У него двойной дар уникальной силы – Искателя и Проводника. Так что за него будут голосовать жрецы. На третьего, Зараба, можешь не обращать внимания. Он сойдет с дистанции в ближайшее время.
Коротких характеристик Мирна оказалось достаточно. Они дополняли то, что видела Ана.
В облике Дагана сквозило неприкрытое высокомерие. Короткие черные кудри обрамляли смуглое лицо, на котором выделялись слишком крупные глаза. Цепкий взгляд выдавал умного соперника, к тому же привыкшего к богатству и власти.
Дэш был полной его противоположностью. Парень выделялся не только молодостью и самоуверенной улыбкой, но и своим ростом (даже выше Ларса), широтой плеч и вызывающей небрежностью прически – светлые волосы свободно спускались на плечи. Пронзительно сияли его голубые глаза. Сверкал крупный бриллиант в правом ухе и печатки на пальцах.
Третьего претендента Ана даже не стала рассматривать, сразу переведя взгляд на Ларса.
Наследный сын Короля шел последним. Он выглядел... Величественно. В совершенстве владеющий своими эмоциями Железный Пес.
Не составляло особого труда представить его и Избранником Закатного дома, и Долины, и будущим Королем.
– У него получится? – шепнула Ана Мирну, и он ответил ей, не оборачиваясь, догадавшись, о чем она.
– Не сомневаюсь.
По проходам уже шли члены Совета. Семь придворных из важных семейств королевства под предводительством невысокого, похожего на седого ворона, Старейшины Рама. Вместе с Королем эти люди решали судьбу Закатной части Долины.
На алтарь поднялся Истинный, одетый в темно-коричневый, почти черный плащ с опущенным на лицо капюшоном. Если бы на капюшоне нарисовали синие глаза, то перед притихшими зрителями застыл бы кошмар из детских снов Аны – Тень из Карьера. Тонкие ладони жреца с длинными чувствительными пальцами приковывали взгляд. Они были исчерчены красными знаками временной татуировки, как руки восточных женщин Земли – хной.
Наконец, к своим местам спустились Король с Королевой и двое их младших детей – принцессы двенадцати и десяти лет. Венценосных супругов иногда называли День и Ночь. Иссиня-черные волосы, смуглая кожа и темные глаза Аларика были полной противоположностью белоснежным кудрям Магды, ее молочно-белой коже и голубым глазам. Королева была немолода, но сохранила холодную от отсутствия ярких эмоций красоту. Она не нравилась Ане. Король же вызывал симпатию тем, что на его подвижном лице угадывались черты Мирна. Несмотря на смуглую кожу, голубоглазый Ларс был похож на мать. Прежде всего, внешним спокойствием.
Начавшаяся церемония сопровождалась всеми положенными атрибутами – использованием непонятных символов, привлекающими внимание движениями, монотонным пением служек, погружавшим зрителей в заторможенное состояние. Последнему способствовали благовония, которыми курились плоские чаши. Аромат ванили смешивался с ароматом олеандра.
Девочку, одетую в кремовое платье с открытой спиной, вывели к алтарю родители. Она вложила свою маленькую ручку в ладонь жреца и ступила на круглый камень. Удивительная смелость пятилетнего ребенка впечатляла. Его хорошо подготовили к церемонии.
В какой-то момент Ана перестала смотреть по сторонам и растворилась в том, что происходило перед ее глазами. Сердце билось медленно, как если бы она впала в транс, и каждый удар повторял неторопливый ритм пения служек. Взгляд был прикован к алтарю.
Девочка сидела к амфитеатру лицом. Жрец возвышался над ней черной тенью. Руки Истинного, скрытые широкими рукавами, то двигались плавно, то взлетали резкими движениями вверх и в стороны, отчего казалось, что за спиной ребенка бьется огромная темная птица.
Даже сквозь пение служек Ана поймала короткое детское всхлипывание и увидела, как сжались узкие плечики – значит, длинная игла коснулась нежной кожи. Прошло несколько мгновений, и девочка расслабилась, а еще через несколько на детское лицо вернулась легкая улыбка.
Сидела ли когда-то Ана так же, покорно отдавшись на милость чужой воли? Блуждала ли на ее лице отстраненная улыбка, пока чьи-то руки наносили на спину татуировки? Возможно. Но вряд ли Ана смотрела в заполненный зрителями амфитеатр. Скорее всего – не было ни одного зрителя. И рисовавший красными чернилами жрец закончил работу неизвестным знаком, заставившим все символы исчезнуть на долгие годы. А вместе с ними и все воспоминания о нем.
Ана давно решила – если представится случай, она обязательно получит эти чернила. Те, которые не просто наносят знаки, а способны наделять их силой. Или менять.
Сегодня. После церемонии. У нее всего один шанс.
Сколько продолжался ритуал, определить было сложно. Монотонное пение и дурманящие ароматы сделали восприятие времени почти невозможным. Действие казалось бесконечным, но не утомляло. Только темнота, накрывшая амфитеатр, говорила о том, что с момента начала церемонии прошло не менее часа. Две фигуры, заключенные в круг из горящих свечей, завораживали и не отпускали взгляд. Истинный почти слился с темнотой. Только его руки, подсвеченные танцующим огнем свечей, продолжали биться огромными крыльями. Маленькая девочка в светлом платье казалась ночным мотыльком, опутанным дрожащей сетью из плясавших на ее лице и платье отблесков. Глаза девочки были закрыты, словно она заснула, и ее тоненькое тельце заметно покачивалось под звуки высоких мужских голосов.
Это видение оставалось с Аной надолго. Даже после окончания церемонии, когда Мирн увлек ее вслед за первым зрителями, покидавшими амфитеатр, она продолжала видеть ребенка-мотылька и черную птицу над ним. Друг же спешил отвести Ану в ее комнату, укрыв от нежелательного внимания. Утопавший в огнях дворец готовился к торжественному пиру, на котором ей запрещено было присутствовать.
– Чем напоили девочку, что она не чувствовала боли? Или это были дурманящие травы? – спросила Ана, вспоминая умиротворенное детское лицо.
– Чернила. Знаков наносилось много. Не забывай – Рорри через пятнадцать лет будет двадцать, значит, она сможет учавствовать в следующем Отборе. Если у Ларса ничего не получится. Тем более, дар у нее слабенький, значит, ей ставили кучу символов на усиление способностей.
– Представляю, что было за зрелище, когда разрисовывали Ларса, – усмехнулась Ана. Они уже находились в плохо освещенной части замка, в дальнем крыле, где располагалась комната девушки. – Ты тоже сидел вот так на большом алтаре?
– Я? – Мирн тихо рассмеялся. – Что ты. Меня клеймил жрец Закатных в маленькой каморке для прислуги, и я смотрел на пустые стены. Не скучай! – сказал он, останавливаясь у двери в покои Аны. – Знаю, что тебя все это жутко злит и раздражает, Найденыш, но потерпи, пожалуйста. Так надо.
– Так надо, – повторила Ана. – Кому? Только не мне. Добавь еще – доверяй Ларсу, он все решит.
– Правильно, – Мирн дотронулся пальцем до ее носа. – Доверяй Ларсу. И он обязательно все решит.
– Не слишком ли ты в него веришь? – съязвила она.
– В самый раз. И не пытайся сделать вид, что сомневаешься в его организаторских способностях.
– Нет, что ты. В способностях – никогда. Если только в своем месте в его планах на будущее.
– Есть вещи, которые мы можем изменить, а есть те, которые нужно только принять.
– А если я не хочу?
Мирн равнодушно пожал плечами.
– У нас не всегда есть выбор
– Вот за это я тебя ненавижу! Ты – сильный, смелый, умный, но твоя преданность делает тебя слишком покорным. Цирковой медведь, вот ты кто.
– Моя преданность позволяет мне не сомневаться, Ана. Я принял решение и его последствия. Чего и тебе желаю. Спокойной ночи, Лягушонок.
– Страстной ночи, Балу.
Оставшись одна, Ана переоделась в ночное платье. Гая принесла ужин, и Ана заставила ее остаться и разделить с ней трапезу. Как раньше.
Они сидели на кушетке, прижавшись друг к другу боками, и ели из одной тарелки. Вместо серой мышки рядом с Аной опустилась райская птичка и щебетала о торжестве, церемонии, о-о-очень симпатичном парне из охраны какого-то важного гостя. «Уложив» спать свою госпожу, она улетела в освещенный огнями сад, где проходили тайные свидания и маленькие посиделки для слуг.
Даже у Гаи был праздник в эту ночь. Только Ане Ларс запретил появляться в саду или на самом пиру. Останься она рядом с Мирном, и то вызывала бы лишнее внимание. Нет. Такая непонятная зверушка должна остаться в дальней комнате. О ее существовании и о том, что она часть команды Наследника, знали лишь Советник Рам, Король и Истинный.
Конечно, по дворцу ползли слухи о новой постоялице, и это был вопрос времени, когда ее положение потребует объяснений. Но Ларс не хотел торопить события. Слишком важное время приближалось, слишком удивила всех Ана проявляющимися знаками. Похоже, не столько удивила, сколько напугала.
Когда упорхнула Гая, настало время Аны. Приглушенная расстоянием музыка доносилась от главной части дворца и лилась в темноту сада через открытые окна украшенных к празднику парадных залов. Пир уже начался, и даже Истинный должен был присутствовать на торжественной части. Никто не мог скользить во дворце, кроме нескольких членов Королевской семьи, но все они находились в этот час среди гостей.
Переодевшись в темное трико, Ана вышла на балкон и так же, как и прошлым вечером, начала свой стремительный путь на крыши главного здания. Оказавшись недалеко от залитых ярким светом высоких окон зала, она с трудом сдержала порыв заглянуть в них, чтобы посмотреть, с кем проводит время Наследник. Нет. Сейчас не время поддаваться колючей ревности. Целью Аны была комната жреца.
Набор для татуировки лежал на столике, аккуратно спрятанный в плотную ткань. Просто украсть чернила грозило долгим разбирательством, и кто знает, спасет ли от подозрений якобы надетый до церемонии ограничитель. Поэтому у Аны был другой план. Она собиралась навести в комнате беспорядок, словно через окно проникла одна из игрунок, мелких вертлявых обезьянок, падких на блестящие предметы. Стайки беспокойных животных обитали в сухом лесу недалеко от королевского замка. Их манили вода и зелень сада и влекли приоткрытые ночами окна, так что стоило игрункам перебраться за ограду, как они очень быстро оказывались в той или иной комнате в поисках еды и блестящих предметов. От беспокойного соседства дворец охраняли с помощью ручных орлов. Обезьянки их панически боялись, но соблазн чистой воды и легкой добычи был сильнее страха, и время от времени беспокойные воришки находили новые пути в королевский сад. И в комнаты. Например, жреца.
Значит – торопливый беспорядок, разбитое зеркало и не просто упавший на пол мешочек, но и свалившийся на него сверху стул. Так неудачно! Настолько, что разбился флакон с чернилами, и драгоценная жидкость вытекла, окрашивая защитную ткань. На самом деле чернил вытекло совсем немного, больше было жидкости похожего цвета, приготовленной Аной заранее. Основную часть добычи она перелила в свой собственный флакон. Для реалистичности картины бесчинства обезьян следовало еще потянуть занавеску, сорвать ее с одного кольца. Опрокинуть чашку, стоявшую на столе. И можно возвращаться в свою комнату.
Чернила Ана спрятала в одном из проходов, по которому ходила сама и которым пользовались иногда слуги или жители замка. Здесь никто не вздумает искать, а когда придет время – забрать флакон будет несложно.
Через неделю – переход, и Ана решила взять чернила с собой и добавить в свой собственный набор для татуировки. Лучше им пока находиться там, где они не могут нанести вреда. Например, в багажнике ее мотоцикла, который ожидал на стоянке в Пальме.
Вернувшись в комнату, девушка надела на запястье ограничитель, застегнув его на этот раз как нужно. Переоделась ко сну, положила рядом с подушкой камень, который оставил жрец, и покорно отправилась на встречу с воспоминаниями. Ей помогал в этом целестит – заряженный Истинным проводник снов.
Сны этой ночи начались с Ларса и закончилась им.
В отрезок между потухшей свечой и открытыми рукой Гаи занавесками уложилось несколько лет, а не только год, как в прошлый раз. В них были разные места, лица, события, но чаще всего – высокий красивый парень с белыми волосами, собранными в толстый хвост, с черным локоном посередине. Прохладный взгляд голубых глаз и едва заметная улыбка на тонких губах. Если бы кто-то из окружения Наследника мог заглянуть в воспоминания Аны и увидеть эту улыбку своими глазами и узнать, как часто она зажигалась на строгом лице того, кого в Долине звали Железным Псом, он бы изумился.
Но в прошлом Аны было много улыбок Наследника.
А еще самый настоящий смех, когда сердца обоих рвались на части от эйфории, что они выше всех законов и ограничений. Ларс превратил Ану в парус и сам стал мачтой. Вместе они покоряли океан из времени и пространства. А когда из глазастого ребенка и нескладного подростка она превратилась в привлекательную девушку, во взгляде Ларса появилась зовущая глубина, а в прикосновениях – огонь.
Позже. Это будет позже.
Сон или воспоминание началось с того, как через забор клиники Наследник открывал для Аны целый мир и обещал еще один, и девочка торопливо отращивала крылья, готовясь к преодолению любых расстояний. Прежде чем получилось покинуть здание больницы, прошло несколько месяцев. Ларс не хотел рисковать, опасаясь, что в случае неудачи Ану закроют в комнате и лишат возможности выходить на прогулки. Привлекать внимание к их общению тоже не стоило, поэтому встречи происходили не каждый день. Пару раз парень исчезал на долгие недели.
В Красную Долину.
Мир, откуда он приходил.
Откуда была родом Ана.
На языке которого они разговаривали.
С открытой лавочки девочка перебралась в угол сада, где заросший кустарником забор скрывал то, что происходило на улице. Она делала вид, что играет сама с собой или рисует на песке. Но с другой стороны ограды прямо на асфальте сидел высокий парень с длинными белыми волосами и говорил с Аной.
Он так много о ней знал! И так много не мог объяснить. Но Ларс сказал, что со всем разберется, и она ему поверила.
Парень из мира Долины почувствовал непонятный зов еще год назад. Зов притягивал его после перехода – так называл Ларс перемещение между мирами – к Аре и заставлял искать. Наследник не знал, что или кого, и уж точно не ожидал увидеть девочку с огромными серыми глазами. Но это не могло быть случайностью.
От Ларса Ана понемногу узнавала о доме, откуда ее забросило на перрон железнодорожного вокзала.
Он был суровым. Но манил ее красными склонами и разноцветными закатами, похожими на те, что она видела во снах. Своими снами девочка удивила Ларса, потому что опасные растения дистелы и тени означали, что она бывала в Карьере, одном из самых суровых мест Долины. Зато Ана узнала, что не стоило бояться темных мест на Земле. Однажды, после очередного отсутствия, Ларс принес с собой сережки-гвоздики с маленькими белыми камнями и проколол Ане уши прямо через прутья забора, пообещав разделить пару украшений, когда она подрастет, чтобы закрепить связь между ними. Наверное, после этих слов девчоночье сердце впервые затрепыхалось от волнения, ставшего предшественником будущих недетских чувств.
А еще Ларс учил ее контролировать перемещения, упражняясь сначала мысленно и запрещая делать это наяву, чтобы не совершить ошибку. Он готовил ее для того, чтобы однажды девочка смогла оказаться на улице за высоким забором.
Коротких характеристик Мирна оказалось достаточно. Они дополняли то, что видела Ана.
В облике Дагана сквозило неприкрытое высокомерие. Короткие черные кудри обрамляли смуглое лицо, на котором выделялись слишком крупные глаза. Цепкий взгляд выдавал умного соперника, к тому же привыкшего к богатству и власти.
Дэш был полной его противоположностью. Парень выделялся не только молодостью и самоуверенной улыбкой, но и своим ростом (даже выше Ларса), широтой плеч и вызывающей небрежностью прически – светлые волосы свободно спускались на плечи. Пронзительно сияли его голубые глаза. Сверкал крупный бриллиант в правом ухе и печатки на пальцах.
Третьего претендента Ана даже не стала рассматривать, сразу переведя взгляд на Ларса.
Наследный сын Короля шел последним. Он выглядел... Величественно. В совершенстве владеющий своими эмоциями Железный Пес.
Не составляло особого труда представить его и Избранником Закатного дома, и Долины, и будущим Королем.
– У него получится? – шепнула Ана Мирну, и он ответил ей, не оборачиваясь, догадавшись, о чем она.
– Не сомневаюсь.
По проходам уже шли члены Совета. Семь придворных из важных семейств королевства под предводительством невысокого, похожего на седого ворона, Старейшины Рама. Вместе с Королем эти люди решали судьбу Закатной части Долины.
На алтарь поднялся Истинный, одетый в темно-коричневый, почти черный плащ с опущенным на лицо капюшоном. Если бы на капюшоне нарисовали синие глаза, то перед притихшими зрителями застыл бы кошмар из детских снов Аны – Тень из Карьера. Тонкие ладони жреца с длинными чувствительными пальцами приковывали взгляд. Они были исчерчены красными знаками временной татуировки, как руки восточных женщин Земли – хной.
Наконец, к своим местам спустились Король с Королевой и двое их младших детей – принцессы двенадцати и десяти лет. Венценосных супругов иногда называли День и Ночь. Иссиня-черные волосы, смуглая кожа и темные глаза Аларика были полной противоположностью белоснежным кудрям Магды, ее молочно-белой коже и голубым глазам. Королева была немолода, но сохранила холодную от отсутствия ярких эмоций красоту. Она не нравилась Ане. Король же вызывал симпатию тем, что на его подвижном лице угадывались черты Мирна. Несмотря на смуглую кожу, голубоглазый Ларс был похож на мать. Прежде всего, внешним спокойствием.
Начавшаяся церемония сопровождалась всеми положенными атрибутами – использованием непонятных символов, привлекающими внимание движениями, монотонным пением служек, погружавшим зрителей в заторможенное состояние. Последнему способствовали благовония, которыми курились плоские чаши. Аромат ванили смешивался с ароматом олеандра.
Девочку, одетую в кремовое платье с открытой спиной, вывели к алтарю родители. Она вложила свою маленькую ручку в ладонь жреца и ступила на круглый камень. Удивительная смелость пятилетнего ребенка впечатляла. Его хорошо подготовили к церемонии.
В какой-то момент Ана перестала смотреть по сторонам и растворилась в том, что происходило перед ее глазами. Сердце билось медленно, как если бы она впала в транс, и каждый удар повторял неторопливый ритм пения служек. Взгляд был прикован к алтарю.
Девочка сидела к амфитеатру лицом. Жрец возвышался над ней черной тенью. Руки Истинного, скрытые широкими рукавами, то двигались плавно, то взлетали резкими движениями вверх и в стороны, отчего казалось, что за спиной ребенка бьется огромная темная птица.
Даже сквозь пение служек Ана поймала короткое детское всхлипывание и увидела, как сжались узкие плечики – значит, длинная игла коснулась нежной кожи. Прошло несколько мгновений, и девочка расслабилась, а еще через несколько на детское лицо вернулась легкая улыбка.
Сидела ли когда-то Ана так же, покорно отдавшись на милость чужой воли? Блуждала ли на ее лице отстраненная улыбка, пока чьи-то руки наносили на спину татуировки? Возможно. Но вряд ли Ана смотрела в заполненный зрителями амфитеатр. Скорее всего – не было ни одного зрителя. И рисовавший красными чернилами жрец закончил работу неизвестным знаком, заставившим все символы исчезнуть на долгие годы. А вместе с ними и все воспоминания о нем.
Ана давно решила – если представится случай, она обязательно получит эти чернила. Те, которые не просто наносят знаки, а способны наделять их силой. Или менять.
Сегодня. После церемонии. У нее всего один шанс.
Прода от 24.11.2019, 11:53
Сколько продолжался ритуал, определить было сложно. Монотонное пение и дурманящие ароматы сделали восприятие времени почти невозможным. Действие казалось бесконечным, но не утомляло. Только темнота, накрывшая амфитеатр, говорила о том, что с момента начала церемонии прошло не менее часа. Две фигуры, заключенные в круг из горящих свечей, завораживали и не отпускали взгляд. Истинный почти слился с темнотой. Только его руки, подсвеченные танцующим огнем свечей, продолжали биться огромными крыльями. Маленькая девочка в светлом платье казалась ночным мотыльком, опутанным дрожащей сетью из плясавших на ее лице и платье отблесков. Глаза девочки были закрыты, словно она заснула, и ее тоненькое тельце заметно покачивалось под звуки высоких мужских голосов.
Это видение оставалось с Аной надолго. Даже после окончания церемонии, когда Мирн увлек ее вслед за первым зрителями, покидавшими амфитеатр, она продолжала видеть ребенка-мотылька и черную птицу над ним. Друг же спешил отвести Ану в ее комнату, укрыв от нежелательного внимания. Утопавший в огнях дворец готовился к торжественному пиру, на котором ей запрещено было присутствовать.
– Чем напоили девочку, что она не чувствовала боли? Или это были дурманящие травы? – спросила Ана, вспоминая умиротворенное детское лицо.
– Чернила. Знаков наносилось много. Не забывай – Рорри через пятнадцать лет будет двадцать, значит, она сможет учавствовать в следующем Отборе. Если у Ларса ничего не получится. Тем более, дар у нее слабенький, значит, ей ставили кучу символов на усиление способностей.
– Представляю, что было за зрелище, когда разрисовывали Ларса, – усмехнулась Ана. Они уже находились в плохо освещенной части замка, в дальнем крыле, где располагалась комната девушки. – Ты тоже сидел вот так на большом алтаре?
– Я? – Мирн тихо рассмеялся. – Что ты. Меня клеймил жрец Закатных в маленькой каморке для прислуги, и я смотрел на пустые стены. Не скучай! – сказал он, останавливаясь у двери в покои Аны. – Знаю, что тебя все это жутко злит и раздражает, Найденыш, но потерпи, пожалуйста. Так надо.
– Так надо, – повторила Ана. – Кому? Только не мне. Добавь еще – доверяй Ларсу, он все решит.
– Правильно, – Мирн дотронулся пальцем до ее носа. – Доверяй Ларсу. И он обязательно все решит.
– Не слишком ли ты в него веришь? – съязвила она.
– В самый раз. И не пытайся сделать вид, что сомневаешься в его организаторских способностях.
– Нет, что ты. В способностях – никогда. Если только в своем месте в его планах на будущее.
– Есть вещи, которые мы можем изменить, а есть те, которые нужно только принять.
– А если я не хочу?
Мирн равнодушно пожал плечами.
– У нас не всегда есть выбор
– Вот за это я тебя ненавижу! Ты – сильный, смелый, умный, но твоя преданность делает тебя слишком покорным. Цирковой медведь, вот ты кто.
– Моя преданность позволяет мне не сомневаться, Ана. Я принял решение и его последствия. Чего и тебе желаю. Спокойной ночи, Лягушонок.
– Страстной ночи, Балу.
Оставшись одна, Ана переоделась в ночное платье. Гая принесла ужин, и Ана заставила ее остаться и разделить с ней трапезу. Как раньше.
Они сидели на кушетке, прижавшись друг к другу боками, и ели из одной тарелки. Вместо серой мышки рядом с Аной опустилась райская птичка и щебетала о торжестве, церемонии, о-о-очень симпатичном парне из охраны какого-то важного гостя. «Уложив» спать свою госпожу, она улетела в освещенный огнями сад, где проходили тайные свидания и маленькие посиделки для слуг.
Даже у Гаи был праздник в эту ночь. Только Ане Ларс запретил появляться в саду или на самом пиру. Останься она рядом с Мирном, и то вызывала бы лишнее внимание. Нет. Такая непонятная зверушка должна остаться в дальней комнате. О ее существовании и о том, что она часть команды Наследника, знали лишь Советник Рам, Король и Истинный.
Конечно, по дворцу ползли слухи о новой постоялице, и это был вопрос времени, когда ее положение потребует объяснений. Но Ларс не хотел торопить события. Слишком важное время приближалось, слишком удивила всех Ана проявляющимися знаками. Похоже, не столько удивила, сколько напугала.
Когда упорхнула Гая, настало время Аны. Приглушенная расстоянием музыка доносилась от главной части дворца и лилась в темноту сада через открытые окна украшенных к празднику парадных залов. Пир уже начался, и даже Истинный должен был присутствовать на торжественной части. Никто не мог скользить во дворце, кроме нескольких членов Королевской семьи, но все они находились в этот час среди гостей.
Переодевшись в темное трико, Ана вышла на балкон и так же, как и прошлым вечером, начала свой стремительный путь на крыши главного здания. Оказавшись недалеко от залитых ярким светом высоких окон зала, она с трудом сдержала порыв заглянуть в них, чтобы посмотреть, с кем проводит время Наследник. Нет. Сейчас не время поддаваться колючей ревности. Целью Аны была комната жреца.
Набор для татуировки лежал на столике, аккуратно спрятанный в плотную ткань. Просто украсть чернила грозило долгим разбирательством, и кто знает, спасет ли от подозрений якобы надетый до церемонии ограничитель. Поэтому у Аны был другой план. Она собиралась навести в комнате беспорядок, словно через окно проникла одна из игрунок, мелких вертлявых обезьянок, падких на блестящие предметы. Стайки беспокойных животных обитали в сухом лесу недалеко от королевского замка. Их манили вода и зелень сада и влекли приоткрытые ночами окна, так что стоило игрункам перебраться за ограду, как они очень быстро оказывались в той или иной комнате в поисках еды и блестящих предметов. От беспокойного соседства дворец охраняли с помощью ручных орлов. Обезьянки их панически боялись, но соблазн чистой воды и легкой добычи был сильнее страха, и время от времени беспокойные воришки находили новые пути в королевский сад. И в комнаты. Например, жреца.
Значит – торопливый беспорядок, разбитое зеркало и не просто упавший на пол мешочек, но и свалившийся на него сверху стул. Так неудачно! Настолько, что разбился флакон с чернилами, и драгоценная жидкость вытекла, окрашивая защитную ткань. На самом деле чернил вытекло совсем немного, больше было жидкости похожего цвета, приготовленной Аной заранее. Основную часть добычи она перелила в свой собственный флакон. Для реалистичности картины бесчинства обезьян следовало еще потянуть занавеску, сорвать ее с одного кольца. Опрокинуть чашку, стоявшую на столе. И можно возвращаться в свою комнату.
Чернила Ана спрятала в одном из проходов, по которому ходила сама и которым пользовались иногда слуги или жители замка. Здесь никто не вздумает искать, а когда придет время – забрать флакон будет несложно.
Через неделю – переход, и Ана решила взять чернила с собой и добавить в свой собственный набор для татуировки. Лучше им пока находиться там, где они не могут нанести вреда. Например, в багажнике ее мотоцикла, который ожидал на стоянке в Пальме.
Вернувшись в комнату, девушка надела на запястье ограничитель, застегнув его на этот раз как нужно. Переоделась ко сну, положила рядом с подушкой камень, который оставил жрец, и покорно отправилась на встречу с воспоминаниями. Ей помогал в этом целестит – заряженный Истинным проводник снов.
Глава 4
Сны этой ночи начались с Ларса и закончилась им.
В отрезок между потухшей свечой и открытыми рукой Гаи занавесками уложилось несколько лет, а не только год, как в прошлый раз. В них были разные места, лица, события, но чаще всего – высокий красивый парень с белыми волосами, собранными в толстый хвост, с черным локоном посередине. Прохладный взгляд голубых глаз и едва заметная улыбка на тонких губах. Если бы кто-то из окружения Наследника мог заглянуть в воспоминания Аны и увидеть эту улыбку своими глазами и узнать, как часто она зажигалась на строгом лице того, кого в Долине звали Железным Псом, он бы изумился.
Но в прошлом Аны было много улыбок Наследника.
А еще самый настоящий смех, когда сердца обоих рвались на части от эйфории, что они выше всех законов и ограничений. Ларс превратил Ану в парус и сам стал мачтой. Вместе они покоряли океан из времени и пространства. А когда из глазастого ребенка и нескладного подростка она превратилась в привлекательную девушку, во взгляде Ларса появилась зовущая глубина, а в прикосновениях – огонь.
Позже. Это будет позже.
Сон или воспоминание началось с того, как через забор клиники Наследник открывал для Аны целый мир и обещал еще один, и девочка торопливо отращивала крылья, готовясь к преодолению любых расстояний. Прежде чем получилось покинуть здание больницы, прошло несколько месяцев. Ларс не хотел рисковать, опасаясь, что в случае неудачи Ану закроют в комнате и лишат возможности выходить на прогулки. Привлекать внимание к их общению тоже не стоило, поэтому встречи происходили не каждый день. Пару раз парень исчезал на долгие недели.
В Красную Долину.
Мир, откуда он приходил.
Откуда была родом Ана.
На языке которого они разговаривали.
С открытой лавочки девочка перебралась в угол сада, где заросший кустарником забор скрывал то, что происходило на улице. Она делала вид, что играет сама с собой или рисует на песке. Но с другой стороны ограды прямо на асфальте сидел высокий парень с длинными белыми волосами и говорил с Аной.
Он так много о ней знал! И так много не мог объяснить. Но Ларс сказал, что со всем разберется, и она ему поверила.
Парень из мира Долины почувствовал непонятный зов еще год назад. Зов притягивал его после перехода – так называл Ларс перемещение между мирами – к Аре и заставлял искать. Наследник не знал, что или кого, и уж точно не ожидал увидеть девочку с огромными серыми глазами. Но это не могло быть случайностью.
От Ларса Ана понемногу узнавала о доме, откуда ее забросило на перрон железнодорожного вокзала.
Он был суровым. Но манил ее красными склонами и разноцветными закатами, похожими на те, что она видела во снах. Своими снами девочка удивила Ларса, потому что опасные растения дистелы и тени означали, что она бывала в Карьере, одном из самых суровых мест Долины. Зато Ана узнала, что не стоило бояться темных мест на Земле. Однажды, после очередного отсутствия, Ларс принес с собой сережки-гвоздики с маленькими белыми камнями и проколол Ане уши прямо через прутья забора, пообещав разделить пару украшений, когда она подрастет, чтобы закрепить связь между ними. Наверное, после этих слов девчоночье сердце впервые затрепыхалось от волнения, ставшего предшественником будущих недетских чувств.
А еще Ларс учил ее контролировать перемещения, упражняясь сначала мысленно и запрещая делать это наяву, чтобы не совершить ошибку. Он готовил ее для того, чтобы однажды девочка смогла оказаться на улице за высоким забором.
