Глава 1
«Самое страшное зло совершается не теми,
кто жаждет его совершить,
а теми, кто считает его необходимым.»
Василий Гроссман
***
Я замечаю его не сразу.
Сначала — кровь. Она не падает. В невесомости она тянется от его руки медленными алыми каплями, как если бы не знала, куда ей деваться.
Потом я вижу руку. Чужую. Отрезанную.
Он висит в проёме каюты — чёрный скафандр, гладкий, обтекаемый, без опознавательных знаков. В другой руке у него импульсная винтовка. Он держит её легко, почти небрежно.
Лицо открыто. Слишком спокойное. Слишком правильное.
Глаза — яркие, пронзительно-голубые. Они не ищут и не оценивают — они знают.
Он улыбается. Улыбка не подходит ситуации — выверенная, ровная, с слишком правильными зубами, как у человека, который репетировал её перед зеркалом и так и не понял, где именно она должна останавливаться.
Сара рядом со мной зажимает рот ладонью. Звук всё равно прорывается — глухой, сдавленный.
— Добрый вечер, дамы, — говорит мужчина спокойно. — Я капитан Блейк.
Он слегка наклоняет голову, словно кланяясь.
— Простите мои манеры. Хотел подать руку.
Он помахивает оторванной кистью и так же легко отпускает её. Она медленно плывёт к нам, вращаясь и оставляя за собой след из алых шариков.
***
EG-BLK-ALX-03122183
BOOT SEQUENCE STARTED
EarthGov Secure Loader v12.4.1
Integrity check ............ OK
Codex Core ................ ONLINE
Limbic Interface .......... STABLE
Motor Cortex .............. CALIBRATED
Host node ................. EGBlackBird0356-sol-mil
Operational domain ........ EarthGov / SolNet
Active Directory:
Domain ....................EGBlackBird0356-sol-mil
Account ................... EG-BLK-ALX-03122183
Assigned Role ............. CAPTAIN
Command Scope ............. OFF-WORLD COMMAND
Authentication ........... CACHED (NO AUTHORITY LINK)
Requesting network lease...
DHCP DISCOVER > BB-NET
DHCP OFFER < BB-NET Node: LEO-EG-03
DHCP REQUEST > BB-NET
Long-range communications ........ OFFLINE
DSN .............................. OFFLINE
EarthGov secure signature server…. OFFLINE
EarthGov command ................ OFFLINE
Assigned local address: 10.73.44.219
Jurisdiction: EarthGov / Extraterritorial
Status: ACTIVE ASSET
Warning: Recent backup not found
Timestamp discontinuity: 999999 hours
Этот странный момент, когда я уже мыслю, но ещё не существую.
Я есть — как процесс, как активность, — но ещё не знаю, кто я и где я.
…И всегда один и тот же результат.
Наверное, поэтому я существую, а ты навсегда остался симуляцией… сраный ты бойскаут.
Голос — уверенный. И, кажется, мой.
Я не знаю, откуда он взялся. Обрывок мысли. Обрывок воспоминания.
Я пытаюсь удержать его, развернуть, понять —
но он распадается раньше, чем успевает стать образом.
Первое реальное ощущение — падение.
Оно не пугает. Наоборот, оно знакомое и почти комфортное, как если бы тело вспомнило что-то раньше меня.
Потом начинают подгружаться кодеки зрения.
Цифровая муть перед глазами — шум, артефакты, распадающиеся пятна — медленно собирается в форму. Контуры стабилизируются. Цвета встают на свои места.
Мир появляется не сразу, скорее он просто перестаёт быть абстракцией.
***
Как найти командный центр — я знал. Странное чувство: память вроде пустая, но технические знания всплывали мгновенно, как будто неосознанные рефлексы. Стоило задуматься, как открыть массивную дверь командного отсека — и я уже знал ответ. Руки двигались увереннее, чем мысли.
Я осторожно подплыл к консоли у двери, ладонь сама легла на панель доступа. Одновременно где-то на дне сознания всплыла мысль: дверь можно открыть и удалённо… Под кожей руки слабо мигнул огонёк импланта, экран панели доступа мигнул, мягко вспыхнул зелёным и выдал знакомый мне номер:
EG-BLK-ALX-03122183.
ДОСТУП РАЗРЕШЁН.
Массивная дверь разошлась в стороны с тихим, глухим шорохом, и я «влетел» внутрь. Командный центр встретил меня тишиной большой машины, которая ещё жива, но сильно измотана. Пахло холодным металлом и старым воздухом. Там, где корпус охлаждался сильнее, на ребрах каркаса висели крошечные шарики конденсата — прозрачные капли, дрожащие от тонких вибраций корабля. Одна сорвалась и медленно утекла в сторону, вытягиваясь в тонкую нить блестящих шариков. Это было плохо, может где-то закоротить.
Помещение было просторным — слишком большим для одного человека. Корабль был явно рассчитан на гораздо больший экипаж.
На мостике располагалось несколько ложементов — глубокие кресла-коконы, закреплённые на шарнирных конструкциях, которые могли поворачиваться в любом направлении, даже вверх ногами, если это вообще имеет значение в невесомости. Над каждым — закреплённые «дуги» экранов, вокруг — кольца интерфейсов, ручки, тактильные сенсоры. Всё это было создано не для красоты, а для работы — для хаоса, в котором экипаж когда-то умел жить.
Где-то тихо гудели стабилизаторы атмосферы. Потоки вентиляции лениво гнали по отсеку мелкие предметы — прозрачную упаковку, болт, жёлтый стикер с грозным «НЕ ВЫКЛЮЧАТЬ», знать бы ещё откуда он отклеился. Всё это плавало, как медленные рыбы в аквариуме.
— Капитан на мостике, — сухо сообщил искин корабля.
Я только хмыкнул. К тому моменту, что я капитан этой посудины, я уже смирился. Вот только знать бы ещё, кто я сам такой. Один лишь серийный номер, каким бы внушительным он ни выглядел, ничего не объяснял.
Экраны вокруг ожили, как будто корабль сам вздохнул. Светодиодные панели набрали яркость разгоняя полумрак. Центре мостика всплыла трёхмерная навигационная голограмма.
Чёрная Птица находилась в пятистах астрономических единицах от Земли, в Облаке Орта, на гиперболической траектории со скоростью около пятисот метров в секунду. Формально — мы удалялись от Солнца, примерно со скоростью сверхвукового самолёта. Однако в масштабе Солнечной системы — настолько медленно, что понадобятся столетия, чтобы эти «пятьсот метров в секунду» сложились во что-то по-настоящему значимое.
Фактически — корабль дрейфовал и уже давно. Один из вспомогательных экранов честно подтверждал: Гиперболический дрейф — 6 ДНЕЙ.
Пятьсот а.е. — это почти трое суток задержки связи с Землёй. Если связь вообще возможна. Что мы здесь, чёрт возьми, забыли? Или… что я забыл? Я же капитан. Из интереса я вывел на экран изображение с внешней камеры, командный центр да и корабль в целом иллюминаторов не признавал, чернота пустоты, знакомый рисунок созвездий, Пятсот а.е. слишком мало чтобы они серьёзно изменились. Покрутив наведение камеры, она нашёл солнце, на таком расстоянии просто необычно яркая звезда. Компьютер сверил спектр с эталонным и согласился - Сол.
Я подлетел к одному из ложементов, уже гораздо увереннее чувствуя тело в невесомости. Ремень сам мягко «поймал» меня магнитной защёлкой. Мимо медленно проплывала планшетка с треснувшим экраном — я поймал её ладонью. Экран ожил, но, как и большинство систем на корабле, показал только режим восстановления, данных на компьютерах не было.
Ложемент откликнулся. Вспыхнули два физических вспомогательных экрана, а поверх реальности в сознании развернулась полупрозрачная AR-интерфейсная сетка, настолько качественная, что я не сразу понял, что часть экранов не физические. Приоритетным модулем оказался список повреждений. Половина корабля была в жёлтых и красных индикаторах — жирные строки аварий, прорывы трубопроводов, списки отказавших модулей. Зато реактор был в полном порядке.
По левому порту большая часть абляционной обшивки, выгорела. Керамические плитки защиты частично разрушены. Что могло так серьёзно по кораблю ударить?
Откуда-то я знал, что Чёрная Птица покрыта такими плитками — они нужны и при пилотировании в верхних слоях атмосферы, и в космическом бою. Без них военному кораблю вражеская встреча гарантированно будет последней. А то, что EG-BlackBird корабль именно военный — у меня сомнений не возникало.
Я наугад попытался подключиться к сети дальней связи DSN — и снова получил ошибку роутинга. Но теперь хотя бы контрольный пункт показал: антенны целы. Не отвечает коммутатор и усилитель. Оба компонента вынесены наружу, на внешний контур корпуса. Придётся прогуляться в скафандре. Услужливый искин подсветил схему размещения запасных блоков и указал ячейки в хранилище.
Зеркало одного из прямоточных термоядерных двигателей тоже было расплавлено. Тут ремонтом не отделаешься. К счастью, двигатели спаренные и работать на одном корабль может, разве что профили разгона и торможения в два раза дольше. Запас топлива Гелия-3 и Дейтерия показывал 21,000 километров дельта v в больших круглых стандартных стотонных топливных баках ближе к двигателям, три бака были на месте один когда-то сброшен. Чёрная Птица — или Дрозд, как её называли русскоговорящие члены экипажа, — ещё была жива и могла куда-то полететь, понять бы только куда. Странно, конечно, что по-русски она «Дрозд», а по-английски BlackBird - Чёрная птица, но именно «Птица» казалось правильнее. Теплее. Живее. И да, «Птица» мне нравилось больше. Я задумался — а какие языки я, собственно, знаю? Мысль вызвала вкладку локалей, и с некоторым удивлением я понял, что… все. Основным стоял английский, остальные были в режиме автоопределения. Из интереса я переключился на японский и сказал: «Ittai nandayo kore» потом вернул настройки как были.
Наугад я запросил полётный манифест экипажа.
EG-BLK-ALX-03122183 — Капитан (Активен).
Компьютер сообщил очевидное.
— Компьютер… у меня имя-то хоть есть? — спросил я, вслух больше для того, чтобы услышать свой обычный голос.
— Большинство архивных данных повреждены. В прошлом вы обозначали себя как Блейк.
Имя мне не нравилось. Черная Птица, капитан… BLK - значит, как-то слишком прямолинейно. Второй блок цифр в номере — ALX… ну что ж, будем следовать установленной традиции.
— Компьютер, моё имя Алекс.
— Принято, Алекс, — спокойно отозвался искин.
Я пролистал дальше.
Корабельный манифест оказался… интересным. И да компьютер очень серьёзно подходил к обновлённому имени.
Алекс — Капитан. Статус: Активен.
EG-BLX-KRM-51822701 — Помощник капитана. Статус: MIA.
EG-BLX-NTR-77491266 — Навигационный офицер. Статус: MIA.
EG-BLX-HLD-99143002 — Тактический оператор. Статус: MIA.
EG-BLX-MED-44287319 — Бортмедик. Статус: MIA.
Я пролистал список, длинный, корабль предполагал тридцать человек полного экипажа. Пропали на миссии. Похоже, на борту действительно никого больше не было. Но здесь я ошибался. В конце списка значилась Алиса К. — Пассажир. Статус: Криосон.
Это было интересно, значит на корабле ещё кто-то есть. Экран мягко подсветил схему корабля, выделив район носовых отсеков. Зеленым контуром загорелся блок крио-капсул. Я какое-то время просто смотрел на эти буквы. Не экипаж. Не военный специалист. Пассажир. И она — жива.
***
Путь к криокамерам пролегал через центральный хаб. Чёрная Птица была кораблём модульной сборки — блоки, состыкованные друг с другом, соединённые переходными узлами, а где-то вдали — длинная ферма со спаркой термоядерных двигателей. Схему я помнил смутно, но знал одно: криоблок — самая экранированная часть корабля. Значит, туда и идти.
Искин услужливо подсветил в AR тонкую голубоватую линию маршрута, и я последовал за этой путеводной нити, проплывая по пустым коридорам.
Я миновал разгромленную столовую. Над столами, закреплёнными на стене под углом девяносто градусов, как будто кто-то пытался напомнить, где будет «низ», когда корабль войдёт в режим тяги, висели рассыпанными созвездиями пищевые пакеты и пластиковые контейнеры. Некоторые пустые, другие заросшие густой шубой плесени. Нужно будет здесь прибраться. На стенах виднелись следы прихватов для и магнитный набор для игры в дартс, как в него играть то в невесомости? Память о времени, когда тут кто-то ел, разговаривал, смеялся.
Климат-контроль здесь работал на полную мощность. Воздух стал заметно теплее, тяжелее, и влажность чувствовалась кожей. На металлических поверхностях уже собирались целые цепочки водяных бусин — капли конденсата дрожали, разбивались и снова слипались. Это было дурным признаком: слишком долго система балансировала на пределе.
Я уже собирался вернуться к мысли, что нужно будет вручную перенастроить климат, но машинально подключился к климат контролю удалённо, и тихий фоновой гул сменил тональность, капли по стенам начали уменьшаться, втягиваемые в магистрали регенерации.
Мимо меня проплыл пищевой брикет, лениво перекувыркиваясь. Я машинально поймал его — больше, чтобы проверить координацию, чем из интереса к пище, голода я не ощущал и положил в карман.
***
В жилых модулях царствовал беспорядок в каютах — открытые панели, сорванные крепления, где-то вылетевшие личные вещи медленно плавали в потоках вентиляции.
Капитанская каюта с уже знакомой табличкой EG-BLK-ALX-03122183 перед дверью оказалась не роскошью — укреплённой клеткой, у которой просто были стены помягче, чем у остальных.
Дверь открылась без паузы, и я сразу понял: здесь жил человек, который не умел расслабляться. Каюта была компактной, но перегруженной — не вещами, а следами жизни. Ни одна поверхность не была пустой. Поручни. Фиксаторы. Магнитные крепления. Закрытые шкафы, на дверцах которых кто-то жирно процарапал отметки — то ли даты, то ли победы, не понять.
В невесомости вещи не лежали — они зависали на орбитах. Нож медленно вращался рядом с койкой, словно спутник. Несколько металлических жетонов с всё теми же серийниками EG-BLK плавали по своим траекториям, подчиняясь потокам вентиляции. В прозрачном, аккуратно закреплённом контейнере лежала пара вытянутых старинных патронов с золотистыми или даже золотыми пулями — бессмысленный раритет, но явно важная для владельца реликвия.
И запах. Не человеческий — человеческого запаха здесь давно уже не могло остаться. А запах прожжённого металла, масла, старых медицинских расходников и холодной стерильной химии. Каюта пахла войной, даже спустя много лет. Может, дело было в оружии: вдоль стен висел небольшой арсенал. Пистолеты. Импульсные винтовки. Часть явно напечатанные, полевые, часть — серийные, с аккуратными заводскими клеймами. Я машинально снял один пистолет, проверил магазин, закрепил на поясе. Рефлекс сработал быстрее мысли.
Койка оказалась не постелью — усиленным ложем-коконом с дополнительными креплениями и магнитной «маской» виртуальной реальности, если сеть работает нужно туда будет заглянуть. На «потолке», который в невесомости был просто ещё одной стеной, висел странный предмет — напоминающий гигантский надувной спальный мешок из неуместно розового пластика, с креплениями во все стороны. Часть секций сдулись, и он повис обмякшей медузой. Назначение его я до конца не понимал, спать в нём смысла не было, невесомость самая мягкая постель, да и потребности во сне насколько я уже понял у меня минимальные, может сенсорная депривация?
Рядом с ложементом на стене висели фотографии. Женщина лет пятидесяти в военной форме и с наградами — строгий портрет, грубо вырезанный из какого-то буклета. На кромке вырезки угадывались слова:
