Под ногами попадались камни, вернее, обломки бывших стен, потерявшие форму и орнаменты, если они когда-то на них были. Едва различимый звук появился неожиданно – жужжанием голодного комара. Ана повертела головой и заметила дрожание воздуха. В детских снах оно означало спасение от дистелов и Теней, может, в этот раз – избавит от жары? Девушка скользнула в сторону призрачного занавеса, прежде чем подумала, стоило ли это делать. И оказалась все на том же поле, но гораздо ближе к неровной стене гор, среди таких же безликих осколков, но вдруг наполнившихся каким-то смыслом. Ана чувствовала присутствие силы, сохранившейся в камнях или самой земле. И эта неведомая сила звала ее.
Мгновение спустя Истинный оказался позади Аны. От скольжения или от жары и жажды у нее закружилась голова и почернело в глазах, но прежде чем окунуться в темноту девушка почувствовала, как мужские руки подхватывают ее и осторожно опускают на землю. Она была готова ощутить горячие камни, но вместо этого встретила долгожданную прохладу.
Открыв глаза, Ана увидела перед собой глухую стену из того же светлого камня, как осколки на равнине, где она еще недавно находилась. Вместо яркого света вокруг царил сумрак. Стена поднималась так высоко, что девушке пришлось задрать голову, чтобы увидеть ровный край и полосу синего неба. Сзади нее тоже находилась отвесная стена, только из темно-красной земли. Ана стояла в узком, не шире двух метров, пространстве между ними. Истинного рядом не было. И она не решилась позвать его, потому что кричать в этом странном месте казалось неправильным. Кроме того, появилось четкое ощущение одиночества. Чтобы не поддаться панике, Ана пошла вдоль светлой стены, которой вдруг захотелось коснуться. Шершавая поверхность оказалась очень приятной на ощупь. Несколько острых углов – и стало понятно, что здание имеет форму ровного креста и погружено в толщу земли, как в футляр. Чем дольше шла Ана, тем сложнее становилось разорвать связь со стеной: не холодной, а бархатной. Но разве может камень быть таким на ощупь? Ана почувствовала легкую вибрацию под рукой, словно огромный крест задрожал. Девушка остановилась и прислонила к стене обе руки.
Случившееся потом было сложно описать и понять.
Как в пострадавшей деревне, ее поймала мелодия, которую невозможно сыграть ни на одном человеческом инструменте. Если только исполнить голосом – невероятно глубоким и сильным. Камень пел голосом Вселенной. Или наоборот – сама Вселенная пела с помощью огромного каменного креста? Звуки резонировали о земляные стены, к ним добавлялись низкие тона.
В какой-то момент Ана перестала видеть перед собой преграду. Самым невероятным было то, что она продолжала чувствовать камень, касаться его ладонями, испытывая напряжение в мышцах шеи и ног. Могла видеть саму себя со стороны, застывшую у стены, но в тоже время Ана нырнула в черноту и оглушающую тишину, потому что мелодия осталась снаружи, на поверхности камня. В ровном потолке открылись небольшие отверстия, и из них полился дождь из света, блестящие капли соединялись в тонкие потоки, освещая пространство каменного креста, и Ана увидела перед собой квадратную плиту, висевшую в воздухе. На ней было высечено лицо – мужское или женское определить невозможно из-за идеальной правильности черт. Завитки коротких волос заключали его с трех сторон в рамку.
Но в Долине нет изображений богов! Даже на увеселительной мозаике во дворце все лица заменили мордами животных и изображениями растений.
Каменные глазницы были пусты и напоминали оправу. Правый глаз разделяла едва различимая полоса, и форма одного из получившихся кусков напомнила девушке что-то. Камень, переливающийся разными оттенками синего – от небесно-голубого до аквамарина – который она нашла в другом мире!
Ана находилась в непонятном раздвоенном состоянии: застыла у высокой стены в щели между крестом и поглотившей его землей, и в то же время стояла перед каменным ликом с пустыми глазницами в пространстве, залитом золотым дождем.
Она продолжала ощущать холод и шероховатость камня, его легкую вибрацию под ладонями, чувствовала усталость в напряженных мышцах ног. И в тоже время видела танец пылинок в лучах света, льющегося с потолка креста. Но, если Ана находится внутри здания без окон и дверей, утонувшего в красной земле, то как освободиться из странного плена, когда невозможно пошевелиться?
Высоко над головой пронзительно закричала птица.
Ана, стоявшая у стены, подняла голову и вдруг взлетела ввысь, захлебнувшись ароматом степных трав. Удар воздуха – и она зависла над плоской равниной, наслаждаясь пьянящим чувством свободы. Взмах крыла – и горячее тело нырнуло с одной воздушной волны на другую, упало на прохладный поток, подхвативший и поднявшей еще выше. Ана смотрела вниз и видела все до мельчайшей сухой травинки, до быстрого движения среди песка. Плоский светло-серый крест напоминал формочку для игры в песок, вдавленную в землю до такого уровня, что его поверхность была на той же высоте, что и сама равнина. Узкая темная полоска отделяла камень от красной земли.
Острое птичье зрение выхватило одинокую человеческую фигуру внутри этой полосы.
Она видела саму себя?! У стены Храма?
Потом внимание Аны привлекло движение – коричневый голубь присел отдохнуть на плоскую крышу креста. И девушка – или птица – стала камнем падать вниз, вытягивая острые кривые когти, чтобы схватить добычу. Тройного разделения сознания оказалось слишком много для человеческой психики, потому что за мгновение до того, как цепкие лапы вспороли горячее тело голубя, девушка еще раз увидела себя со стороны – стоявшую у стены и одновременно находящуюся внутри камня под струями света, а потом провалилась в спасительное забытье.
Ана пришла в себя, лежа на кровати в спасительной прохладе и сумраке собственной комнаты. Повернув голову, она увидела застывшую у двери на балкон фигуру в плаще.
Истинный.
Воспоминания о раскаленной равнине, осколках исчезнувшего города, земляного мешка с отвесными стенами и каменного креста заставили девушку издать едва слышный стон. Жрец услышал и повернулся к ней. На мгновение Ане показалось, что кроме привычного любопытства в его взгляде скользнула жалость.
– Как ты себя чувствуешь?
Ана поймала себя на мысли, что хотела бы услышать Истинного поющим песню Вселенной, смешивая собственный голос с голосами кристаллов. Она была уверена, что уплывет на волнах неземной мелодии.
Девушка приподняла голову и не почувствовала ни головной боли, ни слабости или головокружения. Наоборот, ее наполнило чувство, что она хорошо отдохнула, как после полноценного ночного сна, хотя за окном еще стоял день.
– Хорошо, – призналась Ана, присаживаясь на кровати. Она была в той же одежде, в которой отправилась вслед за Дэшем.
Снова нахлынули воспоминания о каменном кресте-бункере. Вот что ей напоминал! Следы, оставшиеся от Большой войны в другом мире. Как шрамы былой беды или призраки следующей катастрофы. Только в стенах креста не было узких прорезей-бойниц.
Каменное лицо с пустыми глазницами, которое девушка увидела внутри, не страшило, а приковывало взгляд. Ана испугалась полета. Но в тоже время познала невероятную свободу, пока парила в небесах вместе с хищным орлом. Ошеломительную! Лучше всего, испытанного до сих пор – мгновений свободного падения, когда они с Мирном и Ларсом прыгали с парашютом на юге Франции, когда летали в Альпах на дельтаплане или срывались на банджи с высоты двести двадцать метров с плотины Верзаска в Швейцарии. Полет в теле птицы был настоящим, Ана еще помнила прикосновения воздушных потоков к горячей груди и мощь огромных крыльев.
Она посмотрела на жреца в поиске ответов, но он остановил ее жестом руки и словами:
– Нам лучше продолжить разговор на свежем воздухе.
Истинный привел Ану на место прежних встреч. Или у него была особая любовь к воде, или шум водопада гарантировал конфиденциальность разговора.
Осторожно подыскивая слова, девушка рассказывала о том, что случилось с того момента, как она открыла глаза в проеме между двумя отвесными стенами. О своем полете в теле орла умолчала. В рассказе и так прозвучало столько беспокойных странностей, что впервые в жизни Ана начала сомневаться в собственном ментальном здоровье.
Жрец молчал, и какое-то время девушка прислушивалась к жизнерадостному шуму воды. В пустынях он всегда такой – жизнерадостный.
– Это просто видение? – спросила она. – Или место, что я видела, существует в Долине?
Истинный, одетый в темно-коричневый плащ, был повернут к ней необритой стороной головы. На этот раз его волосы спокойно спускались чуть ниже плеч. Внезапный порыв ветра бросил несколько локонов в лицо жреца, и он поднял руки, поправляя их назад. И Ана вспомнила его сидящим позади маленькой девочки на огромном камне алтаря. Движениями рук, облаченных в широкие рукава, Истинный напомнил ей тогда хищную птицу. Огромного степного орла. Сумасшедшая мысль пришла в голову, но Ана отогнала ее прочь. Невозможно. Жрец не мог быть частью ее видений. Она никогда не слышала о том, чтобы кто-то в мире Долины мог превращаться в зверей или птиц.
– Мадигве. Каменный крест. В сказках это громадный алтарь, на котором играют в карты боги гор Ташида, и ставки в их игре – человеческие жизни. – Мужской голос звучал монотонно и ровно. – Дорогу к нему найти невозможно, но иногда он появляется в Долине. Громадный кусок обработанной неизвестным способом скалы. Мертвый камень. Никто никогда не смог обнаружить вход. Большинство людей считает, что Мадигве – большое зло, и мечтают его уничтожить.
– То, что я видела…
– Только игра твоего воображения, – оборвал Ану Истинный и повернулся к ней, захватывая ее в плен своих холодных и равнодушных глаз. – За последние дни тебе слишком часто приходилось испытывать на себе влияние заряженного селестита, стимулирующего работу памяти, ты выдержала серьезные воздействия на мозг. Это привело к видениям. Очень опасным видениям!
– Можно подумать, это случилось по моей воле! – Ана не стала сдерживать раздражения. – Разве опасные видения не связаны с развалинами, на которые вы меня притащили?
– Я не обязан объяснять тебе своих действий. И у меня больше нет на тебя времени. Встретимся после вашего возвращения с Земли. В твоих интересах хранить все, о чем мы говорим, в тайне. Особенно о своем видении.
Жрец быстро распрощался и оставил Ану у водопада на растерзание злого роя противоречивых мыслей.
Она была рада отъезду Истинного, но ее не покидало чувство, что он уехал не потому, что у него появились срочные дела, а из-за нее. Из-за откровений последних дней и того, что он только что услышал.
Что же скрывается в ее памяти?!
Знаки на спине начали проявляться после того, как Ана почувствовала грандидьерит. Об этом камне она вспомнила, глядя на пустые глазницы лица внутри Мадигве. Но люди Красной Долины не рисовали богов, не высекали их из камня и не лепили из глины. Они боялись смотреть своим страхам в глаза. Если то, что видела Ана, не бред ее истерзанного мозга, то крест принадлежит другой, давно исчезнувшей культуре. Богу, о котором забыли, Богу, который связан с растерзанным древним городом. Значит ли это, что жрец специально привел девушку на развалины древнего города, зная, что может случиться? Но его испугал рассказ Аны. Настолько, что он решил тут же уехать. Не пора ли начинать бояться самой себя? И опасаться за собственное будущее?
Скорее бы переход. Полтора дня и две ночи ожидания. Еще никогда Ана не желала вернуться на Землю так сильно!
А еще отдохнуть от собственных тайн.
В комнате ждало несколько толстых книг о камнях, которые обещал принести Мирн.
Ана выбрала одну из них с пирамидой, как на мозаике, на первых страницах, и начала читать.
Как в аверийской легенде с Земли, было Небо, которое раскололось на множество частей, дав начало всему сущему. Пирамида включала в себя четыре группы первородных кристаллов с рубином наверху. Четыре угла внизу означали стороны света.
Угол Севера занимали бериллы, камни Вечности, а значит, аквамарины и изумруд.
Агаты, среди которых почитались оникс и сердолик, находились на Западе и были хранителями Прошлого и темных закоулков души. Ана дотронулась до сережки Варна с полосатым агатом, который, храня прошлое, способствовал поиску новых путей.
В Южном углу размешались кварцы – аметисты, горный хрусталь. Хранители Настоящего помогали поймать хвост беспокойной птицы Удачи и почувствовать момент Истины.
Четвертый угол занимали гранаты – пироп, альмадрин – позволяющие заглянуть за призрачные грани будущего.
Кроме пирамиды, камни распределяли на четыре класса по стихиям.
И было еще одно деление – на семь групп – корунды, хранители времени, соединители, чистильщики. Среди путеводителей Ана нашла амулеты, которыми пользовались Мирн и Ларс. Среди целителей были кристаллы, выложенные знахаркой вокруг головы Варна. К воинам-перевертышам относились турмалин, диабаз, шпинель. Может, стоит обратиться за помощью к Дэшу? Он заинтересован в Ане и, возможно, больше всех знает о тайнах жрецов?
Свойства, приписываемые камням, были схожими в Долине и на Земле.
Яшма защищала от ядов, болезней и злых людей. Аквамарин был камнем воды, эмоций и слез. Лазурит приносил удачу, а гранат считался мужским амулетом и сильному владельцу давал власть над другими людьми. Но в то время как на Земле мало кто серьезно верил в чудесные силы камней, в Долине в этом сомневаться было невозможно.
Кристаллы, как губки, впитывали в себя магию красного мира, превращаясь в батареи, которыми пользовались жрецы и одаренные. Слабые или пустые камни они заливали силой, чтобы использовать в быту.
Как говорил Мирн – в Долине был другой источник энергии, чем на Земле.
На этом погружение в книги о камнях пришлось прервать, потому что к Ане снова пришел посетитель.
Она ждала Ларса, хоть и боялась остаться с ним наедине. Смелость, толкнувшая ее на безрассудный порыв, исчезла, оставив в душе чувство вины или легкого стыда, и девушка не знала, как вести себя дальше.
Стоявший на пороге посланник сверкал широким медным браслетом на правом плече с изображением репейника – символа Моранов. Браслет закреплял клятву верности, и нарушивший ее мог потерять руку или даже жизнь.
– Мне приказано проводить вас. Следуйте за мной.
Вот так. Без объяснений. Без подробностей. Без шанса возразить.
Ане оставалось только гадать, почему Ларс не пришел сам, не послал Мирна или Гаю.
Неизвестность рождала сомнения и усиливала волнение.
Особенно когда вслед за стражем девушка оказалась во дворе, а потом поняла, что ее ждет перемещение. Короткое, с ароматом сухих листьев. Посланник перенес ее к высоким воротам какого-то владения недалеко от города. По черепичным крышам и возвышающемуся вдалеке дворцу Ана поняла, что они находятся на другой стороне от столицы.
Стража пропустила их внутрь, и последовало еще одно сухое скольжение к расстеленному на песке ковру, уставленному серебряными блюдами с фруктами и лепешками, с горками ароматной зелени. Ана уловила стойкий аромат специй, подхваченный легким ветром и увидела пустые чаши и кувшин. Оглянулась – вокруг нее поднимались невысокие дюны, а в стороне от ковра, под навесом из ткани, натянутой между шестами, топталась парочка черных коней в дорогой упряжи.
Мгновение спустя Истинный оказался позади Аны. От скольжения или от жары и жажды у нее закружилась голова и почернело в глазах, но прежде чем окунуться в темноту девушка почувствовала, как мужские руки подхватывают ее и осторожно опускают на землю. Она была готова ощутить горячие камни, но вместо этого встретила долгожданную прохладу.
Открыв глаза, Ана увидела перед собой глухую стену из того же светлого камня, как осколки на равнине, где она еще недавно находилась. Вместо яркого света вокруг царил сумрак. Стена поднималась так высоко, что девушке пришлось задрать голову, чтобы увидеть ровный край и полосу синего неба. Сзади нее тоже находилась отвесная стена, только из темно-красной земли. Ана стояла в узком, не шире двух метров, пространстве между ними. Истинного рядом не было. И она не решилась позвать его, потому что кричать в этом странном месте казалось неправильным. Кроме того, появилось четкое ощущение одиночества. Чтобы не поддаться панике, Ана пошла вдоль светлой стены, которой вдруг захотелось коснуться. Шершавая поверхность оказалась очень приятной на ощупь. Несколько острых углов – и стало понятно, что здание имеет форму ровного креста и погружено в толщу земли, как в футляр. Чем дольше шла Ана, тем сложнее становилось разорвать связь со стеной: не холодной, а бархатной. Но разве может камень быть таким на ощупь? Ана почувствовала легкую вибрацию под рукой, словно огромный крест задрожал. Девушка остановилась и прислонила к стене обе руки.
Случившееся потом было сложно описать и понять.
Как в пострадавшей деревне, ее поймала мелодия, которую невозможно сыграть ни на одном человеческом инструменте. Если только исполнить голосом – невероятно глубоким и сильным. Камень пел голосом Вселенной. Или наоборот – сама Вселенная пела с помощью огромного каменного креста? Звуки резонировали о земляные стены, к ним добавлялись низкие тона.
В какой-то момент Ана перестала видеть перед собой преграду. Самым невероятным было то, что она продолжала чувствовать камень, касаться его ладонями, испытывая напряжение в мышцах шеи и ног. Могла видеть саму себя со стороны, застывшую у стены, но в тоже время Ана нырнула в черноту и оглушающую тишину, потому что мелодия осталась снаружи, на поверхности камня. В ровном потолке открылись небольшие отверстия, и из них полился дождь из света, блестящие капли соединялись в тонкие потоки, освещая пространство каменного креста, и Ана увидела перед собой квадратную плиту, висевшую в воздухе. На ней было высечено лицо – мужское или женское определить невозможно из-за идеальной правильности черт. Завитки коротких волос заключали его с трех сторон в рамку.
Но в Долине нет изображений богов! Даже на увеселительной мозаике во дворце все лица заменили мордами животных и изображениями растений.
Каменные глазницы были пусты и напоминали оправу. Правый глаз разделяла едва различимая полоса, и форма одного из получившихся кусков напомнила девушке что-то. Камень, переливающийся разными оттенками синего – от небесно-голубого до аквамарина – который она нашла в другом мире!
Ана находилась в непонятном раздвоенном состоянии: застыла у высокой стены в щели между крестом и поглотившей его землей, и в то же время стояла перед каменным ликом с пустыми глазницами в пространстве, залитом золотым дождем.
Она продолжала ощущать холод и шероховатость камня, его легкую вибрацию под ладонями, чувствовала усталость в напряженных мышцах ног. И в тоже время видела танец пылинок в лучах света, льющегося с потолка креста. Но, если Ана находится внутри здания без окон и дверей, утонувшего в красной земле, то как освободиться из странного плена, когда невозможно пошевелиться?
Высоко над головой пронзительно закричала птица.
Ана, стоявшая у стены, подняла голову и вдруг взлетела ввысь, захлебнувшись ароматом степных трав. Удар воздуха – и она зависла над плоской равниной, наслаждаясь пьянящим чувством свободы. Взмах крыла – и горячее тело нырнуло с одной воздушной волны на другую, упало на прохладный поток, подхвативший и поднявшей еще выше. Ана смотрела вниз и видела все до мельчайшей сухой травинки, до быстрого движения среди песка. Плоский светло-серый крест напоминал формочку для игры в песок, вдавленную в землю до такого уровня, что его поверхность была на той же высоте, что и сама равнина. Узкая темная полоска отделяла камень от красной земли.
Острое птичье зрение выхватило одинокую человеческую фигуру внутри этой полосы.
Она видела саму себя?! У стены Храма?
Потом внимание Аны привлекло движение – коричневый голубь присел отдохнуть на плоскую крышу креста. И девушка – или птица – стала камнем падать вниз, вытягивая острые кривые когти, чтобы схватить добычу. Тройного разделения сознания оказалось слишком много для человеческой психики, потому что за мгновение до того, как цепкие лапы вспороли горячее тело голубя, девушка еще раз увидела себя со стороны – стоявшую у стены и одновременно находящуюся внутри камня под струями света, а потом провалилась в спасительное забытье.
Прода от 07.12.2019, 17:10
Ана пришла в себя, лежа на кровати в спасительной прохладе и сумраке собственной комнаты. Повернув голову, она увидела застывшую у двери на балкон фигуру в плаще.
Истинный.
Воспоминания о раскаленной равнине, осколках исчезнувшего города, земляного мешка с отвесными стенами и каменного креста заставили девушку издать едва слышный стон. Жрец услышал и повернулся к ней. На мгновение Ане показалось, что кроме привычного любопытства в его взгляде скользнула жалость.
– Как ты себя чувствуешь?
Ана поймала себя на мысли, что хотела бы услышать Истинного поющим песню Вселенной, смешивая собственный голос с голосами кристаллов. Она была уверена, что уплывет на волнах неземной мелодии.
Девушка приподняла голову и не почувствовала ни головной боли, ни слабости или головокружения. Наоборот, ее наполнило чувство, что она хорошо отдохнула, как после полноценного ночного сна, хотя за окном еще стоял день.
– Хорошо, – призналась Ана, присаживаясь на кровати. Она была в той же одежде, в которой отправилась вслед за Дэшем.
Снова нахлынули воспоминания о каменном кресте-бункере. Вот что ей напоминал! Следы, оставшиеся от Большой войны в другом мире. Как шрамы былой беды или призраки следующей катастрофы. Только в стенах креста не было узких прорезей-бойниц.
Каменное лицо с пустыми глазницами, которое девушка увидела внутри, не страшило, а приковывало взгляд. Ана испугалась полета. Но в тоже время познала невероятную свободу, пока парила в небесах вместе с хищным орлом. Ошеломительную! Лучше всего, испытанного до сих пор – мгновений свободного падения, когда они с Мирном и Ларсом прыгали с парашютом на юге Франции, когда летали в Альпах на дельтаплане или срывались на банджи с высоты двести двадцать метров с плотины Верзаска в Швейцарии. Полет в теле птицы был настоящим, Ана еще помнила прикосновения воздушных потоков к горячей груди и мощь огромных крыльев.
Она посмотрела на жреца в поиске ответов, но он остановил ее жестом руки и словами:
– Нам лучше продолжить разговор на свежем воздухе.
Истинный привел Ану на место прежних встреч. Или у него была особая любовь к воде, или шум водопада гарантировал конфиденциальность разговора.
Осторожно подыскивая слова, девушка рассказывала о том, что случилось с того момента, как она открыла глаза в проеме между двумя отвесными стенами. О своем полете в теле орла умолчала. В рассказе и так прозвучало столько беспокойных странностей, что впервые в жизни Ана начала сомневаться в собственном ментальном здоровье.
Жрец молчал, и какое-то время девушка прислушивалась к жизнерадостному шуму воды. В пустынях он всегда такой – жизнерадостный.
– Это просто видение? – спросила она. – Или место, что я видела, существует в Долине?
Истинный, одетый в темно-коричневый плащ, был повернут к ней необритой стороной головы. На этот раз его волосы спокойно спускались чуть ниже плеч. Внезапный порыв ветра бросил несколько локонов в лицо жреца, и он поднял руки, поправляя их назад. И Ана вспомнила его сидящим позади маленькой девочки на огромном камне алтаря. Движениями рук, облаченных в широкие рукава, Истинный напомнил ей тогда хищную птицу. Огромного степного орла. Сумасшедшая мысль пришла в голову, но Ана отогнала ее прочь. Невозможно. Жрец не мог быть частью ее видений. Она никогда не слышала о том, чтобы кто-то в мире Долины мог превращаться в зверей или птиц.
– Мадигве. Каменный крест. В сказках это громадный алтарь, на котором играют в карты боги гор Ташида, и ставки в их игре – человеческие жизни. – Мужской голос звучал монотонно и ровно. – Дорогу к нему найти невозможно, но иногда он появляется в Долине. Громадный кусок обработанной неизвестным способом скалы. Мертвый камень. Никто никогда не смог обнаружить вход. Большинство людей считает, что Мадигве – большое зло, и мечтают его уничтожить.
– То, что я видела…
– Только игра твоего воображения, – оборвал Ану Истинный и повернулся к ней, захватывая ее в плен своих холодных и равнодушных глаз. – За последние дни тебе слишком часто приходилось испытывать на себе влияние заряженного селестита, стимулирующего работу памяти, ты выдержала серьезные воздействия на мозг. Это привело к видениям. Очень опасным видениям!
– Можно подумать, это случилось по моей воле! – Ана не стала сдерживать раздражения. – Разве опасные видения не связаны с развалинами, на которые вы меня притащили?
– Я не обязан объяснять тебе своих действий. И у меня больше нет на тебя времени. Встретимся после вашего возвращения с Земли. В твоих интересах хранить все, о чем мы говорим, в тайне. Особенно о своем видении.
Жрец быстро распрощался и оставил Ану у водопада на растерзание злого роя противоречивых мыслей.
Она была рада отъезду Истинного, но ее не покидало чувство, что он уехал не потому, что у него появились срочные дела, а из-за нее. Из-за откровений последних дней и того, что он только что услышал.
Что же скрывается в ее памяти?!
Знаки на спине начали проявляться после того, как Ана почувствовала грандидьерит. Об этом камне она вспомнила, глядя на пустые глазницы лица внутри Мадигве. Но люди Красной Долины не рисовали богов, не высекали их из камня и не лепили из глины. Они боялись смотреть своим страхам в глаза. Если то, что видела Ана, не бред ее истерзанного мозга, то крест принадлежит другой, давно исчезнувшей культуре. Богу, о котором забыли, Богу, который связан с растерзанным древним городом. Значит ли это, что жрец специально привел девушку на развалины древнего города, зная, что может случиться? Но его испугал рассказ Аны. Настолько, что он решил тут же уехать. Не пора ли начинать бояться самой себя? И опасаться за собственное будущее?
Скорее бы переход. Полтора дня и две ночи ожидания. Еще никогда Ана не желала вернуться на Землю так сильно!
А еще отдохнуть от собственных тайн.
В комнате ждало несколько толстых книг о камнях, которые обещал принести Мирн.
Ана выбрала одну из них с пирамидой, как на мозаике, на первых страницах, и начала читать.
Как в аверийской легенде с Земли, было Небо, которое раскололось на множество частей, дав начало всему сущему. Пирамида включала в себя четыре группы первородных кристаллов с рубином наверху. Четыре угла внизу означали стороны света.
Угол Севера занимали бериллы, камни Вечности, а значит, аквамарины и изумруд.
Агаты, среди которых почитались оникс и сердолик, находились на Западе и были хранителями Прошлого и темных закоулков души. Ана дотронулась до сережки Варна с полосатым агатом, который, храня прошлое, способствовал поиску новых путей.
В Южном углу размешались кварцы – аметисты, горный хрусталь. Хранители Настоящего помогали поймать хвост беспокойной птицы Удачи и почувствовать момент Истины.
Четвертый угол занимали гранаты – пироп, альмадрин – позволяющие заглянуть за призрачные грани будущего.
Кроме пирамиды, камни распределяли на четыре класса по стихиям.
И было еще одно деление – на семь групп – корунды, хранители времени, соединители, чистильщики. Среди путеводителей Ана нашла амулеты, которыми пользовались Мирн и Ларс. Среди целителей были кристаллы, выложенные знахаркой вокруг головы Варна. К воинам-перевертышам относились турмалин, диабаз, шпинель. Может, стоит обратиться за помощью к Дэшу? Он заинтересован в Ане и, возможно, больше всех знает о тайнах жрецов?
Свойства, приписываемые камням, были схожими в Долине и на Земле.
Яшма защищала от ядов, болезней и злых людей. Аквамарин был камнем воды, эмоций и слез. Лазурит приносил удачу, а гранат считался мужским амулетом и сильному владельцу давал власть над другими людьми. Но в то время как на Земле мало кто серьезно верил в чудесные силы камней, в Долине в этом сомневаться было невозможно.
Кристаллы, как губки, впитывали в себя магию красного мира, превращаясь в батареи, которыми пользовались жрецы и одаренные. Слабые или пустые камни они заливали силой, чтобы использовать в быту.
Как говорил Мирн – в Долине был другой источник энергии, чем на Земле.
На этом погружение в книги о камнях пришлось прервать, потому что к Ане снова пришел посетитель.
Она ждала Ларса, хоть и боялась остаться с ним наедине. Смелость, толкнувшая ее на безрассудный порыв, исчезла, оставив в душе чувство вины или легкого стыда, и девушка не знала, как вести себя дальше.
Стоявший на пороге посланник сверкал широким медным браслетом на правом плече с изображением репейника – символа Моранов. Браслет закреплял клятву верности, и нарушивший ее мог потерять руку или даже жизнь.
– Мне приказано проводить вас. Следуйте за мной.
Вот так. Без объяснений. Без подробностей. Без шанса возразить.
Ане оставалось только гадать, почему Ларс не пришел сам, не послал Мирна или Гаю.
Неизвестность рождала сомнения и усиливала волнение.
Особенно когда вслед за стражем девушка оказалась во дворе, а потом поняла, что ее ждет перемещение. Короткое, с ароматом сухих листьев. Посланник перенес ее к высоким воротам какого-то владения недалеко от города. По черепичным крышам и возвышающемуся вдалеке дворцу Ана поняла, что они находятся на другой стороне от столицы.
Стража пропустила их внутрь, и последовало еще одно сухое скольжение к расстеленному на песке ковру, уставленному серебряными блюдами с фруктами и лепешками, с горками ароматной зелени. Ана уловила стойкий аромат специй, подхваченный легким ветром и увидела пустые чаши и кувшин. Оглянулась – вокруг нее поднимались невысокие дюны, а в стороне от ковра, под навесом из ткани, натянутой между шестами, топталась парочка черных коней в дорогой упряжи.
