За высокой внешней стеной с жилыми комнатами пряталось множество строений, соединенных между собой крытыми переходами или стоявшими отдельно, напоминая по стилю дворцы Кмеров. Только главное здание, что возвышалось над всеми остальными, выделялось светлым мрамором, нарушая слаженный ансамбль. Мозаики и орнаменты красных и белых стен напоминали вязь сложных узоров на спинах одаренных или изображали растения и животных. Но никогда – людей, и тем более, богов. Только духи изредка появлялись среди украшений элементами природы.
В Долине не принято было рисовать портреты или лепить статуи. Не из-за скромности или недостатка тщеславия, скорее, из-за страха. Ее жители боялись накликать беду или вызвать гнев неподвластных им сил. Многие верили, что Карьерные Тени способны выглянуть из нарисованных глаз и лишить того, кто коснулся их взглядом, души. Или что капризные боги получат возможность подсматривать за людьми и строить коварные планы.
Мирн, часто бывавший у Рассветных, рассказывал об искусных мастерах второго королевства Долины. Что стены их дворца украшают настолько тонкие резьба и лепнина, что кажутся кружевными. Слушая друга, Ана вспоминала узоры Бантей Рей в Сьен Рипе и представляла себе что-то похожее. Зато дворец Закатных, по словам того же Мирна, был больше и величественнее, как и подобает центру самого большого королевства.
Приходилось пока верить на слово. Но в величии Закатному отказать было невозможно. Особой роскошью считался дворцовый сад. В мире, где вода является большой ценностью, изобилие зелени сводит с ума и служит символом богатства и власти. Как в Дубае: хочешь блистать – устрой из своего дома маленькую Венецию.
Так что жрец, пригласивший Ану на встречу, пользовался возможностью побыть среди цветов и тенистых деревьев и послушать пение фонтанов. За высокими стенами замка змеилось русло пересохшей реки, а в саду текли бойкие ручьи, подсвеченные разноцветными камнями.
К обоюдному удовольствию, встреча вышла короткой.
Ана не пыталась дерзить или провоцировать. Этим утром ее больше занимали другие вопросы, для которых нужно было освободиться как можно быстрее.
Жрецу предстояло вести торжественную церемонию, и он тоже не желал терять много времени на разговоры.
Вопросы получились короткими, ответы четкими.
Тем не менее, Ане показалось, что за несколько минут Истинный вывернул ее наизнанку и даже понюхал ее воспоминания. Ей нечего было скрывать. По крайней мере, пока. Поэтому неприятная процедура ментальной проверки, когда цепкие пальцы жреца обхватили ее голову, болезненно сжав виски, от которых потекли горячие струи, перехлестываясь в глубинах мозга и вызывая острую боль, закончилась быстро.
Каково было попытаться солгать? Ана надеялась, что ей не придется испытать на себе ответ на этот вопрос. Наконец, выслушав наставление на ночь и узнав время встречи на завтра, она была предоставлена сама себе.
И тут же отправилась искать Мирна.
С того момента, как Ана оказалась во дворце, изменилась не только ее жизнь, но и люди, к которым она привыкла.
Ларс стал прежде всего Наследником и сыном короля, а не предводителем троицы охотников за драгоценностями, и держался соответственно статусу – сдержанно и отдаленно. Его одежда, взгляды, четкие приказы и уверенные движения были иными, чем когда он в кожанке рассекал на мотоцикле дороги иного мира.
Веселый увалень Мирн имел в Закатном статус признанного бастарда. И хотя его положение значительно отличалось от позиции законного наследника, он оставался сыном короля и сводным братом Ларса, а также членом его команды для Отбора. Неудобная ли одежда заставляла прямить спину, но из тела Мирна исчезла привычная вальяжность и неторопливость. Хорошо хоть веселый нрав оказалось не так просто спрятать, да и прищур глаз и улыбка не исчезли под маской придворной сдержанности.
Только Ана оставалась сама собой или верила в это. У нее не было никаких обязательств перед людьми в Закатном, только перед Наследником, который хотел, чтобы она оставалась в тени. Приведя ее во дворец, Ларс стремился сохранить Ану как можно дольше своей Тайной.
Сводного брата Наследника Ана нашла на поле для тренировок. Заметив ее, Мирн оставил оружие – короткий обоюдоострый меч – и подошел к краю поля для поединков.
– Ты уже освободилась? Подождешь меня в своей комнате? Ларс просил нас держаться вместе. Не стоит привлекать лишнего внимания, хотя избежать его сегодня будет почти невозможно. И постарайся вести себя так, словно тебя ничего не связывает с Наследником.
– Не волнуйся, я знаю свое место, – съязвила Ана, разворачиваясь, но Мирн поймал ее за локоть и повернул к себе.
– Это прежде всего забота о твоей безопасности, Лягушонок!
Да, с ней трудно общаться последнее время, но она никого не просила ставить ее в положение, когда и отпустить нельзя, и прятать больше не получается, и что делать с ней дальше – тоже неизвестно.
Но вины Мирна в этом не было, так что не стоило срывать на нем свое недовольство. Единственными недостатками парня были безграничная преданность Ларсу и клятва, связавшая его слишком сильными узами с Наследником. Но это не мешало ему быть другом для Аны.
– Я все понимаю, – немного виноватым тоном сказала Ана. – Извини. Я подожду и буду рядом. Но с тебя – подробные объяснения. Все-таки это первый ритуал, который я увижу в Долине.
– Конечно. Я скоро буду.
К середине дня во дворец съехалось столько приглашенных, что он гудел, как улей сердитых карских пчел, пока звуки горнов не объявили о начале церемонии. Как по мановению волшебной палочки, суета и разноголосый шум сменились организованным движением и относительной тишиной. Вслед за распорядителями гости направились в центр сада.
Соборов или церквей в Долине не строили. Священными местами служили пещеры, родники, огромные валуны. Все службы проходили вокруг каменных алтарей, расположенных в нескольких важных местах. Например, в королевском саду.
В осенние месяцы, когда отступала безжалостная летняя жара, процессии устраивались под открытым небом на заре или, как сейчас, перед тем, как начнутся сгущаться сумерки. От алтаря, напоминавшего сцену или арену, полукругом расходились низкие каменные лавочки, как в древнеримском театре, чтобы каждому зрителю было хорошо видно происходившее в центре.
Очередное сходство миров вызвало улыбку. Ане нравилось складывать такие примеры в своеобразную копилку в голове. Как коллекционеру.
Цвет ленты на голове и пояса показывал, в каком секторе амфитеатра нужно было оставаться. Перевязь на рукаве Мирна соответствовала украшениям Аны.
Самые дальние ряды отвели для дворцовых слуг, допущенных на церемонию в знак великой милости. Как признанный незаконнорожденный сын Короля, Мирн должен был находиться среди дальних королевских родственников, а значит, ближе к середине каменного зала. Но даже за короткое время, проведенное в замке, Ана успела узнать, что у бастарда хватает недоброжелателей, особенно со стороны Королевы. А готовая вот-вот начаться церемония касалась непосредственно Ее Величества Магды. Метку рода ставили ее племяннице. Если Мирн окажется в высоких рядах, где легче прятать Ану, это вызовет слухи, что он впал в немилость. Но Ларс хотел, чтобы они оставались рядом. Так что Ана с нескрываемым интересом следовала за широкой спиной друга, гадая, где же они с Мирном в итоге окажутся.
Посередине.
Их место оказалось между высокими рядами прислуги и кругами для приближенных к семье. Мирн первым опустился на каменную скамейку, достал из складок одежды небольшой платок и подстелил его для Аны. Она решила не задавать вопросов о дворцовых интригах. Говорить хотелось только о церемонии.
Метка рода играла в мире Долины еще более важную роль, чем паспорт на Земле. Без нее человек становился Изгоем или Неприкосновенным, не защищенным никакими законами. Человеком без прав, которому любой «меченый» житель королевств мог безнаказанно причинить вред или боль, лишить имущества или даже жизни.
Беднякам ставили метки старосты в деревнях, а закрепляли странствующие по Долине жрецы. В городах знаки наносились только жрецами. Самая простая татуировка состояла из нескольких точек и крючков, показывая принадлежность к роду и королевству, и оставалась на всю жизнь, независимо от места жительства. Истинность закрепленной жрецом метки всегда можно было проверить, а за подделку грозила неминуемая казнь.
Чем выше социальный статус ребенка, тем сложнее становилась метка, к ней добавлялись разные символы и знаки. Если обычным людям татуировки наносились черными или коричневыми чернилами, то одаренным – красными: от светло-рыжего до цвета выдержанного вина.
Проявившийся дар считался подарком духов или упущением богов, способным изменить судьбу ребенка, потому что не всегда подчинялся законам наследования. Одаренные дети появлялись и среди семей знати, и среди бедняков. Изредка даже среди Изгоев, но чтобы Неприкосновенный занял законное место среди жителей Долины, его дар должен был быть исключительной силы.
Татуировки на спинах одаренных сочетали множество знаков, призванных усилить или расширить их способности. Среди иероглифов нательной тайнописи были обереги и хранители клятв, а также страшные запрещающие печати, способные лишить зрения, слуха и даже дара. Среди татуировок на спине Аны обнаружилась печать на память, лишившая ее нескольких лет жизни и имени. Ее знаки к тому же проявлялись постепенно, что считалось невозможным, пока Ларс не нашел девочку в больнице для умалишенных в совсем другом мире.
Наверное, именно поэтому желание постичь тайнопись Долины превратилось для Аны в наваждение. Знание это считалось запретным, доступным только жрецам и избранным людям, так что у безродной девочки не было шанса учить знаки, если бы судьба не свела ее с необычным человеком. Но дружба с ним стала очередной тайной Аны, неизвестной даже Ларсу и Мирну.
В каньонах, где Ана жила, когда находилась в Долине, не проводилось церемоний, там не появлялись Истинные, и девушка впервые попала на подобное торжество. Метку рода ставили родственнице Королевы, а значит, это будет не простенький набор из линий и точек, а сложная вязь символов и знаков, составленная Советом и одобренная Храмом. Значения некоторых частей рисунка будут известны лишь Королю, Старейшине Совета и Истинному, прибывшему во дворец для проведения церемонии.
Приготовления к торжеству шли уже целую неделю, наэлектризовав Закатный и всех его обитателей до состояния лампочек, готовых вспыхнуть от нетерпения каждое мгновение. Ана нашла взглядом Гаю, сидевшую среди стайки одинаково одетых служанок. Щеки подруги раскраснелись, глаза блестели, с лица не сходила беспокойная улыбка, пока девушка оживленно болтала с соседками. Для Гаи переезд во дворец был лучшим изменением в жизни. Что ждало ее в каньонах? Кухня, раннее замужество, однообразие дней и лет, ожидание бури, той самой, что оборвет рано или поздно монотонное существование? У подруги еще никогда не было такого красивого платья, еще никогда ее лицо не сияло так ярко. Серая мышка стала похожа на птенца райской птицы, сменившего невзрачный пух на яркое оперение.
Ана перевела взгляд к середине амфитеатра, рассматривая изменения в нарядах, особенно женских, отмечая расправлявшиеся плечи и выпрямляющиеся спины. Церемония не допускала разноцветных одежд. И все же социальные различия были хорошо заметны. Чем ближе к середине арены сидели люди, тем изысканней становились ткани, появлялись украшения в виде шитья и кружев. К цветным поясам добавлялись драгоценности.
Тем временем начались приготовления к самой церемонии.
Младшие жрецы – молодые служки в длинных коричневых тогах – зажигали чаши с ароматическими травами, расставленные на полу и на высоких подставках вокруг алтаря и вдоль проходов. Бритые головы жрецов блестели от пота в лучах садящегося солнца.
Сам алтарь представлял из себя огромный круглый камень, на котором без труда поместились бы стоя двадцать человек. Он возвышался на ширину ладони над рыжей землей. Со своего места Ана рассмотрела, что поверхность камня разделена на две неровные части и испещрена сложными знаками. Мирн рассказывал, что для разных церемоний использовались разные места алтаря. На большей половине, символизирующей Закатное королевство, широким кругом стояли тяжелые свечи и чаши с сухими травами. Уже зажженные.
– Надень, – голос заставил Ану оторваться от рассматривания сцены для вот-вот готового начаться действия. Мирн протягивал ей тонкий кожаный браслет с маленьким, почти черным матовым камнем.
После вчерашней встречи на балконе с Ларсом Ана ожидала подобного и даже на всякий случай приготовилась. Состроила возмущенную рожицу, чтобы отвлечь взгляд Мирна от своих рук.
– Скользить по дворцу не разрешается даже мне, – он почти извинялся, приподняв рукав и показывая похожий браслет на левой руке. – Удивительно уже то, что тебя не сдерживают обычные ограничители, с твоим-то даром.
– Может, от долгого общения с двумя сыновьями Закатного Короля меня признали эти стены?
Мирн прищурил глаза, окидывая Ану внимательным взглядом.
– Не зря Ларс зовет тебя Тайной. Ты полна сюрпризов.
– Зато со мной не скучно.
Удерживая взгляд Мирна, Ана быстро надела браслет, раздался едва слышный щелчок замка. Убедившись, что ограничитель находится на ее руке, парень отвернулся, провожая взглядом спускавшихся по проходу придворных. Еще немного – и настанет время появления членов Совета, Королевской семьи и непосредственных участников церемонии.
Чувствуя, что браслет двигается на запястье, Ана облегченно перевела дух и одернула рукав, скрывая кожаный ремешок.
Получилось!
С браслетом вышло даже к лучшему. Теперь Мирн, а значит, Ларс, и – если возникнет необходимость – все остальные, будут уверены, что ограничитель оказался на руке Аны еще до начала церемонии. А снять его самостоятельно невозможно. Домашняя работа пригодилась, и, как во многих случаях, помогла ловкость рук.
Служки освободили алтарь и выстроились за ним в полукруг, зеркально повторяя расположение зрителей. Накинули на головы широкие длинные куски ткани под цвет тог, скрывая лица до подбородка. Какими же жаркими должны были быть их темные, холщовые тюрьмы! Садящееся солнце еще не вспомнило о милосердии.
По сигналу распорядителей гости встали со своих мест, встречая последних зрителей торжества.
Сначала вдоль рядов спустились претенденты на место Избранника. По мере приближения последних кругов Отбора их оставалось все меньше. Вчера к жрецам отправилось еще шесть человек, сегодня по проходу шли всего четверо. Усмирение песчаной бури и сегодняшнее чистое небо стоили двоим их места в Отборе.
– Мирн? – не отводя взгляда от соперников Ларса, Ана ткнула своего соседа локтем в бок.
– Полегче, Найденыш. Внимания заслуживает прежде всего Даган – самый старший из претендентов – тот, что с короткими черными волосами. Он из влиятельного рода Шахрейн и не тратил годы впустую, а обзавелся прочными связями в Совете, ему покровительствует сам Старейшина Рам. И самый молодой, но чересчур прыткий – Дэш, парень с длинными светлыми волосами.
В Долине не принято было рисовать портреты или лепить статуи. Не из-за скромности или недостатка тщеславия, скорее, из-за страха. Ее жители боялись накликать беду или вызвать гнев неподвластных им сил. Многие верили, что Карьерные Тени способны выглянуть из нарисованных глаз и лишить того, кто коснулся их взглядом, души. Или что капризные боги получат возможность подсматривать за людьми и строить коварные планы.
Мирн, часто бывавший у Рассветных, рассказывал об искусных мастерах второго королевства Долины. Что стены их дворца украшают настолько тонкие резьба и лепнина, что кажутся кружевными. Слушая друга, Ана вспоминала узоры Бантей Рей в Сьен Рипе и представляла себе что-то похожее. Зато дворец Закатных, по словам того же Мирна, был больше и величественнее, как и подобает центру самого большого королевства.
Приходилось пока верить на слово. Но в величии Закатному отказать было невозможно. Особой роскошью считался дворцовый сад. В мире, где вода является большой ценностью, изобилие зелени сводит с ума и служит символом богатства и власти. Как в Дубае: хочешь блистать – устрой из своего дома маленькую Венецию.
Так что жрец, пригласивший Ану на встречу, пользовался возможностью побыть среди цветов и тенистых деревьев и послушать пение фонтанов. За высокими стенами замка змеилось русло пересохшей реки, а в саду текли бойкие ручьи, подсвеченные разноцветными камнями.
К обоюдному удовольствию, встреча вышла короткой.
Ана не пыталась дерзить или провоцировать. Этим утром ее больше занимали другие вопросы, для которых нужно было освободиться как можно быстрее.
Жрецу предстояло вести торжественную церемонию, и он тоже не желал терять много времени на разговоры.
Вопросы получились короткими, ответы четкими.
Тем не менее, Ане показалось, что за несколько минут Истинный вывернул ее наизнанку и даже понюхал ее воспоминания. Ей нечего было скрывать. По крайней мере, пока. Поэтому неприятная процедура ментальной проверки, когда цепкие пальцы жреца обхватили ее голову, болезненно сжав виски, от которых потекли горячие струи, перехлестываясь в глубинах мозга и вызывая острую боль, закончилась быстро.
Каково было попытаться солгать? Ана надеялась, что ей не придется испытать на себе ответ на этот вопрос. Наконец, выслушав наставление на ночь и узнав время встречи на завтра, она была предоставлена сама себе.
И тут же отправилась искать Мирна.
С того момента, как Ана оказалась во дворце, изменилась не только ее жизнь, но и люди, к которым она привыкла.
Ларс стал прежде всего Наследником и сыном короля, а не предводителем троицы охотников за драгоценностями, и держался соответственно статусу – сдержанно и отдаленно. Его одежда, взгляды, четкие приказы и уверенные движения были иными, чем когда он в кожанке рассекал на мотоцикле дороги иного мира.
Веселый увалень Мирн имел в Закатном статус признанного бастарда. И хотя его положение значительно отличалось от позиции законного наследника, он оставался сыном короля и сводным братом Ларса, а также членом его команды для Отбора. Неудобная ли одежда заставляла прямить спину, но из тела Мирна исчезла привычная вальяжность и неторопливость. Хорошо хоть веселый нрав оказалось не так просто спрятать, да и прищур глаз и улыбка не исчезли под маской придворной сдержанности.
Только Ана оставалась сама собой или верила в это. У нее не было никаких обязательств перед людьми в Закатном, только перед Наследником, который хотел, чтобы она оставалась в тени. Приведя ее во дворец, Ларс стремился сохранить Ану как можно дольше своей Тайной.
Сводного брата Наследника Ана нашла на поле для тренировок. Заметив ее, Мирн оставил оружие – короткий обоюдоострый меч – и подошел к краю поля для поединков.
– Ты уже освободилась? Подождешь меня в своей комнате? Ларс просил нас держаться вместе. Не стоит привлекать лишнего внимания, хотя избежать его сегодня будет почти невозможно. И постарайся вести себя так, словно тебя ничего не связывает с Наследником.
– Не волнуйся, я знаю свое место, – съязвила Ана, разворачиваясь, но Мирн поймал ее за локоть и повернул к себе.
– Это прежде всего забота о твоей безопасности, Лягушонок!
Да, с ней трудно общаться последнее время, но она никого не просила ставить ее в положение, когда и отпустить нельзя, и прятать больше не получается, и что делать с ней дальше – тоже неизвестно.
Но вины Мирна в этом не было, так что не стоило срывать на нем свое недовольство. Единственными недостатками парня были безграничная преданность Ларсу и клятва, связавшая его слишком сильными узами с Наследником. Но это не мешало ему быть другом для Аны.
– Я все понимаю, – немного виноватым тоном сказала Ана. – Извини. Я подожду и буду рядом. Но с тебя – подробные объяснения. Все-таки это первый ритуал, который я увижу в Долине.
– Конечно. Я скоро буду.
Прода от 23.11.2019, 07:48
К середине дня во дворец съехалось столько приглашенных, что он гудел, как улей сердитых карских пчел, пока звуки горнов не объявили о начале церемонии. Как по мановению волшебной палочки, суета и разноголосый шум сменились организованным движением и относительной тишиной. Вслед за распорядителями гости направились в центр сада.
Соборов или церквей в Долине не строили. Священными местами служили пещеры, родники, огромные валуны. Все службы проходили вокруг каменных алтарей, расположенных в нескольких важных местах. Например, в королевском саду.
В осенние месяцы, когда отступала безжалостная летняя жара, процессии устраивались под открытым небом на заре или, как сейчас, перед тем, как начнутся сгущаться сумерки. От алтаря, напоминавшего сцену или арену, полукругом расходились низкие каменные лавочки, как в древнеримском театре, чтобы каждому зрителю было хорошо видно происходившее в центре.
Очередное сходство миров вызвало улыбку. Ане нравилось складывать такие примеры в своеобразную копилку в голове. Как коллекционеру.
Цвет ленты на голове и пояса показывал, в каком секторе амфитеатра нужно было оставаться. Перевязь на рукаве Мирна соответствовала украшениям Аны.
Самые дальние ряды отвели для дворцовых слуг, допущенных на церемонию в знак великой милости. Как признанный незаконнорожденный сын Короля, Мирн должен был находиться среди дальних королевских родственников, а значит, ближе к середине каменного зала. Но даже за короткое время, проведенное в замке, Ана успела узнать, что у бастарда хватает недоброжелателей, особенно со стороны Королевы. А готовая вот-вот начаться церемония касалась непосредственно Ее Величества Магды. Метку рода ставили ее племяннице. Если Мирн окажется в высоких рядах, где легче прятать Ану, это вызовет слухи, что он впал в немилость. Но Ларс хотел, чтобы они оставались рядом. Так что Ана с нескрываемым интересом следовала за широкой спиной друга, гадая, где же они с Мирном в итоге окажутся.
Посередине.
Их место оказалось между высокими рядами прислуги и кругами для приближенных к семье. Мирн первым опустился на каменную скамейку, достал из складок одежды небольшой платок и подстелил его для Аны. Она решила не задавать вопросов о дворцовых интригах. Говорить хотелось только о церемонии.
Метка рода играла в мире Долины еще более важную роль, чем паспорт на Земле. Без нее человек становился Изгоем или Неприкосновенным, не защищенным никакими законами. Человеком без прав, которому любой «меченый» житель королевств мог безнаказанно причинить вред или боль, лишить имущества или даже жизни.
Беднякам ставили метки старосты в деревнях, а закрепляли странствующие по Долине жрецы. В городах знаки наносились только жрецами. Самая простая татуировка состояла из нескольких точек и крючков, показывая принадлежность к роду и королевству, и оставалась на всю жизнь, независимо от места жительства. Истинность закрепленной жрецом метки всегда можно было проверить, а за подделку грозила неминуемая казнь.
Чем выше социальный статус ребенка, тем сложнее становилась метка, к ней добавлялись разные символы и знаки. Если обычным людям татуировки наносились черными или коричневыми чернилами, то одаренным – красными: от светло-рыжего до цвета выдержанного вина.
Проявившийся дар считался подарком духов или упущением богов, способным изменить судьбу ребенка, потому что не всегда подчинялся законам наследования. Одаренные дети появлялись и среди семей знати, и среди бедняков. Изредка даже среди Изгоев, но чтобы Неприкосновенный занял законное место среди жителей Долины, его дар должен был быть исключительной силы.
Татуировки на спинах одаренных сочетали множество знаков, призванных усилить или расширить их способности. Среди иероглифов нательной тайнописи были обереги и хранители клятв, а также страшные запрещающие печати, способные лишить зрения, слуха и даже дара. Среди татуировок на спине Аны обнаружилась печать на память, лишившая ее нескольких лет жизни и имени. Ее знаки к тому же проявлялись постепенно, что считалось невозможным, пока Ларс не нашел девочку в больнице для умалишенных в совсем другом мире.
Наверное, именно поэтому желание постичь тайнопись Долины превратилось для Аны в наваждение. Знание это считалось запретным, доступным только жрецам и избранным людям, так что у безродной девочки не было шанса учить знаки, если бы судьба не свела ее с необычным человеком. Но дружба с ним стала очередной тайной Аны, неизвестной даже Ларсу и Мирну.
В каньонах, где Ана жила, когда находилась в Долине, не проводилось церемоний, там не появлялись Истинные, и девушка впервые попала на подобное торжество. Метку рода ставили родственнице Королевы, а значит, это будет не простенький набор из линий и точек, а сложная вязь символов и знаков, составленная Советом и одобренная Храмом. Значения некоторых частей рисунка будут известны лишь Королю, Старейшине Совета и Истинному, прибывшему во дворец для проведения церемонии.
Приготовления к торжеству шли уже целую неделю, наэлектризовав Закатный и всех его обитателей до состояния лампочек, готовых вспыхнуть от нетерпения каждое мгновение. Ана нашла взглядом Гаю, сидевшую среди стайки одинаково одетых служанок. Щеки подруги раскраснелись, глаза блестели, с лица не сходила беспокойная улыбка, пока девушка оживленно болтала с соседками. Для Гаи переезд во дворец был лучшим изменением в жизни. Что ждало ее в каньонах? Кухня, раннее замужество, однообразие дней и лет, ожидание бури, той самой, что оборвет рано или поздно монотонное существование? У подруги еще никогда не было такого красивого платья, еще никогда ее лицо не сияло так ярко. Серая мышка стала похожа на птенца райской птицы, сменившего невзрачный пух на яркое оперение.
Ана перевела взгляд к середине амфитеатра, рассматривая изменения в нарядах, особенно женских, отмечая расправлявшиеся плечи и выпрямляющиеся спины. Церемония не допускала разноцветных одежд. И все же социальные различия были хорошо заметны. Чем ближе к середине арены сидели люди, тем изысканней становились ткани, появлялись украшения в виде шитья и кружев. К цветным поясам добавлялись драгоценности.
Тем временем начались приготовления к самой церемонии.
Младшие жрецы – молодые служки в длинных коричневых тогах – зажигали чаши с ароматическими травами, расставленные на полу и на высоких подставках вокруг алтаря и вдоль проходов. Бритые головы жрецов блестели от пота в лучах садящегося солнца.
Сам алтарь представлял из себя огромный круглый камень, на котором без труда поместились бы стоя двадцать человек. Он возвышался на ширину ладони над рыжей землей. Со своего места Ана рассмотрела, что поверхность камня разделена на две неровные части и испещрена сложными знаками. Мирн рассказывал, что для разных церемоний использовались разные места алтаря. На большей половине, символизирующей Закатное королевство, широким кругом стояли тяжелые свечи и чаши с сухими травами. Уже зажженные.
– Надень, – голос заставил Ану оторваться от рассматривания сцены для вот-вот готового начаться действия. Мирн протягивал ей тонкий кожаный браслет с маленьким, почти черным матовым камнем.
После вчерашней встречи на балконе с Ларсом Ана ожидала подобного и даже на всякий случай приготовилась. Состроила возмущенную рожицу, чтобы отвлечь взгляд Мирна от своих рук.
– Скользить по дворцу не разрешается даже мне, – он почти извинялся, приподняв рукав и показывая похожий браслет на левой руке. – Удивительно уже то, что тебя не сдерживают обычные ограничители, с твоим-то даром.
– Может, от долгого общения с двумя сыновьями Закатного Короля меня признали эти стены?
Мирн прищурил глаза, окидывая Ану внимательным взглядом.
– Не зря Ларс зовет тебя Тайной. Ты полна сюрпризов.
– Зато со мной не скучно.
Удерживая взгляд Мирна, Ана быстро надела браслет, раздался едва слышный щелчок замка. Убедившись, что ограничитель находится на ее руке, парень отвернулся, провожая взглядом спускавшихся по проходу придворных. Еще немного – и настанет время появления членов Совета, Королевской семьи и непосредственных участников церемонии.
Чувствуя, что браслет двигается на запястье, Ана облегченно перевела дух и одернула рукав, скрывая кожаный ремешок.
Получилось!
С браслетом вышло даже к лучшему. Теперь Мирн, а значит, Ларс, и – если возникнет необходимость – все остальные, будут уверены, что ограничитель оказался на руке Аны еще до начала церемонии. А снять его самостоятельно невозможно. Домашняя работа пригодилась, и, как во многих случаях, помогла ловкость рук.
Прода от 23.11.2019, 19:01
Служки освободили алтарь и выстроились за ним в полукруг, зеркально повторяя расположение зрителей. Накинули на головы широкие длинные куски ткани под цвет тог, скрывая лица до подбородка. Какими же жаркими должны были быть их темные, холщовые тюрьмы! Садящееся солнце еще не вспомнило о милосердии.
По сигналу распорядителей гости встали со своих мест, встречая последних зрителей торжества.
Сначала вдоль рядов спустились претенденты на место Избранника. По мере приближения последних кругов Отбора их оставалось все меньше. Вчера к жрецам отправилось еще шесть человек, сегодня по проходу шли всего четверо. Усмирение песчаной бури и сегодняшнее чистое небо стоили двоим их места в Отборе.
– Мирн? – не отводя взгляда от соперников Ларса, Ана ткнула своего соседа локтем в бок.
– Полегче, Найденыш. Внимания заслуживает прежде всего Даган – самый старший из претендентов – тот, что с короткими черными волосами. Он из влиятельного рода Шахрейн и не тратил годы впустую, а обзавелся прочными связями в Совете, ему покровительствует сам Старейшина Рам. И самый молодой, но чересчур прыткий – Дэш, парень с длинными светлыми волосами.
