Вопль восторга погнался за легким ветром.
До самого заката Ана, Мирн и Ларс катались, пока не проводили с вершины Беглянки последние лучи солнца. Нашлось место и смеху, и соперничеству, и шуткам, и купанию в еще горячем песке.
Как если бы они были на склонах Альп. Или в пустыне Марокко.
Надежный парусник, скользивший по красному песчаному склону.
Несколько часов вдали от условностей дворца были необходимы всем троим. Но особенно Ларсу, который вспомнил, что умеет улыбаться. И Ане, которая купалась в привычном внимании братьев. На короткое время между ними все снова стало по-старому. Даже между Аной и Наследником. Короткие объятия и легкие прикосновения понемногу становились более горячими и наполнялись смыслом, как прежде. И когда Мирн, почувствовав себя лишним, отошел в сторону, Ларс поцеловал Ану, разделив с ней последний глоток ушедшего дня. Это было так здорово! Забыв обо всем на свете, касаться кончиками пальцев его лица, скользить по жестким волосам и не останавливаться!
Они самозабвенно целовались, пока совсем не стемнело и громкое покашливание не вернуло их из мира грез на вершину Беглянки.
Разорвав отчаянно-сладкий поцелуй, Ларс обхватил лицо Аны ладонями и зашептал ей прямо в губы:
– Ты всегда будешь со мной. Слышишь? Ты моя – Тайна...
Ана смотрела на него опьяненным взглядом и верила.
Как раньше.
Впервые Ларс поцеловал Ану тоже на высоте.
В Альпах.
Ей было семнадцать, и она боялась упасть со склона от ожидания и волнения.
То, что первый настоящий поцелуй скоро случится, сквозило во всем. В быстрых, горячих прикосновениях Наследника, которые казались такими же, как раньше – поддержать, помочь поднять снаряжение, поправить сбившуюся на глаза шапку – и все-таки стали другими. На миллисекунды дольше и на десятки градусов горячее. Это читалось во взгляде Ларса, все время скользившем к ее губам, отчего у Аны кружилась голова и сбивался пульс.
Теоретически она была подготовлена и проинформирована возможностями одного мира и ранним опытом болтушки Гаи из другого. Но предвкушение и ожидание момента измучило ее до дрожи в коленях. Что, если она ничего не почувствует? Или ей не понравится? Такое же случается с первыми поцелуями? Не хотелось бы, чтобы неприятные ощущения оказались связаны с Ларсом! С кем угодно, только не с ним!
Измучившись сомнениями, Ана даже предложила поцеловаться Мирну, сбивчиво и невнятно объяснив, зачем ей это нужно. Всклокоченный после сна друг сначала вытаращил глаза, потом закатился громким смехом и выставил ее из своего номера, придав ускорение обидным шлепком по попе. Ана отомстила Мирну на следующий день во время фрирайда, удачно подставив палку ему под лыжи и наслаждаясь проклятиями, когда парень выкапывался из снежного одеяла.
Неизбежный поцелуй случился - перед черной трассой, пропастью обрывавшейся под ногами – короткий, уверенный, обветренными жесткими губами. Ана испугалась, теряя равновесие схватилась за Ларса и с облегчением поняла, что ей не было неприятно. Щекотно. Смешно. Освобождающе от изнурительного ожидания.
С этого дня начались их редкие поцелуи. Чаще всего в необычных местах или на волне адреналинового возбуждения, или как награда – на склоне, на финише, с драгоценностями в руках.
Ларс всегда был аккуратен, настойчив, властен, но сдерживал страсть, словно щадил Ану или защищал от чего-то, не позволяя себе и ей оказаться на грани, за которой между ними все изменится. С одной стороны, Ана была ему благодарна за неторопливость, с другой – ее это злило и раздражало. В обоих мирах, где хранение невинности до какого-то важного момента было скорее исключением, чем правилом, Ана в свои двадцать оставалась девственницей рядом с единственным мужчиной своей жизни. И этот мужчина по прозвищу Железный Пес вел себя так, словно сердце у него было из металла, а воля – из камня. Ана уже успела превратиться в опытную искусительницу. Спасибо природной грации, изобилию наглядных материалов в реальной и виртуальной действительности и врожденной притягательности, о которой часто рассуждал Мирн, грозя кострами средневековья. У него были на то причины, потому что Ане часто приходилось пользоваться женскими чарами для успеха их дел, и она не знала неудач. Мужчины разных возрастов и национальностей не оставались равнодушными, если она начинала игру в соблазнение. Ана чувствовала, с кем и как нужно себя вести – где требовалось откровенное заигрывание и грубый призыв, где нужен был нежный взгляд из-под опущенных ресниц – и неизменно добивалась того, что мужской взор терял ясность, а голос становился глухим.
Только Железный Ларс сопротивлялся ее притяжению, оставляя Ану в сомнениях, какую еще тактику соблазнения попробовать, чтобы пробить стену металлического хладнокровия. Стену. Потому что в глазах Наследника порой полыхали такие огни, что Ана горела в них фитилём.
Но однажды случился совсем, совсем другой вечер.
Он начался на крыше мира, в ресторане Вертиго в Баньян отеле в Бангкоке.
Столики в двух уровнях отделяли от падения с высоты шестьдесят четвертого этажа прозрачные стеклянные стены, почти не различимые в темноте, отчего казалось, что находишься рядом с пропастью. Звезды были такими тяжелым в ту ночь, что падали в подсвеченные маленькими лампочками тарелки и усыпали светящимся мусором весь город внизу.
Заканчивался удачный период на Земле. За три месяца удалось собрать много ценных камней. Почти никаких краж. Аукционы-продажи, на которых Скользящие покупали драгоценности под разными именами, тратя заработанные в неформальных соревнованиях деньги. Ларс был так доволен результатами, что последние две недели троица путешествовала по Азии.
Ана была очарована Тайландом – благословенной богами землей.
Нигде в обоих мирах не было таких сочных и вкусных фруктов, нигде так умопомрачительно не пахли специи. Кориандр и лимонная трава были по-особому ароматны, так же, как шалфей и имбирь, базилик и кафрский лайм. Тамаринд. Куркума казалась пронзительно-оранжевой и даже обычный чеснок обладал более острым вкусом.
Троица Ларса провела несколько дней в Бангкоке. Они катались на лодке по набухшей после сезона дождей реке, петляли по узким каналам, распугивая речных варанов и крыс. Исколесили на велосипедах центр города, скользя между собаками и людьми и лавируя в узких улочках рядом с горячими кастрюлями, пыхтевшими на маленьких примусах. От одной кухни до другой, ныряя в ароматы китайской и тайской еды.
Цветочный рынок напоминал разноцветное море, затопив часть города. По нему было трудно плыть, продираясь сквозь заросли диковинных водорослей и толкаясь с водяными духами, в которых превращались продавцы и туристы.
Ана настояла на посещении королевского дворца. Она посмотрела фильм «Анна и Король» и мечтала почувствовать себя европейской девушкой, попавшей в сиамскую сказку из золота и разноцветной мозаики. Оказывается, мозаику складывали из расколотых до мелких осколков китайских ваз.
Мирн изнывал от жары, ругаясь на влажность. Ларс стоически следовал за Аной, порой освобождая для нее путь, а она потерялась в сложных орнаментах, ослепла от золота крыш, была околдована фигурами мифических животных и разнообразных духов. Макет Ангкор Вата напомнил ей Красную Долину, словно это здание подошло бы другому миру. Тогда она еще не видела Закатного дворца. А Мирн и Ларс не страдали избыточной фантазией.
Зато все трое долго и молча рассматривали укутанного в золотой наряд изумрудного Будду, который на самом деле был сделан из жадеита. Стояли, смотрели, вдыхали букет запахов храма из благовоний и пота многочисленных посетителей, потом многозначительно посмотрели друг на друга и вышли на улицы города, смело мешавшего дух Азии и Европы. В столице современного Сиама дома из лондонского Сити соседствовали с многочисленными храмами, магистрали опоясывали город на земле и в воздухе, оглушал привычный шум машин, стоявших в пробках, как во всех мегаполисах мира.
Из Бангкока троица перелетела в Сингапур с тем, чтобы провести там неделю, но через два дня Ана запросилась обратно. Город напомнил ей карамельную конфету плохого качества – слишком сладко и так сильно прилипло и размазалось по зубам, что нет спасения от приторного вкуса. Мирн заявил, что достаточно пропотел в душной, как сауна, Азии, и улетел в Швецию, готовиться к переходу, зато Ларс сдался на уговоры Аны вернуться в Бангкок. Желая сделать подарок, Наследник взял билеты на Ориент Экспресс, чтобы Ана смогла выгулять несколько коктейльных платьев. Экспресс показался сначала ошибкой. Но потом…
Оказавшись самыми молодыми пассажирами, Ларс и Ана забавлялись тем, что придумывали смешные рассказы о молодящихся парах вокруг них, соревновавшихся блеском драгоценностей.
Соблазн оказался слишком велик. Смешные истории сменились планомерным выбором жертвы – по стервозности. Так что сразу после прибытия в Бангкок одна из пассажирок Экспресса лишилась кольца с крупным бриллиантом редкого желтого оттенка.
На вершине Баньян Отеля Скользящие отмечали удачное совпадении ценности камня и противного нрава хозяйки.
Это был один из вечеров, когда Ана просто была сама собой. Не пыталась найти подход к Железному Ларсу, проявившему свои лучшие металлические качества во время поездки в одном купе. Нет, ей было весело, легко, она наслаждалась ощущением, что они плывут на стеклянном корабле по черному морю и звезды плещутся у них над головой и под ногами. В какой-то момент она посмотрела на Ларса и поняла, что что-то изменилось. В его взгляде был неприкрытый голод давно сдерживаемого желания – четыре ночи на одной кровати не прошли даром, и уверенное заявление, что сегодня все случится. Ана задохнулась от нахлынувших эмоций, почувствовав тянущую боль внизу живота и жжение в мгновенно пересохших губах.
Оставшаяся часть ужина превратилась в прикладное исследование электричества, создаваемого взаимным притяжением. Разряды рождались в напряженных взглядах и искривленных улыбках. Их было так много, что Ларс и Ана избегали касаться друг друга, опасаясь, что на крыше отеля разорвется молния.
К лифтам вели всего десяток ступеней вдоль стеклянной стены, за которой чернела пустота и глубоко внизу сверкал город. Они показались Ане бездонной пропастью. Ноги дрожали так сильно, что приходилось изо всех сил цепляться за перила, чтобы не свалиться. По спине прокатывались волны горячего взгляда Ларса.
Он поймал ее руку у последней ступеньки, развернул Ану к себе и впился в ее рот поцелуем. Острым, настойчивым, почти болезненным, и она ответила звуком, похожим на короткое рыдание, обвив руками шею незнакомого ей Ларса. Неистового, несдерживающегося, нетерпеливого.
Лифт, такси, снова лифт к номеру в другом отеле.
Слишком долгая дорога растопила металл до 1538 градусов, и железо плавилось, подхватив Ану горящей лавой, так что она захлебнулась огнем чувств и не могла выдохнуть переполнившее ее волнение.
В темноте номера мерцало огнями неспящей реки огромное витражное окно, обещая прохладу. Ане нестерпимо захотелось подойти к нему, сбросив с себя показавшуюся тяжелой одежду, и почувствовать ладонями стекло. Но Ларс включил приглушенный свет и развернул девушку к себе. Его белоснежные волосы рассыпались по плечам, одежда была в беспорядке, сверкали глаза. Не выдержав напряжения, Ана закрыла глаза и потянулась за поцелуем. Губы Ларса накрыли ее рот, его руки сошлись на мгновение кольцом на тонкой шее и, подхватив бретели платья, стали опускаться вдоль плеч. Прохладный воздух комнаты приятно студил оголенную кожу. Ана нетерпеливо выдохнула, ожидая, когда мужские ладони накроют ноющие груди, но Наследник медлил, удерживая запястья девушки в своих ладонях. А потом вдруг отстранился, разрывая поцелуй, но удерживая Ану рядом с собой.
Был ли это воздух от кондиционера или холодом повеяло от Наследника, но тело Аны сотрясла крупная дрожь. Она открыла глаза и увидела окаменевшее лицо Ларса. Его взгляд был прикован к чему-то за ее спиной. Животный, липкий страх охватил Ану, и она повернулась, ожидая увидеть черную Тень с выпученными глазами без ресниц. Вместо нее на окне было отражение двух людей. Фигура высокого мужчины с белоснежными волосами казалась разрубленной темной полосой на две части и возвышалась над обнаженной до пояса женщиной. Ана показалась сама себе очень хрупкой и почти прозрачной на фоне огней медленно двигающихся по реке барж. Безотчетный страх только усилился, когда прозвучал едва слышный шепот Ларса:
– Так не бывает, так не бывает…
– Что?! – выдохнула Ана, прикрывая руками голую грудь, ощущая себя вызывающе, неуютно голой.
Ларс очнулся от непонятного ступора, собрал волосы Аны в кулак, отбрасывая вперед через правое плечо, и ей показалось, что она видит какие-то следы или линии у себя спине, но трудно было рассмотреть наверняка. Оставив ее дрожать посреди комнаты, Наследник выкрутил на всю яркость свет и вернулся к Ане, застывая сзади нее. Длинные пальцы заскользили по коже между лопаток к шее, позвоночнику. От них не исходил больше жар нетерпеливого любовника, а только холод исследователя.
– В чем дело, Ларс? – Ана презирала себя за испуганный, тонкий голос, которым просила объяснений. – Ты меня пугаешь.
– На твоей спине появились знаки.
– Знаки?! О чем ты?
– Знаки, Ана. Татуировки, которые носят жителям Долины. Чернилами Истинных, знаки Одаренных.
– Но как?
От его слов по телу вновь прошла тяжелая волна дрожи. Ана чувствовала себя растерянной. Или снова потерянной?
– Я не знаю, как, – признался Ларс. – Я никогда не слышал ни о чем подобном.
Он вновь оставил Ану одну, напротив окна, пока нес из ванной халат. Накрыл голые плечи девушки, снял с нее через ноги платье, укутал в теплом махровом полотне и привлек к себе в объятия. Ошеломленная услышанным, Ана рада была наконец спрятаться в успокаивающем тепле его рук.
– Что теперь?
– Мы со всем разберемся.
– Ты... ты не хочешь больше... быть... со мной?
Как же трудно было задавать этот вопрос! Хорошо, что перед носом находился махровый воротник халата, в который можно было прятаться.
Ларс прижал ее к себе еще крепче.
– Безумно хочу. Но пока мы не выясним все о твоих знаках, нам лучше подождать.
Ана не рассказывала Истинному подробности поездки в Азию и связанный с ее окончанием чувственный аттракцион. Только назвала момент проявления татуировок. Но когда жрец стискивал пальцами ее голову, скручивая из мозга невидимые канаты, она боялась, что он видит ее полуголой и испуганной напротив витражного окна. Нет. Не может он вызывать к жизни картины ее жизни. Он ищет связи. Между воспоминаниями и печатью на памяти.
И слова Истинного подтвердили догадки.
– Это не Наследник. Иначе бы татуировка начала проявляться раньше. Что-то другое, что случилось в те три месяца пребывания в чужом мире. Давай вспоминать вместе. Еще раз. Ты упускаешь причину.
Жрец наконец оставил голову Аны в покое, и она облегченно перевела дух. Ее потряхивало от неприятной, тянущей боли в висках. Не хватало еще превратиться в овощ в Долине. Она никогда не интересовалась, где здесь держат умалишенных. Может, сразу выводят в Карьер на корм голубоглазым Теням?
До самого заката Ана, Мирн и Ларс катались, пока не проводили с вершины Беглянки последние лучи солнца. Нашлось место и смеху, и соперничеству, и шуткам, и купанию в еще горячем песке.
Как если бы они были на склонах Альп. Или в пустыне Марокко.
Надежный парусник, скользивший по красному песчаному склону.
Несколько часов вдали от условностей дворца были необходимы всем троим. Но особенно Ларсу, который вспомнил, что умеет улыбаться. И Ане, которая купалась в привычном внимании братьев. На короткое время между ними все снова стало по-старому. Даже между Аной и Наследником. Короткие объятия и легкие прикосновения понемногу становились более горячими и наполнялись смыслом, как прежде. И когда Мирн, почувствовав себя лишним, отошел в сторону, Ларс поцеловал Ану, разделив с ней последний глоток ушедшего дня. Это было так здорово! Забыв обо всем на свете, касаться кончиками пальцев его лица, скользить по жестким волосам и не останавливаться!
Они самозабвенно целовались, пока совсем не стемнело и громкое покашливание не вернуло их из мира грез на вершину Беглянки.
Разорвав отчаянно-сладкий поцелуй, Ларс обхватил лицо Аны ладонями и зашептал ей прямо в губы:
– Ты всегда будешь со мной. Слышишь? Ты моя – Тайна...
Ана смотрела на него опьяненным взглядом и верила.
Как раньше.
Глава 5
Впервые Ларс поцеловал Ану тоже на высоте.
В Альпах.
Ей было семнадцать, и она боялась упасть со склона от ожидания и волнения.
То, что первый настоящий поцелуй скоро случится, сквозило во всем. В быстрых, горячих прикосновениях Наследника, которые казались такими же, как раньше – поддержать, помочь поднять снаряжение, поправить сбившуюся на глаза шапку – и все-таки стали другими. На миллисекунды дольше и на десятки градусов горячее. Это читалось во взгляде Ларса, все время скользившем к ее губам, отчего у Аны кружилась голова и сбивался пульс.
Теоретически она была подготовлена и проинформирована возможностями одного мира и ранним опытом болтушки Гаи из другого. Но предвкушение и ожидание момента измучило ее до дрожи в коленях. Что, если она ничего не почувствует? Или ей не понравится? Такое же случается с первыми поцелуями? Не хотелось бы, чтобы неприятные ощущения оказались связаны с Ларсом! С кем угодно, только не с ним!
Измучившись сомнениями, Ана даже предложила поцеловаться Мирну, сбивчиво и невнятно объяснив, зачем ей это нужно. Всклокоченный после сна друг сначала вытаращил глаза, потом закатился громким смехом и выставил ее из своего номера, придав ускорение обидным шлепком по попе. Ана отомстила Мирну на следующий день во время фрирайда, удачно подставив палку ему под лыжи и наслаждаясь проклятиями, когда парень выкапывался из снежного одеяла.
Неизбежный поцелуй случился - перед черной трассой, пропастью обрывавшейся под ногами – короткий, уверенный, обветренными жесткими губами. Ана испугалась, теряя равновесие схватилась за Ларса и с облегчением поняла, что ей не было неприятно. Щекотно. Смешно. Освобождающе от изнурительного ожидания.
С этого дня начались их редкие поцелуи. Чаще всего в необычных местах или на волне адреналинового возбуждения, или как награда – на склоне, на финише, с драгоценностями в руках.
Ларс всегда был аккуратен, настойчив, властен, но сдерживал страсть, словно щадил Ану или защищал от чего-то, не позволяя себе и ей оказаться на грани, за которой между ними все изменится. С одной стороны, Ана была ему благодарна за неторопливость, с другой – ее это злило и раздражало. В обоих мирах, где хранение невинности до какого-то важного момента было скорее исключением, чем правилом, Ана в свои двадцать оставалась девственницей рядом с единственным мужчиной своей жизни. И этот мужчина по прозвищу Железный Пес вел себя так, словно сердце у него было из металла, а воля – из камня. Ана уже успела превратиться в опытную искусительницу. Спасибо природной грации, изобилию наглядных материалов в реальной и виртуальной действительности и врожденной притягательности, о которой часто рассуждал Мирн, грозя кострами средневековья. У него были на то причины, потому что Ане часто приходилось пользоваться женскими чарами для успеха их дел, и она не знала неудач. Мужчины разных возрастов и национальностей не оставались равнодушными, если она начинала игру в соблазнение. Ана чувствовала, с кем и как нужно себя вести – где требовалось откровенное заигрывание и грубый призыв, где нужен был нежный взгляд из-под опущенных ресниц – и неизменно добивалась того, что мужской взор терял ясность, а голос становился глухим.
Только Железный Ларс сопротивлялся ее притяжению, оставляя Ану в сомнениях, какую еще тактику соблазнения попробовать, чтобы пробить стену металлического хладнокровия. Стену. Потому что в глазах Наследника порой полыхали такие огни, что Ана горела в них фитилём.
Но однажды случился совсем, совсем другой вечер.
Он начался на крыше мира, в ресторане Вертиго в Баньян отеле в Бангкоке.
Столики в двух уровнях отделяли от падения с высоты шестьдесят четвертого этажа прозрачные стеклянные стены, почти не различимые в темноте, отчего казалось, что находишься рядом с пропастью. Звезды были такими тяжелым в ту ночь, что падали в подсвеченные маленькими лампочками тарелки и усыпали светящимся мусором весь город внизу.
Заканчивался удачный период на Земле. За три месяца удалось собрать много ценных камней. Почти никаких краж. Аукционы-продажи, на которых Скользящие покупали драгоценности под разными именами, тратя заработанные в неформальных соревнованиях деньги. Ларс был так доволен результатами, что последние две недели троица путешествовала по Азии.
Ана была очарована Тайландом – благословенной богами землей.
Нигде в обоих мирах не было таких сочных и вкусных фруктов, нигде так умопомрачительно не пахли специи. Кориандр и лимонная трава были по-особому ароматны, так же, как шалфей и имбирь, базилик и кафрский лайм. Тамаринд. Куркума казалась пронзительно-оранжевой и даже обычный чеснок обладал более острым вкусом.
Троица Ларса провела несколько дней в Бангкоке. Они катались на лодке по набухшей после сезона дождей реке, петляли по узким каналам, распугивая речных варанов и крыс. Исколесили на велосипедах центр города, скользя между собаками и людьми и лавируя в узких улочках рядом с горячими кастрюлями, пыхтевшими на маленьких примусах. От одной кухни до другой, ныряя в ароматы китайской и тайской еды.
Цветочный рынок напоминал разноцветное море, затопив часть города. По нему было трудно плыть, продираясь сквозь заросли диковинных водорослей и толкаясь с водяными духами, в которых превращались продавцы и туристы.
Ана настояла на посещении королевского дворца. Она посмотрела фильм «Анна и Король» и мечтала почувствовать себя европейской девушкой, попавшей в сиамскую сказку из золота и разноцветной мозаики. Оказывается, мозаику складывали из расколотых до мелких осколков китайских ваз.
Мирн изнывал от жары, ругаясь на влажность. Ларс стоически следовал за Аной, порой освобождая для нее путь, а она потерялась в сложных орнаментах, ослепла от золота крыш, была околдована фигурами мифических животных и разнообразных духов. Макет Ангкор Вата напомнил ей Красную Долину, словно это здание подошло бы другому миру. Тогда она еще не видела Закатного дворца. А Мирн и Ларс не страдали избыточной фантазией.
Зато все трое долго и молча рассматривали укутанного в золотой наряд изумрудного Будду, который на самом деле был сделан из жадеита. Стояли, смотрели, вдыхали букет запахов храма из благовоний и пота многочисленных посетителей, потом многозначительно посмотрели друг на друга и вышли на улицы города, смело мешавшего дух Азии и Европы. В столице современного Сиама дома из лондонского Сити соседствовали с многочисленными храмами, магистрали опоясывали город на земле и в воздухе, оглушал привычный шум машин, стоявших в пробках, как во всех мегаполисах мира.
Из Бангкока троица перелетела в Сингапур с тем, чтобы провести там неделю, но через два дня Ана запросилась обратно. Город напомнил ей карамельную конфету плохого качества – слишком сладко и так сильно прилипло и размазалось по зубам, что нет спасения от приторного вкуса. Мирн заявил, что достаточно пропотел в душной, как сауна, Азии, и улетел в Швецию, готовиться к переходу, зато Ларс сдался на уговоры Аны вернуться в Бангкок. Желая сделать подарок, Наследник взял билеты на Ориент Экспресс, чтобы Ана смогла выгулять несколько коктейльных платьев. Экспресс показался сначала ошибкой. Но потом…
Оказавшись самыми молодыми пассажирами, Ларс и Ана забавлялись тем, что придумывали смешные рассказы о молодящихся парах вокруг них, соревновавшихся блеском драгоценностей.
Соблазн оказался слишком велик. Смешные истории сменились планомерным выбором жертвы – по стервозности. Так что сразу после прибытия в Бангкок одна из пассажирок Экспресса лишилась кольца с крупным бриллиантом редкого желтого оттенка.
На вершине Баньян Отеля Скользящие отмечали удачное совпадении ценности камня и противного нрава хозяйки.
Прода от 28.11.2019, 17:41
Это был один из вечеров, когда Ана просто была сама собой. Не пыталась найти подход к Железному Ларсу, проявившему свои лучшие металлические качества во время поездки в одном купе. Нет, ей было весело, легко, она наслаждалась ощущением, что они плывут на стеклянном корабле по черному морю и звезды плещутся у них над головой и под ногами. В какой-то момент она посмотрела на Ларса и поняла, что что-то изменилось. В его взгляде был неприкрытый голод давно сдерживаемого желания – четыре ночи на одной кровати не прошли даром, и уверенное заявление, что сегодня все случится. Ана задохнулась от нахлынувших эмоций, почувствовав тянущую боль внизу живота и жжение в мгновенно пересохших губах.
Оставшаяся часть ужина превратилась в прикладное исследование электричества, создаваемого взаимным притяжением. Разряды рождались в напряженных взглядах и искривленных улыбках. Их было так много, что Ларс и Ана избегали касаться друг друга, опасаясь, что на крыше отеля разорвется молния.
К лифтам вели всего десяток ступеней вдоль стеклянной стены, за которой чернела пустота и глубоко внизу сверкал город. Они показались Ане бездонной пропастью. Ноги дрожали так сильно, что приходилось изо всех сил цепляться за перила, чтобы не свалиться. По спине прокатывались волны горячего взгляда Ларса.
Он поймал ее руку у последней ступеньки, развернул Ану к себе и впился в ее рот поцелуем. Острым, настойчивым, почти болезненным, и она ответила звуком, похожим на короткое рыдание, обвив руками шею незнакомого ей Ларса. Неистового, несдерживающегося, нетерпеливого.
Лифт, такси, снова лифт к номеру в другом отеле.
Слишком долгая дорога растопила металл до 1538 градусов, и железо плавилось, подхватив Ану горящей лавой, так что она захлебнулась огнем чувств и не могла выдохнуть переполнившее ее волнение.
В темноте номера мерцало огнями неспящей реки огромное витражное окно, обещая прохладу. Ане нестерпимо захотелось подойти к нему, сбросив с себя показавшуюся тяжелой одежду, и почувствовать ладонями стекло. Но Ларс включил приглушенный свет и развернул девушку к себе. Его белоснежные волосы рассыпались по плечам, одежда была в беспорядке, сверкали глаза. Не выдержав напряжения, Ана закрыла глаза и потянулась за поцелуем. Губы Ларса накрыли ее рот, его руки сошлись на мгновение кольцом на тонкой шее и, подхватив бретели платья, стали опускаться вдоль плеч. Прохладный воздух комнаты приятно студил оголенную кожу. Ана нетерпеливо выдохнула, ожидая, когда мужские ладони накроют ноющие груди, но Наследник медлил, удерживая запястья девушки в своих ладонях. А потом вдруг отстранился, разрывая поцелуй, но удерживая Ану рядом с собой.
Был ли это воздух от кондиционера или холодом повеяло от Наследника, но тело Аны сотрясла крупная дрожь. Она открыла глаза и увидела окаменевшее лицо Ларса. Его взгляд был прикован к чему-то за ее спиной. Животный, липкий страх охватил Ану, и она повернулась, ожидая увидеть черную Тень с выпученными глазами без ресниц. Вместо нее на окне было отражение двух людей. Фигура высокого мужчины с белоснежными волосами казалась разрубленной темной полосой на две части и возвышалась над обнаженной до пояса женщиной. Ана показалась сама себе очень хрупкой и почти прозрачной на фоне огней медленно двигающихся по реке барж. Безотчетный страх только усилился, когда прозвучал едва слышный шепот Ларса:
– Так не бывает, так не бывает…
– Что?! – выдохнула Ана, прикрывая руками голую грудь, ощущая себя вызывающе, неуютно голой.
Ларс очнулся от непонятного ступора, собрал волосы Аны в кулак, отбрасывая вперед через правое плечо, и ей показалось, что она видит какие-то следы или линии у себя спине, но трудно было рассмотреть наверняка. Оставив ее дрожать посреди комнаты, Наследник выкрутил на всю яркость свет и вернулся к Ане, застывая сзади нее. Длинные пальцы заскользили по коже между лопаток к шее, позвоночнику. От них не исходил больше жар нетерпеливого любовника, а только холод исследователя.
– В чем дело, Ларс? – Ана презирала себя за испуганный, тонкий голос, которым просила объяснений. – Ты меня пугаешь.
– На твоей спине появились знаки.
– Знаки?! О чем ты?
– Знаки, Ана. Татуировки, которые носят жителям Долины. Чернилами Истинных, знаки Одаренных.
– Но как?
От его слов по телу вновь прошла тяжелая волна дрожи. Ана чувствовала себя растерянной. Или снова потерянной?
– Я не знаю, как, – признался Ларс. – Я никогда не слышал ни о чем подобном.
Он вновь оставил Ану одну, напротив окна, пока нес из ванной халат. Накрыл голые плечи девушки, снял с нее через ноги платье, укутал в теплом махровом полотне и привлек к себе в объятия. Ошеломленная услышанным, Ана рада была наконец спрятаться в успокаивающем тепле его рук.
– Что теперь?
– Мы со всем разберемся.
– Ты... ты не хочешь больше... быть... со мной?
Как же трудно было задавать этот вопрос! Хорошо, что перед носом находился махровый воротник халата, в который можно было прятаться.
Ларс прижал ее к себе еще крепче.
– Безумно хочу. Но пока мы не выясним все о твоих знаках, нам лучше подождать.
Ана не рассказывала Истинному подробности поездки в Азию и связанный с ее окончанием чувственный аттракцион. Только назвала момент проявления татуировок. Но когда жрец стискивал пальцами ее голову, скручивая из мозга невидимые канаты, она боялась, что он видит ее полуголой и испуганной напротив витражного окна. Нет. Не может он вызывать к жизни картины ее жизни. Он ищет связи. Между воспоминаниями и печатью на памяти.
И слова Истинного подтвердили догадки.
– Это не Наследник. Иначе бы татуировка начала проявляться раньше. Что-то другое, что случилось в те три месяца пребывания в чужом мире. Давай вспоминать вместе. Еще раз. Ты упускаешь причину.
Жрец наконец оставил голову Аны в покое, и она облегченно перевела дух. Ее потряхивало от неприятной, тянущей боли в висках. Не хватало еще превратиться в овощ в Долине. Она никогда не интересовалась, где здесь держат умалишенных. Может, сразу выводят в Карьер на корм голубоглазым Теням?
