Одуванчики

Осознав куда он попал, Николай решил отступить, но толпа несла его, как волна, в самую бурю событий. Кто-то подхватил его под локти, он начал сопротивляться и в этот момент он обернулся и увидел Андрея.
       - Мыкола! Ты куда собрался?
       - Я не хочу идти дальше!
       - Да мы просто постоим! Наше дело за малым! Нужно, чтобы эти «металлисты» увидели сколько нас пришло! Они точно навалят в штаны и побегут! Мы никого бить не будем!
       - Я всё равно не хочу!
       - Ты чего? Ты хочешь, чтобы они тут начали свои порядки наводить? Они – чужаки. Они не имеют на это права! Пошли давай!
       - Андрей! Я не хочу! Попрыгали и хватит!
       - Хорошо, но тогда денег тебе не видать!
       - Почему не видать? Я же пошёл с вами!
       - Потому что ты не идёшь до конца! У нас уговор, ты забыл?
       - Нет, я помню! Два часа – двести гривен…
       - Какие тогда вопросы? Иди, но ты ничего не получишь.
       Последняя фраза Андрея выбила из колеи Николая. Он почти час шёл с этими людьми, прыгал, как сумасшедший, пел гимны и прочие песни, и теперь всё зря? Он уже запланировал куда потратит заработанное. Через два дня у его мамы было день рождения. Он хотел купить подарок сам, не прося у отца денег. По этой причине он и остался. Остался ещё и потому, что многие его друзья также продолжили идти. Он не знал всем ли предложили заплатить за это, и сколько времени они должны были пройти. Одно он точно знал: никто из его друзей не интересовался политикой, и он никогда не слышал, что они любят Родину, как показывали это сегодня. Николай, движимый мечтой купить маме подарок, продолжил идти с товарищами под одобрительный кивок Андрея. Он ещё не знал, чем закончится эта вакханалия.
       Дойдя до перекрёстка, толпа остановилась. Впереди стоял кордон милиции. Яркое майское солнце отражалось от щитов и шлемов сотрудников. Прохожие, шедшие по краям улицы, также остановились, ожидая что будет дальше. Некоторые магазинчики начали спешно закрывать витрины железными жалюзи, кто-то из людей пытался убрать автомобили от толпы, загоняя в соседние дворы куда ещё было возможно протиснуться. На некоторое время наступила пауза. Люди стояли и смотрели на милицию. Николай, находившийся примерно в середине колонны, оглянулся назад и увидел, что людей стало в разы больше, чем было изначально. По его подсчётам их было пару тысяч человек. Относительно выставленного кордона сотрудников МВД (их было примерно человек пятьдесят) такая ватага смело могла пройти сквозь них, даже не применяя насилия. Но сотрудники стояли, перед ними бегал в панике невысокий человек в офицерской форме. По всему видно было, что им не справится с такой живой массой. Тем не менее под улюлюканье колонны они подняли щиты и сделали два шага вперёд. Народ засуетился, откуда-то сзади полетели первые камни. Звон бьющихся об щиты милиции самых разных предметов напоминал стрельбу холостыми или из помпового ружья. По краям улицы начали разбирать брусчатку, из дворов тащили палки и железные прутья. Некоторые умудрялись ломать решётки на окнах и выставлять такой незамысловатый забор для защиты. Звуки разбитых окон начали набирать ускорение. Милиция отступила обратно на два шага, но разъярённая толпа уже не понимала, что творит. Они посчитали, что выигрывают это сражение и начали сами наступать вперёд. Офицер, бегавший до начала каменного обстрела перед своими подчинёнными, уже из-под щитов, выхватив громкоговоритель, начал успокаивать фанатов: «Уважаемые граждане! Не нужно нападать на милиционеров! Ваш маршрут согласован в другом направлении!». Из начала колонны послышался очень громкий рёв, словно стая львов одновременно открыла пасть: «Стоять! Не бросать камни!». Это закричал здоровенный мужчина, повернувшись лицом ко всем. Эхом по этой улице разнесся приказ лидера фанатов. Все остановились. Мужчина, лицо которого было закрыто красным платком, как у мексиканских бандитов, был одет в военную форму, на груди у него висела рация, глаза спрятались за солнцезащитными очками. Да и вообще, не был он похож на футбольного фаната, скорее на солдата, причём не местного. К тому же, по обеим рукам у него были опознавательные знаки: на левой виднелся шеврон в виде, похожего на украинский, только цвета отличались своей мрачной палитрой, красно-чёрные. На правой руке была повязка, как у капитанов футбольных команд, только сделанная из красного скотча. Николай внимательно разглядывал незнакомца. Он его ни разу в жизни не видел на футболе, иначе бы он наверняка его запомнил.
       - Кто это? – спросил Николай Андрея.
       - Так это же тёзка твой – Мыкола, - ответил тот.
       - Я его ни разу не видел на нашей трибуне, - сомнительно продолжил Николай.
       - Да всё в порядке! Наш он! Только два дня, как приехал с Киева. А так он местный! Коренной одессит, - рассказывал Андрей, поглядывая, что там происходит впереди.
       - А почему он в военной форме? Посмотри, у него даже рация есть? – не успокаивался никак Николай.
       Андрей не знал, что ответить ему и многозначительно промолчал. Тем временем «Мыкола» о чём-то беседовал с офицером. Было видно, как милиционер нервничает, передвигаясь из стороны в сторону, постоянно громко крича в рацию. «Мыкола» так же достал рацию и начал вести свой разговор по ней, отвернувшись и отойдя от заслона подальше, видимо, чтобы не слышно было его переговоров. По краям улицы началось движение. Откуда ни возьмись прибежали люди с щитами и дубинами с такими же шевронами, что и у их лидера, у некоторых было огнестрельное оружие. Они подтянулись к самому началу колонны и встали в строй. По всему было видно, что люди организованные и уже вооружённые. Не просто обычные фанаты. Их было порядком ста человек. Милиция порядком напряглась и подняла щиты, становясь в строй формата «черепаха». Позади милиции появились сотрудники с оружием наготове. В этот момент решалась очень важная драма. Ведь одно неловкое движение, один не выдержавший напряжения выстрел – и беды не миновать, фанаты столкнутся с милицией и прольётся кровь. Начальник милиции попытался позвонить кому-то на сотовый, но у него не вышло. Это было видно по его недовольному лицу. Он окрикнул лидера фанатов и подошёл к нему быстрым шагом. Под свист первой линии толпы они вели переговоры. Двух минут было им достаточно, и они начали расходится, пожав друг другу руки. Толпа заревела, но при поднятой руке «Мыколы» сразу же утихла. Он указал им другую дорогу, направо от перекрёстка и все двинулись туда. Необыкновенную власть имел над ними этот гигант. Люди, стоявшие на крыше торгового центра, исчезли на минуту из вида.
       Внезапно из-за спины милиционеров, как только первые подготовленные люди повернули на перекрёстке, полетели камни уже в сторону фанатов. Началась паника. Некоторые подумали, что это сами сотрудники, но после того, как полетел первый коктейль Молотова, всем стало ясно, что это лишь противники, прикрываясь сотрудниками, атаковали их. Несколько молодых парней получили ожоги, некоторые получили рваные раны головы. На асфальте появилась первая настоящая кровь. Обезумевшие фанаты с новой силой начали отвечать, кидая куски брусчатки, которые попадали и в сотрудников. В воздухе запахло гарью и бензином. Шум толпы усиливался с каждой секундой, с каждым удачно брошенным камнем или бутылкой. В один момент, вроде бы хрупкое, но всё же перемирие, было расторгнуто. Начальник МВД уже ушёл вперёд, шагая в ногу с первыми звеньями фанатов, и не видел, что происходило на том злосчастном перекрёстке. А там происходила реальная бойня. «Черепаший» строй милиционеров начал ломаться из-за возросших попаданий, особенно зажигательными смесями. Он начал принимать совершенно другую форму. Сотрудники, прижавшись к стене ближайшего дома, встали в две шеренги, и медленно отступали, освободив проход по улице. Показались самодельные укрепления: перевёрнутые мусорные баки, листы железа с соседнего забора и целая гора поддонов со стройки неподалёку. Людей из-за этого мусора было плохо видно. Отлично было видно только вылетающие оттуда камни и бутылки. Из толпы фанатов прозвучало: «Мусора с ними! Бей их всех!». И они побежали вперёд, раздался выстрел… Рядом с Николаем упал, его товарищ, подкошенный выстрелом. Пуля попала в шею, перерубив артерию. Кровь хлестала танцующим фонтаном, а Коля стоял и не знал, что нужно делать в такой ситуации. Кто-то оттолкнул его от тела и начал закрывать отверстие в шее чем-то наподобие фанатского шарфа. Коля стоял в оцепенении: в первый раз в его жизни кто-то умирал от пули. Впервые он увидел, как душа покидает тело. Зрачки его товарища резко расширились во всю роговицу глаза, приняв очертание невероятно красивой снежинки, потом также резко с последним глубоким выдохом, превратились в игольное ушко. Ему показалось, что он увидел, как невидимая доселе энергия тепла вышла из человека, оставив его остывать здесь на грязном кровавом асфальте. Этот товарищ не успел ничего сказать, как показывают в кино. На последней секунде он лишь крепко схватил стоящего перед ним на коленях человека с шарфом. Увиденное настолько потрясло Николая, что и он не заметил летящий в него кусок брусчатки. Резкая боль прожгла его. Перед глазами всё потемнело, мысли путались будто его голову перевернули вверх дном. Он пошатнулся и упал рядом с убитым. Некоторое время ему чудилось, что его тоже подстрелили и он умирает. Он пытался найти оправдание тому, почему он оказался здесь, почему не сказал родителям. Больше всего он переживал за маму. Он не хотел, чтобы она винила себя в его смерти. Коля боялся даже приоткрыть глаза. Он думал, что сейчас сможет увидеть своё тело лишь со стороны. Он лежал и слышал грохот толпы, шагающей по дороге. Он всё слушал и слушал, пока не услышал тихий разговор над собой. Это были два парамедика.
       - Похоже этого тоже не спасти, - сказал один из них.
       - Сейчас посмотрим, ой, рана, конечно, глубокая, но не смертельная. Наверное, просто потерял сознание. Зови скорую! – Николай почувствовал прикосновение на своей голове второго.
       Он подскочил, когда понял, что медики говорили про него. Врачи его успокоили и проводили до «буханки». Здесь он получил первую помощь и с перебинтованной головой пошёл обратно. Голова гудела, конечно, и ноги заплетались немного, но он отлично соображал, куда идёт. Вдалеке он заметил человека с георгиевской ленточкой на груди, который кидал в его сторону камни. По-прежнему было не понятно сколько человек скрывается за этими баррикадами, но, судя по интенсивности прилётов, их там было не больше пятнадцати человек. Что останавливало фанатов стереть их в пух и прах – это только огнестрельное оружие. Никто не хотел лечь замертво сегодня. Для многих такая ситуация оказалась откровением. Многие не могли себе помыслить, даже в самых жестоких фантазиях, что кто-то может умереть. Тем более Коля, из-за каких-то жалких двухсот гривен. Послышались ещё несколько выстрелов. Ещё один человек упал, истекая кровью. Коля шёл дальше, как заговорённый. Он уже не боялся умереть, он хотел увидеть кто стреляет, он пытался понять почему и за что их здесь убивают. Чем ближе он подходил к перекрёстку, тем отчетливее он понимал, что выстрелы звучат где-то позади него. И тогда он обернулся, но никого с оружием не было. Только подняв глаза он увидел, как два молодых парня с теми же ленточками, стоя на карнизе торгового центра, стреляют из пистолетов по людям внизу. Коля заметил на правом рукаве одного из них красный скотч. К нему начало приходить понимание, что здесь они попали в ловушку. Их пригнали сюда нарочно, как овец на заклание. Люди из толпы тоже заприметили этих персонажей. Георгиевская ленточка стала для многих фанатов знаком, что это те самые люди, у которых сегодня митинг в честь майских праздников и против событий в столице. Почти все решили, что это одни и те же люди. Вот только у Николая никак не складывался пазл, ведь у него дома тоже имеются такие ленты. Ежегодно его родители ходили на празднование в честь победы в Великой Отечественной Войне. До пятнадцати лет и он ходил с ними. Оба его деда воевали в те годы. Оба были для него героями, и он никак не мог поверить, что стрелявшие исподтишка парни каким-то образом причастны к этому празднику, Дню Победы.
       В то же самое время, он никак не мог себе представить, что националисты смогут, пересилив себя, надеть на себя эти чёрно-оранжевые ленточки и стрелять в своих. Ведь для них такой жест был бы похож на пытку. Из толпы прозвучал призыв навестить митингующих на площади, где у них сегодня также было запланировано мероприятие, на что раздался одобрительный гул. И вся людская волна понеслась к берегам советского строения под названием Дом Профсоюзов. Николай также обратил внимание, что стрелявшие с крыши ТЦ исчезли в неизвестном направлении. Из-за баррикад совсем перестали швырять камни, что наводило на мысль, что действительно «митингующие» покинули свои позиции. Он решил, что они сейчас побежали на площадь к своим предупредить, что сюда идут злые фанаты. Отчасти это было так, но на площади такие новости восприняли прямо сказать без должного внимания. Ведь на этом митинге были в основном взрослые люди, многие пришли сюда уже с внуками, молодые пары пришли послушать концерт, дети пришли, чтобы поучаствовать в конкурсах и выиграть сладкие призы. Для находящихся здесь не было никаких признаков того, что их могут избить, поэтому они продолжили празднование. Молодые люди, прибежавшие с такими новостями, последовали внутрь здания и растворились в его коридорах.
       Тем временем Николай со своими товарищами уже был на подходе к площади. По пути следования уже было не так спокойно и не обошлось без пары выбитых окон и ограбленных машин. Народ превращался в одичавшее стадо, под националистические лозунги вытаптывающий красивые и уютные улочки, превращая их в загаженный хлев. Нигде не было видно тех самых «митингующих», никто не бежал сломя голову от них. Складывалось ощущение, что они сели в автобус и уехали.
       Когда толпа дошла до площади, там уже вовсю полыхали палатки. Несколько десятков людей спрятались, как в крепости, в Доме Профсоюзов. Из окон были видны дети, которых затащили от страха их родители, и совсем седые старики, которых не понятно, как занесло туда. Однако на последних этажах и на крыше опять появились те самые боевики с оружием и коктейлями Молотова, что были на торговом центре и за баррикадами. Они бездействовали, пока фанаты не прибежали на площадь перед домом. Наблюдали, будто выцеливая для себя нужную мишень. В неразберихе, между двумя группировками внизу едва не произошло столкновение. И тут появился тот самый «Мыкола». Подняв левую руку, в который был пистолет, он сделал выстрел. Все замерли и тогда он продолжил командным голосом:
       - Мы здесь для того, чтобы эта шушера не захватила власть! Мы здесь за единую страну, за единство народа! Эти люди, здесь, на площади пытаются установить свою власть! Эти люди готовы на преступления и убийства ради своих корыстных целей! Мы не позволим этого сделать, пока мы живы! Я предлагаю захватить этих людей и передать милиции, чтобы их, этих псевдопатриотов, всех посадили в тюрьму! Всех до единого!
       Толпа начала выкрикивать что-то про «ножи, гиляки и сепаратизм», на этих словах в них полетели бутылки с бензином, камни, куски штукатурки и сломанная мебель.