Слишком большая власть рождает опасное высокомерие. Кайра решила искать пути к отмщению. А заодно еще раз расследовать причины несчастного случая, стоившего жизни ее родителям.
Но это будет потом. В день Аль Ташида была важна лишь сама Священная гора и спрятанные в ней тайны. Так что пока приходилось смириться с присутствием будущего врага. Двух других Верховных у подножия Ташида не было. Старик Бреган слег в постель. Йодан находился у Мадигве, где собрались мечтавшие увидеть разрушение каменного креста. Люди и жрецы верили, что если исполнится предсказание Ткача, это станет возможным.
Верховный показал на небо и повернулся к Наследнику:
– Следите за солнцем, Ваше Высочество. И не медлите с решением.
Жрец отошел в сторону, оставляя Кайру и Ларса наедине.
Неизвестные мастера или сами духи, по утверждениям жрецов, тысячелетия назад превратили отвесный склон горы в высокий фасад, вырезав на нем длинные колонны и украсив их поясами из знаков. Пару часов назад темневший перед Наследниками проход был высечен на стене тонкой линией, но первые лучи солнца стали плавить камень, превращая в пар, который стек густой волной к ногам застывших на пороге людей, оставив за собой черный вход и мерцавший в нем гобелен. Мерцавший и пульсировавший, как живой, словно в его сплетениях бились десятки сердец. Но ведь так оно и было?
Молчаливый Ларс все еще сердился на Рассветную принцессу, и это чувствовалось в каждом его коротком, холодном взгляде.
После того как, поглотив Ану, схлопнулся шов, Кайра снова встретилась со своим главным страхом – потеряться. Она звала Бэя, задержавшись на том самом месте, где рассталась с сестрой, пока не поняла, ГДЕ находится!
Тогда принцесса направилась в первое же ущелье и почти сразу вышла к Аль Ташиду. Все участники Отбора за годы подготовки так хорошо изучили его по описаниям и редким рисункам, что могли представить себе Священную гору, прикрыв глаза. Перед Кайрой возвышалась стена с вырезанными колонами и нарисованным входом.
Возле горы стоял Моран. Его лоб блестел от пота. Увидев Рассветную, Ларс едва успел скрыть разочарование в глазах и тут же спросил про Ану. Ну, конечно! Каким еще мог быть его первый вопрос!
Упертый Железный Пес. Стоял рядом с Кайрой у подножия Аль Ташида и спрашивал про свою Избранницу! Принцесса избегала вранья, если того не требовали обстоятельства, к тому же не стоило оскорблять духов ложью, звучавшей в их владениях, поэтому Ларс услышал правду о том, что случилось, и как Ана скользнула вместо сестры в другой мир.
Наследник был в ярости. Он не произнес ни единого обидного или обвиняющего слова. Но он был в ярости. И его неестественное спокойствие стало для Кайры худшим оскорблением. Холод в голубых глазах не дарил больше покоя, а вымораживал истерзанное равнодушием сердце.
Лабиринт выпустил Наследников почти сразу же после этой встречи. И оказалось, что за его пределами уже прошло много времени, а до ночи слияния Лун оставалось всего семь дней. Уже рос город у подножия Ташида, уже спешили в него пестрые караваны, груженные товаром, и артисты. Из дальних мест съезжались зрители. В этот раз их собиралось намного больше, чем записали хроники последних столетий. Вся Долина дышала беспокойным воздухом со стальным ароматом возможных перемен. Все эти дни Ларс ждал свою Избранницу.
Чем же так привязала его Ана?! Годами вместе, мирами на двоих, воспоминаниями, которых было много... Но Кайра знала, что Ларса держало еще и упрямство, не позволявшее принять, что раз за разом Наследник совершал неверный выбор.
Она была его парой – Кайра. Всегда.
Рассветная никогда не сомневалась в этом, пока невероятным образом в ее жизни не появился Бэй. Не Моран, но потомок Королевы Мелины. Той самой степной кошки, что принесла позже шип маури к репейнику...
Глядя то на мерцающий гобелен, то на застывшее безразличной маской лицо Ларса, Кайра думала, что в судьбе наследников древних королей не было предопределений, но шансы и случайности, способные все изменить. И кто знает, может, настоящее счастье ждало ее не с Железным Псом, а с похожим на Песчаную бурю Бэем? Или оба они – наследник Амари с Земли и ее внезапно обретенная сестра – мешали Кайре обрести заслуженное счастье с Мораном? Может, во всем виноват Верховный, своим вмешательством перепутавший нити судеб? Не зря же Ларс поклялся сделать то же самое, что и Кайра – найти способ заставить Рока ответить за преступление.
Моран планировал месть. И ждал свою Ану.
Даже сейчас, у подножия Священной горы.
– Какой сложный получился орнамент, – проговорила Кайра. Ей хотелось, чтобы Ларс отвернулся от толпы, в которую продолжал всматриваться, или не метался взглядом по пустому полю Лабиринта, внутри которого еще могли находиться Ана и Бэй.
Принцесса хотела, чтобы Ларс смотрел на открытый вход в Аль Ташид и на нее. Получилось. Вниманием Морана завладели мерцающие камни и пульсирующий сплетениями рисунок.
– Столько нитей, – продолжила Кайра. – Кто есть кто? Какие роли мы играем? Или это роли выбирают нас?
Ларс разглядывал одну линию – стремительную черту, вклинившуюся в рисунок со стороны. Она единственная не вызывала сомнений своей принадлежностью.
– Что, если ты всегда был для Аны только Хранителем?
Мужчина издал звук, похожий на сдавленный рык.
– Или стал им, потому что появилась еще одна нить?
Это были жестокие слова, но чем дольше Кайра смотрела на гобелен, тем сильнее крепла уверенность, что ничего не было определено заранее. Случай, Верховный, но чаще всего – сами связанные Ткачом люди своими поступками и решениями определяли, как складывался рисунок. Например, сейчас, когда для того, чтобы гобелен коснулся нижней рамки, двум потомкам древних королей требовалось шагнуть в темноту Священной горы. Но исполнение предсказания зависело только от одного из них.
Выйдя из Лабиринта, принцесса отказалась от своего права на Аль Ташид и оставила выбор Наследнику. Больше не соперница, но потомок древних королей и участница Отбора, которая прошла все испытания, она все еще могла стать его парой. Вместо Аны. То, что для Королевы Магды выглядело ошибкой, было для Кайры последней надеждой – если у нее еще есть шанс оказаться рядом с Мораном, он должен сам сделать этот выбор.
Ларс нервничал и часто дотрагивался до Ока. Перед началом церемонии Трех Лун он разговаривал с Начальником охраны. Потом с Верховным, рядом с которым незадолго до этого появлялся Дэш. Дэша к Наследникам не пустили.
Кайре тоже было беспокойно, хотя камень Рассветных королей, настроенный на Бэя, молчал. Но даже если бы он подал какие-то сигналы, принцесса уже все для себя решила.
Перед самым рассветом, когда Верховный и Наследники уже направились к Священной горе, Дэш появился еще раз. Тот, кто раньше был соперником и звался Шпинелем, оказался рядом с Королевой. А когда он снова исчез, Магда передала сыну сигнал, что все в порядке. Кайра старалась не задумываться, насколько честна была Королева.
Солнце поднималось выше, все меньше времени оставалось, чтобы ступить в таинственную черноту.
Со стороны зрителей понеслись встревоженные голоса, Наследники и Верховный увидели, как в толпу верхом на коне врезался новый родственник Кайры. Трев спешился и стал пробираться в сторону Закатных Королей...
– Его Высочество, пора решаться, – проговорил Магистр.
Ларс все видел. Как Магда, выслушав Трева, отослала его прочь. Как Начальник Охраны склонил голову, подчиняясь, но потом передал сигнал тревоги Наследнику. О чем бы ни хотел сообщить мужчина, это означало – отойти от стены, узнать, что случилось, принять решение, что делать, и, возможно, опоздать. Драгоценное время неумолимо истекало в горячий песок Долины.
– Ларс, – проговорила Кайра, поймав холодный взгляд голубых глаз, – мы встретились в Лабиринте у подножия Священной горы. Мы вдвоем вышли из Лабиринта и стоим у входа в Аль Ташид. Сколько еще доказательств тебе нужно, что это нам, двум Наследникам и потомкам древних королей, суждено войти внутрь? – Кайра видела, как дрожало от сомнений обычно спокойное мужское лицо, как его искажала гримаса боли. – Давай попробуем разгадать тайну духов. Вместе.
– Время уходит, Наследник, – торопил жрец.
Верховный занервничал, когда появился Трев. Значит, Рок тоже подозревал что-то неладное. Как и Кайра. Как и Ларс. Жрец торопил, не сводя глаз с гобелена, почти касавшегося нижней рамки. Почти! Почти... Всего-то и нужно, чтобы Наследники вошли в Аль Ташид.
– Я слышу голоса духов. Духи сердятся. Их оскорбляет ваше промедление.
Врал. Жрец врал. Но...
– Это была твоя мечта. Это моя судьба, – прошептала принцесса. – Давай сделаем это вместе. А потом будет видно, как жить дальше.
Ларс посмотрел на Кайру, в его светлых глазах разгорался холодный огонь.
Моран сделал свой выбор.
Кардинал
Кардинал смотрел на заснеженные вершины гор со своего любимого места в парке недалеко от замка. Несмотря на теплый день, Анджи кутался в покрывала, и – несмотря на то, что вполне хорошо мог стоять – сидел в инвалидной коляске.
Адвокат, которому платили астрономические суммы, только что уехал с новыми обещаниями. Какой бы сложной она не была, игра в кошки-мышки с Норманом Келли позволяла тянуть время, тормозя следствие. Но Кобейн был прав, торгуйся не торгуйся, не существовало надежной комбинации, чтобы заплатить за свободу лишь одной жертвой в виде племянника. После Бэя в подопытных кроликов превратились бы все потомки Ари. А значит, и дети Кардинала. Необычные способности некоторых Вальдштейнов должны были оставаться тайной.
Сделать это было всегда непросто, особенно в начале, когда сам Анджи находился в растерянности от тех изменений, что происходили с его телом, и искал им объяснения. Но герцог всегда справлялся с любыми трудными задачами. Благодаря его собственным стараниям и вмешательству Бэя, все следы исследований исчезли. Людей, связанных с ними, было немного, и из Европы уехали даже те, кто не имел полной картины результатов разных анализов. Единственного человека, который располагал наиболее полной картиной – главного врача клиники – его собственные черные тайны вынуждали хранить секреты Кардинала. Раю герцог доверял, как самому себе.
Тем не менее, без настойчивого детектива Келли дело против герцога набирало обороты. Следствие раскопало старые скелеты. Когда-то тайны Кардинала стоили жизни двум женщинам, которые знали о нем слишком много. Появление имени одной из них в файлах полиции означало, что Кобейн не сдержал своего слова. И пусть Анджи надеялся на иное, его не удивил поступок племянника. Наивно ожидать верности от того, кто сам был не единожды предан. Но вместе с обвинениями Кики новые нити расследования грозили превратить герцога в этакого Синего Бороду. В человека, кардинальным способом решавшего вопросы развода во избежание финансовых расходов, с ним связанных. Зато при неблагоприятном развитии событий этот образ позволял спрятать тайны рода и истинные причины поступков герцога за стремлением к сохранению богатств.
Значит, тюрьма?
Конечно, Анджи все решит. Через год, через два, но он все решит. Жалко было время. Без дополнительных вливаний сыворотки из крови Бэя и без кольца тело герцога продолжало восстанавливаться, только гораздо медленнее. Но если раньше Кардинала это злило, теперь стало все равно – пока не закончится судебный процесс, лучше сидеть в инвалидном кресле, оставив желание ходить, ездить на велосипеде и кататься на горных склонах мечтам.
Что-то отвлекло внимание герцога от гор и размышлений о собственной судьбе.
Даже не звук, но ветер? Да нет, не было ветра с той стороны. Анджи повернулся к лесу, к развесившим на голых ветках сережки березам. Рядом с ними… или впереди... Там же нет ничего? Но воздух дрожал, как в жаркой пустыне, складываясь в видения фата Морганы…
Герцог оглянулся. Рай стоял невдалеке, проверяя свой телефон.
Нет, герцог сам. Сам... поехал к странному дрожанию...
Пока вдруг Анджи не потянуло вперед. Сначала поволокло вместе с коляской – он даже успел ощутить себя водителем потерявшей управление машины – а потом все та же неведомая сила выдрала Кардинала из кресла и швырнула в удушающую пустоту.
Вслед за паникой быстро наступила темнота.
Сознание вернулось смесью неприятных ощущений.
Жаром. Как в разогретой печке.
Вонью. Словно лежишь в ворохе протухших овощей, залитый подсохшими помоями.
Болью. Во многих местах, но острее всего в большом пальце правой ноги...
Бэй
Разве можно описать счастье?
Оно как вдох, когда ничего не мешает дышать полной грудью, легкий аромат цветов в доме. Когда можешь прикоснуться к любимому человеку и слышать биение его сердца рядом. Когда падая в серые бездны, считаешь изумрудные звёзды и не боишься разбиться.
Оно всякое. И в тоже время очень простое...
Как... Как руки матери и ее уверенный голос...
Когда, переполошив соседей, чтобы вызвали скорую помощь, на одной ноге (тяжелые ножницы повредили палец другой до трещины) Лилит доскакала до Бэя и Аны и, укрыв их от ветра своим худеньким телом, гладила щеки сына и шептала:
– Все будет хорошо, все будет хорошо…
И он верил…
* * *
Ана говорит, что я – настоящий Разрывающий. Тот самый Мессия, появление которого предсказывали Рассветные. Что я могу разрывать стены миров.
Не знаю...
Думаю, что это она. Понарисовала на мне знаков на три виселицы, два сожжения и одно отделение головы от тела...
Что-то такое, что только мое любимое Недоразумение может собрать вместе и получить невиданную ранее картину. Благодаря ей мой дар похож на живое существо и способен черпать силы и трансформироваться в минуты опасности. Услышав в Мадигве, что за знак она выбрала, стараясь убрать метку Добровольного подчинения (которую, оказывается, нельзя убрать), я понял и напряженный шепот за спиной, пока Ана наносила татуировку, и испуганный взгляд, когда к ней повернулся.
Она дала мне возможность поверить, но аркан, связывающий мою волю, я рвал сам, потому что так сильно хотел прикоснуться к Тайне, что меня уже не могли удержать никакие стены.
Так что я не Разрывающий мессия, а творение ПигмалиАНЫ.
Ана, как всегда, не согласна с моими доводами, утверждая, что знаки могут усилить то, что уже есть, но не способны создать того, чего не существует. Как клыки карьерного волка – всего лишь вспомогательные атрибуты примитивной силы, но они не наделяют ей того, кто не верит в себя.
Как бы то ни было, у меня получилось разорвать стены тюрьмы, которой стала для нас Долина и дом Одноглазого Бога. И пока я намерен разрывать только те стены, что будут мешать Тайне.
Мне нравится ее так звать. А еще добавлять – моей.
Я прошел долгий путь, чтобы иметь полное право добавлять это слово.
И моя Тайна беременна.
Внутри нее развивается и готовится удивить своим появлением миры наш сын. Свет его души я увидел в Мадигве. Едва начавший свое существование, наш сын не желал сдаваться и звал меня, так какое право имел я не совершить невозможное, открыв путь к свободе? И не только. Путь Домой. Потому что пока Земля – наш дом. С некоторых пор я предпочитаю не планировать далеко вперед, ведь Судьба – это Шляпник, пусть мы с ним, кажется, и начинаем находить общий язык.
Но это будет потом. В день Аль Ташида была важна лишь сама Священная гора и спрятанные в ней тайны. Так что пока приходилось смириться с присутствием будущего врага. Двух других Верховных у подножия Ташида не было. Старик Бреган слег в постель. Йодан находился у Мадигве, где собрались мечтавшие увидеть разрушение каменного креста. Люди и жрецы верили, что если исполнится предсказание Ткача, это станет возможным.
Верховный показал на небо и повернулся к Наследнику:
– Следите за солнцем, Ваше Высочество. И не медлите с решением.
Жрец отошел в сторону, оставляя Кайру и Ларса наедине.
Неизвестные мастера или сами духи, по утверждениям жрецов, тысячелетия назад превратили отвесный склон горы в высокий фасад, вырезав на нем длинные колонны и украсив их поясами из знаков. Пару часов назад темневший перед Наследниками проход был высечен на стене тонкой линией, но первые лучи солнца стали плавить камень, превращая в пар, который стек густой волной к ногам застывших на пороге людей, оставив за собой черный вход и мерцавший в нем гобелен. Мерцавший и пульсировавший, как живой, словно в его сплетениях бились десятки сердец. Но ведь так оно и было?
Молчаливый Ларс все еще сердился на Рассветную принцессу, и это чувствовалось в каждом его коротком, холодном взгляде.
После того как, поглотив Ану, схлопнулся шов, Кайра снова встретилась со своим главным страхом – потеряться. Она звала Бэя, задержавшись на том самом месте, где рассталась с сестрой, пока не поняла, ГДЕ находится!
Тогда принцесса направилась в первое же ущелье и почти сразу вышла к Аль Ташиду. Все участники Отбора за годы подготовки так хорошо изучили его по описаниям и редким рисункам, что могли представить себе Священную гору, прикрыв глаза. Перед Кайрой возвышалась стена с вырезанными колонами и нарисованным входом.
Возле горы стоял Моран. Его лоб блестел от пота. Увидев Рассветную, Ларс едва успел скрыть разочарование в глазах и тут же спросил про Ану. Ну, конечно! Каким еще мог быть его первый вопрос!
Упертый Железный Пес. Стоял рядом с Кайрой у подножия Аль Ташида и спрашивал про свою Избранницу! Принцесса избегала вранья, если того не требовали обстоятельства, к тому же не стоило оскорблять духов ложью, звучавшей в их владениях, поэтому Ларс услышал правду о том, что случилось, и как Ана скользнула вместо сестры в другой мир.
Наследник был в ярости. Он не произнес ни единого обидного или обвиняющего слова. Но он был в ярости. И его неестественное спокойствие стало для Кайры худшим оскорблением. Холод в голубых глазах не дарил больше покоя, а вымораживал истерзанное равнодушием сердце.
Лабиринт выпустил Наследников почти сразу же после этой встречи. И оказалось, что за его пределами уже прошло много времени, а до ночи слияния Лун оставалось всего семь дней. Уже рос город у подножия Ташида, уже спешили в него пестрые караваны, груженные товаром, и артисты. Из дальних мест съезжались зрители. В этот раз их собиралось намного больше, чем записали хроники последних столетий. Вся Долина дышала беспокойным воздухом со стальным ароматом возможных перемен. Все эти дни Ларс ждал свою Избранницу.
Чем же так привязала его Ана?! Годами вместе, мирами на двоих, воспоминаниями, которых было много... Но Кайра знала, что Ларса держало еще и упрямство, не позволявшее принять, что раз за разом Наследник совершал неверный выбор.
Она была его парой – Кайра. Всегда.
Рассветная никогда не сомневалась в этом, пока невероятным образом в ее жизни не появился Бэй. Не Моран, но потомок Королевы Мелины. Той самой степной кошки, что принесла позже шип маури к репейнику...
Глядя то на мерцающий гобелен, то на застывшее безразличной маской лицо Ларса, Кайра думала, что в судьбе наследников древних королей не было предопределений, но шансы и случайности, способные все изменить. И кто знает, может, настоящее счастье ждало ее не с Железным Псом, а с похожим на Песчаную бурю Бэем? Или оба они – наследник Амари с Земли и ее внезапно обретенная сестра – мешали Кайре обрести заслуженное счастье с Мораном? Может, во всем виноват Верховный, своим вмешательством перепутавший нити судеб? Не зря же Ларс поклялся сделать то же самое, что и Кайра – найти способ заставить Рока ответить за преступление.
Моран планировал месть. И ждал свою Ану.
Даже сейчас, у подножия Священной горы.
– Какой сложный получился орнамент, – проговорила Кайра. Ей хотелось, чтобы Ларс отвернулся от толпы, в которую продолжал всматриваться, или не метался взглядом по пустому полю Лабиринта, внутри которого еще могли находиться Ана и Бэй.
Принцесса хотела, чтобы Ларс смотрел на открытый вход в Аль Ташид и на нее. Получилось. Вниманием Морана завладели мерцающие камни и пульсирующий сплетениями рисунок.
– Столько нитей, – продолжила Кайра. – Кто есть кто? Какие роли мы играем? Или это роли выбирают нас?
Ларс разглядывал одну линию – стремительную черту, вклинившуюся в рисунок со стороны. Она единственная не вызывала сомнений своей принадлежностью.
– Что, если ты всегда был для Аны только Хранителем?
Мужчина издал звук, похожий на сдавленный рык.
– Или стал им, потому что появилась еще одна нить?
Это были жестокие слова, но чем дольше Кайра смотрела на гобелен, тем сильнее крепла уверенность, что ничего не было определено заранее. Случай, Верховный, но чаще всего – сами связанные Ткачом люди своими поступками и решениями определяли, как складывался рисунок. Например, сейчас, когда для того, чтобы гобелен коснулся нижней рамки, двум потомкам древних королей требовалось шагнуть в темноту Священной горы. Но исполнение предсказания зависело только от одного из них.
Выйдя из Лабиринта, принцесса отказалась от своего права на Аль Ташид и оставила выбор Наследнику. Больше не соперница, но потомок древних королей и участница Отбора, которая прошла все испытания, она все еще могла стать его парой. Вместо Аны. То, что для Королевы Магды выглядело ошибкой, было для Кайры последней надеждой – если у нее еще есть шанс оказаться рядом с Мораном, он должен сам сделать этот выбор.
Ларс нервничал и часто дотрагивался до Ока. Перед началом церемонии Трех Лун он разговаривал с Начальником охраны. Потом с Верховным, рядом с которым незадолго до этого появлялся Дэш. Дэша к Наследникам не пустили.
Кайре тоже было беспокойно, хотя камень Рассветных королей, настроенный на Бэя, молчал. Но даже если бы он подал какие-то сигналы, принцесса уже все для себя решила.
Перед самым рассветом, когда Верховный и Наследники уже направились к Священной горе, Дэш появился еще раз. Тот, кто раньше был соперником и звался Шпинелем, оказался рядом с Королевой. А когда он снова исчез, Магда передала сыну сигнал, что все в порядке. Кайра старалась не задумываться, насколько честна была Королева.
Солнце поднималось выше, все меньше времени оставалось, чтобы ступить в таинственную черноту.
Со стороны зрителей понеслись встревоженные голоса, Наследники и Верховный увидели, как в толпу верхом на коне врезался новый родственник Кайры. Трев спешился и стал пробираться в сторону Закатных Королей...
– Его Высочество, пора решаться, – проговорил Магистр.
Ларс все видел. Как Магда, выслушав Трева, отослала его прочь. Как Начальник Охраны склонил голову, подчиняясь, но потом передал сигнал тревоги Наследнику. О чем бы ни хотел сообщить мужчина, это означало – отойти от стены, узнать, что случилось, принять решение, что делать, и, возможно, опоздать. Драгоценное время неумолимо истекало в горячий песок Долины.
– Ларс, – проговорила Кайра, поймав холодный взгляд голубых глаз, – мы встретились в Лабиринте у подножия Священной горы. Мы вдвоем вышли из Лабиринта и стоим у входа в Аль Ташид. Сколько еще доказательств тебе нужно, что это нам, двум Наследникам и потомкам древних королей, суждено войти внутрь? – Кайра видела, как дрожало от сомнений обычно спокойное мужское лицо, как его искажала гримаса боли. – Давай попробуем разгадать тайну духов. Вместе.
– Время уходит, Наследник, – торопил жрец.
Верховный занервничал, когда появился Трев. Значит, Рок тоже подозревал что-то неладное. Как и Кайра. Как и Ларс. Жрец торопил, не сводя глаз с гобелена, почти касавшегося нижней рамки. Почти! Почти... Всего-то и нужно, чтобы Наследники вошли в Аль Ташид.
– Я слышу голоса духов. Духи сердятся. Их оскорбляет ваше промедление.
Врал. Жрец врал. Но...
– Это была твоя мечта. Это моя судьба, – прошептала принцесса. – Давай сделаем это вместе. А потом будет видно, как жить дальше.
Ларс посмотрел на Кайру, в его светлых глазах разгорался холодный огонь.
Моран сделал свой выбор.
Кардинал
Кардинал смотрел на заснеженные вершины гор со своего любимого места в парке недалеко от замка. Несмотря на теплый день, Анджи кутался в покрывала, и – несмотря на то, что вполне хорошо мог стоять – сидел в инвалидной коляске.
Адвокат, которому платили астрономические суммы, только что уехал с новыми обещаниями. Какой бы сложной она не была, игра в кошки-мышки с Норманом Келли позволяла тянуть время, тормозя следствие. Но Кобейн был прав, торгуйся не торгуйся, не существовало надежной комбинации, чтобы заплатить за свободу лишь одной жертвой в виде племянника. После Бэя в подопытных кроликов превратились бы все потомки Ари. А значит, и дети Кардинала. Необычные способности некоторых Вальдштейнов должны были оставаться тайной.
Сделать это было всегда непросто, особенно в начале, когда сам Анджи находился в растерянности от тех изменений, что происходили с его телом, и искал им объяснения. Но герцог всегда справлялся с любыми трудными задачами. Благодаря его собственным стараниям и вмешательству Бэя, все следы исследований исчезли. Людей, связанных с ними, было немного, и из Европы уехали даже те, кто не имел полной картины результатов разных анализов. Единственного человека, который располагал наиболее полной картиной – главного врача клиники – его собственные черные тайны вынуждали хранить секреты Кардинала. Раю герцог доверял, как самому себе.
Тем не менее, без настойчивого детектива Келли дело против герцога набирало обороты. Следствие раскопало старые скелеты. Когда-то тайны Кардинала стоили жизни двум женщинам, которые знали о нем слишком много. Появление имени одной из них в файлах полиции означало, что Кобейн не сдержал своего слова. И пусть Анджи надеялся на иное, его не удивил поступок племянника. Наивно ожидать верности от того, кто сам был не единожды предан. Но вместе с обвинениями Кики новые нити расследования грозили превратить герцога в этакого Синего Бороду. В человека, кардинальным способом решавшего вопросы развода во избежание финансовых расходов, с ним связанных. Зато при неблагоприятном развитии событий этот образ позволял спрятать тайны рода и истинные причины поступков герцога за стремлением к сохранению богатств.
Значит, тюрьма?
Конечно, Анджи все решит. Через год, через два, но он все решит. Жалко было время. Без дополнительных вливаний сыворотки из крови Бэя и без кольца тело герцога продолжало восстанавливаться, только гораздо медленнее. Но если раньше Кардинала это злило, теперь стало все равно – пока не закончится судебный процесс, лучше сидеть в инвалидном кресле, оставив желание ходить, ездить на велосипеде и кататься на горных склонах мечтам.
Что-то отвлекло внимание герцога от гор и размышлений о собственной судьбе.
Даже не звук, но ветер? Да нет, не было ветра с той стороны. Анджи повернулся к лесу, к развесившим на голых ветках сережки березам. Рядом с ними… или впереди... Там же нет ничего? Но воздух дрожал, как в жаркой пустыне, складываясь в видения фата Морганы…
Герцог оглянулся. Рай стоял невдалеке, проверяя свой телефон.
Нет, герцог сам. Сам... поехал к странному дрожанию...
Пока вдруг Анджи не потянуло вперед. Сначала поволокло вместе с коляской – он даже успел ощутить себя водителем потерявшей управление машины – а потом все та же неведомая сила выдрала Кардинала из кресла и швырнула в удушающую пустоту.
Вслед за паникой быстро наступила темнота.
Сознание вернулось смесью неприятных ощущений.
Жаром. Как в разогретой печке.
Вонью. Словно лежишь в ворохе протухших овощей, залитый подсохшими помоями.
Болью. Во многих местах, но острее всего в большом пальце правой ноги...
Бэй
Разве можно описать счастье?
Оно как вдох, когда ничего не мешает дышать полной грудью, легкий аромат цветов в доме. Когда можешь прикоснуться к любимому человеку и слышать биение его сердца рядом. Когда падая в серые бездны, считаешь изумрудные звёзды и не боишься разбиться.
Оно всякое. И в тоже время очень простое...
Как... Как руки матери и ее уверенный голос...
Когда, переполошив соседей, чтобы вызвали скорую помощь, на одной ноге (тяжелые ножницы повредили палец другой до трещины) Лилит доскакала до Бэя и Аны и, укрыв их от ветра своим худеньким телом, гладила щеки сына и шептала:
– Все будет хорошо, все будет хорошо…
И он верил…
* * *
Ана говорит, что я – настоящий Разрывающий. Тот самый Мессия, появление которого предсказывали Рассветные. Что я могу разрывать стены миров.
Не знаю...
Думаю, что это она. Понарисовала на мне знаков на три виселицы, два сожжения и одно отделение головы от тела...
Что-то такое, что только мое любимое Недоразумение может собрать вместе и получить невиданную ранее картину. Благодаря ей мой дар похож на живое существо и способен черпать силы и трансформироваться в минуты опасности. Услышав в Мадигве, что за знак она выбрала, стараясь убрать метку Добровольного подчинения (которую, оказывается, нельзя убрать), я понял и напряженный шепот за спиной, пока Ана наносила татуировку, и испуганный взгляд, когда к ней повернулся.
Она дала мне возможность поверить, но аркан, связывающий мою волю, я рвал сам, потому что так сильно хотел прикоснуться к Тайне, что меня уже не могли удержать никакие стены.
Так что я не Разрывающий мессия, а творение ПигмалиАНЫ.
Ана, как всегда, не согласна с моими доводами, утверждая, что знаки могут усилить то, что уже есть, но не способны создать того, чего не существует. Как клыки карьерного волка – всего лишь вспомогательные атрибуты примитивной силы, но они не наделяют ей того, кто не верит в себя.
Как бы то ни было, у меня получилось разорвать стены тюрьмы, которой стала для нас Долина и дом Одноглазого Бога. И пока я намерен разрывать только те стены, что будут мешать Тайне.
Мне нравится ее так звать. А еще добавлять – моей.
Я прошел долгий путь, чтобы иметь полное право добавлять это слово.
И моя Тайна беременна.
Внутри нее развивается и готовится удивить своим появлением миры наш сын. Свет его души я увидел в Мадигве. Едва начавший свое существование, наш сын не желал сдаваться и звал меня, так какое право имел я не совершить невозможное, открыв путь к свободе? И не только. Путь Домой. Потому что пока Земля – наш дом. С некоторых пор я предпочитаю не планировать далеко вперед, ведь Судьба – это Шляпник, пусть мы с ним, кажется, и начинаем находить общий язык.
