Кобейн не сдавался, продолжая общаться на итальянском, хоть и приходилось скрипеть мозгами, чтобы понимать собеседника, говорившего мало того, что непонятно, так еще и очень торопливо, словно Вератти опаздывал заработать очередной миллион.
Никаких сюрпризов разговор не преподнес. Кроме Ричарда, никто не воспринимал версию о нечестной победе всерьез. Более того, Вератти было абсолютно все равно, кто побеждал на его гонках, лишь бы не было сильных нарушений правил. Легкие отступления и хитрости его только забавляли.
– Это шоу! Только шоу моему тщеславию! Будет желание поучаствовать, добро пожаловать. – Вератти спешил закончить разговор. – Но советую оформить хорошую страховку.
Скрипя зубами от раздражения, Бэй вежливо распрощался и сразу отправил сообщение Ричарду. По крайней мере, теперь у него не осталось долга чести перед родственником.
Картины в галерее не впечатляли, а может, Кобейну слишком хотелось спать. Карина была в Японии, и он старательно жертвовал сном, чтобы говорить с фигуристкой в удобное для нее время. Поддержать, напеть романтической чепухи, рассказать, как сильно скучает, и как нигде не может согреться без тепла ее улыбки и тела. Карина счастливо смеялась с другой части планеты и обещала брелок и медаль.
В Лондоне Кобейн оказался благодаря Гашику. Давид вызвонил его пару дней назад, чтобы сказать об аукционе, где будет выставляться много интересных камней, так что если Бэй сочтет нужным оказаться на торгах, то он пришлет ему приглашение. Бэй счел нужным. Из-за любопытства и потому что потянула тонкие струны в душе интуиция, подсказывая направление движения.
На аукцион Ван Дорн заявился в строгом и очень дорогом костюме от Бриони. Был по настоянию старших родственников и такой в гардеробе детектива, появляющийся из шкафа пару раз в году. Как, например, в этот. Кобейн сам не узнавал себя в блистательном, прилизанном молодом человеке, бесспорно, заслуживающем повышенного женского внимания. Так как внимания как раз не хотелось, он спрятал свой восхитительный образ в дальнем углу за пышными шляпами, оставлявшими достаточный обзор на сцену.
В этот день на торгах было много камней, привычных и нет, антикварных и современных, в виде ювелирных изделий или неограненных. Красный берилл, таафеит, еремеевит – за него шел долгий торг между несколькими людьми, желающими его приобрести. Конечно же, бриллианты, сапфиры, а еще мелкий, как песок, жадеит, за который, кажется, именно Гашик отдал баснословную сумму денег. Бэй не слишком следил за драгоценной геологией на показ и продажу, его интересовали люди, которые покупали камни. Коллекционеры раритетов. Камней, о которых почти никто не слышал. Детектив присматривался к публике и запоминал лица, напитываясь обстановкой и атмосферой.
Едва заметно щелкнул телефон, требуя внимания.
Норман Келли.
– Будь на постоянной связи. В Сити чрезвычайная ситуация с заложником-ребенком.
Приказу Бэй не удивился. Частных сыщиков привлекали к большим полицейским операциям и в чрезвычайных ситуациях. Как говорится, на войне дополнительное ружье лишним не бывает. И пара натренированных глаз...
Он решил выйти в коридор, чтобы через Смитта или Гордона узнать подробности. Наверняка, им что-то известно. Слишком серьезно – заложник-ребенок.
Кобейн поднимался со своего места, когда увидел идущую ему навстречу по проходу женщину. Она была в ярком красном платье-чулке до пят, плотно облегавшем стройную фигуру, с разрезами по бокам до середины бедра, открывавшими при ходьбе стройные длинные ноги в туфлях на высоком каблуке.
Шаг в сторону Кобейна, и тяжелая жаркая волна прокатила по телу, в твердый камень сжалось сердце и шмякнулось о ребра. Бэй резко покачал головой, отгоняя наваждение.
Что с ним такое? Только раз на фестивале у него была непривычно сильная реакция на незнакомку с серыми кошачьими глазами. И вот теперь снова? Прямо на аукционе? Разве есть что-то общее между этой женщиной в Лондоне и той девушкой в Голландии?
Рост, хотя каблуки искажают картину, фигура? Да, именно она – линии шеи и плеч были удивительно похожими.
Но это же совсем другая женщина! Она старше, иначе держит спину, выносит вперед при ходьбе стройные ноги. У нее густые и волнистые каштановые волосы, как у Карины. Очень яркая алая помада, превращающая большие губы в мишень для мужских взглядов. Остальную часть лица скрывала шляпа с вуалью.
Кобейн застыл в проходе, ожидая приближения незнакомки, и глубоко вдохнул, когда она проходила мимо. Сильный запах горьковатых духов подходил вызывающему образу женщины, но в нем не было оттенков знакомого аромата. Все равно вокруг Кобейна стало мало воздуха. Он с трудом заставил себя дышать размеренно, чтобы не привлечь внимание рваными вздохами, как если бы пробежал марафон.
У него получилось. И справиться с дыханием, и вернуть к нормальному ритму сердце. Кобейн проводил женщину взглядом к двери. Внимательно осмотрел контуры тела, открытую спину, спустился между лопаток. Татуировки не было.
Бэй тяжело опустился обратно на свое место, вызвав несколько недовольных замечаний со стороны.
Перевел дух.
Придя к заключению, что величественная дама в красном не может быть юной соблазнительницей с Фестиваля, он не знал, радоваться этому или нет.
Со всех сторон получалось паршиво. И то, как он отреагировал бы на сероглазую девушку, окажись она в зале, и тем более эта настолько сильная реакция на другую женщину.
Что с ним происходит? Второй переходный возраст? Гормональный срыв? Может, стоит провериться у эндокринолога? В Нидершерли?
Немного успокоившись, Бэй привел в порядок мысли и чувства. Сообщений с номера Келли больше не поступало, и Кобейн смог остаться до завершения аукциона и переброситься несколькими словами с Гашиком. О своих находках в Вене он промолчал, договорившись о скорой встрече в Голландии, куда Давид собирался прилететь по делам.
* * *
К вечеру Бэй был занят только делом о заложнике. У него был постоянный доступ к линиям связи оперативников. Ситуация выглядела паршиво. Был похищен восьмилетний сын индийского миллионера, с недавнего времени проживавшего в Лондоне. За возвращение ребенка похитители требовали солидный денежный выкуп. Не сдерживая угроз, они слали фотографии и запись голоса испуганного мальчика.
На телефон Кобейна пришло несколько фотороботов подозреваемых, и до полуночи он слонялся на ближайшей станции метро и станции железной дороги, всматриваясь в лица спешивших с работы пассажиров.
Преступники шли на контакт, вели себя дерзко, не желали тянуть время или идти на уступки. И требовали обмена уже на следующее утро. Последним аргументом стало видео привязанного к стулу ребенка с шарфом на глазах. Оперативная сеть взорвалась проклятиями и угрозами. Бэй тоже чувствовал непреодолимое желание добраться до отморозков, игравших детской психикой в угоду собственным желаниям, но частных детективов не использовали для задержаний, только для сбора информации – как дополнительные глаза.
После короткой ночи Кобейн вернулся на улицы, высматривая среди прохожих подозреваемых, пока не получил короткий приказ подъехать к отелю в самом сердце Сити. Преступники были уже внутри одного из номеров отеля. Кобейн получил распоряжение оставаться в холле, наблюдать за людьми и оказать помощь или предоставить защиту, если появится такая необходимость.
Вся операция проходила на верхних этажах, незаметная для обычного глаза, на тот случай, если среди гостей или посетителей отеля окажется наблюдатель от преступников. Если бы не рация и редкие сообщения на телефон, даже Бэю казалось бы, что ничего необычного не происходит.
– Отец внутри номера. С мальчиком все в порядке, группа захвата через окно. Этаж перекрыт. Ребенок и отец в безопасности. Преступники скрылись в подсобке. Будут пытаться уйти через крышу. Находящимся в холле сотрудникам – приложить усилия, чтобы обстановка выглядела нормальной. Избегать возникновения паники. Ситуация под контролем.
Бэй перевел дух. Похоже было, что полиция справлялась, и арест похитителей оставался вопросом недолгого времени.
А холл огромного отеля продолжал жить своей жизнью. Собралось в маленькую очередь несколько человек около стойки регистрации, был занят разговором с клиентом консьерж. В лобби в мягких креслах тонули немногочисленные любители газет и многочисленные жертвы телефонов, исчезая в бездонных информационных глубинах.
Бэй тоже тонул в одном из высоких кресел в центре зала, чтобы иметь возможность видеть все пространство холла. Краем зрения он отметил, что со стороны кафе в левом углу лобби поднялась женская фигура и направилась к выходу. Ее заслонили несколько человек, недавно зашедших с улицы и теперь направлявшихся к столикам бара. Когда снова ударила горячая волна и уже знакомая цепкая лапа вцепилась в сердце, Бэй не удивился, как накануне днем. Только пару раз глубоко вздохнул, успокаивая дыхание, заставляя сердце снова найти рабочий ритм, и повернулся в кресле, чтобы внимательно рассмотреть незнакомку. Не считая роста и линий фигуры, у нее не было ничего общего ни с девушкой из Голландии, ни со вчерашней волнующей дивой. Короткое темно-синее платье, дизайнерские спортивного стиля туфли, иссиня-черные волосы, постриженные под каре, длинная челка. Широкие очки закрывали половину лица. Кобейн заметил светлую помаду, может быть, только блеск на полных губах, и немилостивая рука снова сжала сердце. Девушка была уже почти у вертушки входных дверей.
Рация и телефон молчали, интуиция или взбесившиеся гормоны толкали вперед, поэтому Бэй подскочил со своего места и быстро направился вслед за незнакомкой, уже надевшей черную дутую курточку и ступившую на холодную улицу. Ветер подхватил короткие волосы, заставляя девушку поднять руку и убрать пряди с лица. Этот жест! Движение рукой! Язык тела сложно подделать или изменить, он способен выдать даже под самой надежной личиной. Показалось, или его воспаленный мозг придумал, что девушка быстро обернулась, посмотрев прямо на Бэя, уверенная, что он следует за ней? И, качнув головой, словно отбрасывая в сторону длинные волосы, она пошла прочь.
Кобейн не имел права привлекать к себе повышенное внимание, поэтому ему приходилось идти, когда хотелось бежать. Сердце неслось вскачь, опьяненное слишком сильными эмоциями – волнение, ожидание, злость, почти ярость.
Слишком ярко! Слишком непривычно!
Теряющий терпение Кобейн выскочил на улицу. Мимо него текла густая река людей: офисных работников, спешивших на ланч, туристов, просто прохожих. Его взгляд нашел черное каре. Как за такое короткое время незнакомка смогла уйти так далеко?! Ситуация настолько напомнила похожую на фестивале, что Бэй больше не сомневался. Ни одежда, ни черный парик не могли обмануть его. Правы были его глаза и тело, узнавшие девушку, несмотря на другой вид и невероятность встречи.
Его сумасшествие, соблазн, перед которым Бэй не в силах был устоять! Она снова ускользала от него сквозь толпу.
Кобейн бросился вперед, расталкивая встречных прохожих, рыча от злости и отчаяния, чтобы, вырвавшись вперед, увидеть, как на углу проезжей части затормозил мотоцикл. Водитель в черной кожаной одежде – на этот раз не оставалось никаких сомнений в том, кто это был – повернул скрытую шлемом голову в сторону девушки, дождался, пока она легко сядет сзади него, надежно прижимаясь всем телом и обнимая руками за талию, и с громким рычанием скрылся за углом. Бэю достался прощальный взгляд из-под очков и острый укол ревности.
Ожила рация, требуя немедленного внимания.
– Преступников в подсобке нет. Один из похитителей в лифтовой шахте, двигается вниз. Двое других пропали без следа. Среди скрывшихся – женщина. Среднего роста. В лобби проверять всех спускающихся с лестниц и выходящих из лифтов, следить за служебными входами. Перекрыть выходы из отеля до прибытия полиции и оперативников с этажей.
Бэй бросился бежать обратно. По течению движения людской реки сделать это было легче. Через несколько минут с улицы и из глубин здания стали появляться оперативники. Полиция, находившаяся до этого момента на удалении, быстро образовала кордон, вперед вышли люди в неприметных костюмах, призывая к спокойствию и объясняя ситуацию проверкой документов. Якобы поступила наводка, что в отеле может находиться беглец от налогов. Пока не поступало никаких указаний, детектив направился к кафе, откуда уходила девушка. Подошел к высокому официанту, который, несмотря на события в холле, с улыбкой сновал среди столиков, подбадривая растерянных клиентов.
Он запомнил симпатичную клиентку. Девушка подошла со стороны лифта, попросила меню, но когда он вернулся за заказом, уже поднималась из-за столика, оставив кое-что для того, кто будет ей интересоваться.
– Того, кто будет ей интересоваться?! – переспросил Бэй.
– Я так полагаю, для вас, – равнодушно произнес молодой человек, направляясь к стойке бара и возвращаясь со сложенной вдвое салфеткой. – Берете?
Кобейн молча взял протянутую ему салфетку.
Развернул.
Красной губной помадой большими буквами на ней было написано: «ТВАН».
Снова, как после перелома в больнице, Бэй лежал на кровати лицом кверху и прокручивал на потолке собственные воспоминания – кадры, запечатленные его феноменальной памятью.
Помада на салфетке была той же пронзительной красноты, что и губы женщины на аукционе. Кобейн лепил яркий образ, прикрепляя к нему движения, словно собирал компьютерного героя. И чувствовал, что его тело реагирует на получившийся результат. Конечно, не так ярко, как на аукционе, но ощутимо. Он восстанавливал в памяти девушку из отеля. Кошачью грацию ее движений, скрытую силу львицы в коротких жестах, линию шеи и плеч, и снова горел в прохладном номере гостиницы и ловил губами сухой воздух. Ему казалось, что быстрый взгляд из-под очков был вызывающим, насмешливо кривились соблазнительные губы. И жар превращался в приступ злости и раздражения. Оскорбленное самолюбие, что кто-то вздумал играть Бэем, стонало израненным зверем.
Пришлось брать себя в руки, чтобы двигаться дальше по ленте памяти, до ускользающей сквозь людское море фигуры в черном парике к мотоциклисту, ожидавшему девушку. Кобейна бесила уверенная, собственническая поза мужчины, легкое движение плечами, когда пассажирка садилась сзади. Интуиция Бэя не просто звонила в колокольчики, она била в тяжелый набат: ищи сходство. Ты видел этот короткий жест – то ли поджимание, то ли передергивание плеча, сопровождаемое легким наклоном головы. Воспоминание вкрутилось штопором в солнечное сплетение, вызывая крик изумления и торжества. Кобейн слетел с кровати, подскочил к столу, вцепился в свой телефон и быстро набрал номер Ричарда. Звонить пришлось пару раз, прежде чем раздался раздраженный голос. Родственник не сдерживался в выражениях.
– Не знаю, сколько времени, но явно середина ночи. Мне завтра на работу, Бэй!
– Перешли мне видео с соревнований, что мы с тобой составили. Нет. Все видео, которые ты нашел в интернете. Без вырезаний, целиком!
Градус недовольства Рича быстро понизился, сменившись удивлением.
– Ты уговорил Вератти?
– Нет, неважно. Я сам берусь за твое дело.
– Здорово! А что случилось-то?!
Никаких сюрпризов разговор не преподнес. Кроме Ричарда, никто не воспринимал версию о нечестной победе всерьез. Более того, Вератти было абсолютно все равно, кто побеждал на его гонках, лишь бы не было сильных нарушений правил. Легкие отступления и хитрости его только забавляли.
– Это шоу! Только шоу моему тщеславию! Будет желание поучаствовать, добро пожаловать. – Вератти спешил закончить разговор. – Но советую оформить хорошую страховку.
Скрипя зубами от раздражения, Бэй вежливо распрощался и сразу отправил сообщение Ричарду. По крайней мере, теперь у него не осталось долга чести перед родственником.
Картины в галерее не впечатляли, а может, Кобейну слишком хотелось спать. Карина была в Японии, и он старательно жертвовал сном, чтобы говорить с фигуристкой в удобное для нее время. Поддержать, напеть романтической чепухи, рассказать, как сильно скучает, и как нигде не может согреться без тепла ее улыбки и тела. Карина счастливо смеялась с другой части планеты и обещала брелок и медаль.
В Лондоне Кобейн оказался благодаря Гашику. Давид вызвонил его пару дней назад, чтобы сказать об аукционе, где будет выставляться много интересных камней, так что если Бэй сочтет нужным оказаться на торгах, то он пришлет ему приглашение. Бэй счел нужным. Из-за любопытства и потому что потянула тонкие струны в душе интуиция, подсказывая направление движения.
На аукцион Ван Дорн заявился в строгом и очень дорогом костюме от Бриони. Был по настоянию старших родственников и такой в гардеробе детектива, появляющийся из шкафа пару раз в году. Как, например, в этот. Кобейн сам не узнавал себя в блистательном, прилизанном молодом человеке, бесспорно, заслуживающем повышенного женского внимания. Так как внимания как раз не хотелось, он спрятал свой восхитительный образ в дальнем углу за пышными шляпами, оставлявшими достаточный обзор на сцену.
В этот день на торгах было много камней, привычных и нет, антикварных и современных, в виде ювелирных изделий или неограненных. Красный берилл, таафеит, еремеевит – за него шел долгий торг между несколькими людьми, желающими его приобрести. Конечно же, бриллианты, сапфиры, а еще мелкий, как песок, жадеит, за который, кажется, именно Гашик отдал баснословную сумму денег. Бэй не слишком следил за драгоценной геологией на показ и продажу, его интересовали люди, которые покупали камни. Коллекционеры раритетов. Камней, о которых почти никто не слышал. Детектив присматривался к публике и запоминал лица, напитываясь обстановкой и атмосферой.
Едва заметно щелкнул телефон, требуя внимания.
Норман Келли.
– Будь на постоянной связи. В Сити чрезвычайная ситуация с заложником-ребенком.
Приказу Бэй не удивился. Частных сыщиков привлекали к большим полицейским операциям и в чрезвычайных ситуациях. Как говорится, на войне дополнительное ружье лишним не бывает. И пара натренированных глаз...
Он решил выйти в коридор, чтобы через Смитта или Гордона узнать подробности. Наверняка, им что-то известно. Слишком серьезно – заложник-ребенок.
Кобейн поднимался со своего места, когда увидел идущую ему навстречу по проходу женщину. Она была в ярком красном платье-чулке до пят, плотно облегавшем стройную фигуру, с разрезами по бокам до середины бедра, открывавшими при ходьбе стройные длинные ноги в туфлях на высоком каблуке.
Шаг в сторону Кобейна, и тяжелая жаркая волна прокатила по телу, в твердый камень сжалось сердце и шмякнулось о ребра. Бэй резко покачал головой, отгоняя наваждение.
Что с ним такое? Только раз на фестивале у него была непривычно сильная реакция на незнакомку с серыми кошачьими глазами. И вот теперь снова? Прямо на аукционе? Разве есть что-то общее между этой женщиной в Лондоне и той девушкой в Голландии?
Рост, хотя каблуки искажают картину, фигура? Да, именно она – линии шеи и плеч были удивительно похожими.
Но это же совсем другая женщина! Она старше, иначе держит спину, выносит вперед при ходьбе стройные ноги. У нее густые и волнистые каштановые волосы, как у Карины. Очень яркая алая помада, превращающая большие губы в мишень для мужских взглядов. Остальную часть лица скрывала шляпа с вуалью.
Кобейн застыл в проходе, ожидая приближения незнакомки, и глубоко вдохнул, когда она проходила мимо. Сильный запах горьковатых духов подходил вызывающему образу женщины, но в нем не было оттенков знакомого аромата. Все равно вокруг Кобейна стало мало воздуха. Он с трудом заставил себя дышать размеренно, чтобы не привлечь внимание рваными вздохами, как если бы пробежал марафон.
У него получилось. И справиться с дыханием, и вернуть к нормальному ритму сердце. Кобейн проводил женщину взглядом к двери. Внимательно осмотрел контуры тела, открытую спину, спустился между лопаток. Татуировки не было.
Бэй тяжело опустился обратно на свое место, вызвав несколько недовольных замечаний со стороны.
Перевел дух.
Придя к заключению, что величественная дама в красном не может быть юной соблазнительницей с Фестиваля, он не знал, радоваться этому или нет.
Со всех сторон получалось паршиво. И то, как он отреагировал бы на сероглазую девушку, окажись она в зале, и тем более эта настолько сильная реакция на другую женщину.
Что с ним происходит? Второй переходный возраст? Гормональный срыв? Может, стоит провериться у эндокринолога? В Нидершерли?
Немного успокоившись, Бэй привел в порядок мысли и чувства. Сообщений с номера Келли больше не поступало, и Кобейн смог остаться до завершения аукциона и переброситься несколькими словами с Гашиком. О своих находках в Вене он промолчал, договорившись о скорой встрече в Голландии, куда Давид собирался прилететь по делам.
* * *
К вечеру Бэй был занят только делом о заложнике. У него был постоянный доступ к линиям связи оперативников. Ситуация выглядела паршиво. Был похищен восьмилетний сын индийского миллионера, с недавнего времени проживавшего в Лондоне. За возвращение ребенка похитители требовали солидный денежный выкуп. Не сдерживая угроз, они слали фотографии и запись голоса испуганного мальчика.
На телефон Кобейна пришло несколько фотороботов подозреваемых, и до полуночи он слонялся на ближайшей станции метро и станции железной дороги, всматриваясь в лица спешивших с работы пассажиров.
Преступники шли на контакт, вели себя дерзко, не желали тянуть время или идти на уступки. И требовали обмена уже на следующее утро. Последним аргументом стало видео привязанного к стулу ребенка с шарфом на глазах. Оперативная сеть взорвалась проклятиями и угрозами. Бэй тоже чувствовал непреодолимое желание добраться до отморозков, игравших детской психикой в угоду собственным желаниям, но частных детективов не использовали для задержаний, только для сбора информации – как дополнительные глаза.
После короткой ночи Кобейн вернулся на улицы, высматривая среди прохожих подозреваемых, пока не получил короткий приказ подъехать к отелю в самом сердце Сити. Преступники были уже внутри одного из номеров отеля. Кобейн получил распоряжение оставаться в холле, наблюдать за людьми и оказать помощь или предоставить защиту, если появится такая необходимость.
Вся операция проходила на верхних этажах, незаметная для обычного глаза, на тот случай, если среди гостей или посетителей отеля окажется наблюдатель от преступников. Если бы не рация и редкие сообщения на телефон, даже Бэю казалось бы, что ничего необычного не происходит.
– Отец внутри номера. С мальчиком все в порядке, группа захвата через окно. Этаж перекрыт. Ребенок и отец в безопасности. Преступники скрылись в подсобке. Будут пытаться уйти через крышу. Находящимся в холле сотрудникам – приложить усилия, чтобы обстановка выглядела нормальной. Избегать возникновения паники. Ситуация под контролем.
Бэй перевел дух. Похоже было, что полиция справлялась, и арест похитителей оставался вопросом недолгого времени.
А холл огромного отеля продолжал жить своей жизнью. Собралось в маленькую очередь несколько человек около стойки регистрации, был занят разговором с клиентом консьерж. В лобби в мягких креслах тонули немногочисленные любители газет и многочисленные жертвы телефонов, исчезая в бездонных информационных глубинах.
Бэй тоже тонул в одном из высоких кресел в центре зала, чтобы иметь возможность видеть все пространство холла. Краем зрения он отметил, что со стороны кафе в левом углу лобби поднялась женская фигура и направилась к выходу. Ее заслонили несколько человек, недавно зашедших с улицы и теперь направлявшихся к столикам бара. Когда снова ударила горячая волна и уже знакомая цепкая лапа вцепилась в сердце, Бэй не удивился, как накануне днем. Только пару раз глубоко вздохнул, успокаивая дыхание, заставляя сердце снова найти рабочий ритм, и повернулся в кресле, чтобы внимательно рассмотреть незнакомку. Не считая роста и линий фигуры, у нее не было ничего общего ни с девушкой из Голландии, ни со вчерашней волнующей дивой. Короткое темно-синее платье, дизайнерские спортивного стиля туфли, иссиня-черные волосы, постриженные под каре, длинная челка. Широкие очки закрывали половину лица. Кобейн заметил светлую помаду, может быть, только блеск на полных губах, и немилостивая рука снова сжала сердце. Девушка была уже почти у вертушки входных дверей.
Рация и телефон молчали, интуиция или взбесившиеся гормоны толкали вперед, поэтому Бэй подскочил со своего места и быстро направился вслед за незнакомкой, уже надевшей черную дутую курточку и ступившую на холодную улицу. Ветер подхватил короткие волосы, заставляя девушку поднять руку и убрать пряди с лица. Этот жест! Движение рукой! Язык тела сложно подделать или изменить, он способен выдать даже под самой надежной личиной. Показалось, или его воспаленный мозг придумал, что девушка быстро обернулась, посмотрев прямо на Бэя, уверенная, что он следует за ней? И, качнув головой, словно отбрасывая в сторону длинные волосы, она пошла прочь.
Кобейн не имел права привлекать к себе повышенное внимание, поэтому ему приходилось идти, когда хотелось бежать. Сердце неслось вскачь, опьяненное слишком сильными эмоциями – волнение, ожидание, злость, почти ярость.
Слишком ярко! Слишком непривычно!
Теряющий терпение Кобейн выскочил на улицу. Мимо него текла густая река людей: офисных работников, спешивших на ланч, туристов, просто прохожих. Его взгляд нашел черное каре. Как за такое короткое время незнакомка смогла уйти так далеко?! Ситуация настолько напомнила похожую на фестивале, что Бэй больше не сомневался. Ни одежда, ни черный парик не могли обмануть его. Правы были его глаза и тело, узнавшие девушку, несмотря на другой вид и невероятность встречи.
Его сумасшествие, соблазн, перед которым Бэй не в силах был устоять! Она снова ускользала от него сквозь толпу.
Кобейн бросился вперед, расталкивая встречных прохожих, рыча от злости и отчаяния, чтобы, вырвавшись вперед, увидеть, как на углу проезжей части затормозил мотоцикл. Водитель в черной кожаной одежде – на этот раз не оставалось никаких сомнений в том, кто это был – повернул скрытую шлемом голову в сторону девушки, дождался, пока она легко сядет сзади него, надежно прижимаясь всем телом и обнимая руками за талию, и с громким рычанием скрылся за углом. Бэю достался прощальный взгляд из-под очков и острый укол ревности.
Ожила рация, требуя немедленного внимания.
– Преступников в подсобке нет. Один из похитителей в лифтовой шахте, двигается вниз. Двое других пропали без следа. Среди скрывшихся – женщина. Среднего роста. В лобби проверять всех спускающихся с лестниц и выходящих из лифтов, следить за служебными входами. Перекрыть выходы из отеля до прибытия полиции и оперативников с этажей.
Бэй бросился бежать обратно. По течению движения людской реки сделать это было легче. Через несколько минут с улицы и из глубин здания стали появляться оперативники. Полиция, находившаяся до этого момента на удалении, быстро образовала кордон, вперед вышли люди в неприметных костюмах, призывая к спокойствию и объясняя ситуацию проверкой документов. Якобы поступила наводка, что в отеле может находиться беглец от налогов. Пока не поступало никаких указаний, детектив направился к кафе, откуда уходила девушка. Подошел к высокому официанту, который, несмотря на события в холле, с улыбкой сновал среди столиков, подбадривая растерянных клиентов.
Он запомнил симпатичную клиентку. Девушка подошла со стороны лифта, попросила меню, но когда он вернулся за заказом, уже поднималась из-за столика, оставив кое-что для того, кто будет ей интересоваться.
– Того, кто будет ей интересоваться?! – переспросил Бэй.
– Я так полагаю, для вас, – равнодушно произнес молодой человек, направляясь к стойке бара и возвращаясь со сложенной вдвое салфеткой. – Берете?
Кобейн молча взял протянутую ему салфетку.
Развернул.
Красной губной помадой большими буквами на ней было написано: «ТВАН».
Глава 8
Снова, как после перелома в больнице, Бэй лежал на кровати лицом кверху и прокручивал на потолке собственные воспоминания – кадры, запечатленные его феноменальной памятью.
Помада на салфетке была той же пронзительной красноты, что и губы женщины на аукционе. Кобейн лепил яркий образ, прикрепляя к нему движения, словно собирал компьютерного героя. И чувствовал, что его тело реагирует на получившийся результат. Конечно, не так ярко, как на аукционе, но ощутимо. Он восстанавливал в памяти девушку из отеля. Кошачью грацию ее движений, скрытую силу львицы в коротких жестах, линию шеи и плеч, и снова горел в прохладном номере гостиницы и ловил губами сухой воздух. Ему казалось, что быстрый взгляд из-под очков был вызывающим, насмешливо кривились соблазнительные губы. И жар превращался в приступ злости и раздражения. Оскорбленное самолюбие, что кто-то вздумал играть Бэем, стонало израненным зверем.
Пришлось брать себя в руки, чтобы двигаться дальше по ленте памяти, до ускользающей сквозь людское море фигуры в черном парике к мотоциклисту, ожидавшему девушку. Кобейна бесила уверенная, собственническая поза мужчины, легкое движение плечами, когда пассажирка садилась сзади. Интуиция Бэя не просто звонила в колокольчики, она била в тяжелый набат: ищи сходство. Ты видел этот короткий жест – то ли поджимание, то ли передергивание плеча, сопровождаемое легким наклоном головы. Воспоминание вкрутилось штопором в солнечное сплетение, вызывая крик изумления и торжества. Кобейн слетел с кровати, подскочил к столу, вцепился в свой телефон и быстро набрал номер Ричарда. Звонить пришлось пару раз, прежде чем раздался раздраженный голос. Родственник не сдерживался в выражениях.
– Не знаю, сколько времени, но явно середина ночи. Мне завтра на работу, Бэй!
– Перешли мне видео с соревнований, что мы с тобой составили. Нет. Все видео, которые ты нашел в интернете. Без вырезаний, целиком!
Градус недовольства Рича быстро понизился, сменившись удивлением.
– Ты уговорил Вератти?
– Нет, неважно. Я сам берусь за твое дело.
– Здорово! А что случилось-то?!
