- Вот-вот! А почему тогда вы не закрываете лица? Это что же не нагота? Чем провинились другие части тела? Не знаешь? Я могу тебе рассказать. Много тысяч лет назад так решили "премудрые" старцы одного древнего племени. Почему? Ну, прежде всего потому, что они жили в тех краях, где было много солнца, а понятия о красоте связывались с белизной кожи. Вот и приходилось её прятать, чтобы сохранить красоту, как можно дольше. А ведь красота для людей это приманка, влекущая их друг к другу для продления жизни. Ясно же, что если красота скрыта, то на неё хочется посмотреть, а для этого надо отбросить одежду. Так вот, "мудрецы" эти страдали старческим бессилием и слабоумием, как это часто бывает с людьми, износившими себя за жизнь полную забот, лишений и тяжёлого труда. Вид здорового молодого тела, особенно женского, вызывал у них раздражение, замешанное на обыкновенной зависти. Это бывает практически со всеми людьми, пережившими свой разум, но вот беда - старики эти обладали властью, которую нельзя оставлять в руках подобных людей, даже если они когда-то и впрямь были мудрецами. Эти-то вожди и напридумывали законы, среди которых был доведённый до абсурда запрет на открытие наготы человеческого тела. С этими законами человечество мается уже много эпох. Причём сначала эти запреты были достаточно безобидными, вроде того, чтобы не попадаться старейшинам на глаза без такой-то и такой-то одежды. Но люди не могут ограничиться чем-то одним. Если глупость пущена в дело, то её надо раскормить до состояния полного сумасшествия! Короче, были времена, когда эти запреты касались только отношений между незнакомыми людьми, а было и такое время, когда муж и жена не имели права обнажаться друг перед другом. (Бедные! Как же им было неудобно!) А ещё было правило, что человек не мог смотреть на себя в зеркало, если был раздет. Много чего было! А сколько крови и слёз было пролито из-за этой ерунды! Сколько загубленных жизней, искалеченных судеб! И это моему отцу приписывают всё зло, какое есть на земле?! А сами-то творят чудовищные злодеяния, и в отношении кого?! Молодых женщин, которых по природе своей обязаны беречь, холить и лелеять!
- Да, - вставил Стефан, - падре нам говорил, что в мире за пределами "Божьей горсти" много зла.
- Ваш священник не глуп, но готова спорить на что угодно, что и у вас в этой самой "Божьей горсти" не всё бывает гладко?
- Конечно, всякое случается, но девушки у нас голышом не бегают.
Стефан чуть было не прибавил - "кроме Ларни", но вовремя сдержался.
- Ты хотел сказать - "к сожалению"? Можешь не отвечать. Судя по тому, как ты покраснел, я права! Кстати, у запрета, о котором мы говорим, есть одна положительная сторона - женская нагота, став недоступной, (или малодоступной), так привлекает противоположный пол, что это стало дополнительным двигателем для размножения людей на Земле. Стоит вам, мужчинам показать хоть немного, так и всё остальное подавай!
При этих словах полотенце, как будто само сползло с нежного плеча Сато, открыв изящную ключицу и часть сладкой, свежей груди. У Стефана на миг перехватило дыхание, и он почувствовал, что она совершенно права, а потому нахмурился и отвернулся.
Ответом ему был ещё один взрыв девичьива хохота, в котором, правда, уже не слышны были громовые раскаты, а только лишь нежные переливы.
- Сато, сколько тебе лет? - спросил Стефан, желая переменить тему.
Девушка перестала смеяться и в её глазах снова произошла перемена красных и зелёных искр.
- Столько, сколько видишь! - игриво ответила она.
- Но ведь ты говорила...
- Дурачёк! Кто же спрашивает женщину о возрасте? Мы такие, какими кажемся и точка!
- Ну а всё же?
- Вот медведь! Я старше не только вашей цивилизации, но и всех человеческих цивилизаций, какие были на Земле. Понял?! Ну что, теперь ты доволен? Изобличил старуху?
И она с негодованием отвернулась. Стефан почувствовал себя неловко, но что в таких случаях следует говорить и делать он не знал. Пару раз кашлянув, он поёрзал, покрутил головой, соображая, не следует ли уйти, но чувство вины перед обиженной девушкой не дало ему это сделать. Тогда он протянул руку, чтобы потрогать Сато за плечо, но тут же убрал её в смущении.
- Смелее! - вдруг услышал он, и раньше, чем успел что-либо сообразить, Сато обернулась, и её лицо оказалось совсем близко от лица Стефана.
- Неужели я должна просить тебя поцеловать меня? - спросила Сато и её нежные губы прикоснулись к его губам, от чего по телу парня пробежал разряд электрического тока. Стефан сам не понял, как это случилось, но его руки поднялись и крепко прижали к себе гибкое девичье тело, с которого теперь совсем упало полотенце, будто его стянули нарочно.
"Но ведь я же люблю Ларни!" - пронеслось в голове Стефана.
"Ну и что с того? - вдруг заговорил там же голос Сато. - Люби её и будь счастлив с ней всю жизнь, если она тебе скажет "да", а здесь и сейчас будь счастлив со мной, потому, что сейчас "да" говорю тебе я!"
"Инци, что же я делаю?!" - тихо прозвучало, где-то на краю сознания молодого охотника.
Но слова эти тут же погасли. Зато из горла могучего, здорового самца вырвалось хриплое победное рычание! Он повалил женщину, словно хищник жертву и оказался на ней сверху, а она тут же обвила его руками и ногами. Минуты проходили, как годы и самый Ад содрогался до основания от мощных движений их тел, а к его вершине возносилась вечная и ни с чем не сравнимая по красоте песня любви!
Маранту что-то неожиданно и пребольно кольнуло в сердце. Ларни? Что-то с Ларни? Нет, не похоже, но это явно как-то было связано с дочерью. Вдруг она всё поняла: Стефан! Что-то случилось со Стефаном и от этого Ларни испытывает боль и ужасное горе, а она - Маранта, чувствует горе своего ребёнка...
О, Боже! Только бы с парнем не стряслось ничего ужасного. Стефан хоть и не был Маранте родным сыном, но она заменила ему погибшую мать, и он был дорог ей не меньше чем Ларни и Руфус.
Но, что же делать? Разбудить Михала и всё сказать ему? А какой с этого толк? Он же сразу побежит догонять детей, чтобы всё выяснить, помочь, спасти, но они отстают от неугомонной парочки на день или два и если что-то случилось, то оно уже случилось и предотвратить это что-то, никак не получится. К тому же впопыхах они могут потерять след и ходить после этого по каменному лабиринту, хоть всю оставшуюся жизнь.
Маранта потихоньку вылезла из постели и, как была, нагая уселась на пол посреди спальни. Меч класть перед собой было не обязательно, но она это сделала, так как чувствовала себя намного уверенней, когда любимое оружие было рядом.
Итак, она собиралась снова проделать то, что сделала недавно - отторгнуть свою душу от тела и послать её на разведку, а будет надо, то и в бой, чтобы спасти непутёвых сорвиголов! Памятуя, как всё происходило в прошлый раз, она понимала, что сильно рискует, но как и в прошлый раз, не видела иного выхода.
Воительница сосредоточилась, проделала все необходимые манипуляции, что и тогда, во время битвы с зомбаками, и ... на удивление легко вышла из своего тела! Видно идти по проторенному пути было легче. Что ж, этим не грех воспользоваться! Вдруг на её плечо легла знакомая рука, и мягкий голос мужа спросил:
- Ты куда это собралась?
- К ним, - отвечала Маранта чистую правду, потому что лгать в таком состоянии было совершенно невозможно. - Там что-то неладно со Стефаном, и я иду на выручку.
- Подожди, я с тобой!
И тут Маранта сообразила, что рука Михала лежит не на плече её физического тела, а, если можно так выразиться, на плече её души! А это значит!.. Мгновенный ужас охватил её, но, обернувшись, она увидела, что от души Михала, стоящей рядом, к его телу, лежащему на кровати, тянется прочный, хоть и невесомый канат, такой же, как у неё. Это значит, что он присоединился к ней во сне и, (слава тебе, Господи!), не умер!
- Но как же ты?.. - начала Маранта, но бесплотный Михал рядом только пожал плечами.
- Не знаю, но мне показалось, что ты меня вытянула.
Вытянула? Что это значит? Но ответ нашёлся тут же: Маранта увидела то, чего не видела раньше - короткий, толстый канат, похожий на те, что соединяли их с телами, но на сей раз, он соединял их души! Воительница понятия не имела о том, что бы это значило, но, похоже, что именно за этот канат, напоминающий пуповину, она его и "вытянула".
- Но ведь это же опасно! - слабо запротестовала Маранта. - Я в прошлый раз чуть было...
- Знаю, - прервал её Михал. - Но мы здесь вообще-то не для того, чтобы бегать от опасностей. А потому, не будем терять времени и полетели. Или пошли, ну, в общем, тебе виднее! А по дороге расскажешь мне, что ты там такое почувствовала насчёт Стефана?
Маранте ничего не оставалось, как взять мужа за руку и взмыть вверх, не обращая внимания на чердачные перекрытия и крышу. Взлетая над домом, она подумала только: "Надеюсь, что никто не съест наши тела в наше отсутствие, ведь мы же без охраны? Обидно, если некуда будет вернуться!"
Змеёж был снова поражён и шокирован! Он прилагал такие усилия, чтобы убить обе пары людей, а они не только отбили все атаки, но ещё и стали вытворять что-то непонятное! Сначала первая пара превратилась в тройку, потом один из этой тройки бесследно исчез, а теперь люди другой пары взяли и сами по себе просто умерли! Безо всякой видимой причины. Вот уж наглость, так наглость!
Змеёж даже хотел с досады скормить их тела циклопу, но тот решал, какое-то сложное уравнение и пришлось оставить носителя в покое. Этот громила совсем с ума сошёл на почве математики! Если так пойдёт дальше, то он будет непригоден для своей миссии и его придётся укусить.
Но пока что циклоп был нужен, как транспортное средство, способное быстро преодолевать городские завалы. Теперь надо было сконцентрироваться на поиске двух оставшихся людей. Что-то подсказывало, что под землёй они теперь не задержатся, так-как исчезновение третьего поменяло их планы. Но всё-таки, куда же этот третий мог подеваться? Пятью пять... Да чтоб тебя!
- И всё-таки, почему - я?
Стефан сидел, прислонившись спиной к стволу дерева, ветви которого, отягощённые сочными, вкусными, но совершенно неизвестными плодами, склонялись до самой земли. После бешенной любовной скачки, он ощущал приятную, томную расслабленность и, как ни странно, прилив сил! Сато лежала рядом на животе, подперев голову руками, и болтала ногами в воздухе. Она не потрудилась одеться даже в свой странный наряд из мелкой сетки, но теперь это уже совершенно не смущало парня, ставшего мужчиной.
- Понравился! - ответила она на его вопрос и перекатилась на спину. - Не каждое столетие, знаешь ли, попадается такой красавчик.
- Не каждое столетие?
- Ну да! Я, видишь ли, здесь на голодном пайке, а точнее сказать вовсе лишена, хорошего мужского общества. А тут, вдруг, ни с того, ни с сего, такой подарок!
- Сато...
Стефан смутился, но всё же задал свой вопрос:
- А много у тебя было... мужчин до меня?
- Ишь, какой любопытный! Думаешь, за восемьсот тысяч лет я их считала?
- Восемьсот тысяч?!
- Ну, или около того. Годы я, знаешь ли, тоже не считаю. Возможно, лет было больше, возможно даже намного больше... Какая разница? Кстати, я надеюсь, ты не будешь читать мне морали? Или думаешь, что всю эту прорву времени я должна была оставаться девственницей в ожидании тебя?
Стефан поморщился.
- Если я уж кого-то и должен винить, так это себя, - сказал он. - Как я теперь посмотрю в глаза Ларни... если когда-нибудь увижу её?
- Вот глупый! Повторяю - ты ни в чём перед ней не провинился. Разве вы давали друг другу какие-то обещания? Если я правильно поняла, то между вами и объяснения-то не было? Любите друг друга? А как любите? Как друзья? Как брат и сестра? Как любовники? Как будущие супруги? Сами не знаете! Так вот, пока не узнаете, ни у тебя перед ней, ни у неё перед тобой, никаких обязательств нет! А значит, нет и повода для того, чтобы заявлять права друг на друга. И для ревности тоже нет повода! Хотя вы, потомки Адама и Евы делаете из мухи слона, когда речь заходит о ревности! Ревнуете, даже если не имеете на это никакого права.
- Но как же можно без этого обойтись? Ведь если бы я узнал, что Ларни с кем-то там... Ну, в общем, я не знаю, как бы я поступил, но остаться равнодушным уж точно не смог бы!
- А и не надо оставаться равнодушным. Просто будь лучше своего соперника, во всём в чём сможешь, а если не получилось, то уважай выбор той, к которой ты неравнодушен.
- И что же, если у меня не получится быть лучшим, то я должен смириться?
- Конечно, есть несколько выходов из этой ситуации. Например, соперника можно убить, а женщину взять силой. Но разве после этого ты сам будешь счастлив? Никогда! Если ты, конечно же, не урод с пустой душой и деревянным сердцем. Я уж молчу, какой несчастной будет девушка, с которой ты так поступишь.
- Ты говоришь так, словно всё это испытала сама.
- Я жила среди людей и даже притворялась одной из них. Интересно, знаешь ли, было попробовать себя, то в одной, то в другой роли.
- И что, перепробовала все?
- Нет, конечно! Их же бессчётное множество. Я не испытала на себе даже все известные. Например, матерью семейства не была никогда, хоть замужем была неоднократно.
- Не получилось завести детей?
- Нет, я не бесплодна, просто потомство для меня это дело особое, ведь я же... впрочем, это долго объяснять. К тому же я не мужчина, что бы позволить себе раскидать бастардов по всему свету. Рожать-то самой придётся! К тому же, чтобы пойти на такой шаг надо подобрать хорошую кандидатуру для отца своего ребёнка, а это непросто.
- Ты не смогла это сделать за восемьсот тысяч лет?
- Это для тебя такое количество времени является огромным. Я же, как видишь, не успела за все эти годы не только состариться, но и войти в возраст полной зрелости. Так что, куда мне торопиться? Правда я не была на Земле лет этак шестьсот, но судя по тебе, люди за это время ничуть не изменились.
- Шестьсот? Ты здесь уже шестьсот лет совсем одна?
- Если ты имеешь в виду общество тебе подобных, то да. И хоть я не старею, но для меня это тоже срок не маленький. Особенно тяжко было всё это время обходиться без мужчин. Без настоящих мужчин.
- А бывают ненастоящие?
- Бывают. Не так сложно сделать себе голема, придать ему вид человека и всему научить. Он ведь потом будет делать всё безупречно, но ведь это не то! Человек должен быть живой, настоящий, так что ты уж не сердись, что я на тебя так набросилась.
- Я не сержусь, только...
- Опять ты за своё?
- Да нет, просто всё было так неожиданно... Но здорово!
Сато села рядом и обняла его.
- Хороший! Какой хороший! Знаешь, что? Повезло твоей девушке, и я, конечно, верну тебя ей, но пока мы не придумали, как это сделать, своего я не упущу!
С этими словами прекрасная демоница впилась в губы парня долгим неистовым поцелуем, и он опять потерял чувство реальности.
- Идём!
- Не торопись так, ты измотаешь себя!
- Идём, я не могу ждать!
Они поднимались по бесконечной лестнице огромного здания, похожего на башню. Наверное, это было самое большое здание во всём городе, и, как ни странно, едва ли не менее всех пострадавшее.
- Да, - вставил Стефан, - падре нам говорил, что в мире за пределами "Божьей горсти" много зла.
- Ваш священник не глуп, но готова спорить на что угодно, что и у вас в этой самой "Божьей горсти" не всё бывает гладко?
- Конечно, всякое случается, но девушки у нас голышом не бегают.
Стефан чуть было не прибавил - "кроме Ларни", но вовремя сдержался.
- Ты хотел сказать - "к сожалению"? Можешь не отвечать. Судя по тому, как ты покраснел, я права! Кстати, у запрета, о котором мы говорим, есть одна положительная сторона - женская нагота, став недоступной, (или малодоступной), так привлекает противоположный пол, что это стало дополнительным двигателем для размножения людей на Земле. Стоит вам, мужчинам показать хоть немного, так и всё остальное подавай!
При этих словах полотенце, как будто само сползло с нежного плеча Сато, открыв изящную ключицу и часть сладкой, свежей груди. У Стефана на миг перехватило дыхание, и он почувствовал, что она совершенно права, а потому нахмурился и отвернулся.
Ответом ему был ещё один взрыв девичьива хохота, в котором, правда, уже не слышны были громовые раскаты, а только лишь нежные переливы.
- Сато, сколько тебе лет? - спросил Стефан, желая переменить тему.
Девушка перестала смеяться и в её глазах снова произошла перемена красных и зелёных искр.
- Столько, сколько видишь! - игриво ответила она.
- Но ведь ты говорила...
- Дурачёк! Кто же спрашивает женщину о возрасте? Мы такие, какими кажемся и точка!
- Ну а всё же?
- Вот медведь! Я старше не только вашей цивилизации, но и всех человеческих цивилизаций, какие были на Земле. Понял?! Ну что, теперь ты доволен? Изобличил старуху?
И она с негодованием отвернулась. Стефан почувствовал себя неловко, но что в таких случаях следует говорить и делать он не знал. Пару раз кашлянув, он поёрзал, покрутил головой, соображая, не следует ли уйти, но чувство вины перед обиженной девушкой не дало ему это сделать. Тогда он протянул руку, чтобы потрогать Сато за плечо, но тут же убрал её в смущении.
- Смелее! - вдруг услышал он, и раньше, чем успел что-либо сообразить, Сато обернулась, и её лицо оказалось совсем близко от лица Стефана.
- Неужели я должна просить тебя поцеловать меня? - спросила Сато и её нежные губы прикоснулись к его губам, от чего по телу парня пробежал разряд электрического тока. Стефан сам не понял, как это случилось, но его руки поднялись и крепко прижали к себе гибкое девичье тело, с которого теперь совсем упало полотенце, будто его стянули нарочно.
"Но ведь я же люблю Ларни!" - пронеслось в голове Стефана.
"Ну и что с того? - вдруг заговорил там же голос Сато. - Люби её и будь счастлив с ней всю жизнь, если она тебе скажет "да", а здесь и сейчас будь счастлив со мной, потому, что сейчас "да" говорю тебе я!"
"Инци, что же я делаю?!" - тихо прозвучало, где-то на краю сознания молодого охотника.
Но слова эти тут же погасли. Зато из горла могучего, здорового самца вырвалось хриплое победное рычание! Он повалил женщину, словно хищник жертву и оказался на ней сверху, а она тут же обвила его руками и ногами. Минуты проходили, как годы и самый Ад содрогался до основания от мощных движений их тел, а к его вершине возносилась вечная и ни с чем не сравнимая по красоте песня любви!
Глава 37. Я с тобой!
Маранту что-то неожиданно и пребольно кольнуло в сердце. Ларни? Что-то с Ларни? Нет, не похоже, но это явно как-то было связано с дочерью. Вдруг она всё поняла: Стефан! Что-то случилось со Стефаном и от этого Ларни испытывает боль и ужасное горе, а она - Маранта, чувствует горе своего ребёнка...
О, Боже! Только бы с парнем не стряслось ничего ужасного. Стефан хоть и не был Маранте родным сыном, но она заменила ему погибшую мать, и он был дорог ей не меньше чем Ларни и Руфус.
Но, что же делать? Разбудить Михала и всё сказать ему? А какой с этого толк? Он же сразу побежит догонять детей, чтобы всё выяснить, помочь, спасти, но они отстают от неугомонной парочки на день или два и если что-то случилось, то оно уже случилось и предотвратить это что-то, никак не получится. К тому же впопыхах они могут потерять след и ходить после этого по каменному лабиринту, хоть всю оставшуюся жизнь.
Маранта потихоньку вылезла из постели и, как была, нагая уселась на пол посреди спальни. Меч класть перед собой было не обязательно, но она это сделала, так как чувствовала себя намного уверенней, когда любимое оружие было рядом.
Итак, она собиралась снова проделать то, что сделала недавно - отторгнуть свою душу от тела и послать её на разведку, а будет надо, то и в бой, чтобы спасти непутёвых сорвиголов! Памятуя, как всё происходило в прошлый раз, она понимала, что сильно рискует, но как и в прошлый раз, не видела иного выхода.
Воительница сосредоточилась, проделала все необходимые манипуляции, что и тогда, во время битвы с зомбаками, и ... на удивление легко вышла из своего тела! Видно идти по проторенному пути было легче. Что ж, этим не грех воспользоваться! Вдруг на её плечо легла знакомая рука, и мягкий голос мужа спросил:
- Ты куда это собралась?
- К ним, - отвечала Маранта чистую правду, потому что лгать в таком состоянии было совершенно невозможно. - Там что-то неладно со Стефаном, и я иду на выручку.
- Подожди, я с тобой!
И тут Маранта сообразила, что рука Михала лежит не на плече её физического тела, а, если можно так выразиться, на плече её души! А это значит!.. Мгновенный ужас охватил её, но, обернувшись, она увидела, что от души Михала, стоящей рядом, к его телу, лежащему на кровати, тянется прочный, хоть и невесомый канат, такой же, как у неё. Это значит, что он присоединился к ней во сне и, (слава тебе, Господи!), не умер!
- Но как же ты?.. - начала Маранта, но бесплотный Михал рядом только пожал плечами.
- Не знаю, но мне показалось, что ты меня вытянула.
Вытянула? Что это значит? Но ответ нашёлся тут же: Маранта увидела то, чего не видела раньше - короткий, толстый канат, похожий на те, что соединяли их с телами, но на сей раз, он соединял их души! Воительница понятия не имела о том, что бы это значило, но, похоже, что именно за этот канат, напоминающий пуповину, она его и "вытянула".
- Но ведь это же опасно! - слабо запротестовала Маранта. - Я в прошлый раз чуть было...
- Знаю, - прервал её Михал. - Но мы здесь вообще-то не для того, чтобы бегать от опасностей. А потому, не будем терять времени и полетели. Или пошли, ну, в общем, тебе виднее! А по дороге расскажешь мне, что ты там такое почувствовала насчёт Стефана?
Маранте ничего не оставалось, как взять мужа за руку и взмыть вверх, не обращая внимания на чердачные перекрытия и крышу. Взлетая над домом, она подумала только: "Надеюсь, что никто не съест наши тела в наше отсутствие, ведь мы же без охраны? Обидно, если некуда будет вернуться!"
Глава 38. Пятью пять...
Змеёж был снова поражён и шокирован! Он прилагал такие усилия, чтобы убить обе пары людей, а они не только отбили все атаки, но ещё и стали вытворять что-то непонятное! Сначала первая пара превратилась в тройку, потом один из этой тройки бесследно исчез, а теперь люди другой пары взяли и сами по себе просто умерли! Безо всякой видимой причины. Вот уж наглость, так наглость!
Змеёж даже хотел с досады скормить их тела циклопу, но тот решал, какое-то сложное уравнение и пришлось оставить носителя в покое. Этот громила совсем с ума сошёл на почве математики! Если так пойдёт дальше, то он будет непригоден для своей миссии и его придётся укусить.
Но пока что циклоп был нужен, как транспортное средство, способное быстро преодолевать городские завалы. Теперь надо было сконцентрироваться на поиске двух оставшихся людей. Что-то подсказывало, что под землёй они теперь не задержатся, так-как исчезновение третьего поменяло их планы. Но всё-таки, куда же этот третий мог подеваться? Пятью пять... Да чтоб тебя!
Глава 39. Неправильный вопрос
- И всё-таки, почему - я?
Стефан сидел, прислонившись спиной к стволу дерева, ветви которого, отягощённые сочными, вкусными, но совершенно неизвестными плодами, склонялись до самой земли. После бешенной любовной скачки, он ощущал приятную, томную расслабленность и, как ни странно, прилив сил! Сато лежала рядом на животе, подперев голову руками, и болтала ногами в воздухе. Она не потрудилась одеться даже в свой странный наряд из мелкой сетки, но теперь это уже совершенно не смущало парня, ставшего мужчиной.
- Понравился! - ответила она на его вопрос и перекатилась на спину. - Не каждое столетие, знаешь ли, попадается такой красавчик.
- Не каждое столетие?
- Ну да! Я, видишь ли, здесь на голодном пайке, а точнее сказать вовсе лишена, хорошего мужского общества. А тут, вдруг, ни с того, ни с сего, такой подарок!
- Сато...
Стефан смутился, но всё же задал свой вопрос:
- А много у тебя было... мужчин до меня?
- Ишь, какой любопытный! Думаешь, за восемьсот тысяч лет я их считала?
- Восемьсот тысяч?!
- Ну, или около того. Годы я, знаешь ли, тоже не считаю. Возможно, лет было больше, возможно даже намного больше... Какая разница? Кстати, я надеюсь, ты не будешь читать мне морали? Или думаешь, что всю эту прорву времени я должна была оставаться девственницей в ожидании тебя?
Стефан поморщился.
- Если я уж кого-то и должен винить, так это себя, - сказал он. - Как я теперь посмотрю в глаза Ларни... если когда-нибудь увижу её?
- Вот глупый! Повторяю - ты ни в чём перед ней не провинился. Разве вы давали друг другу какие-то обещания? Если я правильно поняла, то между вами и объяснения-то не было? Любите друг друга? А как любите? Как друзья? Как брат и сестра? Как любовники? Как будущие супруги? Сами не знаете! Так вот, пока не узнаете, ни у тебя перед ней, ни у неё перед тобой, никаких обязательств нет! А значит, нет и повода для того, чтобы заявлять права друг на друга. И для ревности тоже нет повода! Хотя вы, потомки Адама и Евы делаете из мухи слона, когда речь заходит о ревности! Ревнуете, даже если не имеете на это никакого права.
- Но как же можно без этого обойтись? Ведь если бы я узнал, что Ларни с кем-то там... Ну, в общем, я не знаю, как бы я поступил, но остаться равнодушным уж точно не смог бы!
- А и не надо оставаться равнодушным. Просто будь лучше своего соперника, во всём в чём сможешь, а если не получилось, то уважай выбор той, к которой ты неравнодушен.
- И что же, если у меня не получится быть лучшим, то я должен смириться?
- Конечно, есть несколько выходов из этой ситуации. Например, соперника можно убить, а женщину взять силой. Но разве после этого ты сам будешь счастлив? Никогда! Если ты, конечно же, не урод с пустой душой и деревянным сердцем. Я уж молчу, какой несчастной будет девушка, с которой ты так поступишь.
- Ты говоришь так, словно всё это испытала сама.
- Я жила среди людей и даже притворялась одной из них. Интересно, знаешь ли, было попробовать себя, то в одной, то в другой роли.
- И что, перепробовала все?
- Нет, конечно! Их же бессчётное множество. Я не испытала на себе даже все известные. Например, матерью семейства не была никогда, хоть замужем была неоднократно.
- Не получилось завести детей?
- Нет, я не бесплодна, просто потомство для меня это дело особое, ведь я же... впрочем, это долго объяснять. К тому же я не мужчина, что бы позволить себе раскидать бастардов по всему свету. Рожать-то самой придётся! К тому же, чтобы пойти на такой шаг надо подобрать хорошую кандидатуру для отца своего ребёнка, а это непросто.
- Ты не смогла это сделать за восемьсот тысяч лет?
- Это для тебя такое количество времени является огромным. Я же, как видишь, не успела за все эти годы не только состариться, но и войти в возраст полной зрелости. Так что, куда мне торопиться? Правда я не была на Земле лет этак шестьсот, но судя по тебе, люди за это время ничуть не изменились.
- Шестьсот? Ты здесь уже шестьсот лет совсем одна?
- Если ты имеешь в виду общество тебе подобных, то да. И хоть я не старею, но для меня это тоже срок не маленький. Особенно тяжко было всё это время обходиться без мужчин. Без настоящих мужчин.
- А бывают ненастоящие?
- Бывают. Не так сложно сделать себе голема, придать ему вид человека и всему научить. Он ведь потом будет делать всё безупречно, но ведь это не то! Человек должен быть живой, настоящий, так что ты уж не сердись, что я на тебя так набросилась.
- Я не сержусь, только...
- Опять ты за своё?
- Да нет, просто всё было так неожиданно... Но здорово!
Сато села рядом и обняла его.
- Хороший! Какой хороший! Знаешь, что? Повезло твоей девушке, и я, конечно, верну тебя ей, но пока мы не придумали, как это сделать, своего я не упущу!
С этими словами прекрасная демоница впилась в губы парня долгим неистовым поцелуем, и он опять потерял чувство реальности.
Глава 40. Глупые овцы
- Идём!
- Не торопись так, ты измотаешь себя!
- Идём, я не могу ждать!
Они поднимались по бесконечной лестнице огромного здания, похожего на башню. Наверное, это было самое большое здание во всём городе, и, как ни странно, едва ли не менее всех пострадавшее.
