Бэй больше не верил в случайности. Кольцо для зубов вполне могло передаваться изо рта одного поколения семьи в рот другого, начавшись с Ари. И чем не шутит судьба – заброшенный в неизвестное место Кобейн оказался не так далеко от дома, который мог быть связан с таинственной прародительницей. Не имело смысла прятаться за неверием и страхами – Ари принадлежала этому миру, Ана и двое других Скользящих – тоже. Теперь еще и Бэй.
Хотелось бы попасть в дом, у которого есть стены, крыша и заботливые хозяева, обрадованные встречей с дальним родственником. Но спасибо и за возможность укрыться в тени развалин, чтобы наблюдать за жизнью в деревне. Первая встреча с ее жителями лишила Кобейна чувства вины, и он собирался решить несколько собственных проблем за их счет.
Рядом с ним лежал шипастый желтый огурец размером с дыню, который Бэй сорвал с куста недалеко от рощи. Он заметил, что плоды расклевывают птицы, и решился попробовать странный плод. Почти безвкусная, его мякоть содержала много влаги и наполняла желудок.
Через день под ярким светом Лупоглазой Кобейн покинул неприветливую деревню, пока его жители не подняли шум по поводу пропавших с бельевых веревок вещей, фляги для хранения воды и оскудевших запасов сушеного мяса. Бэй шел по дороге, по которой на рассвете из деревни выезжали телеги, груженные кувшинами с молоком, прикрытыми грубой холщовой тканью, чтобы вернуться вечером с пустой тарой.
Избежав встреч с повозками и людьми, к вечеру следующего дня Кобейн оказался в небольшом городе и нашел себе место для ночлега в заброшенном сарае на окраине. Несколько дней он только прятался, стараясь подсматривать за жизнью на улицах и прислушиваться к обрывкам незнакомой речи. Потом стал приходить перед рассветом к рыночной площади, чтобы посмотреть, как она оживает, что за люди привозят товар, и кто приходит за покупками. Без минимального набора слов и понятий о мире вокруг нельзя было рассчитывать на работу и общение.
Пригодная для питья вода текла в фонтане в центре города и в ручье на окраине, но запасы еды закончились, так что Бэй искал по оврагам кусты с шипастыми огурцами и подворовывал из дворов и на рынке.
Больше недели ему удалось прожить в городе, избегая неприятных ситуаций, но удача не могла сиять вечно. Бэй уже научился различать местную полицию, приходившую время от времени на площадь, и старался исчезнуть заранее, но в тот день ему не удалось уйти незамеченным. Своими частыми появлениями Кобейн привлек внимание продавцов, на него вдруг набросилось несколько крупных мужчин, тут же зазвучали их голоса, привлекающие внимание полиции. Через несколько мгновений Ван Дорн оказался распростерт на красной земле. Держали его грубо и так, что не вырвешься, а вокруг быстро смыкались в плотное кольцо решительно настроенные зрители. Чьи-то руки сорвали с головы Бэя капюшон и потянули со спины широкий ворот, оголяя плечи. Над его головой раздались удивленные возгласы. Татуировка! Догадался Бэй, и ударом пришло осознание – ее накалывала Ана! Знать бы еще, что означали ее рисунки в этом мире. Но они изменили положение Кобейна, потому что когда его подняли с земли и поставили на ноги, отношение к нему полиции и собравшихся людей стало иным. Вместо настороженности и раздражения на их лицах появилось изумление. Со всех сторон летели вопросы, но не криками и сквозь плевки, а со сдержанностью, схожей с уважением. Бэй выдавил из себя пару слов, из тех, что успел выучить, здороваясь и пытаясь сказать, что с ним все в порядке.
Настроение людей снова сменилось – на этот раз на презрительно-жалостливое. И, прежде чем Кобейн успел прийти в себя, на его одежду налепили ярко-синий треугольник, а на шею повесили веревку с плоским медальоном из бирюзы той же формы. Полиция направилась дальше, зрители разошлись, а Бэя не держали ноги. Он опустился на невысокий парапет около фонтана в виде пьющих воду птиц, пытаясь прийти в себя и понять случившееся, когда к его ногам упала монета.
Так началась трудовая деятельность детектива Ван Дорна в новом мире. После выступления в трусах на свалке Великолепный Бэй зарабатывал милостыню на рыночной площади.
Все дело было в знаках. Плащ с желтыми пятнами превращал в изгоя, синий треугольник давал право на милостыню. И не только – к Бэю относились как к умалишенному, и никто особо не пытался с ним заговаривать. А если люди и обращались, то очень простыми предложениями. Так что непонятный инцидент стал подарком Судьбы, предоставив Кобейну прекрасную возможность находиться на шумной площади, наблюдая за жизнью вокруг и впитывая незнакомую речь.
За место у фонтана пришлось побороться. Трое бродяг, которые побирались рядом с каменными птицами днем и спали ночью под журчание воды на вонючих циновках, попытались прогнать конкурента, прихватив заодно его дневной заработок в несколько монет, способных обеспечить буханкой хлеба и куском сыра или вяленого мяса. Бродяги вооружились палкой и обломком железного обода и напали на Бэя, когда опустела площадь.
Ван Дорн отвел душу! Выплеснул в короткой драке напряжение, не оставлявшее с того момента, как он очнулся под чужими звездами. Во вспышке праведной агрессии был вызов, что Кобейн справится! Выживет! Что этот мир будет вынужден принять его.
Его соперникам хватило нескольких минут, пары сломанных пальцев и синяков, чтобы понять, что их место у фонтана потеряно, зато заработки Бэя выросли. Даже на казавшейся безлюдной площади нашлись свидетели, а слухи в маленьких городах разносятся самым легким ветром. Так что когда Кобейн вставал со своего места и шел купить что-нибудь из еды или одежды, его все чаще встречали уважительными взглядами. Пусть и густо сдобренными жалостью.
Понемногу у Ван Дорна появились иные подработки, кроме сбора милостыни. Постоянные продавцы стали звать его отнести или погрузить товар. Недалеко от заброшенного сарая, во влажном овражке рос тростник, из которого получались хорошие свистульки. Сначала Бэй вырезал их острым осколком обода, потом ножичком, что прикупил на рынке. Он раздавал мальчишкам свистульки бесплатно, но вскоре стал получать за них мелкие монеты.
Благодаря цепкой памяти Кобейн быстро расширял набор слов и фраз нового языка, но ему приходилось держаться в рамках роли, полученной вместе с голубыми треугольниками. Жители города называли Кобейна «Поцелованным Тенью». Что бы это ни значило, положение было удобным вначале, но обещало скоро превратиться в набор из ограничений.
Поэтому, когда в городе стал собираться небольшой караван, Бэй сделал все, чтобы пристроиться к нему носильщиком. С помощью жестов и простых слов ему удалось наняться в сопровождение к одному из купцов с площади.
Через несколько недель после того, как Кобейн очнулся в новом мире, он покидал город со странным названием Ветка вместе с торговцами, направлявшимися в столицу Закатного королевства. Королевств было два. В Красной Долине, как назывался жаркий мир, о котором детективу Ван Дорну предстояло еще очень много узнать. И найти в нем свою Тайну.
Но он был уверен в успехе!
Бэй уже успел сделать карьеру на рыночной площади!
Из города его провожала стайка мальчишек – не с камнями в руках, а со свистульками у рта. Для Кобейна звучала мелодия Джингел Бэл, которую он оставил о себе на память. Булочница Марта завернула ему в чистое полотенце две буханки хлеба, Гана – жена мясника – дала палку сушеной колбасы и головку сыра. Оружейник Шенк наточил до блеска нож, который Бэй купил на почти все свои сбережения.
Поцелованный Тенью промычал в сторону провожавших его людей слова благодарности, сказал что-то невпопад мальчишкам, вызвав приступ радостного смеха, и с приподнятым настроением отправился в путь.
Куда бы ни шел караван, Кобейн двигался в правильном направлении.
– Ты уверен, Ларс?
Ана задавала этот вопрос уже третий раз.
Сначала вечером – после трогательного предложения, когда Наследник проводил ее до спальни и осторожно коснулся губами губ.
Потом за завтраком, пока весь стол утопал в букетах мелких, похожих на незабудки, цветов.
И вот теперь, прощаясь, пока Наследник спешил во дворец на встречу с отцом и Советом.
– Конечно, уверен, – снова ответил Ларс.
– Я не самый сильный партнер для Аль Ташида, – снова произнесла Ана.
– У нас есть Око. Я уверен, что все получится. Твой дар станет стабильнее. Им просто нужно заниматься.
– Король и Совет будут против.
– Будут, – согласился Ларс, – поэтому нам нужны союзники.
– Кто?
– Моя мать. Мы встретимся с ней уже завтра.
Наследник на секунду притянул к себе Ану и, шумно вдыхая аромат ее волос, позволил себе улыбнуться.
– Как же я соскучился, – прошептал он и быстро вышел из комнаты.
– Пойдешь рисовать? – из-за двери, за которой исчез Ларс, выглянула Гая.
Ана покачала головой.
– Давай до начала жары просто погуляем по саду.
Девушки оставались в тени беседок и переплетенных растениями арок. И задержались в переходе – пещере за римским фонтаном, который еще работал, но деревянные листы, чтобы закрыть его на несколько долгих месяцев, уже лежали неподалеку, приготовленные садовниками.
– Жарко, – жаловалась Гая. – Еще не полдень, а уже невозможно дышать. Только здесь и хочется находиться.
Сквозь брызги Ана смотрела на безбрежную равнину, быстро терявшую вспыхнувшие после сезона дождей краски.
– Как ты смогла смириться с тем, что его не стало? – спросила она подругу.
Гая ответила не сразу. Походила немного перед Аной.
– Сначала мне казалось, что я никогда не смогу больше радоваться. Жить – да, пожалуйста. Велика задача, в таких-то королевских условиях, но вот радоваться – настолько, чтобы улыбаться или петь, думала, не сумею. – Гая села на влажный каменный бордюр перед Аной. – Но люди не просто так говорят, что время лечит. Лечит оно. Ты только воспоминания подальше от сердца держи, дай ему сначала зажить. А потом все само собой наладится да сложится.
Ана упрямо покачала головой, не отрывая взгляда то ли от равнины, то ли от брызг.
– Я уже все решила. Хватит бегать от Судьбы. Если Ларс уверен в своем выборе, почему я должна сомневаться? Так что быть тебе служанкой невесты Наследника.
– Ох ты, – выдохнула Гая, и если бы уже не сидела, то наверное свалилась бы на землю, – вот Фин из прачечной позлорадствует.
Ана усмехнулась.
– Раньше ты говорила, что она удавится от зависти.
– Раньше я наивная была. Кто же меня в прислугу принцессы возьмет?
– Нам обеим придется многому научиться.
И глядя на осторожную радость на лице подруги, Ана решила послушаться ее совета. Никаких воспоминаний – останавливать, прогонять, как только будут появляться. До тех пор, пока не привыкнет жить с разбитым сердцем или вовсе без него – иногда ей казалось, что его выдрали из груди вместе с окровавленной кожаной курткой.
Как только девушки вышли из прохладного перехода, Гая снова начала жаловаться на жару.
– В столицу потянулись беженцы. Они идут от одного города до другого и добираются до самой Гавры. Цены на жилье взлетели, даже за сарай без стен скоро придется платить. На рынках не протолкнешься, нищих сколько стало! Охраны! То раньше идешь по улицам и слышишь смех, разговоры о будущих праздниках, сплетни про благородные семьи. А теперь все больше хмурые лица вокруг. А вместо сплетен про спальни только и говорят, что о том, кто сколько денег прячет по сундукам.
– Откуда беженцы?
– С южных границ да с каньонов, что расположены недалеко от Великой реки. У нас еще даже вади не пересохли, а там уже пустыня, козам есть нечего. Только в центре королевства ни работы, ни жилья на всех не хватит. Плохо это, когда здоровым мужчинам нечем руки занять, а у женщин слишком много времени на разговоры.
– И о чем еще они ведут разговоры, кроме как о чужих деньгах?
– Пугают друг друга, что скоро Тени из Карьера начнут выходить. Что только жрецы нас смогут защитить от всех бед. Много чего говорят. И многие люди согласны с Советом, который выступает за разделение миров.
– Они уже сами отделились, – не выдержала Ана и поправила сама себя. – Нет, не отделились. Но туда пока никто не сунется.
Гая кивнула.
– А Совет за отделение. Навсегда. И на улицах говорят, что из чужого мира много опасностей к нам попадает. Так что неспокойно в Королевстве, а до Аль Ташида еще долго.
Слова Гаи не давали покоя, и на следующий день Ана заговорила об услышанном с Наследником, но он прервал ее.
– Не сейчас, хорошо? На твои вопросы нет простых ответов, а нас ждет важный разговор. Надень светлое платье, ты же знаешь, что Королева-мать не любит темные цвета.
Ана поморщилась от приказного тона, но согласилась с Ларсом. Да, разговор о проблемах столицы и королевства мог подождать. Впереди была встреча с Магдой.
Когда Ана переоделась, Ларс взял ее за руку и через несколько скольжений привел во дворец, в ту часть, что была доступна только для королевской семьи и ближайшего круга. В сад рядом с любимой аллеей Королевы. Девушка подняла голову и увидела длинный балкон, тянувшийся на несколько дверей, одна из которых вела когда-то в ее комнату, другие – в комнаты Мирна. В середине дня все балконы выглядели пустыми и безжизненными, поэтому глупо испытывать чувство, что этот – самый пустой, но оно появилось.
Ане хотелось спросить, как после стольких лет, проведенных вместе, Ларс может не скучать о Мирне, но сдержалась. Конечно, скучает, но выбор сделан, и не в характере Наследника сомневаться в принятых решениях.
Но, похоже, в ее характере. Чем ближе Скользящая подходила к комнатам Королевы, тем сильнее становилось чувство совершенной ошибки. То, что казалось правильным и возможным в декорациях имения Мелины, в антураже дворца превращалось в опасную шутку. Наследник что-то почувствовал, потому что взял Ану за руку и приостановился перед высокими резными дверями.
– Ты очень нужна мне. Давай сделаем это вместе.
– Что? – едва слышно спросила девушка.
– Пройдем все испытания.
Хорошо, что в этот момент они не смотрели друг на друга, а, взявшись за руки, разглядывали резную дверь, так что промелькнувшая на лице Аны грусть осталась незамеченной. В словах Наследника уместилась вся история испуганной девочки, на зов которой пришел молодой парень из другого мира, и долгий путь, пройденный рука к руке до этой самой двери.
– Я согласна, – прошептала Ана и дала себе обещание – не сомневаться, оставаться рядом.
Перед ее глазами вились побеги репейника, переплетаясь и выпуская колючие головки бутонов.
Комнаты Королевы Магды занимали целое крыло дворца, объединяя несколько спален, приемную, кабинет и мастерскую для рукоделия, в которую и вошли Наследник и Ана. Просторное помещение было выполнено в светлых тонах, а высокие двери выходили на балкон северной стороны здания, так что даже в жаркие месяцы года мягкий свет наполнял пространство. Вместе с несколькими юными придворными дамами Королева вышивала огромное полотно, похожее на гобелен, но части рисунка составлялись из разноцветного бисера. Может, среди мелких камней в аккуратно расставленных чашах были и те, что разбирала Ана несколько месяцев назад?
Увидев посетителей, Королева выпрямилась, смерила вошедших внимательным взглядом и приказала компаньонкам покинуть мастерскую.
Хотелось бы попасть в дом, у которого есть стены, крыша и заботливые хозяева, обрадованные встречей с дальним родственником. Но спасибо и за возможность укрыться в тени развалин, чтобы наблюдать за жизнью в деревне. Первая встреча с ее жителями лишила Кобейна чувства вины, и он собирался решить несколько собственных проблем за их счет.
Рядом с ним лежал шипастый желтый огурец размером с дыню, который Бэй сорвал с куста недалеко от рощи. Он заметил, что плоды расклевывают птицы, и решился попробовать странный плод. Почти безвкусная, его мякоть содержала много влаги и наполняла желудок.
Через день под ярким светом Лупоглазой Кобейн покинул неприветливую деревню, пока его жители не подняли шум по поводу пропавших с бельевых веревок вещей, фляги для хранения воды и оскудевших запасов сушеного мяса. Бэй шел по дороге, по которой на рассвете из деревни выезжали телеги, груженные кувшинами с молоком, прикрытыми грубой холщовой тканью, чтобы вернуться вечером с пустой тарой.
Избежав встреч с повозками и людьми, к вечеру следующего дня Кобейн оказался в небольшом городе и нашел себе место для ночлега в заброшенном сарае на окраине. Несколько дней он только прятался, стараясь подсматривать за жизнью на улицах и прислушиваться к обрывкам незнакомой речи. Потом стал приходить перед рассветом к рыночной площади, чтобы посмотреть, как она оживает, что за люди привозят товар, и кто приходит за покупками. Без минимального набора слов и понятий о мире вокруг нельзя было рассчитывать на работу и общение.
Пригодная для питья вода текла в фонтане в центре города и в ручье на окраине, но запасы еды закончились, так что Бэй искал по оврагам кусты с шипастыми огурцами и подворовывал из дворов и на рынке.
Больше недели ему удалось прожить в городе, избегая неприятных ситуаций, но удача не могла сиять вечно. Бэй уже научился различать местную полицию, приходившую время от времени на площадь, и старался исчезнуть заранее, но в тот день ему не удалось уйти незамеченным. Своими частыми появлениями Кобейн привлек внимание продавцов, на него вдруг набросилось несколько крупных мужчин, тут же зазвучали их голоса, привлекающие внимание полиции. Через несколько мгновений Ван Дорн оказался распростерт на красной земле. Держали его грубо и так, что не вырвешься, а вокруг быстро смыкались в плотное кольцо решительно настроенные зрители. Чьи-то руки сорвали с головы Бэя капюшон и потянули со спины широкий ворот, оголяя плечи. Над его головой раздались удивленные возгласы. Татуировка! Догадался Бэй, и ударом пришло осознание – ее накалывала Ана! Знать бы еще, что означали ее рисунки в этом мире. Но они изменили положение Кобейна, потому что когда его подняли с земли и поставили на ноги, отношение к нему полиции и собравшихся людей стало иным. Вместо настороженности и раздражения на их лицах появилось изумление. Со всех сторон летели вопросы, но не криками и сквозь плевки, а со сдержанностью, схожей с уважением. Бэй выдавил из себя пару слов, из тех, что успел выучить, здороваясь и пытаясь сказать, что с ним все в порядке.
Настроение людей снова сменилось – на этот раз на презрительно-жалостливое. И, прежде чем Кобейн успел прийти в себя, на его одежду налепили ярко-синий треугольник, а на шею повесили веревку с плоским медальоном из бирюзы той же формы. Полиция направилась дальше, зрители разошлись, а Бэя не держали ноги. Он опустился на невысокий парапет около фонтана в виде пьющих воду птиц, пытаясь прийти в себя и понять случившееся, когда к его ногам упала монета.
Так началась трудовая деятельность детектива Ван Дорна в новом мире. После выступления в трусах на свалке Великолепный Бэй зарабатывал милостыню на рыночной площади.
Все дело было в знаках. Плащ с желтыми пятнами превращал в изгоя, синий треугольник давал право на милостыню. И не только – к Бэю относились как к умалишенному, и никто особо не пытался с ним заговаривать. А если люди и обращались, то очень простыми предложениями. Так что непонятный инцидент стал подарком Судьбы, предоставив Кобейну прекрасную возможность находиться на шумной площади, наблюдая за жизнью вокруг и впитывая незнакомую речь.
За место у фонтана пришлось побороться. Трое бродяг, которые побирались рядом с каменными птицами днем и спали ночью под журчание воды на вонючих циновках, попытались прогнать конкурента, прихватив заодно его дневной заработок в несколько монет, способных обеспечить буханкой хлеба и куском сыра или вяленого мяса. Бродяги вооружились палкой и обломком железного обода и напали на Бэя, когда опустела площадь.
Ван Дорн отвел душу! Выплеснул в короткой драке напряжение, не оставлявшее с того момента, как он очнулся под чужими звездами. Во вспышке праведной агрессии был вызов, что Кобейн справится! Выживет! Что этот мир будет вынужден принять его.
Его соперникам хватило нескольких минут, пары сломанных пальцев и синяков, чтобы понять, что их место у фонтана потеряно, зато заработки Бэя выросли. Даже на казавшейся безлюдной площади нашлись свидетели, а слухи в маленьких городах разносятся самым легким ветром. Так что когда Кобейн вставал со своего места и шел купить что-нибудь из еды или одежды, его все чаще встречали уважительными взглядами. Пусть и густо сдобренными жалостью.
Понемногу у Ван Дорна появились иные подработки, кроме сбора милостыни. Постоянные продавцы стали звать его отнести или погрузить товар. Недалеко от заброшенного сарая, во влажном овражке рос тростник, из которого получались хорошие свистульки. Сначала Бэй вырезал их острым осколком обода, потом ножичком, что прикупил на рынке. Он раздавал мальчишкам свистульки бесплатно, но вскоре стал получать за них мелкие монеты.
Благодаря цепкой памяти Кобейн быстро расширял набор слов и фраз нового языка, но ему приходилось держаться в рамках роли, полученной вместе с голубыми треугольниками. Жители города называли Кобейна «Поцелованным Тенью». Что бы это ни значило, положение было удобным вначале, но обещало скоро превратиться в набор из ограничений.
Поэтому, когда в городе стал собираться небольшой караван, Бэй сделал все, чтобы пристроиться к нему носильщиком. С помощью жестов и простых слов ему удалось наняться в сопровождение к одному из купцов с площади.
Через несколько недель после того, как Кобейн очнулся в новом мире, он покидал город со странным названием Ветка вместе с торговцами, направлявшимися в столицу Закатного королевства. Королевств было два. В Красной Долине, как назывался жаркий мир, о котором детективу Ван Дорну предстояло еще очень много узнать. И найти в нем свою Тайну.
Но он был уверен в успехе!
Бэй уже успел сделать карьеру на рыночной площади!
Из города его провожала стайка мальчишек – не с камнями в руках, а со свистульками у рта. Для Кобейна звучала мелодия Джингел Бэл, которую он оставил о себе на память. Булочница Марта завернула ему в чистое полотенце две буханки хлеба, Гана – жена мясника – дала палку сушеной колбасы и головку сыра. Оружейник Шенк наточил до блеска нож, который Бэй купил на почти все свои сбережения.
Поцелованный Тенью промычал в сторону провожавших его людей слова благодарности, сказал что-то невпопад мальчишкам, вызвав приступ радостного смеха, и с приподнятым настроением отправился в путь.
Куда бы ни шел караван, Кобейн двигался в правильном направлении.
Глава 2 Ана
– Ты уверен, Ларс?
Ана задавала этот вопрос уже третий раз.
Сначала вечером – после трогательного предложения, когда Наследник проводил ее до спальни и осторожно коснулся губами губ.
Потом за завтраком, пока весь стол утопал в букетах мелких, похожих на незабудки, цветов.
И вот теперь, прощаясь, пока Наследник спешил во дворец на встречу с отцом и Советом.
– Конечно, уверен, – снова ответил Ларс.
– Я не самый сильный партнер для Аль Ташида, – снова произнесла Ана.
– У нас есть Око. Я уверен, что все получится. Твой дар станет стабильнее. Им просто нужно заниматься.
– Король и Совет будут против.
– Будут, – согласился Ларс, – поэтому нам нужны союзники.
– Кто?
– Моя мать. Мы встретимся с ней уже завтра.
Наследник на секунду притянул к себе Ану и, шумно вдыхая аромат ее волос, позволил себе улыбнуться.
– Как же я соскучился, – прошептал он и быстро вышел из комнаты.
– Пойдешь рисовать? – из-за двери, за которой исчез Ларс, выглянула Гая.
Ана покачала головой.
– Давай до начала жары просто погуляем по саду.
Девушки оставались в тени беседок и переплетенных растениями арок. И задержались в переходе – пещере за римским фонтаном, который еще работал, но деревянные листы, чтобы закрыть его на несколько долгих месяцев, уже лежали неподалеку, приготовленные садовниками.
– Жарко, – жаловалась Гая. – Еще не полдень, а уже невозможно дышать. Только здесь и хочется находиться.
Сквозь брызги Ана смотрела на безбрежную равнину, быстро терявшую вспыхнувшие после сезона дождей краски.
– Как ты смогла смириться с тем, что его не стало? – спросила она подругу.
Гая ответила не сразу. Походила немного перед Аной.
– Сначала мне казалось, что я никогда не смогу больше радоваться. Жить – да, пожалуйста. Велика задача, в таких-то королевских условиях, но вот радоваться – настолько, чтобы улыбаться или петь, думала, не сумею. – Гая села на влажный каменный бордюр перед Аной. – Но люди не просто так говорят, что время лечит. Лечит оно. Ты только воспоминания подальше от сердца держи, дай ему сначала зажить. А потом все само собой наладится да сложится.
Ана упрямо покачала головой, не отрывая взгляда то ли от равнины, то ли от брызг.
– Я уже все решила. Хватит бегать от Судьбы. Если Ларс уверен в своем выборе, почему я должна сомневаться? Так что быть тебе служанкой невесты Наследника.
– Ох ты, – выдохнула Гая, и если бы уже не сидела, то наверное свалилась бы на землю, – вот Фин из прачечной позлорадствует.
Ана усмехнулась.
– Раньше ты говорила, что она удавится от зависти.
– Раньше я наивная была. Кто же меня в прислугу принцессы возьмет?
– Нам обеим придется многому научиться.
И глядя на осторожную радость на лице подруги, Ана решила послушаться ее совета. Никаких воспоминаний – останавливать, прогонять, как только будут появляться. До тех пор, пока не привыкнет жить с разбитым сердцем или вовсе без него – иногда ей казалось, что его выдрали из груди вместе с окровавленной кожаной курткой.
Как только девушки вышли из прохладного перехода, Гая снова начала жаловаться на жару.
– В столицу потянулись беженцы. Они идут от одного города до другого и добираются до самой Гавры. Цены на жилье взлетели, даже за сарай без стен скоро придется платить. На рынках не протолкнешься, нищих сколько стало! Охраны! То раньше идешь по улицам и слышишь смех, разговоры о будущих праздниках, сплетни про благородные семьи. А теперь все больше хмурые лица вокруг. А вместо сплетен про спальни только и говорят, что о том, кто сколько денег прячет по сундукам.
– Откуда беженцы?
– С южных границ да с каньонов, что расположены недалеко от Великой реки. У нас еще даже вади не пересохли, а там уже пустыня, козам есть нечего. Только в центре королевства ни работы, ни жилья на всех не хватит. Плохо это, когда здоровым мужчинам нечем руки занять, а у женщин слишком много времени на разговоры.
– И о чем еще они ведут разговоры, кроме как о чужих деньгах?
– Пугают друг друга, что скоро Тени из Карьера начнут выходить. Что только жрецы нас смогут защитить от всех бед. Много чего говорят. И многие люди согласны с Советом, который выступает за разделение миров.
– Они уже сами отделились, – не выдержала Ана и поправила сама себя. – Нет, не отделились. Но туда пока никто не сунется.
Гая кивнула.
– А Совет за отделение. Навсегда. И на улицах говорят, что из чужого мира много опасностей к нам попадает. Так что неспокойно в Королевстве, а до Аль Ташида еще долго.
Слова Гаи не давали покоя, и на следующий день Ана заговорила об услышанном с Наследником, но он прервал ее.
– Не сейчас, хорошо? На твои вопросы нет простых ответов, а нас ждет важный разговор. Надень светлое платье, ты же знаешь, что Королева-мать не любит темные цвета.
Ана поморщилась от приказного тона, но согласилась с Ларсом. Да, разговор о проблемах столицы и королевства мог подождать. Впереди была встреча с Магдой.
Когда Ана переоделась, Ларс взял ее за руку и через несколько скольжений привел во дворец, в ту часть, что была доступна только для королевской семьи и ближайшего круга. В сад рядом с любимой аллеей Королевы. Девушка подняла голову и увидела длинный балкон, тянувшийся на несколько дверей, одна из которых вела когда-то в ее комнату, другие – в комнаты Мирна. В середине дня все балконы выглядели пустыми и безжизненными, поэтому глупо испытывать чувство, что этот – самый пустой, но оно появилось.
Ане хотелось спросить, как после стольких лет, проведенных вместе, Ларс может не скучать о Мирне, но сдержалась. Конечно, скучает, но выбор сделан, и не в характере Наследника сомневаться в принятых решениях.
Но, похоже, в ее характере. Чем ближе Скользящая подходила к комнатам Королевы, тем сильнее становилось чувство совершенной ошибки. То, что казалось правильным и возможным в декорациях имения Мелины, в антураже дворца превращалось в опасную шутку. Наследник что-то почувствовал, потому что взял Ану за руку и приостановился перед высокими резными дверями.
– Ты очень нужна мне. Давай сделаем это вместе.
– Что? – едва слышно спросила девушка.
– Пройдем все испытания.
Хорошо, что в этот момент они не смотрели друг на друга, а, взявшись за руки, разглядывали резную дверь, так что промелькнувшая на лице Аны грусть осталась незамеченной. В словах Наследника уместилась вся история испуганной девочки, на зов которой пришел молодой парень из другого мира, и долгий путь, пройденный рука к руке до этой самой двери.
– Я согласна, – прошептала Ана и дала себе обещание – не сомневаться, оставаться рядом.
Перед ее глазами вились побеги репейника, переплетаясь и выпуская колючие головки бутонов.
Комнаты Королевы Магды занимали целое крыло дворца, объединяя несколько спален, приемную, кабинет и мастерскую для рукоделия, в которую и вошли Наследник и Ана. Просторное помещение было выполнено в светлых тонах, а высокие двери выходили на балкон северной стороны здания, так что даже в жаркие месяцы года мягкий свет наполнял пространство. Вместе с несколькими юными придворными дамами Королева вышивала огромное полотно, похожее на гобелен, но части рисунка составлялись из разноцветного бисера. Может, среди мелких камней в аккуратно расставленных чашах были и те, что разбирала Ана несколько месяцев назад?
Увидев посетителей, Королева выпрямилась, смерила вошедших внимательным взглядом и приказала компаньонкам покинуть мастерскую.
