Пока выбранное темно-бордовое платье подгоняли по фигуре Карины, Бэй ждал в удобном кресле, проверяя сообщения на телефоне и наслаждаясь чашечкой кофе. Через огромное окно была видна витрина магазина напротив, а в ней парило воздушное платье салатового цвета, легкая ткань струилась мягкими волнами. Наверное, виной была поза манекена, но сероглазая Тайна ворвалась в мысли Бэя нежеланным вихрем. Салатовый цвет подчеркнул бы зеленые крапинки в ее глазах, а струящаяся ткань обнимала бы изящную фигуру, обрисовывая длину ног и стройность талии.
– ...нужно взять, – донесся издалека голос Карины.
Разрывая видение, Кобейн обернулся к Волжской. У нее в руках змеилась длинная накидка из той же ткани, что и платье.
– Что?
– Мне советуют купить шаль, потому что вечером в горах может быть прохладно. Брать?
Кобейн рассеяно кивнул:
– Может пригодиться.
– Все хорошо, Бэй?
Стоило ему немного напрячься, и в голосе Волжской тут же зазвучала тревога. После Олимпиады и проведенного вместе времени Каренина стала слишком чувствительной к его настроениям.
– Ты не выглядишь здоровым.
– О чем ты? – ответил он с трудом, скрывая легкое раздражение. – Я задумался о работе. Все хорошо...
Соврал. Не признаваться же в болезни?
Следующим днем удобный и чистый швейцарский поезд отвез Карину и Бэя в Сэнт-Мориц. Кобейн купил билеты в обычный вагон, чтобы встретить меньше родственников, которые предпочитали вагоны первого класса, пока самые большие снобы клана чертили росписи в небе личными или арендованными самолетами.
В столице Альпийского тщеславия дул прохладный ветер, заставляя кутаться в теплые кофты или надеть легкие куртки.
Вальдштейны захватили город, сняв несколько домов, отметившись почти во всех гостиницах и оккупировав Беариц, где должны были проходить общие мероприятия. Привыкшая к протестантскому аскетизму Нидерландов, семья Кобейна выбрала отель в двадцати минутах ходьбы от центра, роскоши блестящей предпочитая роскошь спокойную. Джини, впервые допущенная до большого сбора клана, сыпала за ужином шутками и саркастическими замечаниями.
– Оцени свой стремительный успех, – говорила она спутнице Бэя, – у тебя на приглашение от клана снобов ушло чуть больше года, а мне понадобилась почти вся жизнь. Похоже, я в детстве не тому брату голову песком засыпала.
– Почему она совсем не волнуется? – шептала Карина на ухо Кобейну, пряча беспокойство за ослепительной улыбкой.
– Джини слишком голландка, чтобы показывать трепет перед блеском и титулами. Но дождись завтра и увидишь, как резко возрастет или понизится уровень ее болтливости.
– Если возрастет, то моя голова просто лопнет, потому что я собираюсь использовать ее общество, как спасательный круг, если тебе придется куда-то отойти.
Первый день встречи включал в себя бранч в Беарице, перетекающий в аукцион и презентации, завершавшийся торжественным ужином. Второй предлагал набор развлечений для разных возрастов и предпочтений, от конной прогулки и горных велосипедов, до рыбалки на озере и партии в бридж в холле отеля, пока за закрытыми дверьми конференц-залов будут проходить стратегические встречи между руководителями и влиятельными представителями клана. Вечерний банкет, опять же в Беарице, обещал участие мировых звезд и настоящие бальные танцы, как дань традиции балам дворянства. Да, да, это была не шутка, уверял Кобейн, только через час обязательное действие превращалось в подобие современной дискотеки.
Огромная столовая зала отеля была украшены цветами, звучала классическая музыка, официанты провожали прибывавших Вальдштейнов на отведенные за столами места. Кобейн и Карина оказались в компании четы из Гонконга и двух пар из Дании.
– Какая географически разносторонняя у вас семья... – шептала Карина в очереди за блинчиками с черной икрой. Ее глаза блестели, и на щеках горел румянец. – По крайней мере, теперь я понимаю, как обычный парень Кобейн смог договориться с олигархом Тажинским.
Бэй только рассмеялся в ответ и подвел Карину к Кардиналу. Анджи сидел за небольшим столом в самом центре. Сзади него в дорогом черном костюме возвышался Рай. Инвалидной коляски не было.
– Все получилось? – Бэй после приветствия кивнул на приставленную к столу трость.
Анджи довольно улыбнулся.
– Без ощутимой физической поддержки Рая я бы не справился, и мой космический корабль хоть и потерял уровень сложности, но преданно ждет у входа, – кивок в сторону широких дверей, у которых стояло кресло. – Кариночка, позвольте вас представить, – к столу как раз подходила Кики с полной тарелкой еды. – Моя супруга, Кики, а это, дорогая, самая титулованная гостья этого собрания – фигуристка Карина Волжская.
Жена Анджи скользнула равнодушным взглядом по Карине, едва задержалась на Кобейне и молча опустилась за стол. Ее лицо напоминало восковую маску. Бэй отметил бледность кожи и заторможенность движений, словно женщина не совсем проснулась, такой же неестественной казалась и ее улыбка.
– Как ты себя чувствуешь, Кики? – тихо спросил он.
Женщина полыхнула в его сторону гневным взглядом.
– Лучше всех, – и вновь погрузилась в странное спокойствие.
– Увидимся на аукционе, – проговорил Кардинал, бросая на жену недовольный взгляд.
В ближайшие два часа Кобейн натер шею о твердый воротник рубашки, наклоняя голову в знак приветствия, и до ломоты в челюстях был вынужден говорить с соседями по столу и рассказывать Карине о людях в зале.
– Удивительно породистое общество, – нервно хихикнула Волжская, – добрая треть выглядят так, словно перенеслась сюда из девятнадцатого века.
– Это ты их во время охот не видела! Дамские седла, породистые гончие, мужчины, одетые в бархат.
– Обманываешь? – округлила глаза Волжская.
– Нет, – рассмеялся Бэй, – даже такое еще бывает, правда, весьма ограниченным составом. Например, моя бабушка по отцу очень гордится тем, что раз в году принимает участие в королевской охоте и рассказывает истории про Беатрикс. Для всего клана Вальдштейнов дичи хватит только в Тайге.
После бранча многочисленное семейство неспешной разноцветной многоязычной рекой перетекало из ресторана в большой зал гостиницы. Расположение в зале было свободным, и Бэй нашел Рича, к ним присоединились Кун с Джини и еще несколько молодых пар из Австрийской ветви. Попав в компанию к ровесникам, Карина, наконец, позволила себе расслабиться.
– Потерпи еще немного, – Бэй поцеловал ее в висок, – скоро осыплется золотой песок и ударит в головы спиртное, и клан Вальдштейнов превратится в обычное сборище обычных людей.
– Ну да, простых парней типа тебя и Анджи. Что ждет нас вечером?
– Твое бордовое платье, мой дорогой костюм и бесплатное шоу драгоценностей. Не волнуйся, просто представь, что попала на костюмированный бал или в массовку экранизации «Войны и Мира». Русская классика должна тебе по… мочь… тванство…
Если бы Кобейну нанесли внезапный удар в челюсть, наверное, шок был бы меньше. Сначала он узнал то самое платье из витрины в Цюрихе. Потом понял, насколько был прав, представляя, что сероглазая Тайна будет выглядеть в нем очень привлекательной. Настолько, что Бэй лишится способности говорить. Он глотнул пересохшим горлом воздух и сжал челюсти, опасаясь, что выплюнет собственное сердце.
На этот раз Шенми не носила парик, не меняла цвета волос, не скрывала половину лица челкой или огромными очками. Была сама собой. Светлая помада подчеркивала чувственные губы, блестели выделенные карандашом и тушью глаза. Длинные светлые волосы спускались широкими прядями на плечи и спину. Бэй еще не видел ее спины, но полагал, что татуировка скрыта тканью.
Девушка зашла в зал вместе с высоким мужчиной лет сорока пяти, смутно знакомым Бэю по прошлым встречам клана. Она держала его за руку и с интересом разглядывала убранство помещения и собравшихся людей. Повернулась к своему спутнику и что-то сказала ему, улыбаясь солнечно и нежно, а Кобейна пронзило ржавое лезвие ревности.
– Бэй, я с тобой говорю, – Карина потянула его за рукав, заставляя сесть рядом с собой за круглый стол. – Что случилось?
Кобейн опустился на стул, не отрывая взгляда от девушки, направлявшейся вместе со своим спутником в другую часть зала. Он чувствовал охватывающую тело мелкую дрожь как от внезапного приступа лихорадки.
– Кто это? – потребовал он ответа у Рика, не узнавая свой голос.
– А? – Ричард был занят разговором с Джини и смотрел совсем в другую сторону.
– Рич! Кто? – прорычал Бэй, хватая Ричарда за плечо и разворачивая к столику, за который садилась девушка в салатном платье рядом с малознакомыми Кобейну людьми.
– Полегче. У меня всего один костюм, подходящий для этого балагана. Порвешь, и я лишусь ужина и танцев. Кто?
Кобейн показал рукой, Рич неуверенно пожал плечом.
– Кажется, кто-то из американцев или канадцев. Ты же у нас в Америке учился.
– В чем дело, Бэй? – требовала разъяснений Карина, но Кобейн не мог собраться с силами и посмотреть на нее, сказать что-то в ответ, только качнул головой и отвернулся, выискивая глазами Анджи.
– Это по работе. Важно. – Соврал он, поднимаясь.
И пошел, обрушивая заботливо выстроенный за последние месяцы мир, который оказался из цветной бумаги. Разрывал в клочья стены и растаптывал их обломки. Летели под ноги слои защиты и снова на поверхности оказывались оголенные нервы и рваные чувства, лишающие воздуха, заставляющие делать необдуманные поступки.
Как, например, идти сейчас по всему залу, оглядываясь по сторонам в поисках высокого худого мужчины с длинными белыми волосами и черной прядью. Не может же его не быть поблизости? Возвращаться и возвращаться взглядом к девушке за столом. Она уже увидела его. Узнала, побледнев, и прикрыла ладонью губы.
Кобейн нашел, где сидел вместе с Кики Кардинал, и шел к ним, оставляя за спиной возмущенные голоса. За ним следили несколько пар встревоженных глаз, в том числе Карины, но важен был только один – девушки, появившейся здесь необъяснимым образом и лишившей Бэя разума.
– Кто это, Анджи, вон за тем столом? – Кобейн склонился к Кардиналу, рукой показывая в сторону, где сидела Шенми со спутником. Ему хотелось вышвырнуть этого мужчину из зала, просто за то, что обнимал тонкую женскую талию собственническим жестом, касался ладонями ее тела, передавал Тайне бокал с шампанским, словно она была его спутницей.
Она и была его спутницей на этом вечере. Какого Твана!
– Энди Лойд Фишер, американец, из банкиров, высший эшелон семьи, – спокойно ответил Анджи, внимательно изучая Кобейна.
– Высший эшелон, говоришь. – Полученная информация усилила раздражение, заставляя Бэя шипеть.
– Воды? – ленивым голосом спросила Кики, придвинув к Кобейну полный бокал.
Бэй смотрел только на Шенми, бросавшую на него растерянные взгляды. Она наклонилась к своему спутнику, касаясь его лица волосами, и Кобейн схватил бокал и выпил его залпом, не отрывая глаз от девушки. Она прятала от него свой взгляд. Поднялась из-за стола и быстро направилась к выходу из залы.
– Ты хотел с ним познакомиться поближе или это праздный интерес? – Анджи взял с подноса официанта бокал шампанского для своей жены, потом еще один для себя. – Будешь? – кивнул он в сторону Бэя, но тот ничего не слышал, только смотрел, как спешит – нет, быстро скользит – по залу девушка в салатовом платье.
– Мне нужно, – бросил он Кардиналу и бросился к выходу.
Казалось, что через раскрывшиеся и захлопнувшиеся двери в огромный зал ворвался холодный ветер, мешая Кобейну идти. Кроме ветра, были еще люди, попадавшиеся на пути, которых нужно было отодвигать в сторону или обходить. Он боялся, что, выйдя в коридор, не увидит Тайны, снова оказавшейся невероятно далеко от него.
Она была уже в конце прохода и вскоре исчезла за дверью женского туалета.
Кобейн бросился за девушкой и, не задумываясь, что делает, залетел в уборную. Просторная, вся в зеркалах комната пахла духами и цветами, расставленными в маленьких вазочках рядом с раковинами. Шенми еще не успела далеко отойти от двери, когда Бэй схватил ее за руку, развернул, дернув на себя, и поймал в жесткие объятия, коснулся губами виска, лба, зарылся носом в ее волосы, жадно вдыхая тонкий аромат олеандра и шалея от него, как наркоман от долгожданной дозы.
Грубо, жестко, совсем несочетаемо с нежностью рук и губ, прорычал:
– Какого твана ты преследуешь меня?
– Откуда? – женский голос был раздраженным, но тонкие сильные руки уже нырнули под пиджак Бэя и выдергивали рубашку из штанов. Выдернули, отодвинули ткань и замерли, добравшись до голой спины, заметно подрагивая. – Я здесь по приглашению.
– Я тоже, – выдохнул он в ответ.
Его губы нашли ее. Горячий, торопливый, жадный поцелуй сразу превратился в глубокий, до головокружения. Шенми не сопротивлялась, отвечая торопливо и отчаянно. Потом со стоном отклонилась и зашептала:
– Уходи или дай уйти мне. Это опасно.
– Что ты тут делаешь? Опасно? Твой Цепной Пес?
– Ты не понимаешь. Отпусти... – она отталкивала словами, но ее губы были на лице Бэя, скользили по щекам, подбородку, возвращались к губам, ее горячие руки прижимали его к себе.
Приближающийся стук каблуков остановил безумие, и девушка стала вырываться из объятий,
– Пусти!
– Не могу. Не хочу! – рычал Бэй, сильнее вжимая Шенми в себя.
– Пусти, Тван!
Она могла быть неожиданно сильной, эта сероглазая Тайна, вот и в этот раз оттолкнула Кобейна и метнулась к ближайшей кабинке. Вовремя, потому что дверь из коридора открылась и на пороге застыла Карина.
– Бэй?!
За спиной Волжской возвышалась Джини. Как живое воплощение Вселенского Укора.
– Я... – он закрыл на мгновение лицо руками, переводя дух. – Я... ухожу. Перепутал двери.
– Какого черта ты творишь, Ван Дорн? – Джини ступила вперед. – У тебя глаза, как у нарика.
– Я уже выхожу.
Бэй протиснулся между двумя женщинами и вышел в коридор, поправляя одежду.
В нескольких шагах от входа в туалеты топтался Цепной Пес. Он ждал появления Кобейна, стянув узкой полосой губы и прищурив глаза. Ледяной взгляд скользнул к рукам Кобейна, заправлявшим рубашку, и рот мужчины исказила кривая усмешка. Кивок головой в сторону одного из коридоров, и мужчина пошел прочь, не оборачиваясь, уверенный, что Бэй последует.
Так и было, словно невидимый канат связал обоих и тянул. Но встречаться надо было на условиях Кобейна, если Цепной Пес заведет его в темный угол, неизвестно, чем закончится разговор. Вряд ли только сломанной рукой. В ближайшем коридоре Бэй изменил направление движения, выбрав выход в огромный холл гостиницы, прошел через величественные двери на улицу к пустой в это время дня террасе. Быстро обернувшись, он увидел, что мужчина идет за ним, прожигая ненавидящим взглядом.
Бэй выбрал столик у стены и место лицом к преследователю, чтобы начать встречу с более выгодной позиции. Но что-то опять пошло не так! Быстрой реакции тренированного тела Кобейна снова не хватило против этого человека. Неверным оказался даже расчет времени, потому что, когда Цепной Пес должен был еще пересекать холл гостиницы или, в крайнем случае, подбегать к дверям, тяжелая волна снесла Кобейна с ног, бросив на ближайший стул и, прежде чем он успел что-то сделать, железная рука впечатала лицом в стол. Хрустнула переносица, рот Бэя тут же наполнился горячей кровью.
– ...нужно взять, – донесся издалека голос Карины.
Разрывая видение, Кобейн обернулся к Волжской. У нее в руках змеилась длинная накидка из той же ткани, что и платье.
– Что?
– Мне советуют купить шаль, потому что вечером в горах может быть прохладно. Брать?
Кобейн рассеяно кивнул:
– Может пригодиться.
– Все хорошо, Бэй?
Стоило ему немного напрячься, и в голосе Волжской тут же зазвучала тревога. После Олимпиады и проведенного вместе времени Каренина стала слишком чувствительной к его настроениям.
– Ты не выглядишь здоровым.
– О чем ты? – ответил он с трудом, скрывая легкое раздражение. – Я задумался о работе. Все хорошо...
Соврал. Не признаваться же в болезни?
Следующим днем удобный и чистый швейцарский поезд отвез Карину и Бэя в Сэнт-Мориц. Кобейн купил билеты в обычный вагон, чтобы встретить меньше родственников, которые предпочитали вагоны первого класса, пока самые большие снобы клана чертили росписи в небе личными или арендованными самолетами.
В столице Альпийского тщеславия дул прохладный ветер, заставляя кутаться в теплые кофты или надеть легкие куртки.
Вальдштейны захватили город, сняв несколько домов, отметившись почти во всех гостиницах и оккупировав Беариц, где должны были проходить общие мероприятия. Привыкшая к протестантскому аскетизму Нидерландов, семья Кобейна выбрала отель в двадцати минутах ходьбы от центра, роскоши блестящей предпочитая роскошь спокойную. Джини, впервые допущенная до большого сбора клана, сыпала за ужином шутками и саркастическими замечаниями.
– Оцени свой стремительный успех, – говорила она спутнице Бэя, – у тебя на приглашение от клана снобов ушло чуть больше года, а мне понадобилась почти вся жизнь. Похоже, я в детстве не тому брату голову песком засыпала.
– Почему она совсем не волнуется? – шептала Карина на ухо Кобейну, пряча беспокойство за ослепительной улыбкой.
– Джини слишком голландка, чтобы показывать трепет перед блеском и титулами. Но дождись завтра и увидишь, как резко возрастет или понизится уровень ее болтливости.
– Если возрастет, то моя голова просто лопнет, потому что я собираюсь использовать ее общество, как спасательный круг, если тебе придется куда-то отойти.
Первый день встречи включал в себя бранч в Беарице, перетекающий в аукцион и презентации, завершавшийся торжественным ужином. Второй предлагал набор развлечений для разных возрастов и предпочтений, от конной прогулки и горных велосипедов, до рыбалки на озере и партии в бридж в холле отеля, пока за закрытыми дверьми конференц-залов будут проходить стратегические встречи между руководителями и влиятельными представителями клана. Вечерний банкет, опять же в Беарице, обещал участие мировых звезд и настоящие бальные танцы, как дань традиции балам дворянства. Да, да, это была не шутка, уверял Кобейн, только через час обязательное действие превращалось в подобие современной дискотеки.
Огромная столовая зала отеля была украшены цветами, звучала классическая музыка, официанты провожали прибывавших Вальдштейнов на отведенные за столами места. Кобейн и Карина оказались в компании четы из Гонконга и двух пар из Дании.
– Какая географически разносторонняя у вас семья... – шептала Карина в очереди за блинчиками с черной икрой. Ее глаза блестели, и на щеках горел румянец. – По крайней мере, теперь я понимаю, как обычный парень Кобейн смог договориться с олигархом Тажинским.
Бэй только рассмеялся в ответ и подвел Карину к Кардиналу. Анджи сидел за небольшим столом в самом центре. Сзади него в дорогом черном костюме возвышался Рай. Инвалидной коляски не было.
– Все получилось? – Бэй после приветствия кивнул на приставленную к столу трость.
Анджи довольно улыбнулся.
– Без ощутимой физической поддержки Рая я бы не справился, и мой космический корабль хоть и потерял уровень сложности, но преданно ждет у входа, – кивок в сторону широких дверей, у которых стояло кресло. – Кариночка, позвольте вас представить, – к столу как раз подходила Кики с полной тарелкой еды. – Моя супруга, Кики, а это, дорогая, самая титулованная гостья этого собрания – фигуристка Карина Волжская.
Жена Анджи скользнула равнодушным взглядом по Карине, едва задержалась на Кобейне и молча опустилась за стол. Ее лицо напоминало восковую маску. Бэй отметил бледность кожи и заторможенность движений, словно женщина не совсем проснулась, такой же неестественной казалась и ее улыбка.
– Как ты себя чувствуешь, Кики? – тихо спросил он.
Женщина полыхнула в его сторону гневным взглядом.
– Лучше всех, – и вновь погрузилась в странное спокойствие.
– Увидимся на аукционе, – проговорил Кардинал, бросая на жену недовольный взгляд.
В ближайшие два часа Кобейн натер шею о твердый воротник рубашки, наклоняя голову в знак приветствия, и до ломоты в челюстях был вынужден говорить с соседями по столу и рассказывать Карине о людях в зале.
– Удивительно породистое общество, – нервно хихикнула Волжская, – добрая треть выглядят так, словно перенеслась сюда из девятнадцатого века.
– Это ты их во время охот не видела! Дамские седла, породистые гончие, мужчины, одетые в бархат.
– Обманываешь? – округлила глаза Волжская.
– Нет, – рассмеялся Бэй, – даже такое еще бывает, правда, весьма ограниченным составом. Например, моя бабушка по отцу очень гордится тем, что раз в году принимает участие в королевской охоте и рассказывает истории про Беатрикс. Для всего клана Вальдштейнов дичи хватит только в Тайге.
После бранча многочисленное семейство неспешной разноцветной многоязычной рекой перетекало из ресторана в большой зал гостиницы. Расположение в зале было свободным, и Бэй нашел Рича, к ним присоединились Кун с Джини и еще несколько молодых пар из Австрийской ветви. Попав в компанию к ровесникам, Карина, наконец, позволила себе расслабиться.
– Потерпи еще немного, – Бэй поцеловал ее в висок, – скоро осыплется золотой песок и ударит в головы спиртное, и клан Вальдштейнов превратится в обычное сборище обычных людей.
– Ну да, простых парней типа тебя и Анджи. Что ждет нас вечером?
– Твое бордовое платье, мой дорогой костюм и бесплатное шоу драгоценностей. Не волнуйся, просто представь, что попала на костюмированный бал или в массовку экранизации «Войны и Мира». Русская классика должна тебе по… мочь… тванство…
Если бы Кобейну нанесли внезапный удар в челюсть, наверное, шок был бы меньше. Сначала он узнал то самое платье из витрины в Цюрихе. Потом понял, насколько был прав, представляя, что сероглазая Тайна будет выглядеть в нем очень привлекательной. Настолько, что Бэй лишится способности говорить. Он глотнул пересохшим горлом воздух и сжал челюсти, опасаясь, что выплюнет собственное сердце.
На этот раз Шенми не носила парик, не меняла цвета волос, не скрывала половину лица челкой или огромными очками. Была сама собой. Светлая помада подчеркивала чувственные губы, блестели выделенные карандашом и тушью глаза. Длинные светлые волосы спускались широкими прядями на плечи и спину. Бэй еще не видел ее спины, но полагал, что татуировка скрыта тканью.
Девушка зашла в зал вместе с высоким мужчиной лет сорока пяти, смутно знакомым Бэю по прошлым встречам клана. Она держала его за руку и с интересом разглядывала убранство помещения и собравшихся людей. Повернулась к своему спутнику и что-то сказала ему, улыбаясь солнечно и нежно, а Кобейна пронзило ржавое лезвие ревности.
– Бэй, я с тобой говорю, – Карина потянула его за рукав, заставляя сесть рядом с собой за круглый стол. – Что случилось?
Кобейн опустился на стул, не отрывая взгляда от девушки, направлявшейся вместе со своим спутником в другую часть зала. Он чувствовал охватывающую тело мелкую дрожь как от внезапного приступа лихорадки.
– Кто это? – потребовал он ответа у Рика, не узнавая свой голос.
– А? – Ричард был занят разговором с Джини и смотрел совсем в другую сторону.
– Рич! Кто? – прорычал Бэй, хватая Ричарда за плечо и разворачивая к столику, за который садилась девушка в салатном платье рядом с малознакомыми Кобейну людьми.
– Полегче. У меня всего один костюм, подходящий для этого балагана. Порвешь, и я лишусь ужина и танцев. Кто?
Кобейн показал рукой, Рич неуверенно пожал плечом.
– Кажется, кто-то из американцев или канадцев. Ты же у нас в Америке учился.
– В чем дело, Бэй? – требовала разъяснений Карина, но Кобейн не мог собраться с силами и посмотреть на нее, сказать что-то в ответ, только качнул головой и отвернулся, выискивая глазами Анджи.
– Это по работе. Важно. – Соврал он, поднимаясь.
И пошел, обрушивая заботливо выстроенный за последние месяцы мир, который оказался из цветной бумаги. Разрывал в клочья стены и растаптывал их обломки. Летели под ноги слои защиты и снова на поверхности оказывались оголенные нервы и рваные чувства, лишающие воздуха, заставляющие делать необдуманные поступки.
Как, например, идти сейчас по всему залу, оглядываясь по сторонам в поисках высокого худого мужчины с длинными белыми волосами и черной прядью. Не может же его не быть поблизости? Возвращаться и возвращаться взглядом к девушке за столом. Она уже увидела его. Узнала, побледнев, и прикрыла ладонью губы.
Кобейн нашел, где сидел вместе с Кики Кардинал, и шел к ним, оставляя за спиной возмущенные голоса. За ним следили несколько пар встревоженных глаз, в том числе Карины, но важен был только один – девушки, появившейся здесь необъяснимым образом и лишившей Бэя разума.
– Кто это, Анджи, вон за тем столом? – Кобейн склонился к Кардиналу, рукой показывая в сторону, где сидела Шенми со спутником. Ему хотелось вышвырнуть этого мужчину из зала, просто за то, что обнимал тонкую женскую талию собственническим жестом, касался ладонями ее тела, передавал Тайне бокал с шампанским, словно она была его спутницей.
Она и была его спутницей на этом вечере. Какого Твана!
– Энди Лойд Фишер, американец, из банкиров, высший эшелон семьи, – спокойно ответил Анджи, внимательно изучая Кобейна.
– Высший эшелон, говоришь. – Полученная информация усилила раздражение, заставляя Бэя шипеть.
– Воды? – ленивым голосом спросила Кики, придвинув к Кобейну полный бокал.
Бэй смотрел только на Шенми, бросавшую на него растерянные взгляды. Она наклонилась к своему спутнику, касаясь его лица волосами, и Кобейн схватил бокал и выпил его залпом, не отрывая глаз от девушки. Она прятала от него свой взгляд. Поднялась из-за стола и быстро направилась к выходу из залы.
– Ты хотел с ним познакомиться поближе или это праздный интерес? – Анджи взял с подноса официанта бокал шампанского для своей жены, потом еще один для себя. – Будешь? – кивнул он в сторону Бэя, но тот ничего не слышал, только смотрел, как спешит – нет, быстро скользит – по залу девушка в салатовом платье.
– Мне нужно, – бросил он Кардиналу и бросился к выходу.
Казалось, что через раскрывшиеся и захлопнувшиеся двери в огромный зал ворвался холодный ветер, мешая Кобейну идти. Кроме ветра, были еще люди, попадавшиеся на пути, которых нужно было отодвигать в сторону или обходить. Он боялся, что, выйдя в коридор, не увидит Тайны, снова оказавшейся невероятно далеко от него.
Она была уже в конце прохода и вскоре исчезла за дверью женского туалета.
Кобейн бросился за девушкой и, не задумываясь, что делает, залетел в уборную. Просторная, вся в зеркалах комната пахла духами и цветами, расставленными в маленьких вазочках рядом с раковинами. Шенми еще не успела далеко отойти от двери, когда Бэй схватил ее за руку, развернул, дернув на себя, и поймал в жесткие объятия, коснулся губами виска, лба, зарылся носом в ее волосы, жадно вдыхая тонкий аромат олеандра и шалея от него, как наркоман от долгожданной дозы.
Грубо, жестко, совсем несочетаемо с нежностью рук и губ, прорычал:
– Какого твана ты преследуешь меня?
– Откуда? – женский голос был раздраженным, но тонкие сильные руки уже нырнули под пиджак Бэя и выдергивали рубашку из штанов. Выдернули, отодвинули ткань и замерли, добравшись до голой спины, заметно подрагивая. – Я здесь по приглашению.
– Я тоже, – выдохнул он в ответ.
Его губы нашли ее. Горячий, торопливый, жадный поцелуй сразу превратился в глубокий, до головокружения. Шенми не сопротивлялась, отвечая торопливо и отчаянно. Потом со стоном отклонилась и зашептала:
– Уходи или дай уйти мне. Это опасно.
– Что ты тут делаешь? Опасно? Твой Цепной Пес?
– Ты не понимаешь. Отпусти... – она отталкивала словами, но ее губы были на лице Бэя, скользили по щекам, подбородку, возвращались к губам, ее горячие руки прижимали его к себе.
Приближающийся стук каблуков остановил безумие, и девушка стала вырываться из объятий,
– Пусти!
– Не могу. Не хочу! – рычал Бэй, сильнее вжимая Шенми в себя.
– Пусти, Тван!
Она могла быть неожиданно сильной, эта сероглазая Тайна, вот и в этот раз оттолкнула Кобейна и метнулась к ближайшей кабинке. Вовремя, потому что дверь из коридора открылась и на пороге застыла Карина.
– Бэй?!
За спиной Волжской возвышалась Джини. Как живое воплощение Вселенского Укора.
– Я... – он закрыл на мгновение лицо руками, переводя дух. – Я... ухожу. Перепутал двери.
– Какого черта ты творишь, Ван Дорн? – Джини ступила вперед. – У тебя глаза, как у нарика.
– Я уже выхожу.
Бэй протиснулся между двумя женщинами и вышел в коридор, поправляя одежду.
В нескольких шагах от входа в туалеты топтался Цепной Пес. Он ждал появления Кобейна, стянув узкой полосой губы и прищурив глаза. Ледяной взгляд скользнул к рукам Кобейна, заправлявшим рубашку, и рот мужчины исказила кривая усмешка. Кивок головой в сторону одного из коридоров, и мужчина пошел прочь, не оборачиваясь, уверенный, что Бэй последует.
Так и было, словно невидимый канат связал обоих и тянул. Но встречаться надо было на условиях Кобейна, если Цепной Пес заведет его в темный угол, неизвестно, чем закончится разговор. Вряд ли только сломанной рукой. В ближайшем коридоре Бэй изменил направление движения, выбрав выход в огромный холл гостиницы, прошел через величественные двери на улицу к пустой в это время дня террасе. Быстро обернувшись, он увидел, что мужчина идет за ним, прожигая ненавидящим взглядом.
Бэй выбрал столик у стены и место лицом к преследователю, чтобы начать встречу с более выгодной позиции. Но что-то опять пошло не так! Быстрой реакции тренированного тела Кобейна снова не хватило против этого человека. Неверным оказался даже расчет времени, потому что, когда Цепной Пес должен был еще пересекать холл гостиницы или, в крайнем случае, подбегать к дверям, тяжелая волна снесла Кобейна с ног, бросив на ближайший стул и, прежде чем он успел что-то сделать, железная рука впечатала лицом в стол. Хрустнула переносица, рот Бэя тут же наполнился горячей кровью.
