Рядом с руинами стояло нечто, напоминающее ящик на колесах, в который были впряжены две унылые гнедые лошади. Бок одной из них был заляпан грязью. По всей видимости, это и была карета, нанятая Бононвенунто.
Сам он лежал под одним из деревьев и азартно резался в карты с двумя мужчинами весьма сомнительной наружности: не то разбойники, не то бретеры. Во всяком случае, я бы не желала встретиться с ними в темном переулке: невысокие. Коренастые. Нос у одно из них явно сломан и свернут на бок, темные давно нестриженные волосы висели, как сосульки. Одежда тоже оставляла желать лучшего: засаленные куртки из кожи с рядами металлических дисков, размером с монету, – имитация кольчуг, штаны из темной ткани, у одного из них штанины были разноцветные, видавшие виды сапоги, мажеты и воротники рубашек.
Увидев компанию художника, Далия буквально швырнула корзину на землю и накинулась на него, словно бык на красную тряпку:
- Ах ты бездельник!!!! Да что ты себе позволяешь!
- Далия, любовь моя! – Бононвенунто, отбросив карты, вскочил и ехидно улыбнулся, предвкушая очередную перепалку, - Чем я не смог порадовать тебя на этот раз?
Его приятели тоже поднялись и скованно поклонились мне, а затем с интересом посмотрели на служанку, которая придирчиво рассматривала ящик на колесах:
- Что ты притащил?
- Карету, как и повелел его милость, - хмыкнул художник, отряхивая свой камзол с разноцветными рукавами.
- Ты назваешь это каретой? Полагаешь мадонне будет достойно путешествовать там?
- Полагаю, что мессэр граф отдал мне очень четкие распоряжения, и не тебе, женщина, их нарушать, - сухо отозвался Бононвенунто, на секунду став серьезным, но тут же вновь заулыбался, уже обращаясь ко мне, - Мадонна, припадаю к вашим ногам! Надеюсь, вы сами не в обиде за столь скромную повозку. Уверяю, будь моя воля, я бы выбрал для вас золотую колесницу, усыпанную розами и фиалками.
- Это было бы не очень удобно: на такой жаре сорванные цветы быстро бы завяли, а если их ставить в горшках, то мне не хватило бы места, - отозвалась я, устало опускаясь под дерево и надеясь, что тень, отбрасываемая широким узловатым стволом, хоть как-то защитит от солнца. Щеки и шея уже горели, и я готова была сесть даже в катафалк, лишь бы уйти от обжигающих лучей.
Художник протянул мне флягу с водой:
- Мадонна, почту за честь, если ваши прекрасные губы коснутся края этой фляги.
- Я надеюсь, это не помешает вам потом ее хорошенько помыть, перед тем как наполнить вновь, - отозвалась я, делая глоток. Это оказалось вино. Или, как там оно называлось у них, в Лагомбардии, фьён. Терпкое, сладкое с явным привкусом малины, оно приятной прохладой разливалось по телу. Интересно, как ему удается так долго оставаться охлажденным. Я внимательно посмотрела на флягу. Она была настоящитм произведением искусства: из голубого металла, на которым было выбит мольберт и кисть, оплетенная тонкой коричневой кожей с голубым кантом. Ободок из черных камней шел вокруг горлышка. Такие же камни были на том самом кольце с прядью волос принцессы.
- Подарок мессэра графа, - пояснил художник, по-своему истолковав мой интерес, - О, наш добрый хозяин всегда знает, чем угодить своим преданным слугам.
- Вам повезло с покровителем, - я вернула флягу, - Думаю, нам следует отправится в путь. Наверняка мессэр граф приказал, чтобы мы не задерживались?
- Именно, мадонна! – он с наигранным восхищением поцеловал кончики моих пальцев, - Пьетро, Паоло, разве я не говорил, что она прекрасна! Еще и умна! Редкое сочетание в женщине!
Далия презрительно усмехнулась и покачала головой. Я тоже усмехнулась, но своим мыслям: по случайности или же по какой-то прихоти, моих охранников звали как покровителей нашего Петропавловского собора. Я решила, что это хороший знак.
Бононвенунто проводил меня к карете. При ближайшем рассмотрении она была не пыльно-серой, как казалось вначале, а расписной. Вернее, была расписной много лет тому назад. Если сильно постараться, топо остаткам краски даже можно было угадать бледно-голубой фон и цветы на нем.
Внутри средство передвижения тоже не отличалось изяществом и комфортом: деревянная лавка, на которую были накиданы подушки, пропахшие лавандой и мускусом. Далия вновь презрительно сморщила нос, но промолчала.
Я нехотя заняла свое место, стараясь не откидываться на подушки, которые показались мне не слишком чистыми. Благо, стекол в карете не было, лишь занавеси, которые служанка неплотно задернула, чтробы сковзь них проникал легкий ветерок.
Внутри тоже было непереносимо жарко, но, во всяком случае, крыша защищала нас от солнца. Наши сопровождающие все вместе взобрались на скамью кучера, щелкнул хлыст, и карета покатилась по потрескавшейся дороге, поднимая столбы пыли.
Уже на пятой минуте я проклинала и свою любовь к авантюрам, и графа, обманом заманившего меня сюда, и саму дорогу, по которой мы ехали. Карета действительно оказалась ящиком на колесах, и я всем телом ощущала каждый ухаб. Почти в отчаянии я посмотрела на Далию, которая сидела напротив меня совершенно расслаблено, устыдилась и попыталась последовать ее примеру.
Я проснулась оттого, что наше средство передвижения остановилось.
На неудобных подушках тело затекло, вдобавок голова просто раскалывалась от запаха лаванды. Далии в карете не было. Зато был прекрасно слышен ее пронзительный голос. Судя по всему, она отчитывала Бононвенунто. Я с трудом поднялась и вышла из кареты.
Они стояли друг непротив друга, служанка – по обычаю уперев руки в бока, художник – слегка затравленно оглядываясь в сторону своих приятелей, словно надеясь на помощь, но те предпочли сделать вид, что очень заняты лошадьми.
- что здесь происзодит? – негромко спросила я. Далия повернулась ко мне:
- Мадонна! Вы проснулись! Представляете, этот остолоп, - она кивнула в сторону Бононвенунто, - Предлагает нам заночевать в клирахе!
- Предпочитаешь ночевку под открытым небом? – устало огрызнулся он, - Постоялый двор занят. Буквально за час до нас туда приехал знатный господин из Наполио и занял все комнаты.
- Так перекупи их!
- Не могу.
- Почему же? – не поняла женщина.
- потому что это сорвет легенду, - негромко пояснила я. – Бедная госпожа не может перекупить дом, не так ли?
- Мадонна! Все в точку! – обрадовался Боно, - вот сразу видно, что у вас нет недостатка в мужчинах!
- Это еще с чего? – насторожилась я. Далия фыркнула и отошла в сторону. Бононвенунто проводил ее озорным взглядом:
- Мужчины любят умных и красивых женщин!
- Только женятся на дурах. – пробурчала я, - Если на постоялом дворе мест нет, то нам придется ехать до следующего?
- Боюсь, мадонна, это очень далеко, это – старый тракт, - заметил художник, - Мы специально поехали им, чтобы привлекать меньше внимания.
- Тогда остается лишь ночевать под открытым небом?
- Ну… - протянул он, - Здесь неподалеку есть клирах…мы можем попросить пастырей о ночлеге, они не имеют право отказать нам.
- Пастыри? - я задумалась. С одной стороны, мне не хотелось привлекать к себе внимание, помятуя о последствиях удара магической молнией в спальню на вилле графа. С другой – ночевать под открытым небом я не любила. К тому же вспомнилась старая истина. Что прятаться лучше всего там, где тебя не будут искать, да и кто заподозрит бедную женщину, путешествующую в окружении нескольких слуг. Я огляделась по сторонам. И Далия, и Боно с тезками ангелов-хранителей моего города стояли и выжидающе смотрели на меня.
- Поехали в клирах, - сдалась я. путь не занял много времени, и вскоре мы стояли у мрачных стен, в темноте казавшихся почти зловещими. Боно слез с облучка, и громко постучал в ворота специально прикрепленным молоточком. С третьего удара смотровое окошко распахнулось. После достаточно эмоционального разговора, где сторож утверждал, что все беды от женщин, а художник не менее горячо настаивал, что это не повод оставлять мадонну ночевать под открытым небом, ворота распахнулись, и мы въехали во двор.
В дрожащем свете гль’ойнов я видела, что двор покрыт булыжниками, а вокруг высятся крепостные стены. Несколько мужчин в длинных одеяниях на манер римских тог стояли неподалеку и с явным недовольством смотрели на нас.
- Это клерах святого Базилика, - прошептала мне в ухо служанка, - мужчины здесь не любят женщин, ибо считают, что мы – самый большой грех, который допустил на земле наш Создатель. Поэтому они носят белые одежды, блюдут целомудрие, и постоянно повторяют хвалебные речи своему святому, открывшему глаза на греховную сущность женщин.
Мужчины действительно что-то постоянно шептали. Бононвенунто, распорядившись насчет отдыха лошадям, подошел к нам:
- Мы с ребятами заночуем у святош в зале для паломников, а вам придется пройти в гостевой дом, где вас закроют до утра. Только на этом условии они согласились пустить нас.
- Что значит закроют? – напряглась я.
- Таков обычай, - художник пожал плечами. Я сердито посмотрела на него:
- Неужели ты не можешь вспомнить какой-нибудь закон?
- Вспомнить то могу, но пастыри подчиняются лишь Истинному Пастырю, чей престол находится в Лаччио, так что мы лишь попросту сотрясаем воздух…
Я с досадой поморщилась. Признаюсь, что с художником и его людьми мне было бы спокойнее.
- К сожалению лошади устали, да и на дороге уже ничего не видно, - вздохнул Бононвенунто. Его тоже не радовала перспектива такой ночевки.
- Вы готовы? – раздался за спиной слишком приятный вкрадчивый голос. Я нерешительно посмотрела на своих сопровождающих, затем. на этих мужчин в белых одеяниях. Их взгляды мне не понравились.
- Мы идем, пастырь, - откликнулась Далия.
- Сейчас, - мгновенно приняв решение, я потянула Бононвенунто за рукав, - Дай мне свою шпагу!
- Что? – он слегка опешил.
- Шпагу, живо! – я сделала вид, что расправляю юбки, загородив собой художника, он отстегнул ножны и протянул их мне, я схватила их и постаралась как можно быстрее спрятать клинок в складках ткани. Благо, в темноте он был не слишком заметен. Сердце тревожно колотилось, когда я подошла к мужчинам и улыбнулась:
- Простите, пастырь, мне нежно было убедится, что слуг выполнят мои распоряжения.
- В этом нет нужды, мужчина всегда поступит разумнее, чем скажет женщина…
- Особенно если она ему пять раз это напомнит! – не удержалась я. Далия прикусила губу, скрывая улыбку, головорезы, сопровождавшие нас, расхохотались.
- Пастырь, простите наших спутников, они лишь грубые воины, - служанка попыталась сгладить впечатление, но не думаю, что ей это удалось. Недовольно посматривая на нас, один из мужчин в белых одеяниях проводил нас вглубь двора.
Пройдя под аркой, мы вышли в сад. В свете единственного гль’ойна мы едва различали тропинку, которая привела нас к небольшому домику, стоявшему в окружении каких-то ароматных кустов: не то жимолости, не то жасмина. Место было очень глухим и тихим. От этого тревога, снедавшая меня, лишь усилилась, и я крепче сжала шпагу, чуть вытащив ее из ножен.
- Прошу, - безучастно кивнул наш провожатый, подождал, пока мы зайдем и запер за нами дверь. Громыхнул засов. Гль’ойн задергался, затем выровнялся, освещая пространство. Мы с Далией переглянулись и вздохнули.
Дом оставлял желать лучшего. Побеленные и давно потрескавшиеся стены, на одной из них, напротив двери, висело небольшое продолговатое панно из полированного темного дерева, на котором был изображен одноглазый человек, висящий вниз головой, по всей видимости, аналог нашего распятия. За занавеской из небеленого полотна, делившую комнату на две неравные части обнаружились бадья с еле теплой водой, несколько льняных полотенец и кувшин для умывания. Желание искупаться было велико, но я лишь обтерла лицо влажным полотенцем, уже жалея о решении приехать сюда.
Затем вновь вышла в комнату. Далия тем временем раскладывала наш нехитрый скарб на одной из кроватей. Я прошлась по комнате и попыталась посмотреть в узкие окна.
Они были закрыты ставнями и заперты снаружи, я внимательно осмотрела их, заметила щели, через которые, в случае чего, можно было шпагой попытаться поддеть засов. Тишина действовала на нервы.
Под удивленным взглядом Далии, я вытащила оружие, слегка согнула его сначала в одну сторону, затем в другую, проверяя на крепость, затем встала в позицию.
- Мадонна, откуда… - служанка внимательно посмотрела на витую гарду: причудливо сплетенные листья виттиса - Это же шпага Боно!
- Верно! – подтвердила я, - раз уж нас заперли здесь без охраны, не оставаться же без оружия?
Шпага оказалась слегка длиннее и тяжелее чем те, которыми я фехтовала, или это просто я уже все забыла. Я сделала пару выпадов, разминая запястье, затем попробовала финт и недовольно поморщилась: рука потеряла былую гибкость. Выпад, еще и отход назад, ноги запуталась в ткани, я чуть не рухнула, лишь в самую последнюю минуту успела схватится за стул. Шпага вылетела из рук и с грохотом упала на каменный пол. Я выругалась.
- Мадонна, тише! – взмолилась служанка, - вы всех разбудите!
- Не думаю, - беспечно отозвалась я, - Этот домик стоит слишком далеко, чтобы его хозяева могли услышать хоть что-то
Словно вопреки моим словам, раздались шаги, затем тихий голос спросил:
- Мадонна, все ли в порядке?
- Да, все хорошо, - откликнулась я, поднимая шпагу и кладя ее рядом с кроватью.
- Но я слышал шум!
- Это я зацепилась за стул. Вы же знаете, какие женщины неловкие! – я даже не пыталась скрыть ехидство.
- Будьте осторожней! – как я и предполагала, он не заметил издевки.
- Мадонна, вам не следовало брать шпагу у Боно, - тихо заметила Далия, подходя ко мне, чтобы помочь снять платье.
- Почему? – пробурчала я, с наслаждением скидывая грязную одежду.
- Даме не пристало сражаться! Иначе, что будут делать мужчины?
- Пить пиво и стонать, как они устали? – я вспомнила Макса, затем уныло посмотрела на Далию, - Давай спать?
Та послушно кивнула. По очереди мы искупались в бадье, затем легки на кровати. Гль’ойн погас. Вскоре, по мерному дыханию своей наперсницы, я поняла, что она спит.
Выспавшись в карете, сама я долго ворочалась на кровати, затем встала и подошла к окну, приникла к щели между ставнями, надеясь рассмотреть хоть что-то. В глубине сада скрипели цикады или какие-то другие твари. Темнота была такой, что ни монастырские стены, ни деревья не было видно. Зато над каменными громадами древних стен сверкали розовые звезды.
Они были чужими, как и все вокруг. Решительно отойдя от окна, я вновь легла на кровать. Сон все не шел. Очередной раз повернувшись в кровати, я вдруг услышала шаги. Кто-то явно направлялся к нашему порогу. Сердце тревожно забилось. Я на всякий случай аккуратно вытащила шпагу из ножен.
Дверь приоткрылась, заскрипели половицы. Я затаила дыхание, следя за темной фигурой, крадущейся по комнате. Незнакомец подошел к спящей Далии, внимательно всмотрелся в ее лицо, выпрямился и покрутил головой. Увидев меня, он почти беззвучно двинулся в мою сторону.
Я выждала, пока он подойдет почти вплотную, затем вскочила, отбрасывая одеяло на него, выставила шпагу. Мужчина отшатнулся, бросил взгляд клинок, и, глухо ругнувшись, выхватил свой.
Сам он лежал под одним из деревьев и азартно резался в карты с двумя мужчинами весьма сомнительной наружности: не то разбойники, не то бретеры. Во всяком случае, я бы не желала встретиться с ними в темном переулке: невысокие. Коренастые. Нос у одно из них явно сломан и свернут на бок, темные давно нестриженные волосы висели, как сосульки. Одежда тоже оставляла желать лучшего: засаленные куртки из кожи с рядами металлических дисков, размером с монету, – имитация кольчуг, штаны из темной ткани, у одного из них штанины были разноцветные, видавшие виды сапоги, мажеты и воротники рубашек.
Увидев компанию художника, Далия буквально швырнула корзину на землю и накинулась на него, словно бык на красную тряпку:
- Ах ты бездельник!!!! Да что ты себе позволяешь!
- Далия, любовь моя! – Бононвенунто, отбросив карты, вскочил и ехидно улыбнулся, предвкушая очередную перепалку, - Чем я не смог порадовать тебя на этот раз?
Его приятели тоже поднялись и скованно поклонились мне, а затем с интересом посмотрели на служанку, которая придирчиво рассматривала ящик на колесах:
- Что ты притащил?
- Карету, как и повелел его милость, - хмыкнул художник, отряхивая свой камзол с разноцветными рукавами.
- Ты назваешь это каретой? Полагаешь мадонне будет достойно путешествовать там?
- Полагаю, что мессэр граф отдал мне очень четкие распоряжения, и не тебе, женщина, их нарушать, - сухо отозвался Бононвенунто, на секунду став серьезным, но тут же вновь заулыбался, уже обращаясь ко мне, - Мадонна, припадаю к вашим ногам! Надеюсь, вы сами не в обиде за столь скромную повозку. Уверяю, будь моя воля, я бы выбрал для вас золотую колесницу, усыпанную розами и фиалками.
- Это было бы не очень удобно: на такой жаре сорванные цветы быстро бы завяли, а если их ставить в горшках, то мне не хватило бы места, - отозвалась я, устало опускаясь под дерево и надеясь, что тень, отбрасываемая широким узловатым стволом, хоть как-то защитит от солнца. Щеки и шея уже горели, и я готова была сесть даже в катафалк, лишь бы уйти от обжигающих лучей.
Художник протянул мне флягу с водой:
- Мадонна, почту за честь, если ваши прекрасные губы коснутся края этой фляги.
- Я надеюсь, это не помешает вам потом ее хорошенько помыть, перед тем как наполнить вновь, - отозвалась я, делая глоток. Это оказалось вино. Или, как там оно называлось у них, в Лагомбардии, фьён. Терпкое, сладкое с явным привкусом малины, оно приятной прохладой разливалось по телу. Интересно, как ему удается так долго оставаться охлажденным. Я внимательно посмотрела на флягу. Она была настоящитм произведением искусства: из голубого металла, на которым было выбит мольберт и кисть, оплетенная тонкой коричневой кожей с голубым кантом. Ободок из черных камней шел вокруг горлышка. Такие же камни были на том самом кольце с прядью волос принцессы.
Прода от 21.01.2018, 20:22
- Подарок мессэра графа, - пояснил художник, по-своему истолковав мой интерес, - О, наш добрый хозяин всегда знает, чем угодить своим преданным слугам.
- Вам повезло с покровителем, - я вернула флягу, - Думаю, нам следует отправится в путь. Наверняка мессэр граф приказал, чтобы мы не задерживались?
- Именно, мадонна! – он с наигранным восхищением поцеловал кончики моих пальцев, - Пьетро, Паоло, разве я не говорил, что она прекрасна! Еще и умна! Редкое сочетание в женщине!
Далия презрительно усмехнулась и покачала головой. Я тоже усмехнулась, но своим мыслям: по случайности или же по какой-то прихоти, моих охранников звали как покровителей нашего Петропавловского собора. Я решила, что это хороший знак.
Бононвенунто проводил меня к карете. При ближайшем рассмотрении она была не пыльно-серой, как казалось вначале, а расписной. Вернее, была расписной много лет тому назад. Если сильно постараться, топо остаткам краски даже можно было угадать бледно-голубой фон и цветы на нем.
Внутри средство передвижения тоже не отличалось изяществом и комфортом: деревянная лавка, на которую были накиданы подушки, пропахшие лавандой и мускусом. Далия вновь презрительно сморщила нос, но промолчала.
Я нехотя заняла свое место, стараясь не откидываться на подушки, которые показались мне не слишком чистыми. Благо, стекол в карете не было, лишь занавеси, которые служанка неплотно задернула, чтробы сковзь них проникал легкий ветерок.
Внутри тоже было непереносимо жарко, но, во всяком случае, крыша защищала нас от солнца. Наши сопровождающие все вместе взобрались на скамью кучера, щелкнул хлыст, и карета покатилась по потрескавшейся дороге, поднимая столбы пыли.
Уже на пятой минуте я проклинала и свою любовь к авантюрам, и графа, обманом заманившего меня сюда, и саму дорогу, по которой мы ехали. Карета действительно оказалась ящиком на колесах, и я всем телом ощущала каждый ухаб. Почти в отчаянии я посмотрела на Далию, которая сидела напротив меня совершенно расслаблено, устыдилась и попыталась последовать ее примеру.
Я проснулась оттого, что наше средство передвижения остановилось.
На неудобных подушках тело затекло, вдобавок голова просто раскалывалась от запаха лаванды. Далии в карете не было. Зато был прекрасно слышен ее пронзительный голос. Судя по всему, она отчитывала Бононвенунто. Я с трудом поднялась и вышла из кареты.
Они стояли друг непротив друга, служанка – по обычаю уперев руки в бока, художник – слегка затравленно оглядываясь в сторону своих приятелей, словно надеясь на помощь, но те предпочли сделать вид, что очень заняты лошадьми.
- что здесь происзодит? – негромко спросила я. Далия повернулась ко мне:
- Мадонна! Вы проснулись! Представляете, этот остолоп, - она кивнула в сторону Бононвенунто, - Предлагает нам заночевать в клирахе!
- Предпочитаешь ночевку под открытым небом? – устало огрызнулся он, - Постоялый двор занят. Буквально за час до нас туда приехал знатный господин из Наполио и занял все комнаты.
- Так перекупи их!
- Не могу.
- Почему же? – не поняла женщина.
- потому что это сорвет легенду, - негромко пояснила я. – Бедная госпожа не может перекупить дом, не так ли?
- Мадонна! Все в точку! – обрадовался Боно, - вот сразу видно, что у вас нет недостатка в мужчинах!
- Это еще с чего? – насторожилась я. Далия фыркнула и отошла в сторону. Бононвенунто проводил ее озорным взглядом:
- Мужчины любят умных и красивых женщин!
- Только женятся на дурах. – пробурчала я, - Если на постоялом дворе мест нет, то нам придется ехать до следующего?
- Боюсь, мадонна, это очень далеко, это – старый тракт, - заметил художник, - Мы специально поехали им, чтобы привлекать меньше внимания.
- Тогда остается лишь ночевать под открытым небом?
- Ну… - протянул он, - Здесь неподалеку есть клирах…мы можем попросить пастырей о ночлеге, они не имеют право отказать нам.
- Пастыри? - я задумалась. С одной стороны, мне не хотелось привлекать к себе внимание, помятуя о последствиях удара магической молнией в спальню на вилле графа. С другой – ночевать под открытым небом я не любила. К тому же вспомнилась старая истина. Что прятаться лучше всего там, где тебя не будут искать, да и кто заподозрит бедную женщину, путешествующую в окружении нескольких слуг. Я огляделась по сторонам. И Далия, и Боно с тезками ангелов-хранителей моего города стояли и выжидающе смотрели на меня.
Прода от 22.01.2018, 15:19
- Поехали в клирах, - сдалась я. путь не занял много времени, и вскоре мы стояли у мрачных стен, в темноте казавшихся почти зловещими. Боно слез с облучка, и громко постучал в ворота специально прикрепленным молоточком. С третьего удара смотровое окошко распахнулось. После достаточно эмоционального разговора, где сторож утверждал, что все беды от женщин, а художник не менее горячо настаивал, что это не повод оставлять мадонну ночевать под открытым небом, ворота распахнулись, и мы въехали во двор.
В дрожащем свете гль’ойнов я видела, что двор покрыт булыжниками, а вокруг высятся крепостные стены. Несколько мужчин в длинных одеяниях на манер римских тог стояли неподалеку и с явным недовольством смотрели на нас.
- Это клерах святого Базилика, - прошептала мне в ухо служанка, - мужчины здесь не любят женщин, ибо считают, что мы – самый большой грех, который допустил на земле наш Создатель. Поэтому они носят белые одежды, блюдут целомудрие, и постоянно повторяют хвалебные речи своему святому, открывшему глаза на греховную сущность женщин.
Мужчины действительно что-то постоянно шептали. Бононвенунто, распорядившись насчет отдыха лошадям, подошел к нам:
- Мы с ребятами заночуем у святош в зале для паломников, а вам придется пройти в гостевой дом, где вас закроют до утра. Только на этом условии они согласились пустить нас.
- Что значит закроют? – напряглась я.
- Таков обычай, - художник пожал плечами. Я сердито посмотрела на него:
- Неужели ты не можешь вспомнить какой-нибудь закон?
- Вспомнить то могу, но пастыри подчиняются лишь Истинному Пастырю, чей престол находится в Лаччио, так что мы лишь попросту сотрясаем воздух…
Я с досадой поморщилась. Признаюсь, что с художником и его людьми мне было бы спокойнее.
- К сожалению лошади устали, да и на дороге уже ничего не видно, - вздохнул Бононвенунто. Его тоже не радовала перспектива такой ночевки.
- Вы готовы? – раздался за спиной слишком приятный вкрадчивый голос. Я нерешительно посмотрела на своих сопровождающих, затем. на этих мужчин в белых одеяниях. Их взгляды мне не понравились.
- Мы идем, пастырь, - откликнулась Далия.
- Сейчас, - мгновенно приняв решение, я потянула Бононвенунто за рукав, - Дай мне свою шпагу!
- Что? – он слегка опешил.
- Шпагу, живо! – я сделала вид, что расправляю юбки, загородив собой художника, он отстегнул ножны и протянул их мне, я схватила их и постаралась как можно быстрее спрятать клинок в складках ткани. Благо, в темноте он был не слишком заметен. Сердце тревожно колотилось, когда я подошла к мужчинам и улыбнулась:
- Простите, пастырь, мне нежно было убедится, что слуг выполнят мои распоряжения.
- В этом нет нужды, мужчина всегда поступит разумнее, чем скажет женщина…
- Особенно если она ему пять раз это напомнит! – не удержалась я. Далия прикусила губу, скрывая улыбку, головорезы, сопровождавшие нас, расхохотались.
- Пастырь, простите наших спутников, они лишь грубые воины, - служанка попыталась сгладить впечатление, но не думаю, что ей это удалось. Недовольно посматривая на нас, один из мужчин в белых одеяниях проводил нас вглубь двора.
Пройдя под аркой, мы вышли в сад. В свете единственного гль’ойна мы едва различали тропинку, которая привела нас к небольшому домику, стоявшему в окружении каких-то ароматных кустов: не то жимолости, не то жасмина. Место было очень глухим и тихим. От этого тревога, снедавшая меня, лишь усилилась, и я крепче сжала шпагу, чуть вытащив ее из ножен.
- Прошу, - безучастно кивнул наш провожатый, подождал, пока мы зайдем и запер за нами дверь. Громыхнул засов. Гль’ойн задергался, затем выровнялся, освещая пространство. Мы с Далией переглянулись и вздохнули.
Прода от 23.01.2018, 17:43
Дом оставлял желать лучшего. Побеленные и давно потрескавшиеся стены, на одной из них, напротив двери, висело небольшое продолговатое панно из полированного темного дерева, на котором был изображен одноглазый человек, висящий вниз головой, по всей видимости, аналог нашего распятия. За занавеской из небеленого полотна, делившую комнату на две неравные части обнаружились бадья с еле теплой водой, несколько льняных полотенец и кувшин для умывания. Желание искупаться было велико, но я лишь обтерла лицо влажным полотенцем, уже жалея о решении приехать сюда.
Затем вновь вышла в комнату. Далия тем временем раскладывала наш нехитрый скарб на одной из кроватей. Я прошлась по комнате и попыталась посмотреть в узкие окна.
Они были закрыты ставнями и заперты снаружи, я внимательно осмотрела их, заметила щели, через которые, в случае чего, можно было шпагой попытаться поддеть засов. Тишина действовала на нервы.
Под удивленным взглядом Далии, я вытащила оружие, слегка согнула его сначала в одну сторону, затем в другую, проверяя на крепость, затем встала в позицию.
- Мадонна, откуда… - служанка внимательно посмотрела на витую гарду: причудливо сплетенные листья виттиса - Это же шпага Боно!
- Верно! – подтвердила я, - раз уж нас заперли здесь без охраны, не оставаться же без оружия?
Шпага оказалась слегка длиннее и тяжелее чем те, которыми я фехтовала, или это просто я уже все забыла. Я сделала пару выпадов, разминая запястье, затем попробовала финт и недовольно поморщилась: рука потеряла былую гибкость. Выпад, еще и отход назад, ноги запуталась в ткани, я чуть не рухнула, лишь в самую последнюю минуту успела схватится за стул. Шпага вылетела из рук и с грохотом упала на каменный пол. Я выругалась.
- Мадонна, тише! – взмолилась служанка, - вы всех разбудите!
- Не думаю, - беспечно отозвалась я, - Этот домик стоит слишком далеко, чтобы его хозяева могли услышать хоть что-то
Словно вопреки моим словам, раздались шаги, затем тихий голос спросил:
- Мадонна, все ли в порядке?
- Да, все хорошо, - откликнулась я, поднимая шпагу и кладя ее рядом с кроватью.
- Но я слышал шум!
- Это я зацепилась за стул. Вы же знаете, какие женщины неловкие! – я даже не пыталась скрыть ехидство.
- Будьте осторожней! – как я и предполагала, он не заметил издевки.
- Мадонна, вам не следовало брать шпагу у Боно, - тихо заметила Далия, подходя ко мне, чтобы помочь снять платье.
- Почему? – пробурчала я, с наслаждением скидывая грязную одежду.
- Даме не пристало сражаться! Иначе, что будут делать мужчины?
- Пить пиво и стонать, как они устали? – я вспомнила Макса, затем уныло посмотрела на Далию, - Давай спать?
Та послушно кивнула. По очереди мы искупались в бадье, затем легки на кровати. Гль’ойн погас. Вскоре, по мерному дыханию своей наперсницы, я поняла, что она спит.
Выспавшись в карете, сама я долго ворочалась на кровати, затем встала и подошла к окну, приникла к щели между ставнями, надеясь рассмотреть хоть что-то. В глубине сада скрипели цикады или какие-то другие твари. Темнота была такой, что ни монастырские стены, ни деревья не было видно. Зато над каменными громадами древних стен сверкали розовые звезды.
Они были чужими, как и все вокруг. Решительно отойдя от окна, я вновь легла на кровать. Сон все не шел. Очередной раз повернувшись в кровати, я вдруг услышала шаги. Кто-то явно направлялся к нашему порогу. Сердце тревожно забилось. Я на всякий случай аккуратно вытащила шпагу из ножен.
Прода от 24.01.2018, 17:31
Дверь приоткрылась, заскрипели половицы. Я затаила дыхание, следя за темной фигурой, крадущейся по комнате. Незнакомец подошел к спящей Далии, внимательно всмотрелся в ее лицо, выпрямился и покрутил головой. Увидев меня, он почти беззвучно двинулся в мою сторону.
Я выждала, пока он подойдет почти вплотную, затем вскочила, отбрасывая одеяло на него, выставила шпагу. Мужчина отшатнулся, бросил взгляд клинок, и, глухо ругнувшись, выхватил свой.
