Или это было очередное совпадение между мирами, или шутка какого-нибудь путешественника на Землю. Того же Мирна легко было представить запускающим новый стиль себе на потеху.
Очень многого повеселевшая бабушка не поведала, но хоть что-то.
О своем пребывании на Земле Мелина не делилась даже с собственными детьми, утверждая, что это было очень коротко и однажды, хотя все имение было подтверждением обратного. Или того, что у путешественницы была хорошая память, а единственное посещение другого мира насыщено впечатлениями и путешествиями. Королева слыла чересчур обеспокоенной матерью. Особенно когда дети были маленькими, она не выпускала их из вида, словно боялась потерять. Лэда Самия утверждала, что у ее матери не было дара Скользящей и только очень слабый дар Искателя, что рождало вопросы, каким же образом она тогда ходила между мирами?
Расчувствовавшаяся старушка закончила рассказ горестным повествованием, как тяжело уходила Королева Мелина из жизни, провалившись в двухдневный бред, пока ее душу не забрала Утренняя Звезда. Бедная женщина называла всех, кто склонялся над ней, незнакомым мужским именем и требовала принести ее малышей. Лила и лила по глубоким морщинам слезы. Но не считая последнего эпизода, получалась картина уважаемой, счастливой женщины, умевшей радоваться жизни и окружившей себя любовью.
Прабабушка Ларса превратилась для Аны в наваждение. А когда вскрылось, что вторым именем Мелины было Анабел, девушка почувствовала себя едва ли не сестрой удаленной от нее больше чем на столетие женщины.
Какой она была? Похожей на лэду Самию? Есть ли ее черты в облике Ларса?
Впервые Ану так сильно раздражало то, что в Долине не было традиции изображать людей. Мир трусов, ругалась она про себя. Шальная мысль попробовать найти след Мелины на Земле была записана в прощальную программу на голубой планете.
* * *
Истинный появился неожиданно.
Пришел без объявления, не спрашивая разрешения, без объяснений потребовал время Аны. И никто не мог его остановить. Даже не собирался. С Истинными особого ранга так не поступают. К ним прислушиваются даже Короли.
– Осматривать? – хмуро встретила его Ана.
– Только спину и не здесь, – бросил жрец, взял ее за плечо, прикрытое плотной шалью, и после короткого вихря темноты с запахом дождя отнес на высокое плато, обрывающееся на коричневую тарелку с темными горками камней.
Ана смотрела на них и видела перед собой следы незатейливого строительства ребенка-великана.
– Песочница великанов, – сказал Истинный, и девушка улыбнулась, довольная, что оказалась точной в своем определении.
– Справа от нее тянется один из самых красивых Каньонов обоих королевств. В нем только камни, всех размеров и форм.
Истинный обошел Ану, оставляя ее стоять лицом к пропасти, потянул с плеч девушки полосы туники, оголил ей спину и отбросил вперед заплетенные в косу волосы. Быстро, властно, впервые раздевая и касаясь одежды, но не тела.
Ана затаила дыхание, пока Истинный изучал рисунки татуировки.
– Ничего нового, и печать на памяти не изменилась. Я так и ожидал.
Ана думала, что может одеться, и начала поднимать руки, как вдруг горячие ладони накрыли ей плечи у основания шеи и толкнули вперед, к обрыву.
Она закричала от неожиданности и ужаса и вдруг услышала пронзительный птичий крик, вырвавшийся из горла. И не упала с обрыва, а взлетела, принимая уже знакомое чувство настоящего полета, растворяясь в нем. Тело подхватила мягкая подушка из воздуха, через открытый рот в горло, легкие, сердце, ДУШУ вливалось ошеломляющее чувство свободы.
Ана (или птица?) закричала, срываясь вниз, перевалилась с потока на поток, нашла бесцветную реку, снова забросившую ее ввысь. Зависла высоко над плоской равниной, наслаждаясь музыкой ветра.
Хотелось больше впечатлений, скорости, стремительного движения. Она скользнула вниз, чтобы пронестись над горками из камней, и нырнула в узкую реку каменистого каньона. По бокам от нее тянулись стены из рассыпавшихся на тонкие пластины камней. Камней, похожих на спички с ровными, острыми краями.
После узкого Каньона ей снова захотелось ввысь. Высоко! Еще выше! Еще! Как только возможно. До предела изнывающих от напряжения крыльев, пока не потемнело в глазах, не стало хватать воздуха для дыхания, не пропал голос для крика.
Там, в невероятной вышине, замереть на грани между жизнью и смертью… и камнем свалиться вниз. Разве что-то может сравниться с подобным падением?
Ни банджи, ни затяжной прыжок с парашютом...
Оглохнуть от пронзительного, как визг, ветра…
Чтобы снова нырнуть в узкую реку каньона.
Наверное, полет стоил слишком много сил, откуда тогда появилось желание испытать мощь изогнутых саблями когтей и острого клюва? Зачем взгляд начал охватывать камни в поисках жертвы?
Только не это! Человеческая сущность, вплетенная в сущность степного орла, протестовала и боролась с призывом охоты, пока не закончился каньон и снова не открылась плоская равнина, которую, как и Песочницу великанов, не коснулась весна, словно дожди не нашли сюда дороги… Ана увидела врезанный в землю каменный крест Мадигве.
Птица застыла над таинственным местом, переваливаясь с одного потока воздуха на другой, и в музыке ветра Ана услышала два голоса, которые не смогла бы забыть или спутать ни с чем другим. Призыв двух камней, что она принесла в этот мир из другого… или вернула? Тонкие и удивительно чистые голоса грандидьеритов сверкали блестящими нитями в хоре других звуков. Нити тянулись к ней и касались земли с одного угла креста. Ближе и ближе выхватывало место соединения орлиное зрение, пока стремительным ударом не навалилась чернота, выбрасывая Ану из тела птицы на обрыв, к Истинному, державшему ладони на ее шее.
Почувствовав, что она вернулась, жрец тут же убрал руки и заставил оглушенную и растерянную девушку сделать несколько шагов от края обрыва.
– Что это было, – выдохнула она, не в силах справиться с переполнявшими ее чувствами.
– Видение. Что ты видела?
Как обычно, Истинный только спрашивал и если говорил, так только то, что считал нужным.
Почему ее не отпускало ощущение, что он знал, где летала птица Ана, и смотрел ее глазами? Или наоборот – птицей был Истинный и позволил быть вместе с ним? Или что-то показывал?
Ана смотрела на лицо мужчины. Несмотря на противоречивые чувства, что были связаны с ним, она привыкла к облику жреца, хотя предпочитала смотреть на него сбоку. Видеть две разительно отличающиеся стороны головы сразу было странно. Сколько бы Ана не пряталась за неприязнью, ее влек этот мужчина, завораживал своими руками, притягивал взгляд тонкой вязью татуировок на висках. Всегда украдкой, она пыталась запоминать знаки, чтобы потом, в тишине своей комнаты, попробовать расшифровать. Но у нее не получалось отделить их друг от друга, не хватало времени, чтобы правильно запомнить переплетения линий. Как в древних книгах, которые мучили множеством вариантов трактовки одних и тех же слов, так и символы на висках Истинного могли читаться по разному.
Мужчина больше не казался ей непривлекательным. Связанные с ним тайны и глубокий взгляд давно нарисовали завораживающий рисунок на его лице, придали значения казавшимся раньше невзрачными чертам. Но больше всего притягивал его голос – находясь с жрецом, Ана иногда специально закрывала глаза, чтобы почувствовать бархатный тембр, окунуться в реку звуков, иногда напоминающих пение. То самое, что было не от мира людей, подслушанное у Богов или Вселенной… Которое все народы во все времена пытались повторить вокруг алтарей и в церквях, надеясь, что высшие силы их услышат.
– Вы не хотите мне что-нибудь объяснить? – спросила она без надежды на ответ.
– Этого не требуется.
Истинный шагнул к ней, снова до боли сжал плечо и перенес на улицу перед воротами в имение Мелины.
– Возьми, – жрец протянул ей небольшой амулет в виде отшлифованной монеты, – это для связи с Дэшем. Если захочешь позвать его, приложи камень к запястью.
– Зачем?
Вместо ответа Истинный показал на открывшиеся ворота и когда навстречу вышел охранник, не прощаясь, исчез.
– Это может стать твоим домом, когда мы останемся в Долине, – сказал одним вечером Ларс, и его слова прозвучали определением будущего статуса.
Это жены живут во дворце рядом с мужем, любовницам принято покупать дома поблизости.
Ана промолчала, переводя разговор на другую тему.
Но с каждым днем слова Наследника возвращались к ней. Разве в этом доме ей не лучше, чем во дворце с его условностями и интригами? Королева Мелина сбежала оттуда при первой возможности, чтобы прожить свою жизнь здесь, в этом имении с видом на равнину. Насколько важен статус? В ответ на такие мысли из темных углов души вылезала ревность или гордость, или детская обида, как у ребенка, который верил, что ему подарят настоящую собаку, но получил вместо этого плюшевого зверя.
В защищенности имения Мелины Ана перестала волноваться за свою жизнь. Этому способствовало яркое безумие, охватившее все живое вокруг после сезона дождей. Спрятаться от оптимизма, навязываемого самой природой, было невозможно, и появлялась вера, что все устроится. И все получится.
Предстоящее испытание почему-то совершенно не страшило. Ана все лучше и лучше слышала и различала голоса камней, а Ларс верил в ее интуицию. Кроме того, она совсем не знала, чего ждать, потому что братья отказывались заранее рассказывать, в чем состоит состязание.
Вместо бессмысленного волнения, Ана наслаждалась редкими путешествиями, которые позволяли ей увидеть красоты Долины, и исследовала дом и сад в имении. Она представляла себе Анабел – светловолосую, среднего роста, как она сама, и придумывала, как искать ее следы на земле. У женщины из прошлого был художественный вкус, прекрасная память и тайны. Однажды, в который раз пытаясь представить себя на месте Мелины, Ана поняла, что захотела бы иметь возможность хранить секреты не только в голове. А значит, в доме или саду могло находиться потайное место.
С этого вечера жизнь превратилась в осторожный квест, чтобы не привлекать к поискам лишнего внимания. Имение было слишком большим. Чтобы просмотреть все щели и возможные для тайника углы, понадобится много лет. Значит, нужно попробовать почувствовать себя женщиной, создавшей место, напоминавшее о другом мире, и представить, где бы она искала уединения, чтобы иметь возможность без чужих глаз касаться своих сокровенных тайн.
Ану тянуло в ту часть сада, с которой открывался вид на равнину. Открытые пространства всегда успокаивают тревоги и уносят тоску. К тому же, на этом месте находилась закрытая со стороны дома каменная беседка с круглым столом посередине и лавочками. Стены внутри беседки украшала резьба, и среди многих орнаментов Ана увидела знаки зодиака, не имевшие никакого значения в мире Долины. Раньше это не казалось ей странным, в орнаментах и украшениях дома было много вещей, подсмотренных в другом мире, но теперь Ана решила, что это может быть неспроста, и стала исследовать беседку.
Умиравшая Королева требовала принести ей малышей... что, если? Знак близнецов?
Ана оказалась права! После многочисленных попыток найти хоть что-то, похожее на механизм, знаки рыб, притянутые друг к другу головами, открыли тайник в одной из скамеек. Внутри оказались тронутые временем листы бумаги, мольберт, краски и несколько рисунков с явно земными пейзажами. Не совсем то, что искала Ана, но знак рыб оказался ключом и позволил найти еще один тайник в библиотеке, тоже с рисунками.
Бывшая Королева не обладала художественным талантом, но раз за разом пыталась нарисовать головки двух детей, городской дом. Детские погремушки удавались Анабел лучше всего. Листочков, на которых были нарисованы мишки, куклы, погремушки было много. Листочков в разводах то ли от времени, то ли от слез...
Глядя на них и вспоминая рассказ дочери Мелины, Ана решила, что прабабушка Ларса оставила на земле семью, детей-близнецов, судя по игрушкам – мальчика и девочку. Значит, Анабел провела на земле не меньше года – а может быть, два или три. Значит, найти ее следы будет легче.
Сначала, чтобы избежать насмешек Мирна и странной ревности Ларса, Ана не рассказала о своих поисках, потом промолчала о находках. Рисунки детей и погремушек показались ей тайной, связавшей через столетие двух женщин и не касавшейся озабоченных собственными поисками и проблемами мужчин. К тому же, Ана настолько привыкла к покрывалу из тайн, что ей нравилась мысль самой поискать Мелину на Земле и, если поиски увенчаются успехом, преподнести Наследнику неожиданный подарок.
* * *
Королевский посыльный прибыл к вечеру, потребовав, чтобы Мирн и Ана немедленно явились во дворец. Ларс уже три дня пропадал в каньонах, пытаясь сохранить место Наместника повышенным вниманием проблемам района, и не возвращался в имение.
У высоких ворот прибывших ожидал личный помощник Короля, который спешно отвел их в комнату Старейшины Рама. Аларик возвышался на стуле рядом со Старейшиной, потеснив хозяина комнаты во главе стола. Даже на неофициальной встрече оба старались поддерживать статус разделенной власти. Кроме двух вершителей судеб Закатного королевства, в кабинете находился Истинный, Наследник и еще двое незнакомых людей – офицер Королевской гвардии и старик в одежде, которую носили в каньонах. Увидев собравшихся, Ана впервые за долгие недели испытала страх, потому что была уверена, что встреча касается именно ее. Звуки и голоса, звучавшие в комнате, пропали за стуком сердца в ушах. Поэтому первые фразы она даже не поняла, и Мирн, заметивший состояние Аны, подошел поближе и сжал ее руку, остановив рассказ офицера, чем заслужил гневный окрик отца.
– Ты услышала? – мягко спросил он, не обращая внимания на недовольство Короля. – Еще раз повторить? Начните все сначала.
– Речь идет о селении, которое находится на границе с Рассветными, эта область за последние тридцать лет пару раз переходила из рук в руки, и люди там уже сами не знают, к какому королевству относятся, – начал свой рассказ мужчина в военной форме. – А лет, – он повернулся в сторону Аны, смерив ее взглядом и утвердительно кивнув, – ну да, лет так восемнадцать-двадцать назад в деревне собралось много беженцев из соседних областей после того, как песчаная буря уничтожила поселения. Так что детей – сирот или с родителями –было много. А жреца постоянного в селении никогда не водилось. Так далеко до границ добираются только странствующие. Вот вроде того, о ком старейшина Штерн расскажет.
Офицер показал на старика, и настало время для сбивчивого рассказа. За долгую жизнь старику нечасто приходилось находиться под пристальным вниманием столь важных особ, и он волновался. Перепрыгивал со слова на слово, повторялся, но смог поведать о жреце, которого знал еще молодым. Тот появлялся в селении время от времени, потом поселился в нем постоянно и умер в преклонном возрасте у старейшины на руках. А перед смертью покаялся в грехах. Признался, что был отлученным от Храма Истинным и принадлежал к гонимой секте Вольных странников. Тех, что не верили в Аль Ташид и искали вход в проклятый камень.
– Он говорит о Мадигве, – перебил старика Истинный и замолчал. А в комнате послышались возмущенные голоса.
Очень многого повеселевшая бабушка не поведала, но хоть что-то.
О своем пребывании на Земле Мелина не делилась даже с собственными детьми, утверждая, что это было очень коротко и однажды, хотя все имение было подтверждением обратного. Или того, что у путешественницы была хорошая память, а единственное посещение другого мира насыщено впечатлениями и путешествиями. Королева слыла чересчур обеспокоенной матерью. Особенно когда дети были маленькими, она не выпускала их из вида, словно боялась потерять. Лэда Самия утверждала, что у ее матери не было дара Скользящей и только очень слабый дар Искателя, что рождало вопросы, каким же образом она тогда ходила между мирами?
Расчувствовавшаяся старушка закончила рассказ горестным повествованием, как тяжело уходила Королева Мелина из жизни, провалившись в двухдневный бред, пока ее душу не забрала Утренняя Звезда. Бедная женщина называла всех, кто склонялся над ней, незнакомым мужским именем и требовала принести ее малышей. Лила и лила по глубоким морщинам слезы. Но не считая последнего эпизода, получалась картина уважаемой, счастливой женщины, умевшей радоваться жизни и окружившей себя любовью.
Прабабушка Ларса превратилась для Аны в наваждение. А когда вскрылось, что вторым именем Мелины было Анабел, девушка почувствовала себя едва ли не сестрой удаленной от нее больше чем на столетие женщины.
Какой она была? Похожей на лэду Самию? Есть ли ее черты в облике Ларса?
Впервые Ану так сильно раздражало то, что в Долине не было традиции изображать людей. Мир трусов, ругалась она про себя. Шальная мысль попробовать найти след Мелины на Земле была записана в прощальную программу на голубой планете.
Прода от 24.12.2019, 08:50
* * *
Истинный появился неожиданно.
Пришел без объявления, не спрашивая разрешения, без объяснений потребовал время Аны. И никто не мог его остановить. Даже не собирался. С Истинными особого ранга так не поступают. К ним прислушиваются даже Короли.
– Осматривать? – хмуро встретила его Ана.
– Только спину и не здесь, – бросил жрец, взял ее за плечо, прикрытое плотной шалью, и после короткого вихря темноты с запахом дождя отнес на высокое плато, обрывающееся на коричневую тарелку с темными горками камней.
Ана смотрела на них и видела перед собой следы незатейливого строительства ребенка-великана.
– Песочница великанов, – сказал Истинный, и девушка улыбнулась, довольная, что оказалась точной в своем определении.
– Справа от нее тянется один из самых красивых Каньонов обоих королевств. В нем только камни, всех размеров и форм.
Истинный обошел Ану, оставляя ее стоять лицом к пропасти, потянул с плеч девушки полосы туники, оголил ей спину и отбросил вперед заплетенные в косу волосы. Быстро, властно, впервые раздевая и касаясь одежды, но не тела.
Ана затаила дыхание, пока Истинный изучал рисунки татуировки.
– Ничего нового, и печать на памяти не изменилась. Я так и ожидал.
Ана думала, что может одеться, и начала поднимать руки, как вдруг горячие ладони накрыли ей плечи у основания шеи и толкнули вперед, к обрыву.
Она закричала от неожиданности и ужаса и вдруг услышала пронзительный птичий крик, вырвавшийся из горла. И не упала с обрыва, а взлетела, принимая уже знакомое чувство настоящего полета, растворяясь в нем. Тело подхватила мягкая подушка из воздуха, через открытый рот в горло, легкие, сердце, ДУШУ вливалось ошеломляющее чувство свободы.
Ана (или птица?) закричала, срываясь вниз, перевалилась с потока на поток, нашла бесцветную реку, снова забросившую ее ввысь. Зависла высоко над плоской равниной, наслаждаясь музыкой ветра.
Хотелось больше впечатлений, скорости, стремительного движения. Она скользнула вниз, чтобы пронестись над горками из камней, и нырнула в узкую реку каменистого каньона. По бокам от нее тянулись стены из рассыпавшихся на тонкие пластины камней. Камней, похожих на спички с ровными, острыми краями.
После узкого Каньона ей снова захотелось ввысь. Высоко! Еще выше! Еще! Как только возможно. До предела изнывающих от напряжения крыльев, пока не потемнело в глазах, не стало хватать воздуха для дыхания, не пропал голос для крика.
Там, в невероятной вышине, замереть на грани между жизнью и смертью… и камнем свалиться вниз. Разве что-то может сравниться с подобным падением?
Ни банджи, ни затяжной прыжок с парашютом...
Оглохнуть от пронзительного, как визг, ветра…
Чтобы снова нырнуть в узкую реку каньона.
Наверное, полет стоил слишком много сил, откуда тогда появилось желание испытать мощь изогнутых саблями когтей и острого клюва? Зачем взгляд начал охватывать камни в поисках жертвы?
Только не это! Человеческая сущность, вплетенная в сущность степного орла, протестовала и боролась с призывом охоты, пока не закончился каньон и снова не открылась плоская равнина, которую, как и Песочницу великанов, не коснулась весна, словно дожди не нашли сюда дороги… Ана увидела врезанный в землю каменный крест Мадигве.
Птица застыла над таинственным местом, переваливаясь с одного потока воздуха на другой, и в музыке ветра Ана услышала два голоса, которые не смогла бы забыть или спутать ни с чем другим. Призыв двух камней, что она принесла в этот мир из другого… или вернула? Тонкие и удивительно чистые голоса грандидьеритов сверкали блестящими нитями в хоре других звуков. Нити тянулись к ней и касались земли с одного угла креста. Ближе и ближе выхватывало место соединения орлиное зрение, пока стремительным ударом не навалилась чернота, выбрасывая Ану из тела птицы на обрыв, к Истинному, державшему ладони на ее шее.
Почувствовав, что она вернулась, жрец тут же убрал руки и заставил оглушенную и растерянную девушку сделать несколько шагов от края обрыва.
– Что это было, – выдохнула она, не в силах справиться с переполнявшими ее чувствами.
– Видение. Что ты видела?
Как обычно, Истинный только спрашивал и если говорил, так только то, что считал нужным.
Почему ее не отпускало ощущение, что он знал, где летала птица Ана, и смотрел ее глазами? Или наоборот – птицей был Истинный и позволил быть вместе с ним? Или что-то показывал?
Ана смотрела на лицо мужчины. Несмотря на противоречивые чувства, что были связаны с ним, она привыкла к облику жреца, хотя предпочитала смотреть на него сбоку. Видеть две разительно отличающиеся стороны головы сразу было странно. Сколько бы Ана не пряталась за неприязнью, ее влек этот мужчина, завораживал своими руками, притягивал взгляд тонкой вязью татуировок на висках. Всегда украдкой, она пыталась запоминать знаки, чтобы потом, в тишине своей комнаты, попробовать расшифровать. Но у нее не получалось отделить их друг от друга, не хватало времени, чтобы правильно запомнить переплетения линий. Как в древних книгах, которые мучили множеством вариантов трактовки одних и тех же слов, так и символы на висках Истинного могли читаться по разному.
Мужчина больше не казался ей непривлекательным. Связанные с ним тайны и глубокий взгляд давно нарисовали завораживающий рисунок на его лице, придали значения казавшимся раньше невзрачными чертам. Но больше всего притягивал его голос – находясь с жрецом, Ана иногда специально закрывала глаза, чтобы почувствовать бархатный тембр, окунуться в реку звуков, иногда напоминающих пение. То самое, что было не от мира людей, подслушанное у Богов или Вселенной… Которое все народы во все времена пытались повторить вокруг алтарей и в церквях, надеясь, что высшие силы их услышат.
– Вы не хотите мне что-нибудь объяснить? – спросила она без надежды на ответ.
– Этого не требуется.
Истинный шагнул к ней, снова до боли сжал плечо и перенес на улицу перед воротами в имение Мелины.
– Возьми, – жрец протянул ей небольшой амулет в виде отшлифованной монеты, – это для связи с Дэшем. Если захочешь позвать его, приложи камень к запястью.
– Зачем?
Вместо ответа Истинный показал на открывшиеся ворота и когда навстречу вышел охранник, не прощаясь, исчез.
Глава 16
– Это может стать твоим домом, когда мы останемся в Долине, – сказал одним вечером Ларс, и его слова прозвучали определением будущего статуса.
Это жены живут во дворце рядом с мужем, любовницам принято покупать дома поблизости.
Ана промолчала, переводя разговор на другую тему.
Но с каждым днем слова Наследника возвращались к ней. Разве в этом доме ей не лучше, чем во дворце с его условностями и интригами? Королева Мелина сбежала оттуда при первой возможности, чтобы прожить свою жизнь здесь, в этом имении с видом на равнину. Насколько важен статус? В ответ на такие мысли из темных углов души вылезала ревность или гордость, или детская обида, как у ребенка, который верил, что ему подарят настоящую собаку, но получил вместо этого плюшевого зверя.
В защищенности имения Мелины Ана перестала волноваться за свою жизнь. Этому способствовало яркое безумие, охватившее все живое вокруг после сезона дождей. Спрятаться от оптимизма, навязываемого самой природой, было невозможно, и появлялась вера, что все устроится. И все получится.
Предстоящее испытание почему-то совершенно не страшило. Ана все лучше и лучше слышала и различала голоса камней, а Ларс верил в ее интуицию. Кроме того, она совсем не знала, чего ждать, потому что братья отказывались заранее рассказывать, в чем состоит состязание.
Вместо бессмысленного волнения, Ана наслаждалась редкими путешествиями, которые позволяли ей увидеть красоты Долины, и исследовала дом и сад в имении. Она представляла себе Анабел – светловолосую, среднего роста, как она сама, и придумывала, как искать ее следы на земле. У женщины из прошлого был художественный вкус, прекрасная память и тайны. Однажды, в который раз пытаясь представить себя на месте Мелины, Ана поняла, что захотела бы иметь возможность хранить секреты не только в голове. А значит, в доме или саду могло находиться потайное место.
С этого вечера жизнь превратилась в осторожный квест, чтобы не привлекать к поискам лишнего внимания. Имение было слишком большим. Чтобы просмотреть все щели и возможные для тайника углы, понадобится много лет. Значит, нужно попробовать почувствовать себя женщиной, создавшей место, напоминавшее о другом мире, и представить, где бы она искала уединения, чтобы иметь возможность без чужих глаз касаться своих сокровенных тайн.
Ану тянуло в ту часть сада, с которой открывался вид на равнину. Открытые пространства всегда успокаивают тревоги и уносят тоску. К тому же, на этом месте находилась закрытая со стороны дома каменная беседка с круглым столом посередине и лавочками. Стены внутри беседки украшала резьба, и среди многих орнаментов Ана увидела знаки зодиака, не имевшие никакого значения в мире Долины. Раньше это не казалось ей странным, в орнаментах и украшениях дома было много вещей, подсмотренных в другом мире, но теперь Ана решила, что это может быть неспроста, и стала исследовать беседку.
Умиравшая Королева требовала принести ей малышей... что, если? Знак близнецов?
Ана оказалась права! После многочисленных попыток найти хоть что-то, похожее на механизм, знаки рыб, притянутые друг к другу головами, открыли тайник в одной из скамеек. Внутри оказались тронутые временем листы бумаги, мольберт, краски и несколько рисунков с явно земными пейзажами. Не совсем то, что искала Ана, но знак рыб оказался ключом и позволил найти еще один тайник в библиотеке, тоже с рисунками.
Бывшая Королева не обладала художественным талантом, но раз за разом пыталась нарисовать головки двух детей, городской дом. Детские погремушки удавались Анабел лучше всего. Листочков, на которых были нарисованы мишки, куклы, погремушки было много. Листочков в разводах то ли от времени, то ли от слез...
Глядя на них и вспоминая рассказ дочери Мелины, Ана решила, что прабабушка Ларса оставила на земле семью, детей-близнецов, судя по игрушкам – мальчика и девочку. Значит, Анабел провела на земле не меньше года – а может быть, два или три. Значит, найти ее следы будет легче.
Сначала, чтобы избежать насмешек Мирна и странной ревности Ларса, Ана не рассказала о своих поисках, потом промолчала о находках. Рисунки детей и погремушек показались ей тайной, связавшей через столетие двух женщин и не касавшейся озабоченных собственными поисками и проблемами мужчин. К тому же, Ана настолько привыкла к покрывалу из тайн, что ей нравилась мысль самой поискать Мелину на Земле и, если поиски увенчаются успехом, преподнести Наследнику неожиданный подарок.
* * *
Королевский посыльный прибыл к вечеру, потребовав, чтобы Мирн и Ана немедленно явились во дворец. Ларс уже три дня пропадал в каньонах, пытаясь сохранить место Наместника повышенным вниманием проблемам района, и не возвращался в имение.
У высоких ворот прибывших ожидал личный помощник Короля, который спешно отвел их в комнату Старейшины Рама. Аларик возвышался на стуле рядом со Старейшиной, потеснив хозяина комнаты во главе стола. Даже на неофициальной встрече оба старались поддерживать статус разделенной власти. Кроме двух вершителей судеб Закатного королевства, в кабинете находился Истинный, Наследник и еще двое незнакомых людей – офицер Королевской гвардии и старик в одежде, которую носили в каньонах. Увидев собравшихся, Ана впервые за долгие недели испытала страх, потому что была уверена, что встреча касается именно ее. Звуки и голоса, звучавшие в комнате, пропали за стуком сердца в ушах. Поэтому первые фразы она даже не поняла, и Мирн, заметивший состояние Аны, подошел поближе и сжал ее руку, остановив рассказ офицера, чем заслужил гневный окрик отца.
– Ты услышала? – мягко спросил он, не обращая внимания на недовольство Короля. – Еще раз повторить? Начните все сначала.
– Речь идет о селении, которое находится на границе с Рассветными, эта область за последние тридцать лет пару раз переходила из рук в руки, и люди там уже сами не знают, к какому королевству относятся, – начал свой рассказ мужчина в военной форме. – А лет, – он повернулся в сторону Аны, смерив ее взглядом и утвердительно кивнув, – ну да, лет так восемнадцать-двадцать назад в деревне собралось много беженцев из соседних областей после того, как песчаная буря уничтожила поселения. Так что детей – сирот или с родителями –было много. А жреца постоянного в селении никогда не водилось. Так далеко до границ добираются только странствующие. Вот вроде того, о ком старейшина Штерн расскажет.
Офицер показал на старика, и настало время для сбивчивого рассказа. За долгую жизнь старику нечасто приходилось находиться под пристальным вниманием столь важных особ, и он волновался. Перепрыгивал со слова на слово, повторялся, но смог поведать о жреце, которого знал еще молодым. Тот появлялся в селении время от времени, потом поселился в нем постоянно и умер в преклонном возрасте у старейшины на руках. А перед смертью покаялся в грехах. Признался, что был отлученным от Храма Истинным и принадлежал к гонимой секте Вольных странников. Тех, что не верили в Аль Ташид и искали вход в проклятый камень.
– Он говорит о Мадигве, – перебил старика Истинный и замолчал. А в комнате послышались возмущенные голоса.
