– Не знаю, Ана, – признался Дэш, – это мог быть звуковой мираж, но иногда кристаллы открываются только одному Искателю. Пустышку, что можно зарядить энергией, тоже слышат только те одаренные, которые смогут с ним работать.
Нет, Ана была готова поверить в мираж, но не в пустоту камня, который бился раненным сердцем.
– Присядь рядом, пожалуйста, – она показала на камень рядом с собой. Сам собой складывался хороший момент, чтобы задавать мучавшие ее вопросы. – Почему, Дэш? Мне казалось, ты не хотел становиться жрецом.
Стоит ли говорить, что Ана готовилась принять предложение парня для Отбора? Нет, ведь это не имело больше никакого значения.
– Почему ты с Наследником? – ответил Дэш вопросом на вопрос.
– Я всегда была с ним.
Ответ – почти правда.
– А я всегда был Любимцем Жрецов. Они меня нашли, учили, порой содержали. Зачем бегать от Судьбы?
Ана тоже пользовалась подобными аргументами.
– Я бы даже поверила, если бы твое решение не стало таким неожиданным. Ведь у тебя были совсем иные планы. И всем известно, что Храм надеялся на твою победу и место в Совете. Давай начистоту?
Ана бессовестно пользовалась своей бледностью, близостью к Дэшу, добавляла участия в голос, чувствуя, что парень не остается равнодушен к ее уловкам. Шпинель привык закрываться от ревности и презрения, но он не знал, как прятаться от искреннего участия. И крепость сдалась.
– Храм надеялся на мою победу, но знал, что простолюдину будет трудно найти себе пару. Какими бы ни были ожидания и планы жрецов относительно меня, они не могут отказать одаренному, решившему принять посвящение, если его выбор одобрили духи и поддержал хотя бы один из Высших жрецов.
– Им был тот Истинный, что сейчас с Ларсом? – Ана все-таки не выдержала и задала мучивший ее вопрос. – Как вы не путаетесь между собой, без имен?
Дэш рассмеялся,
– Имена есть, даже что-то вроде обращений, определяющих статус жреца, но не для мира, только для Храма.
– Это из-за Рока? Что он тебе сказал, заставившее изменить планы?
Дэш подобрал с земли несколько мелких камней и начал бросать их, пытаясь задеть большую ящерицу, гревшуюся на солнце в метрах десяти от них с Аной.
– Дэш!
– Меня нельзя так больше называть.
Полетел камень. Упал слишком далеко от рептилии, чтобы напугать.
– Ну мне-то можно, когда никого нет рядом.
– Ну если только, когда никого нет. А нас ящерица подслушивает.
– Не дури, – Ана толкнула Дэша в бок.
Еще никогда она не препиралась с этим парнем вот так – шутя! С Дэшем, смотревшим на Ану жарким взглядом и все время стремившимся перешагнуть черту дружеских отношений, это было невозможно. Но теперь, когда черта превратилась в невидимую стену, ничего не осталось от былого напряжения, ему на смену пришла легкость.
– Что он тебе сказал? О предопределении Судьбы?
– Конечно. Ты ведь тоже во все это поверила. В Ткачей и в гобелены, сплетенные из людских судеб.
Ана кивнула, честно признаваясь. И ей тоже захотелось прогнать ни в чем неповинную ящерицу. Она нашла под ногами мелкий камушек и прицелилась.
– А еще что сказал?
Тоже не попала.
– Что подвиги легче совершать на глазах толпы, чем когда о них никто не узнает.
– Это к чему?
– Ну, наверное, к тому же самому. Что у каждого своя роль, но наши выборы определяют, как будет складываться рисунок гобелена дальше.
– Все равно я пока не услышала ничего, способного заставить тебя поменять планы.
Дэш замолчал. На целых три камушка и еще два, запущенных Аной.
– Сказал оставить тебя в покое. Помочь, но не мешать. Что ты – не моя судьба.
Ана громко рассмеялась и швырнула камень, а главное – попала по хвосту ящерицы, которая быстро юркнула за большой валун.
– Да брось из себя несчастного влюбленного разыгрывать, Дэш! Не было никогда между нами чувств, только интерес с твой стороны, подогретый тем, что запретно. Тебе ведь всегда хотелось делать то, что нельзя.
– Ты мне нравишься, – признался парень, не пряча взгляда, но и не разжигая его огнем, как раньше. Смотрел ровно, как недавно, рассказывая Ане о голосах камней. – Ты – другая. С тобой интересно. То ли потому, что ты пропитана неведомым мне миром, то ли тайнами, что тебя преследуют.
– А как же карский мед?
– Так он самый и есть. Сладко-горький. Мед может быть лекарством или отравой. А еще у него цвет отшлифованного янтаря из Карьера – оранжевый, с бордовыми вкраплениями, как будто в него крови накапали.
Дэш влепился взглядом в губы Аны, и она невольно отодвинулась. Перевела взгляд на татуировки у парня на виске, рассмотрев среди них знак служения вечности, знак времени...
– Я всегда мечтал стать легендой Долины. С моим-то даром! Открыть секрет Аль Ташида. Считал себя особенным! Но появилась ты, с таким сильным ароматом Тайны – опасной и разрушительной, что оказалось, попасть в летописи – не моя история.
– Надеюсь, и не моя.
– Не скажи. Имена всех входивших в Аль Ташид вырезаны на стенах Священной горы, хоть их и быстро забывают. Но трудно стать женой Наследника и потеряться после этого в веках.
Ана протянула вперед правую руку.
– Сначала нужно выяснить, что скрыто здесь. Вдруг я чья-то безвольная кукла.
Теперь смеялся Дэш.
– Для безвольной куклы ты слишком настырна и любопытна.
– Не дури! Ты знаешь, что я имею в виду. Мне не хотелось бы с процессии Выбора пары оправиться на плаху.
– Это метка рода Ана, не волнуйся.
– Что? – смысл услышанного дошел до девушки не сразу.
Но когда она поняла беспочвенность бессонных ночей, ужаса пережитого во время допроса Алариком, страха перед самой собой, то вспыхнула напалмом и выплеснула возмущение и злость в короткий удар в бок Дэша, отправивший парня с камня на песок. И к ее ногам.
– Врал?! Ты знал с самого начала?
Парень сел, стряхивая с одежды красноватую пыль.
– Ну и тяжелый у тебя кулак, Ана. Знал. Но не сразу. Когда я увидел у тебя на руке полосу в первый раз, она действительно могла оказаться чем угодно.
– А второй? Когда я пришла к тебе за помощью?
Дэш отодвинулся.
– К полосе добавились еще знаки, так что это была проступавшая метка рода.
– Но зачем ты скрыл?
Злость бушевала, требуя выхода. Хотя бы вот так, пнув ногой песок, чтобы поднялось облако пыли, накрыло Дэша с головой, заставив его отвернуться и откашливаться.
– Ана! Мне нужно было твое согласие. Метка казалась хорошим шансом подтолкнуть тебя. Но я всегда помогал, если ты просила о помощи.
– Ты хоть представляешь, что мне пришлось выдержать?! Король! Истинный!.. Подожди... Так Истинный тоже все знал? Поэтому не стал разоблачать метку перед Алариком и не осматривает мои запястья? Но зачем? – теперь Ана растерялась.
– Как и я, он хотел, чтобы ты стала моей парой для Отбора. Так и случилось бы, но вы открыли вход в Лабиринт. А потом была встреча с Роком, и я поменял свое решение. Истинный принял его.
– Все равно я ничего не понимаю. Кто такой Рок? Ты знаешь?
– Нет. И я не буду пока никому о нем рассказывать.
– Что теперь делать с этим? – Ана протянула руку вперед, показывая запястье. Не удержалась и снова пнула песок, окатив волной пыли и себя, и шарахнувшегося еще дальше от нее Дэша. Он захохотал, вызывая у девушки желание найти камень потяжелее и запустить в него, как в сонную ящерицу.
– Оставь это Истинному, он выберет подходящий момент.
Удивительно, но откровение, что у нее на руке стоит метка рода, предоставляя возможность узнать о своем происхождении, оставила Ану равнодушной. На ее теле было столько знаков! И пока каждый новый только добавлял проблем.
– Что такое Храм? Где он находится? – спросила она вместо того, чтобы думать о линиях на запястье.
– Нам пора, – вместо ответа Дэш поднялся на ноги и протянул руку, предлагая помощь.
Ана отказалась и, поднявшись с камня, стала очищать от пыли широкие штаны, в которых отправилась в Ущелье.
– Храм? – настойчиво повторила она, приняв решение, что не двинется с места, если Шпинель продолжит молчать.
Дэш с усмешкой качнул головой.
– Хорошо, ты услышишь от меня то, что мог бы рассказать Наследник. Он там бывал, как участник Отбора. Это целый город, Ана. С улицами, домами, дворцами, священными местами, даже садами.
– Где он находится? Я не видела его на картах Долины.
– Там, где всегда идут дожди. – Увидев взлетевшие в немом вопросе брови Аны, Дэш добавил: – Не в Долине. За горами или даже в отдельном мире. Не могу сказать. Пока не разобрался.
И направился к тому месту, где лежали вещи.
Ана шла за парнем и чувствовала жжение у себя на спине. Печать на памяти, которую она не ощущала уже очень давно, напомнила о себе. Почему именно сейчас?
* * *
Ларс и Ана часто возвращались в Ущелье, где Истинный и Дэш готовили их для Аль Ташида. Ларсу необходимо было принять мощь Ока, но не позволить изначальному камню сковать его волю, потому что древний кристалл признавал только сильного владельца. Ана училась находить кристаллы по их голосам, и обоим Скользящим следовало привыкнуть использовать свои способности в Долине. С помощью Ока Истинный связывал Ану и Ларса между собой. Кроме этого, он навешал на девушку разные маячки, уверяя, что ей продолжает грозить опасность, и что в Аль Ташиде Избранникам необходимо слышать и чувствовать друг друга без слов.
Кроме занятий над даром, Ану ждал еще один сюрприз, когда лэда Аксела – та самая компаньонка, что по настоянию Королевы проживала с ними в имении Мелины – заявила, что по приказу Ее Величества будет заниматься с Избранницей Наследника придворным этикетом, геральдикой и историей самых влиятельных родов Закатного королевства.
На столах появились стопки книг с закладками и листы с родовыми древами Моранов, Шахрейнов, Кенари, Картенов и других громких фамилий. Дни наполнились учебой, а у Аны создалось впечатление, что она впервые в жизни вышла на работу без выходных. Выполняя данное Гае обещание, Ана заставляла подругу учиться этикету вместе с собой и охотно пользовалась возможностью подшучивать над ней.
Книги, таблицы, опросы, снова книги.
Скользящая отводила им все свое свободное время, надеясь привыкнуть к боли, которая не исчезла, лишь размазалась по всем частям тела. Губы, руки, каждый миллиметр кожи помнили прикосновения. Уши помнили голос, глаза – всего его, солнечного, неостановимого, как стихия. Невозможно было вырезать все болевшее и остаться самой собой.
Иногда, когда не получалось заполнить голову именами Картенов или перечислением знаков родов, Ана начинала думать, что Гая, а вместе с ней множество людей, не правы, утверждая, что время лечит. Оно не способно вернуть отрубленные конечности. Инвалид смиряется со своей неполноценностью и учится с ней жить, но не становится от этого здоровым человеком.
Последние месяцы на Земле Ана думала, что готова уйти навсегда, но оказалась лгуньей, обманывавшей прежде всего саму себя, потому что собиралась жить, не простившись. Носить под сердцем блестящий камушек надежды на чудо. Разве несносный, невыносимый Бэй не находил ее всегда, чтобы зарычать, что это она, Ана, его преследует?
Или, сгорая от ревности, Скользящая видела себя тонкой ниточкой, теплым лучиком, проникающим сквозь миры, чтобы подсмотреть, как живет без нее Тван, и отразиться в его солнечных глазах.
А теперь у нее ничего не осталось. Даже куртку безжалостно выдрали из рук и уничтожили. И если бы Ана запомнила лица ни в чем не повинных исполнителей, то отравила бы им несколько мгновений жизни. Хорошо, что она никого не видела в тот момент.
После Ущелья и странного зова камня, напомнившего биение сердца, закрываться от боли стало труднее. Она все чаще проникала за высокие стены рутины и усталости и находила Ану в те моменты, когда девушка оставалась беззащитной.
Подрагивание оконных рам или стук ветки в стекло вдруг превращались в слово – Бэй, Бэй, Бэй.
Ночной ветер шептал – Шенми, Шенми.
Ана боялась смотреть на мягкие лучи заходящего или утреннего солнца.
Сердце! Его напряженный ритм жил в ударах молотков рабочих в саду, в настойчивой дроби дятла, долбившего кору дерева рядом с балконом, даже в разбивавшихся о камни струях воды в фонтане. Иногда он звучал пульсом в тишине.
Ана понимала, что начинает сходить с ума. Что рано или поздно она сорвется и подведет и себя, и Ларса. Тогда девушка решила, что все дело в камне, настойчиво призывавшем своего Искателя, и попросила Дэша помочь найти кристалл.
Молодой жрец вывел свою ученицу в ту часть Ущелья, где впервые прозвучал зов, и отошел в сторону, предлагая Ане прислушаться и искать самостоятельно.
У нее ничего не получалось! Она ловила отголоски ритма и теряла, злилась на жаркое солнце и настойчивый ветер, заглушавший все звуки. На саму себя и отказавшегося помогать Шпинеля. Дэш настаивал, что камень не желает его присутствия, и девушке придется остаться на некоторое время в Ущелье одной.
Две попытки закончились ничем. После нескольких часов бесцельного хождения уставшая и раздраженная Ана возвращалась к жрецу, ожидавшему ее у плоского камня, где они обстреливали ленивую ящерицу. Но потом настал третий день, когда в пути вдоль широкого рукава Ущелья торопливый, неровный ритм ворвался в сознание Аны. Как в груди Бэя, под ее руками и губами, когда она сводила мужчину с ума ласками. Камень звал, бился, ускорял темп, заставляя Ану бежать, а ее сердце торопливо стучать с ним в унисон. Девушка увидела впереди себя оранжевое свечение, и воздушная волна подтолкнула ее вперед, сбивая с ног, заставляя упасть на колени и рыть руками горячий песок.
Биение стало таким быстрым и громким, что у Аны закружилась голова, девушка была оглушена и ослеплена, пока в ее руках не оказался большой, размером почти с кулак, кусок янтаря. Даже сквозь мутную белесую поверхность проступал цвет камня – насыщенно-оранжевый, с темными вкраплениями красного, словно капли крови, застывшие внутри.
Ана прижала янтарь к груди, и сумасшедший ритм стал успокаиваться, затихать, пока не превратился в ровное, уверенное биение. Засыпая на груди Бэя усталым котенком, она слышала такие звуки. Они дарили чувство покоя.
И наверное, Ана пролила бы реки слез, если бы не услышала шипение. Посмотрев себе под ноги, в песок, откуда только что достала камень, она увидела овальные кожистые яйца – янтарь лежал в гнезде змеи! А потом увидела ее саму – огромную, толщиной в руку, застывшую примерно в метре, задрав острый нос и готовясь к нападению.
Теперь захлебнулось от страха сердце Аны. Она прижала камень к груди и, глядя в черные горошины змеиных глаз, простилась с жизнью.
Дэш был ветром. Быстрой тенью. Коричневой птицей под цвет своей туники. Стремительным зверем. Который схватил Ану на руки и унес от развороченного змеиного гнезда за мгновение до того, как степная гадюка, пролетев в воздухе стрелой, упала на пустой песок.
Неделя пути вместе с караваном, который рос от города к городу – добавлялись люди, животные, повозки, солдаты-охранники с короткими мечами и арбалетами. С караваном из груженых верблюдов и мулов, тянущих повозки, в том числе – парочку крытых для двух многодетных семей, которые перебирались в столицу.
Неделя пути и много, много километров пешком под жарким солнцем красно-оранжевого мира, в котором небеса раскрашивались в невероятные цвета – багровые, изумрудные, охряные. Глядя на них, Бэй вспоминал закатное небо Майорки и слова Аны о том, что остров напоминал ей дом.
Нет, Ана была готова поверить в мираж, но не в пустоту камня, который бился раненным сердцем.
– Присядь рядом, пожалуйста, – она показала на камень рядом с собой. Сам собой складывался хороший момент, чтобы задавать мучавшие ее вопросы. – Почему, Дэш? Мне казалось, ты не хотел становиться жрецом.
Стоит ли говорить, что Ана готовилась принять предложение парня для Отбора? Нет, ведь это не имело больше никакого значения.
– Почему ты с Наследником? – ответил Дэш вопросом на вопрос.
– Я всегда была с ним.
Ответ – почти правда.
– А я всегда был Любимцем Жрецов. Они меня нашли, учили, порой содержали. Зачем бегать от Судьбы?
Ана тоже пользовалась подобными аргументами.
– Я бы даже поверила, если бы твое решение не стало таким неожиданным. Ведь у тебя были совсем иные планы. И всем известно, что Храм надеялся на твою победу и место в Совете. Давай начистоту?
Ана бессовестно пользовалась своей бледностью, близостью к Дэшу, добавляла участия в голос, чувствуя, что парень не остается равнодушен к ее уловкам. Шпинель привык закрываться от ревности и презрения, но он не знал, как прятаться от искреннего участия. И крепость сдалась.
– Храм надеялся на мою победу, но знал, что простолюдину будет трудно найти себе пару. Какими бы ни были ожидания и планы жрецов относительно меня, они не могут отказать одаренному, решившему принять посвящение, если его выбор одобрили духи и поддержал хотя бы один из Высших жрецов.
– Им был тот Истинный, что сейчас с Ларсом? – Ана все-таки не выдержала и задала мучивший ее вопрос. – Как вы не путаетесь между собой, без имен?
Дэш рассмеялся,
– Имена есть, даже что-то вроде обращений, определяющих статус жреца, но не для мира, только для Храма.
– Это из-за Рока? Что он тебе сказал, заставившее изменить планы?
Дэш подобрал с земли несколько мелких камней и начал бросать их, пытаясь задеть большую ящерицу, гревшуюся на солнце в метрах десяти от них с Аной.
– Дэш!
– Меня нельзя так больше называть.
Полетел камень. Упал слишком далеко от рептилии, чтобы напугать.
– Ну мне-то можно, когда никого нет рядом.
– Ну если только, когда никого нет. А нас ящерица подслушивает.
– Не дури, – Ана толкнула Дэша в бок.
Еще никогда она не препиралась с этим парнем вот так – шутя! С Дэшем, смотревшим на Ану жарким взглядом и все время стремившимся перешагнуть черту дружеских отношений, это было невозможно. Но теперь, когда черта превратилась в невидимую стену, ничего не осталось от былого напряжения, ему на смену пришла легкость.
– Что он тебе сказал? О предопределении Судьбы?
– Конечно. Ты ведь тоже во все это поверила. В Ткачей и в гобелены, сплетенные из людских судеб.
Ана кивнула, честно признаваясь. И ей тоже захотелось прогнать ни в чем неповинную ящерицу. Она нашла под ногами мелкий камушек и прицелилась.
– А еще что сказал?
Тоже не попала.
– Что подвиги легче совершать на глазах толпы, чем когда о них никто не узнает.
– Это к чему?
– Ну, наверное, к тому же самому. Что у каждого своя роль, но наши выборы определяют, как будет складываться рисунок гобелена дальше.
– Все равно я пока не услышала ничего, способного заставить тебя поменять планы.
Дэш замолчал. На целых три камушка и еще два, запущенных Аной.
– Сказал оставить тебя в покое. Помочь, но не мешать. Что ты – не моя судьба.
Ана громко рассмеялась и швырнула камень, а главное – попала по хвосту ящерицы, которая быстро юркнула за большой валун.
– Да брось из себя несчастного влюбленного разыгрывать, Дэш! Не было никогда между нами чувств, только интерес с твой стороны, подогретый тем, что запретно. Тебе ведь всегда хотелось делать то, что нельзя.
– Ты мне нравишься, – признался парень, не пряча взгляда, но и не разжигая его огнем, как раньше. Смотрел ровно, как недавно, рассказывая Ане о голосах камней. – Ты – другая. С тобой интересно. То ли потому, что ты пропитана неведомым мне миром, то ли тайнами, что тебя преследуют.
– А как же карский мед?
– Так он самый и есть. Сладко-горький. Мед может быть лекарством или отравой. А еще у него цвет отшлифованного янтаря из Карьера – оранжевый, с бордовыми вкраплениями, как будто в него крови накапали.
Дэш влепился взглядом в губы Аны, и она невольно отодвинулась. Перевела взгляд на татуировки у парня на виске, рассмотрев среди них знак служения вечности, знак времени...
– Я всегда мечтал стать легендой Долины. С моим-то даром! Открыть секрет Аль Ташида. Считал себя особенным! Но появилась ты, с таким сильным ароматом Тайны – опасной и разрушительной, что оказалось, попасть в летописи – не моя история.
– Надеюсь, и не моя.
– Не скажи. Имена всех входивших в Аль Ташид вырезаны на стенах Священной горы, хоть их и быстро забывают. Но трудно стать женой Наследника и потеряться после этого в веках.
Ана протянула вперед правую руку.
– Сначала нужно выяснить, что скрыто здесь. Вдруг я чья-то безвольная кукла.
Теперь смеялся Дэш.
– Для безвольной куклы ты слишком настырна и любопытна.
– Не дури! Ты знаешь, что я имею в виду. Мне не хотелось бы с процессии Выбора пары оправиться на плаху.
– Это метка рода Ана, не волнуйся.
– Что? – смысл услышанного дошел до девушки не сразу.
Но когда она поняла беспочвенность бессонных ночей, ужаса пережитого во время допроса Алариком, страха перед самой собой, то вспыхнула напалмом и выплеснула возмущение и злость в короткий удар в бок Дэша, отправивший парня с камня на песок. И к ее ногам.
– Врал?! Ты знал с самого начала?
Парень сел, стряхивая с одежды красноватую пыль.
– Ну и тяжелый у тебя кулак, Ана. Знал. Но не сразу. Когда я увидел у тебя на руке полосу в первый раз, она действительно могла оказаться чем угодно.
– А второй? Когда я пришла к тебе за помощью?
Дэш отодвинулся.
– К полосе добавились еще знаки, так что это была проступавшая метка рода.
– Но зачем ты скрыл?
Злость бушевала, требуя выхода. Хотя бы вот так, пнув ногой песок, чтобы поднялось облако пыли, накрыло Дэша с головой, заставив его отвернуться и откашливаться.
– Ана! Мне нужно было твое согласие. Метка казалась хорошим шансом подтолкнуть тебя. Но я всегда помогал, если ты просила о помощи.
– Ты хоть представляешь, что мне пришлось выдержать?! Король! Истинный!.. Подожди... Так Истинный тоже все знал? Поэтому не стал разоблачать метку перед Алариком и не осматривает мои запястья? Но зачем? – теперь Ана растерялась.
– Как и я, он хотел, чтобы ты стала моей парой для Отбора. Так и случилось бы, но вы открыли вход в Лабиринт. А потом была встреча с Роком, и я поменял свое решение. Истинный принял его.
– Все равно я ничего не понимаю. Кто такой Рок? Ты знаешь?
– Нет. И я не буду пока никому о нем рассказывать.
– Что теперь делать с этим? – Ана протянула руку вперед, показывая запястье. Не удержалась и снова пнула песок, окатив волной пыли и себя, и шарахнувшегося еще дальше от нее Дэша. Он захохотал, вызывая у девушки желание найти камень потяжелее и запустить в него, как в сонную ящерицу.
– Оставь это Истинному, он выберет подходящий момент.
Удивительно, но откровение, что у нее на руке стоит метка рода, предоставляя возможность узнать о своем происхождении, оставила Ану равнодушной. На ее теле было столько знаков! И пока каждый новый только добавлял проблем.
– Что такое Храм? Где он находится? – спросила она вместо того, чтобы думать о линиях на запястье.
– Нам пора, – вместо ответа Дэш поднялся на ноги и протянул руку, предлагая помощь.
Ана отказалась и, поднявшись с камня, стала очищать от пыли широкие штаны, в которых отправилась в Ущелье.
– Храм? – настойчиво повторила она, приняв решение, что не двинется с места, если Шпинель продолжит молчать.
Дэш с усмешкой качнул головой.
– Хорошо, ты услышишь от меня то, что мог бы рассказать Наследник. Он там бывал, как участник Отбора. Это целый город, Ана. С улицами, домами, дворцами, священными местами, даже садами.
– Где он находится? Я не видела его на картах Долины.
– Там, где всегда идут дожди. – Увидев взлетевшие в немом вопросе брови Аны, Дэш добавил: – Не в Долине. За горами или даже в отдельном мире. Не могу сказать. Пока не разобрался.
И направился к тому месту, где лежали вещи.
Ана шла за парнем и чувствовала жжение у себя на спине. Печать на памяти, которую она не ощущала уже очень давно, напомнила о себе. Почему именно сейчас?
* * *
Ларс и Ана часто возвращались в Ущелье, где Истинный и Дэш готовили их для Аль Ташида. Ларсу необходимо было принять мощь Ока, но не позволить изначальному камню сковать его волю, потому что древний кристалл признавал только сильного владельца. Ана училась находить кристаллы по их голосам, и обоим Скользящим следовало привыкнуть использовать свои способности в Долине. С помощью Ока Истинный связывал Ану и Ларса между собой. Кроме этого, он навешал на девушку разные маячки, уверяя, что ей продолжает грозить опасность, и что в Аль Ташиде Избранникам необходимо слышать и чувствовать друг друга без слов.
Кроме занятий над даром, Ану ждал еще один сюрприз, когда лэда Аксела – та самая компаньонка, что по настоянию Королевы проживала с ними в имении Мелины – заявила, что по приказу Ее Величества будет заниматься с Избранницей Наследника придворным этикетом, геральдикой и историей самых влиятельных родов Закатного королевства.
На столах появились стопки книг с закладками и листы с родовыми древами Моранов, Шахрейнов, Кенари, Картенов и других громких фамилий. Дни наполнились учебой, а у Аны создалось впечатление, что она впервые в жизни вышла на работу без выходных. Выполняя данное Гае обещание, Ана заставляла подругу учиться этикету вместе с собой и охотно пользовалась возможностью подшучивать над ней.
Книги, таблицы, опросы, снова книги.
Скользящая отводила им все свое свободное время, надеясь привыкнуть к боли, которая не исчезла, лишь размазалась по всем частям тела. Губы, руки, каждый миллиметр кожи помнили прикосновения. Уши помнили голос, глаза – всего его, солнечного, неостановимого, как стихия. Невозможно было вырезать все болевшее и остаться самой собой.
Иногда, когда не получалось заполнить голову именами Картенов или перечислением знаков родов, Ана начинала думать, что Гая, а вместе с ней множество людей, не правы, утверждая, что время лечит. Оно не способно вернуть отрубленные конечности. Инвалид смиряется со своей неполноценностью и учится с ней жить, но не становится от этого здоровым человеком.
Последние месяцы на Земле Ана думала, что готова уйти навсегда, но оказалась лгуньей, обманывавшей прежде всего саму себя, потому что собиралась жить, не простившись. Носить под сердцем блестящий камушек надежды на чудо. Разве несносный, невыносимый Бэй не находил ее всегда, чтобы зарычать, что это она, Ана, его преследует?
Или, сгорая от ревности, Скользящая видела себя тонкой ниточкой, теплым лучиком, проникающим сквозь миры, чтобы подсмотреть, как живет без нее Тван, и отразиться в его солнечных глазах.
А теперь у нее ничего не осталось. Даже куртку безжалостно выдрали из рук и уничтожили. И если бы Ана запомнила лица ни в чем не повинных исполнителей, то отравила бы им несколько мгновений жизни. Хорошо, что она никого не видела в тот момент.
После Ущелья и странного зова камня, напомнившего биение сердца, закрываться от боли стало труднее. Она все чаще проникала за высокие стены рутины и усталости и находила Ану в те моменты, когда девушка оставалась беззащитной.
Подрагивание оконных рам или стук ветки в стекло вдруг превращались в слово – Бэй, Бэй, Бэй.
Ночной ветер шептал – Шенми, Шенми.
Ана боялась смотреть на мягкие лучи заходящего или утреннего солнца.
Сердце! Его напряженный ритм жил в ударах молотков рабочих в саду, в настойчивой дроби дятла, долбившего кору дерева рядом с балконом, даже в разбивавшихся о камни струях воды в фонтане. Иногда он звучал пульсом в тишине.
Ана понимала, что начинает сходить с ума. Что рано или поздно она сорвется и подведет и себя, и Ларса. Тогда девушка решила, что все дело в камне, настойчиво призывавшем своего Искателя, и попросила Дэша помочь найти кристалл.
Молодой жрец вывел свою ученицу в ту часть Ущелья, где впервые прозвучал зов, и отошел в сторону, предлагая Ане прислушаться и искать самостоятельно.
У нее ничего не получалось! Она ловила отголоски ритма и теряла, злилась на жаркое солнце и настойчивый ветер, заглушавший все звуки. На саму себя и отказавшегося помогать Шпинеля. Дэш настаивал, что камень не желает его присутствия, и девушке придется остаться на некоторое время в Ущелье одной.
Две попытки закончились ничем. После нескольких часов бесцельного хождения уставшая и раздраженная Ана возвращалась к жрецу, ожидавшему ее у плоского камня, где они обстреливали ленивую ящерицу. Но потом настал третий день, когда в пути вдоль широкого рукава Ущелья торопливый, неровный ритм ворвался в сознание Аны. Как в груди Бэя, под ее руками и губами, когда она сводила мужчину с ума ласками. Камень звал, бился, ускорял темп, заставляя Ану бежать, а ее сердце торопливо стучать с ним в унисон. Девушка увидела впереди себя оранжевое свечение, и воздушная волна подтолкнула ее вперед, сбивая с ног, заставляя упасть на колени и рыть руками горячий песок.
Биение стало таким быстрым и громким, что у Аны закружилась голова, девушка была оглушена и ослеплена, пока в ее руках не оказался большой, размером почти с кулак, кусок янтаря. Даже сквозь мутную белесую поверхность проступал цвет камня – насыщенно-оранжевый, с темными вкраплениями красного, словно капли крови, застывшие внутри.
Ана прижала янтарь к груди, и сумасшедший ритм стал успокаиваться, затихать, пока не превратился в ровное, уверенное биение. Засыпая на груди Бэя усталым котенком, она слышала такие звуки. Они дарили чувство покоя.
И наверное, Ана пролила бы реки слез, если бы не услышала шипение. Посмотрев себе под ноги, в песок, откуда только что достала камень, она увидела овальные кожистые яйца – янтарь лежал в гнезде змеи! А потом увидела ее саму – огромную, толщиной в руку, застывшую примерно в метре, задрав острый нос и готовясь к нападению.
Теперь захлебнулось от страха сердце Аны. Она прижала камень к груди и, глядя в черные горошины змеиных глаз, простилась с жизнью.
Дэш был ветром. Быстрой тенью. Коричневой птицей под цвет своей туники. Стремительным зверем. Который схватил Ану на руки и унес от развороченного змеиного гнезда за мгновение до того, как степная гадюка, пролетев в воздухе стрелой, упала на пустой песок.
Глава 3 Бэй, Ана
Неделя пути вместе с караваном, который рос от города к городу – добавлялись люди, животные, повозки, солдаты-охранники с короткими мечами и арбалетами. С караваном из груженых верблюдов и мулов, тянущих повозки, в том числе – парочку крытых для двух многодетных семей, которые перебирались в столицу.
Неделя пути и много, много километров пешком под жарким солнцем красно-оранжевого мира, в котором небеса раскрашивались в невероятные цвета – багровые, изумрудные, охряные. Глядя на них, Бэй вспоминал закатное небо Майорки и слова Аны о том, что остров напоминал ей дом.
