Бесёнок по имени Ларни

Учти, что ни порвать, ни разбить тебе эти цепи не удастся - гномья работа! Взломать замки тоже не получится, они тоже о-очень хорошо сделаны. А ключик-то вот он!
        С этими словами, рыжая запустила руку в лиф платья и извлекла на свет небольшой чёрный ключ, подвешенный на шнурке.
       - Так-то вот! - продолжила она свою речь. - Да ты не бойся! Сначала всем страшно и немного больно, но потом... Обещаю, тебе понравится, ведь ты не из дерева!..
       "Бо-амм!" - пропела медная сковорода на длинной ручке, встретившись с головой рыжеволосой девицы в зелёном платье. Не успела она, падая, коснуться каменного пола, как руки Ларни сорвали у неё ключ с шеи! Оставив её лежать, девушка принялась тыкать ключом в замочные скважины на своих браслетах, но он упорно не желал влезать ни в одну из них. Она вдруг поняла, что её обманули, но продолжала возиться с ключом, когда на её плечо легла мягкая рука. Ларни обернулась. Её тюремщица стояла рядом, одной рукой держась за голову, другой скорее опираясь о плечо Ларни, чем стараясь её от чего-то удержать.
       - Извини! - проговорила рыжая совсем другим голосом. - Я кажется, слишком грубо тебе это сказала. Нет, нет! Оставь в покое сковородку, на ней и так мой профиль отпечатался. Один раз ты меня поймала, молодец! Но теперь я настороже и больше так стукнуть себя не дам. Прекрати свои старания и верни мне ключ или можешь его выкинуть, если хочешь - он не от этих замков - я тебя обманула.
       Ларни устало опустила голову и выронила ключ, который жалобно звякнув, отскочил к ногам рыжей девушки.
       - Ну вот, так-то лучше! - ласково сказала та. - А теперь давай поговорим. Расскажи мне кто ты и откуда взялась в этих горах? Но прежде скажи, как мне следует называть тебя? Как твоё имя?
       - Меня зовут Ларни, - ответила Ларни, которой незачем было скрывать своё имя. - Я прибыла сюда, чтобы найти своего брата, который имел несчастье попасть в этот мир не по своей воле. Как я сама сюда попала? Долго объяснять, да я и сама не всё понимаю. Можно сказать, что я упала с неба. Ах, да, ты же всё гадала, что я за существо? Так вот, я - человек.
       - Человек?! Ты хочешь сказать, что ты прадочерь Евы? Та-ак! Вот что, не вздумай сказать об этом кому-нибудь из троллей, или я за твою жизнь не ручаюсь!
       - Почему? Ведь ты же сама говорила, что я смогу многого добиться, если...
       - Вот именно поэтому. Понимаешь, жить с одним - двумя троллями несложно. Можно даже жить с семью, как это делаю я, но сотню ты не выдержишь! А если пройдёт слух, что ты человек, то их сюда слетится тысячи полторы - две, а это верная смерть! Каждый захочет тебя попробовать, и в результате сотрут в порошок, измылят, как кусок мыла. Поэтому, давай договоримся: ты - эльфийка из равнинного племени, невысоких короткоухих эльфов.
       - Повторяю, я никогда на это не пойду! Лучше пусть убьют...
       - Это я повторяю - у тебя нет выбора. Дело в том, что ты ещё ничего не знаешь. Вот что! Давай-ка я расскажу тебе всё с самого начала и, как смогу, постараюсь объяснить, что к чему.
       Она увлекла Ларни обратно на ложе из шкур, сама села рядом и приобняла её за плечи, как подружку. Странно, но Ларни не оказала никакого сопротивления. Возможно, она ещё не пришла в себя, а может, всё дело было в этих раскосых зелёных глазах...
       - Меня зовут Кейни, я дочь Керса, соправителя города, который называется "Двународье". Там действительно проживают два народа, не очень дружных, несмотря на близкое родство.
       Мой народ называют лепреконами, а наших соседей - эльфами. Нигде больше нет такого сочетания, как у нас. Во всех других местах лепреконы и эльфы строят свои поселения подальше друг от друга и всё равно, время от времени, сталкиваются и ухитряются передраться. У нас же царит мир и согласие, и хоть все знают, что это баланс на лезвии бритвы, всё равно настоящих конфликтов не случалось уже несколько столетий.
       Мой отец и его соправитель, старейшина эльфов Виллоэль, строго следили за тем, чтобы их народы имели, как можно меньше точек соприкосновения. Всё наше добрососедство сводилось к тому, чтобы церемонно поздороваться, друг с другом на улице, купить друг у друга, что-нибудь на рынке и вместе веселиться на празднике, где по одну сторону площади поют и пляшут лепреконы, а по другую - эльфы.
       На собраниях в Ратуше наши представители тоже сидели по разные стороны прохода, а потом расходились по разным кабакам, где лепреконы и эльфы проводили время, не мешая друг другу. Понятное дело, что наши дети не играли друг с другом, а юноши и девушки тоже не встречались с представителями другого пола из соседнего народа.
       Но ведь никогда не бывает правил без исключения. Мы с Аллеолем, сыном Виллоэля выросли вместе. Почему-то наши отцы, строго следящие за своими народами, закрывали глаза на наши совместные игры и прогулки. Наверное, потому, что и он, и я рано лишились своих матерей и проводили больше времени не дома, а подле отцов, которые постоянно заседали в Городском Совете дома. Пока они там совещались, мы находили себе занятия в помещениях или во дворе той же самой Ратуши.
       Прошли годы, незаметно для своих родителей мы выросли и полюбили друг друга. Сначала это выглядело, как игра во взрослую жизнь, но настал момент, когда мы оба поняли, что это не игра, и дальше так продолжаться не может. Мы уже не могли друг без друга жить. Ночь или день, проведённый в разлуке, были настолько в тягость, что это очень трудно стало скрывать.
       Но и объявить открыто о наших отношениях мы не могли. Что нам было делать? Некоторое время нам удавалось встречаться в рощах за городом, где только птицы и звери были свидетелями нашей любви. Там мы стали любовниками и там были счастливы. Но если свидетелей способных рассказать об этой запретной связи не было, то наше отсутствие, конечно, не могло быть не замечено.
       Это вызвало недоумение и лишние вопросы. Ещё бы немного и нас разоблачили бы, а это означало неминуемую разлуку. И тогда мы решились бежать. У меня есть подруга, с которой мы... но это другая история и к делу отношения не имеет. Может быть, потом я тебе расскажу. В общем, я надеялась на её помощь, но беда была в том, что живёт она далеко отсюда, а послать ей весточку не было никакой возможности. Оставалось только одно - дойти до её личных владений, где нас не могли бы достать не только наши отцы, но даже сами короли эльфов и лепреконов.
       В один прекрасный день мы вышли из города в разное время и из разных ворот. Никто не остановил нас, удача нам пока сопутствовала. Сделав два изрядных крюка, мы встретились в условленном месте и направились к Троллиевых горам. Нет, мы вовсе не обезумели. Мы были влюблены, но не до такой степени, чтобы вовсе потерять голову. Нам нужно было только оставить ложные знаки, чтобы сбить со следа возможную погоню.
       Иными словами, мы собирались лишь сделать вид, что идём в горы, а сами думали пройти лесами, на юг, где много пустошей, в которых легко затеряться. План был хорош, но кто же знал, что как раз тогда семеро братьев - троллей выйдут за пределы своих владений на незаконную охоту?
       Мы едва успели расположиться лагерем в предгорье на живописной поляне и как раз обсуждали, какие бы нам наделать обманки, чтобы они указывали на то, что мы полезли в горы, как вдруг камни, стоящие вокруг поляны стали оживать и мы оказались окружены троллями. Всё произошло так быстро, что мы не только не успели оказать сопротивление, но не смогли даже опомниться!
       Аллеоля... моего Аллеоля схватили и обезглавили раньше, чем я смогла понять, что происходит... Они проделали это со смехом и, продолжая смеяться, принялись перекидывать его голову один другому. Не помня себя, я бросилась отнимать у них эту голову, но меня тут же сбили с ног и связали по рукам и ногам. Однако глаза и рот мне оставили свободными. Кажется, им нравились мои крики...
       А потому я видела, как они разорвали и сожрали его тело... Мне тоже кажется, совали кусок его плоти в рот, но сейчас я не могу с уверенностью сказать, не было ли это плодом моего воображения.
       А потом я оказалась здесь, точнее не совсем здесь, а в темнице, внутри горы. Я была именно в таком положении, как недавно рассказывала тебе - прикована к стене короткой цепью, которая не давала ни лечь, ни встать, а позволяла только сидеть, прислонившись спиной к холодному камню. Кормили меня тоже так, как я тебе уже говорила, только я не упомянула, что хлеб мне кидали издалека и частенько он отскакивал от стены раньше, чем я успевала его поймать, а, отскочив, он отлетал, бывало на такое расстояние, что я уже не могла до него дотянуться.
       С водой дело обстояло не лучше. Мне давали её в грязной посудине, которую подталкивали ногой. При этом половина воды расплёскивалась, а случалось, что кружка опрокидывалась и я оставалась совсем без питья, ведь длина цепи не позволяла мне слизать воду с пола.
       Зачем всё это делалось? Я тогда не знала, но думала, что из презрения к моему народу. Оказывается, я ошибалась. Тролли просто хотели таким образом сломить мой дух, чтобы я стала помягче, как то мясо, которому дают слегка протухнуть, чтобы не сломать об него зубы.
       Тупые создания! Мой дух был сломлен, а жизнь закончена, когда я увидела своего любимого мёртвым. Но самое ужасное ждало меня впереди, хотя то, что произошло, потом принесло мне облегчение.
       Так вот, однажды, не знаю только, день это был или ночь, но я тогда забылась в тяжёлой полудрёме, которая заменяла мне нормальный сон. Вдруг кто-то тронул меня за плечо. С трудом я подняла голову и увидела, что передо мной стоит Аллеоль!
       Он стоял и улыбался, а я не могла сказать ни слова, и только смотрела на него, думая, что это сон. Когда я всё же нашла в себе силы заговорить, он сделал мне знак молчать, а сам прикоснулся к моей цепи, и она тут же разлетелась на части, словно стеклянная.
       Я попыталась встать, но ноги не слушались, и тогда Аллеоль подхватил меня на руки и понёс куда-то. Наверное, я на какое-то время потеряла сознание, потому что совершенно не помню, как очутилась в роскошных покоях на ложе, покрытом дорогими тканями. Аллеоль был рядом, он снова сделал мне знак ничего не говорить, но я бы и так не смогла этого сделать - счастье, переполнявшее меня, отняло силы и погасило разум.
       И тогда мой любимый начал ласкать меня. Он делал это так, как никогда до тех пор не было. Несмотря на истощение, я вдруг почувствовала такое наслаждение, что забыла и про боль, и про слабость. Наше соитие было подобно извержению вулкана, подобно урагану, сметающему всё на своём пути. Мне казалось, что я сейчас умру, но умру счастливой!
       Мы провели в любви остаток ночи, (если конечно это была ночь), и я не заметила, как уснула. А когда я проснулась, то не было вокруг ни роскошных покоев, ни шикарного ложа, ни дорогих тканей. Не было и Аллеоля. Конечно, я подумала, что всё произошедшее накануне было сном, но тут же исследовав своё тело, поняла, что на самом деле занималась любовью всю ночь. Это открытие привело меня в полнейшее недоумение, ведь я знала, что Аллеоль мёртв, но я была слишком слаба, чтобы по-настоящему размышлять над всем происшедшим.
       Я забыла сказать, что обстановка, в которой я проснулась, изменилась. Я уже не сидела прикованной цепью к стене в сыром и вонючем подземелье, а лежала на охапке соломы покрытой шкурами, в тесной, но тёплой и сухой комнате, освещаемой масляной лампой, стоящей на столе, заваленном снедью.
       Почувствовав волчий голод, я, как могла, подползла к этому столу, который на моё счастье оказался невысоким, но достаточно широким, чтобы уместить еду, которой хватило бы на десятерых. Там я нашла копчёную оленину, свежий хлеб, неочищенный лук, яблоки, корзину каких-то кислых ягод и ещё много чего в таком духе. Рядом стоял объёмистый кувшин с ключевой водой, и хоть я предпочла бы вино, эта вода показалась мне тогда божественным напитком.
       Насытившись, я едва смогла доползти до своего ложа из сена и шкур, где уснула, как убитая. А когда проснулась, то снова оказалась в объятиях Аллеоля. Этот второй раз я очень плохо помню и не могу поручиться за то, не было ли это сном на самом деле. Наверное, всё было наяву, но я была ненамного, лучше спящей.
       После этого я проспала неделю, не меньше и никто меня не беспокоил. Просыпалась только, чтобы наскоро поесть и справить естественные потребности. Теперь я думаю, что в еду было подмешано какое-то средство, заставляющее меня пребывать в таком состоянии, но возможно всему виной было моё истощение, физическое и душевное.
       Однако прошло время, и я начала приходить в себя, а вместе с хорошим самочувствием ко мне вернулась и способность рассуждать. Как это может быть, что меня навещает погибший возлюбленный? Почему он молчит? Каким образом келья, в которой я нахожусь, превращается в роскошные палаты, которые мне толком не удалось ещё рассмотреть? Может, я имею дело с призраком? Но тогда этот призрак умеет воплощаться, ведь я ощущаю его физически, живого и тёплого, к тому же настолько страстного, что он заставляет меня позабыть обо всём на свете.
       Я решила, что в следующий раз буду внимательнее, и если бы ты знала, как я до сих пор жалею об этом решении! Иногда лучше оставаться в мире собственных иллюзий, чем знать горькую правду, когда ты не в силах, что-либо изменить.
       Так вот, когда я окончательно пришла в себя, Аллеоль снова навестил меня, и мы снова любили друг друга. Но на сей раз, я нашла в себе силы, чтобы задавать вопросы, однако он лишь улыбался мне в ответ и я ничего не добилась.
       К следующему разу я решила подготовиться, и когда настало время, провела ночь любви так, что мой возлюбленный совершенно вымотался. Он уснул первым, а я всё рассматривала его, но так и не нашла никаких отличий от того Аллеоля, которого я знала раньше.
       Всё выяснилось на следующее утро. Сквозь сон я чувствовала своего возлюбленного, и когда он встал, почувствовала тоже, но не подала вида. Я наблюдала за ним сквозь приоткрытые веки, а он, думая, что я сплю, забыл об осторожности.
       И вот, когда он подошёл к двери и обернулся, чтобы ещё раз взглянуть в мою сторону, я увидела, как прекрасные черты Аллеоля изменяются, превращаясь в страшную тролличью рожу!
       Стало понятно сразу всё - тролли, существа низкого порядка, но они обладают потрясающими способностями к маскировке, причём не просто отводят глаза и создают иллюзию, но изменяют собственное тело, буквально превращаясь, в то чем хотят прикинуться. Недаром мы тогда на поляне не смогли отличить их от больших валунов. Они ухитряются пребывать в преображённом состоянии даже во сне и принимают свой прежний вид только, когда сами захотят этого.
       Превратиться в Аллеоля любому из них было тем проще, что они все вкусили его плоти! Я сама удивляюсь, как я теперь могу так спокойно об этом говорить. Тогда я металась от мыслей о самоубийстве, до планов страшной мести всем живущим в этих пещерах троллям. Однако они хоть и примитивные создания, но достаточно хитры, чтобы не допустить ни того, ни другого.
       Меня держали взаперти, в моей келье не было ни одного предмета отдалённо похожего на оружие. На моём столе не было даже самого маленького столового ножа, всё из еды, что требовалось нарезать, подавалось уже нарезанным.
       Вот если бы я владела искусством древних