывает, что отчаяние затмевает веру. Но Господь всё видит и всё слышит, иногда принимая решения неподвластные нашему разуму. Так и здесь Он не дал умереть невинному ребёнку, для которого, казалось бы, всё закончено, и пожалел мать несмотря на её скепсис. Ведь она, хотя и находилась в отчаянии, не снимала крестик и не прекращала молится. Может быть, посторонние этого и не слышали, но в душе Галина продолжала верить.
Кирилл, успевший навести порядок с одеждой, подбежал к Яне и крепко обнял её. «Вот это любовь!» - подумала Оксана. Кажется, и она уже влюбилась в своего спасителя Григория и, глядя на счастливые лица медиков, представляла, что её также обнимут и поцелуют.
- А где Гриша? – спросила Оксана у Кирилла.
- Давно ушёл! – удивился он, - он же не врач. Он только помог занести в операционную и сразу же вышел.
- Как? Он же нас спас? Зачем вы его выгнали? – возмущённо сказала Оксана.
- Послушай, деточка, ему, наверное, на службу нужно. Его наверняка потеряли, - встряла в диалог Яна, закрыв своим телом любимого человека от недоброго взгляда девочки.
Оксана была недовольна, что Григорий мог уйти не попрощавшись.
- Да какой там Гриша, доча? Пошли навестим Веру!
- К ней пока что не надо заходить. Сами понимаете. Через пару часов если только, - понизив яркость эмоций, сказал Кирилл.
- Ну а как она в целом? – спросила Галя.
- Ты меня извини, Галя, но ногу мы так и не смогли вернуть ей. Нужен будет протез. Потом подойдёшь к Копытскому, он даст рекомендации, - ещё грустнее сказал он.
Галина посмотрела на него остекленевшими глазами и в этот момент Кирилл ей сказал: «Но она безусловно будет жить!» Галина поправила медицинскую пилотку, вытерла слёзы и взяла Оксану за руку, направившись к больнице. Кирилл и Яна сели в «буханку». Валентиныч завёл машину и спросил их:
- Обратно?
- Ну шо ты спрашиваешь? Ей-богу. Поехали там ещё нужна наша помощь! – бодро ответили молодые в голос и рассмеялись, радуясь, что хотя бы одну жизнь сегодня они смогли спасти.
Тем временем навстречу Галине и Оксане вышел Григорий. Лицо Оксаны покраснело, словно солнце на заре зимой. Она одёрнула маму со словами: «Это Гриша». Галина посмотрела на высокого широкоплечего молодого солдата. Ей сразу примелькались его погоны. Они были такие же, как у её пропавшего без вести мужа. Четыре одинаковых звезды блестели золотом на его плечах. Его обаятельная улыбка вкупе с ярко-голубыми глазами действительно могли свести с ума не только девчонку, но и взрослую вдову.
- Здравствуйте, меня зовут Григорий, - протянул руку Гриша.
- Здравствуйте, Галина, - робко протянув руку навстречу, сказала Галя.
- Вы извините меня за самодеятельность, - Григорий улыбнулся во весь рот, - но я тут проходил мимо и решил помочь вашим дочерям.
Галина раскраснелась и, пытаясь найти нужные слова благодарности, продолжила:
- Я… я… Мы очень сильно благодарим Вас за это!
- Всё в порядке. Как говорится, «солдат ребенка не обидит».
- Но всё же мы очень Вас благодарим за помощь, - как глупая школьница, стесняясь и опуская глаза, сказала Галя.
Всё это время Оксана с восхищением смотрела на Гришу. Там на площади она даже не обратила внимание на то, какой он был высокий, под два метра ростом. Его фигура возвышалась над ней на две, а то и на три головы, поэтому она глядела на него снизу вверх. Оксана не прислушивалась к его диалогу с мамой: ей было не важно о чём они беседуют, хотя нужно было понимать, что между ними явно промелькнула какая-то искра.
