Наблюдая за своими тюремщиками в белых халатах, Бэй часто думал о Тайне, снова и снова переворачивал все, что знал о ее прошлом. Ане тоже были известны белые комнаты и смирительные рубашки. И множественные роли, которые она выбирала соответственно ситуации, чтобы выжить или добиться своих целей. Кобейн решил повторять за ней. Для внешнего мира он погрузился в состояние туповатой покорности, которая хорошо сочеталась с заторможенностью его тела. Действия препаратов определялись эмпирическим путем. Значит, если он будет последовательным в своей роли, то ему поверят, и внимание стражей неизбежно понизится. Пусть думают, что контролируют не только его тело, но и мозг. Когда Кобейн отправлялся на встречу с Кардиналом, он оставлял Ричу некоторые инструкции, но был совершенно не готов к такому повороту событий. Не сомневаясь в самом Риче, Бэй был не уверен в человеке, которого назвал родственнику как возможного помощника. Речь шла о сборе информации, а не об операции по спасению заложника на уровне спецслужб, которую не способны провести банковский служащий и медвежатник в очках с внешностью ботаника.
Так что выбираться нужно самому.
Но жизнь оказалась полна не только неприятных сюрпризов. Или бородатый мужик, (почему-то женский образ Судьбы был вытеснен мужским), который длинными пальцами вместо спиц с суровым видом плетет узлы, развлекался необычными рисунками…
Последние дни ремни возвращались к ночи. После того, как Рай укладывал Бэя спать, проверял крепления, осматривал комнату, окна, потом весь дом – и исчезал за закрытой дверью. Людей, посвященных в тайны гостевого домика, было немного, и им тоже требовался отдых. Кроме того, запеленатый Кобейн спал до утра, как младенец, продолжая разыгрывать эмоционально-заторможенное состояние весь день.
Ему явно добавляли в вечернюю капельницу легкого снотворного, потому что внезапное пробуждение вышло долгим и болезненным. На лицо был вылит как минимум стакан холодной воды, грубые мужские ладони немилостиво били Бэя по щекам, а в перерывах между ударами трясли за плечи. Когда Кобейн наконец открыл глаза, то увидел склонившегося над собой Рича. Очень удивленного Рича!
– Я ничего ему не должен! – раздался из темноты брюзжащий голос. – Ничего! Я ничего больше не должен этому детективу. Так нечестно! Лучше в тюрьму! Да стукни ты его посильнее...
– Рич... – Кобейн расплылся в блаженной улыбке.
Над ним тут же склонился еще один посетитель, очки Зельмана блестели в свете ночника. Лицо медвежатника было перекошено от страха.
– Сейф я вскрыл, там записная книжка. В холодильном шкафу пробирки. Брать с собой?
Продолжая идиотски улыбаться, Кобейн протянул:
– Уничтожь все к тванской матери...
Ричард уже возился с ремнями.
– Нет, – остановил Бэй Гари, – книжку заберем, диски, если есть, две пробирки... Лаборатория в подсобке, там все разбить, и Рич, нужно устроить замыкание, спалить все, чтобы следов не осталось.
– Что это за жопа? Бэй? Что за жопа здесь происходит? – выдохнул Рич.
Кобейн сел на кровати, его немного повело в сторону, но он остановил бросившегося к нему родственника.
– Мне станет лучше через пару часов. Все потом. Как?
– Неделю мы здесь ошиваемся, отгулы пришлось брать, спасибо Гари, настоял на том, чтобы сразу не соваться, а осмотреться. Последние ночи тебя до утра не стерегут, вот мы и полезли. А тут такое…
Шум в подсобке говорил о том, что медвежатник играл в медведя, громко сетуя на жизнь.
– Я ничего ему не должен! Ничего! И на какое дно мне теперь ложиться? В отстойнике, и то не спрячешься...
– У камина лежат дрова, баллончик с керосином, газеты, бумага в коридоре, в баре алкоголь, – командовал Бэй, он был еще слишком слаб, чтобы участвовать. – У нас мало времени, собирайте в спальню все, что может загореться, а дверь и окна заблокируем, чтобы сюда ломились меня спасть.
Обычная охрана клиники не была рассчитана на подобную акцию, а сигнализацию по периметру умно заблокировал Зельман. Бэй бросал изумленно благодарные взгляды на очкастого медвежатника и все никак не мог осознать, насколько ему повезло несколько лет назад столкнуться с этим специалистом по замкам и сейфам. Гений убеждения родственника или тяга к чужим тайнам привели Гари к тому, что он бежал, задыхаясь, рядом с Ричем, тащившим Бэя, и причитал:
– Не должен! Надеюсь, у тебя есть достаточно средств, чтобы оплатить мне отпуск на тропическом острове длинною в два года. И никогда, слышишь, никогда больше не напоминай мне о себе... ничего больше не должен.
За их спинами заверещала пожарная сигнализация.
Зельман вышел из машины в Нидершерли у припаркованного на улице серенького Седана.
– Чем быстрее расстанемся, тем лучше, – ворчал он.
– Я заплачу, Гари, – Бэй пожал влажную от пота руку очкарика. – На два года хватит. Но и этого будет мало за то, что ты сделал.
– Да иди ты... далеко и навсегда, – отмахнулся Зельман и торопливо побежал к машине.
С приближением рассвета Кобейн начинал чувствовать себя все лучше. Еще пара часов – и он будет самим собой, по утрам у него всегда брали кровь.
– Как тебе удалось уговорить его на подобное? – он не скрывал изумления, глядя вслед рванувшему прочь Седану.
Не отрывая взгляд от дороги, Рич потянулся за сумкой на заднем сиденье и бросил ее на колени Кобейну.
– Здесь твои телефоны и документы, все, что ты мне оставлял. Трудно было уговорить его поехать в Нидершерли, все деньги на это ушли, а рядом с клиникой у Гари, похоже, азарт проснулся, или желание хитрые камеры и программки собственного изобретения испробовать, а когда до нас обоих дошло, в каком положении ты оказался, очкарик даже не заикнулся, чтобы сбежать, только трясся от страха с утра до вечера, как осенний лист. И мозг мне вынес тем, что ничего тебе не должен.
– Рич... – благодарность затопила Бэя, рот раздирался сам собой в огромной, усталой улыбке.
– Что, твоих сбережений мне тоже на два года хватит?
– Не знаю, – признался Бэй, – но я, кажется, уволил тебя с работы.
– Да брось ты, просто дал мне пинка, чтобы я наконец решился завязать с банковским делом. Ну какой из меня банкир, Бэй?
– Ты понимаешь, что на неопределенное время я тебя лишил еще и места жительства? Я не знал, Рич. Извини. Не мог даже предполагать, что все так серьезно.
– Тебе не идет извиняться, Бэй. Да понял я, что в говно влезаю. Так что Стрелка моя уже в Чили меня ждет. А там кто за нами полезет на четыре тысячи триста метров... Ты мне расскажешь, что это все было?
Кобейн помолчал несколько минут, потом покачал головой.
– Нет. И лучше будет, если ты забудешь все, что видел.
– А куда мне везти тебя, хоть скажешь?
Кобейн полез в сумку за телефонами, нужно было проверить, что пересылал ему Кайт, что могло добавиться из других источников, чтобы решить – куда….
Кроме приветов и попыток связаться с ним со стороны семьи, было два сообщения от Гордона: «Слава идиотам! Просеявшим инфо. Хвостатый появлялся в Трондхейме. Третий исчез при попытке ареста в аэропорту Милана».
Даты были почти из того времени, когда Кобейн встречался с Гордоном в Лондоне.
И целая вереница сообщений от Кики.
«Спасибо за цветы. Если ты еще недалеко от Вены, давай встретимся».
«Бэй, если есть возможность, напиши мне. Нужно встретиться».
«Бэй!?»
«У меня новый знакомый. Мне кажется, тебе будет интересно узнать о нем».
«Очень интересный, обаятельный знакомый. Искренний интерес ко мне, но еще и к одному моему украшению. Тебе будет интересно».
«Это касается того, что ты искал в Германии».
«20-го, кафе Каприз, 13.00. Надеюсь на встречу».
Оставалось девять часов.
– В Вену, – сказал Бэй, – мне нужно в Вену. Я могу сам.
– Ну, мне тоже надо в Вену, чтобы собрать рюкзак. Чем еще могу помочь? – Рич бросил на Бэя оценивающий взгляд.
– Со мной все в порядке. Все, что взяли с собой из клиники, нужно надежно спрятать, но пробиркам требуется холодильный режим.
– Есть же всякие банки для спермы, криогенные камеры и так далее?
– Придумаем, у меня есть у кого спросить совета, – ответил Бэй, вспомнив о консультанте от Гашика, к которому он неоднократно обращался за советами.
На встречу с Кики Бэй опоздал на полчаса, успев сделать за это время кучу необходимых дел. После внезапного похищения Кардиналом он решил, что на этот раз стоит подготовиться так, словно уезжает надолго. Кобейна ждала встреча со Скользящим, и чем она закончится, предположить было невозможно. С третьим, тем, что оставался всегда в тени. Представить Цепного Пса, проявлявшим искренний интерес, достойный затронуть сердце Кики, Бэй не мог.
У Кобейна не было никаких доказательств. Только предположения, основанные на нескольких отчаянных сообщениях от женщины со склонностью к мании преследования, но интуиция Ван Дорна вопила, что он направляется в нужном направлении. Спешит на встречу, на которой ему нужно оказаться.
Круг замыкался.
Появившаяся из ниоткуда Ари принесла с собой необычные способности и перстень со скаполитом, теперь Скользящий шел за ним.
Кобейн не сомневался в этом.
Поэтому Бэй отправил сообщения родным о возможном затяжном отпуске в поисках просвещения в горах Азии. Сообщил Зосе, чтобы она ни под каким предлогом не встречалась с Кардиналом, и при первом же подозрении на повышенное внимание к своей особе переезжала жить к Куну.
Оставил указания Кайту по переводам денег и решил проблему хранения пробирок с субстанцией, изготовленной из его собственной крови и способной взорвать ученый мир, уничтожив при этом самого Бэя.
И да, он взял напрокат мотоцикл! Скользящие всегда были на мотоциклах.
На нем он и подъехал к кафе «Каприз».
В углу за столиком над длинным бокалом латте возвышалась Кики. Похудевшая, растерянная, она все равно хорошо выглядела – без кругов под глазами, с аккуратным легким макияжем, подчеркивающим природную красоту. Курс лечения или внимание нового знакомого пошло женщине на пользу. В оздоровительные чары Кардинала Кобейн не верил. Увидев Бэя, жена Анджи приподнялась с места, снова опустилась на стул и совершенно несвойственно образу блистательной Кики Вальдштейн – робко улыбнулась.
– Ты почти вовремя, – сказала она, осматривая гостя.
Кобейн успел искупаться, привести в порядок бороду, только одет совершенно не по погоде, футболка и кожаная куртка, которые были хороши для индийского лета, танцевавшего в городе пару недель назад, не подходили для промозглого ветра, что бушевал за окнами.
– Я думал, что опоздал.
– На нашу встречу... Марн должен вот-вот прийти. Хочешь что-то заказать? Нет?
Кики отвернулась, пряча глаза.
– Он мне очень понравился, Бэй. Извини, что написала, позвала... Ты всегда был добр ко мне. И мне кажется, что не считаешь меня больной. И даже немного веришь в мои бредни о муже... Я хочу уйти от него. – Кики посмотрела на Кобейна блестящими, как бриллианты, глазами. – Сижу здесь, жду чужого мужчину и надеюсь, что так же интересна ему, как вот это..
Она протянула руку над столом и положила перед Бэем перстень со скаполитом.
– Что он захочет забрать у Анджи не только камень, но и меня. Я – наивная дура, да? – Кики едва сдерживала слезы.
Так захотелось приобнять ее, пригреть, она показалась Кобейну хрупкой и уязвимой. Что должен он был сказать грустной женщине, скользившей по нему влажным взглядом в поисках утешения? Что тот, кто придет скоро на встречу, заинтересован не в ней, а в перстне, сверкавшем на столе кошачьим глазом? Зовущим Бэя прикоснуться к нему руками и ощутить холодную поверхность?
Она оказалась горячей. Наверное, потому что перстень лежал в кармане Кики. Больше объяснений не было. Как и непонятному чувству наполненности, правильности того, что камень был в его руках...
– Поэтому мне и хотелось встретиться с тобой перед тем, как я совершу самую большую глупость в моей жизни, – призналась жена Анджи.
– Кики, как только закончится эта встреча, – начал Бэй, – я не знаю, чем она закончится, – он нехотя оставил перстень лежать на белой скатерти и полез за телефоном, отправил женщине личный номер Гордона, который детектив оставил ему для срочной связи, – сразу, не возвращаясь домой, улетай в Лондон, я послал тебе номер человека, который поможет тебе исчезнуть. Он спрячет тебя. Слышишь, Кики? Это очень важно! – Кобейн увидел страх, коснувшийся лица женщины. – У тебя есть деньги на такси, на билет, на первое время? Деньги, о которых не знает Анджи?
– Немного...
– Хорошо, подумай, кто мог бы тебе помочь, но ни с кем не связывайся, пока не встретишься с Гордоном. Ты меня поняла? Каждый свой шаг согласовывай с ним.
Кики качала головой, теряя слезы, крупными каплями разлетавшиеся из ее глаз.
– Нет.
– Это очень важно. И связано с твоим мужем. Ты была права во всех своих подозрениях.
Как бы у нее не началась истерика.
– И возьми себя в руки! – Бэй повысил голос, призывая жену Кардинала собраться, а сам стал быстро писать сообщение Гордону с просьбой спрятать его знакомую, выслушать ее историю, но ни во что не влезать, пока с ним не свяжется сам Кобейн. И стал добавлять знаки из эможди – ухо, глаз, хотел найти веревку...
Наверное, из-за этой глупости он снова пропустил удар, отправивший его на пол. Потом был темный, теплый ветер над столом, крик Кики, метнувшаяся к выходу мужская тень, уносившая кольцо со скаполитом.
С Кобейна было достаточно пинков и ударов! Он посчитал их все, запомнил.
Вернет каждый и каждому с процентами.
Вскочив на ноги, Бэй крикнул Кики:
– Сейчас же – в аэропорт, в Лондон! – и бросился на улицу, где уже ревел мотоцикл. Конечно! Ведь это же был Скользящий! Высокий, плотный как медведь, но проворный и гибкий как лев, уже оседлавший железную машину.
Перед глазами протянулась светлая полоса, связавшая его с похитителем, или с тем, что он похитил, и Бэй прыгнул на мотоцикл, уверенный, что в этот раз не опоздает.
Чем ближе подходил момент перехода, тем чаще Ана вспоминала о встрече с Роком и о его рассказе. Наверное, она поверила в него. Ее спина была тому подтверждением. То, как Ларс нашел незнакомую девочку, привлеченный зовом из другого мира, было тому подтверждением. И то, как находил всегда. Их связывала сила намного крепче привязки Отбора. Рука Ткача ощущалась в Хранителях, помогавших избегать опасностей, в неслучайных встречах. В том, что Истинный привел Ану к развалинам города, и она увидела себя внутри Мадигве. Не хватало еще одного камня для пустых глазниц. И тот выбор, который Ана собиралась сделать, мог быть верным или, наоборот, нарушавшим течение орнамента. Как сказал Рок, не было верных или ошибочных решений, и девушка уже приняла его. Кайра, Мирн, Дэш – все могли быть нитями гобелена.
Только места для Бэя Ана не могла найти. Парня из другого мира.
С которым так тяжело было расстаться!
Все стало безразлично. Не жалко оставлять тысячи приятных мелочей технически развитой цивилизации, телефоны, телевизор, заснеженные горы, бетонные джунгли больших городов, даже любимую Хонду. Только несносного, невероятного, невыносимого Твана...
Который снова нашел ее в самый последний момент, когда уже дрожали прозрачные полотна соприкасающихся миров!
Мирн и Ларс рассчитали место для перехода в пригороде Вены, где проходил курс адаптации для жизни с дефицитом внимания сводный брат Наследника.
Так что выбираться нужно самому.
Но жизнь оказалась полна не только неприятных сюрпризов. Или бородатый мужик, (почему-то женский образ Судьбы был вытеснен мужским), который длинными пальцами вместо спиц с суровым видом плетет узлы, развлекался необычными рисунками…
Последние дни ремни возвращались к ночи. После того, как Рай укладывал Бэя спать, проверял крепления, осматривал комнату, окна, потом весь дом – и исчезал за закрытой дверью. Людей, посвященных в тайны гостевого домика, было немного, и им тоже требовался отдых. Кроме того, запеленатый Кобейн спал до утра, как младенец, продолжая разыгрывать эмоционально-заторможенное состояние весь день.
Ему явно добавляли в вечернюю капельницу легкого снотворного, потому что внезапное пробуждение вышло долгим и болезненным. На лицо был вылит как минимум стакан холодной воды, грубые мужские ладони немилостиво били Бэя по щекам, а в перерывах между ударами трясли за плечи. Когда Кобейн наконец открыл глаза, то увидел склонившегося над собой Рича. Очень удивленного Рича!
– Я ничего ему не должен! – раздался из темноты брюзжащий голос. – Ничего! Я ничего больше не должен этому детективу. Так нечестно! Лучше в тюрьму! Да стукни ты его посильнее...
– Рич... – Кобейн расплылся в блаженной улыбке.
Над ним тут же склонился еще один посетитель, очки Зельмана блестели в свете ночника. Лицо медвежатника было перекошено от страха.
– Сейф я вскрыл, там записная книжка. В холодильном шкафу пробирки. Брать с собой?
Продолжая идиотски улыбаться, Кобейн протянул:
– Уничтожь все к тванской матери...
Ричард уже возился с ремнями.
– Нет, – остановил Бэй Гари, – книжку заберем, диски, если есть, две пробирки... Лаборатория в подсобке, там все разбить, и Рич, нужно устроить замыкание, спалить все, чтобы следов не осталось.
– Что это за жопа? Бэй? Что за жопа здесь происходит? – выдохнул Рич.
Кобейн сел на кровати, его немного повело в сторону, но он остановил бросившегося к нему родственника.
– Мне станет лучше через пару часов. Все потом. Как?
– Неделю мы здесь ошиваемся, отгулы пришлось брать, спасибо Гари, настоял на том, чтобы сразу не соваться, а осмотреться. Последние ночи тебя до утра не стерегут, вот мы и полезли. А тут такое…
Шум в подсобке говорил о том, что медвежатник играл в медведя, громко сетуя на жизнь.
– Я ничего ему не должен! Ничего! И на какое дно мне теперь ложиться? В отстойнике, и то не спрячешься...
– У камина лежат дрова, баллончик с керосином, газеты, бумага в коридоре, в баре алкоголь, – командовал Бэй, он был еще слишком слаб, чтобы участвовать. – У нас мало времени, собирайте в спальню все, что может загореться, а дверь и окна заблокируем, чтобы сюда ломились меня спасть.
Обычная охрана клиники не была рассчитана на подобную акцию, а сигнализацию по периметру умно заблокировал Зельман. Бэй бросал изумленно благодарные взгляды на очкастого медвежатника и все никак не мог осознать, насколько ему повезло несколько лет назад столкнуться с этим специалистом по замкам и сейфам. Гений убеждения родственника или тяга к чужим тайнам привели Гари к тому, что он бежал, задыхаясь, рядом с Ричем, тащившим Бэя, и причитал:
– Не должен! Надеюсь, у тебя есть достаточно средств, чтобы оплатить мне отпуск на тропическом острове длинною в два года. И никогда, слышишь, никогда больше не напоминай мне о себе... ничего больше не должен.
За их спинами заверещала пожарная сигнализация.
Зельман вышел из машины в Нидершерли у припаркованного на улице серенького Седана.
– Чем быстрее расстанемся, тем лучше, – ворчал он.
– Я заплачу, Гари, – Бэй пожал влажную от пота руку очкарика. – На два года хватит. Но и этого будет мало за то, что ты сделал.
– Да иди ты... далеко и навсегда, – отмахнулся Зельман и торопливо побежал к машине.
С приближением рассвета Кобейн начинал чувствовать себя все лучше. Еще пара часов – и он будет самим собой, по утрам у него всегда брали кровь.
– Как тебе удалось уговорить его на подобное? – он не скрывал изумления, глядя вслед рванувшему прочь Седану.
Не отрывая взгляд от дороги, Рич потянулся за сумкой на заднем сиденье и бросил ее на колени Кобейну.
– Здесь твои телефоны и документы, все, что ты мне оставлял. Трудно было уговорить его поехать в Нидершерли, все деньги на это ушли, а рядом с клиникой у Гари, похоже, азарт проснулся, или желание хитрые камеры и программки собственного изобретения испробовать, а когда до нас обоих дошло, в каком положении ты оказался, очкарик даже не заикнулся, чтобы сбежать, только трясся от страха с утра до вечера, как осенний лист. И мозг мне вынес тем, что ничего тебе не должен.
– Рич... – благодарность затопила Бэя, рот раздирался сам собой в огромной, усталой улыбке.
– Что, твоих сбережений мне тоже на два года хватит?
– Не знаю, – признался Бэй, – но я, кажется, уволил тебя с работы.
– Да брось ты, просто дал мне пинка, чтобы я наконец решился завязать с банковским делом. Ну какой из меня банкир, Бэй?
– Ты понимаешь, что на неопределенное время я тебя лишил еще и места жительства? Я не знал, Рич. Извини. Не мог даже предполагать, что все так серьезно.
– Тебе не идет извиняться, Бэй. Да понял я, что в говно влезаю. Так что Стрелка моя уже в Чили меня ждет. А там кто за нами полезет на четыре тысячи триста метров... Ты мне расскажешь, что это все было?
Кобейн помолчал несколько минут, потом покачал головой.
– Нет. И лучше будет, если ты забудешь все, что видел.
– А куда мне везти тебя, хоть скажешь?
Кобейн полез в сумку за телефонами, нужно было проверить, что пересылал ему Кайт, что могло добавиться из других источников, чтобы решить – куда….
Кроме приветов и попыток связаться с ним со стороны семьи, было два сообщения от Гордона: «Слава идиотам! Просеявшим инфо. Хвостатый появлялся в Трондхейме. Третий исчез при попытке ареста в аэропорту Милана».
Даты были почти из того времени, когда Кобейн встречался с Гордоном в Лондоне.
И целая вереница сообщений от Кики.
«Спасибо за цветы. Если ты еще недалеко от Вены, давай встретимся».
«Бэй, если есть возможность, напиши мне. Нужно встретиться».
«Бэй!?»
«У меня новый знакомый. Мне кажется, тебе будет интересно узнать о нем».
«Очень интересный, обаятельный знакомый. Искренний интерес ко мне, но еще и к одному моему украшению. Тебе будет интересно».
«Это касается того, что ты искал в Германии».
«20-го, кафе Каприз, 13.00. Надеюсь на встречу».
Оставалось девять часов.
– В Вену, – сказал Бэй, – мне нужно в Вену. Я могу сам.
– Ну, мне тоже надо в Вену, чтобы собрать рюкзак. Чем еще могу помочь? – Рич бросил на Бэя оценивающий взгляд.
– Со мной все в порядке. Все, что взяли с собой из клиники, нужно надежно спрятать, но пробиркам требуется холодильный режим.
– Есть же всякие банки для спермы, криогенные камеры и так далее?
– Придумаем, у меня есть у кого спросить совета, – ответил Бэй, вспомнив о консультанте от Гашика, к которому он неоднократно обращался за советами.
На встречу с Кики Бэй опоздал на полчаса, успев сделать за это время кучу необходимых дел. После внезапного похищения Кардиналом он решил, что на этот раз стоит подготовиться так, словно уезжает надолго. Кобейна ждала встреча со Скользящим, и чем она закончится, предположить было невозможно. С третьим, тем, что оставался всегда в тени. Представить Цепного Пса, проявлявшим искренний интерес, достойный затронуть сердце Кики, Бэй не мог.
У Кобейна не было никаких доказательств. Только предположения, основанные на нескольких отчаянных сообщениях от женщины со склонностью к мании преследования, но интуиция Ван Дорна вопила, что он направляется в нужном направлении. Спешит на встречу, на которой ему нужно оказаться.
Круг замыкался.
Появившаяся из ниоткуда Ари принесла с собой необычные способности и перстень со скаполитом, теперь Скользящий шел за ним.
Кобейн не сомневался в этом.
Поэтому Бэй отправил сообщения родным о возможном затяжном отпуске в поисках просвещения в горах Азии. Сообщил Зосе, чтобы она ни под каким предлогом не встречалась с Кардиналом, и при первом же подозрении на повышенное внимание к своей особе переезжала жить к Куну.
Оставил указания Кайту по переводам денег и решил проблему хранения пробирок с субстанцией, изготовленной из его собственной крови и способной взорвать ученый мир, уничтожив при этом самого Бэя.
И да, он взял напрокат мотоцикл! Скользящие всегда были на мотоциклах.
На нем он и подъехал к кафе «Каприз».
В углу за столиком над длинным бокалом латте возвышалась Кики. Похудевшая, растерянная, она все равно хорошо выглядела – без кругов под глазами, с аккуратным легким макияжем, подчеркивающим природную красоту. Курс лечения или внимание нового знакомого пошло женщине на пользу. В оздоровительные чары Кардинала Кобейн не верил. Увидев Бэя, жена Анджи приподнялась с места, снова опустилась на стул и совершенно несвойственно образу блистательной Кики Вальдштейн – робко улыбнулась.
– Ты почти вовремя, – сказала она, осматривая гостя.
Кобейн успел искупаться, привести в порядок бороду, только одет совершенно не по погоде, футболка и кожаная куртка, которые были хороши для индийского лета, танцевавшего в городе пару недель назад, не подходили для промозглого ветра, что бушевал за окнами.
– Я думал, что опоздал.
– На нашу встречу... Марн должен вот-вот прийти. Хочешь что-то заказать? Нет?
Кики отвернулась, пряча глаза.
– Он мне очень понравился, Бэй. Извини, что написала, позвала... Ты всегда был добр ко мне. И мне кажется, что не считаешь меня больной. И даже немного веришь в мои бредни о муже... Я хочу уйти от него. – Кики посмотрела на Кобейна блестящими, как бриллианты, глазами. – Сижу здесь, жду чужого мужчину и надеюсь, что так же интересна ему, как вот это..
Она протянула руку над столом и положила перед Бэем перстень со скаполитом.
– Что он захочет забрать у Анджи не только камень, но и меня. Я – наивная дура, да? – Кики едва сдерживала слезы.
Так захотелось приобнять ее, пригреть, она показалась Кобейну хрупкой и уязвимой. Что должен он был сказать грустной женщине, скользившей по нему влажным взглядом в поисках утешения? Что тот, кто придет скоро на встречу, заинтересован не в ней, а в перстне, сверкавшем на столе кошачьим глазом? Зовущим Бэя прикоснуться к нему руками и ощутить холодную поверхность?
Она оказалась горячей. Наверное, потому что перстень лежал в кармане Кики. Больше объяснений не было. Как и непонятному чувству наполненности, правильности того, что камень был в его руках...
– Поэтому мне и хотелось встретиться с тобой перед тем, как я совершу самую большую глупость в моей жизни, – призналась жена Анджи.
– Кики, как только закончится эта встреча, – начал Бэй, – я не знаю, чем она закончится, – он нехотя оставил перстень лежать на белой скатерти и полез за телефоном, отправил женщине личный номер Гордона, который детектив оставил ему для срочной связи, – сразу, не возвращаясь домой, улетай в Лондон, я послал тебе номер человека, который поможет тебе исчезнуть. Он спрячет тебя. Слышишь, Кики? Это очень важно! – Кобейн увидел страх, коснувшийся лица женщины. – У тебя есть деньги на такси, на билет, на первое время? Деньги, о которых не знает Анджи?
– Немного...
– Хорошо, подумай, кто мог бы тебе помочь, но ни с кем не связывайся, пока не встретишься с Гордоном. Ты меня поняла? Каждый свой шаг согласовывай с ним.
Кики качала головой, теряя слезы, крупными каплями разлетавшиеся из ее глаз.
– Нет.
– Это очень важно. И связано с твоим мужем. Ты была права во всех своих подозрениях.
Как бы у нее не началась истерика.
– И возьми себя в руки! – Бэй повысил голос, призывая жену Кардинала собраться, а сам стал быстро писать сообщение Гордону с просьбой спрятать его знакомую, выслушать ее историю, но ни во что не влезать, пока с ним не свяжется сам Кобейн. И стал добавлять знаки из эможди – ухо, глаз, хотел найти веревку...
Наверное, из-за этой глупости он снова пропустил удар, отправивший его на пол. Потом был темный, теплый ветер над столом, крик Кики, метнувшаяся к выходу мужская тень, уносившая кольцо со скаполитом.
С Кобейна было достаточно пинков и ударов! Он посчитал их все, запомнил.
Вернет каждый и каждому с процентами.
Вскочив на ноги, Бэй крикнул Кики:
– Сейчас же – в аэропорт, в Лондон! – и бросился на улицу, где уже ревел мотоцикл. Конечно! Ведь это же был Скользящий! Высокий, плотный как медведь, но проворный и гибкий как лев, уже оседлавший железную машину.
Перед глазами протянулась светлая полоса, связавшая его с похитителем, или с тем, что он похитил, и Бэй прыгнул на мотоцикл, уверенный, что в этот раз не опоздает.
Глава 21 Ана
Чем ближе подходил момент перехода, тем чаще Ана вспоминала о встрече с Роком и о его рассказе. Наверное, она поверила в него. Ее спина была тому подтверждением. То, как Ларс нашел незнакомую девочку, привлеченный зовом из другого мира, было тому подтверждением. И то, как находил всегда. Их связывала сила намного крепче привязки Отбора. Рука Ткача ощущалась в Хранителях, помогавших избегать опасностей, в неслучайных встречах. В том, что Истинный привел Ану к развалинам города, и она увидела себя внутри Мадигве. Не хватало еще одного камня для пустых глазниц. И тот выбор, который Ана собиралась сделать, мог быть верным или, наоборот, нарушавшим течение орнамента. Как сказал Рок, не было верных или ошибочных решений, и девушка уже приняла его. Кайра, Мирн, Дэш – все могли быть нитями гобелена.
Только места для Бэя Ана не могла найти. Парня из другого мира.
С которым так тяжело было расстаться!
Все стало безразлично. Не жалко оставлять тысячи приятных мелочей технически развитой цивилизации, телефоны, телевизор, заснеженные горы, бетонные джунгли больших городов, даже любимую Хонду. Только несносного, невероятного, невыносимого Твана...
Который снова нашел ее в самый последний момент, когда уже дрожали прозрачные полотна соприкасающихся миров!
Мирн и Ларс рассчитали место для перехода в пригороде Вены, где проходил курс адаптации для жизни с дефицитом внимания сводный брат Наследника.
