Потом он обнаружил, что его голова стала слишком тяжёлой и держать её на плечах трудновато. Чтобы не уронить, он положил её на руки и удивился тому, что вместо голосов теперь слышит шум леса, какой бывает поздней осенью, когда птичьи трели раздаются всё реже, и всё слышнее бывает песня ветра в кронах деревьев.
Проснулся он в чистой постели, в незнакомой, аккуратно прибранной, комнате. Его разбудило солнце. По-летнему яркое и тёплое, оно освещало комнату своими развесёлыми лучами даже сквозь зашторенные окна. Первое, что увидел Руфус, разлепив мутные от долгого сна глаза, была девушка, сидящая возле его кровати на табурете. Он сразу узнал её - это была одна из пяти молодых женщин, пришедших послушать его рассказ. Единственная, у которой на коленях не было ребёнка.
- Проснулся? - спросила она, улыбнувшись ему такой улыбкой, что в комнате стало, как будто ещё светлее. - Ты проспал двое суток, мы даже испугались и решили дежурить у тебя по очереди. Правда отец говорит, что это всё от усталости и что с тобой всё в порядке. Он ведь лекарь у нас, а ещё он здесь самый главный, хоть в последнее время многое уже без него решается. Ты, наверное, есть хочешь?
- Д-да, - проговорил Руфус и густо покраснел. - Только мне бы сначала...
После двух суток сна его мочевой пузырь готов был взорваться, и парень понимал, что если выход не будет найден прямо сейчас, то произойдёт катастрофа.
- Понятно! - сказала девушка, ничуть не смутившись. - Пройдёшь по коридору налево до конца. Там выход на задний двор, а уборная прямо напротив. Выйдешь, сам всё поймёшь. Как закончишь, приходи на кухню, она с другой стороны. Я пока соображу, что-нибудь из еды.
С этими словами она встала и вышла из комнаты. Руфус лихорадочно огляделся и сразу нашёл свою одежду, вычищенную, выстиранную и починенную во всех местах, где это требовалось. Он, как мог, натянул штаны, ругаясь сквозь зубы, и не попадая ногами в нужную штанину, и понял, что остальное надеть уже не успеет.
Коридор в пять шагов показался ему необыкновенно длинным, а дверь, выходящая на, залитый солнцем, задний двор, тугой и тяжёлой. Но вот она, наконец, заветная кабинка, одинаковая во всех мирах и во всех местах, где живут люди, до которых не дотянулся ещё изнеживающий прогресс. Он успел! От страшного напряжения мальчика бросило в пот, и даже голова закружилась, но облегчение было настолько сильным, что ему показалось - ещё немного и он взлетит в воздух, как мыльный пузырь!
Из кабинки Руфус выбрался почти счастливым. Его не смущало даже то, что он в незнакомом месте полуголый и босой может попасться на глаза кому-нибудь из хозяев. (У себя дома он почему-то ужасно стеснялся таких вещей и частенько вызывал этим смех у Ларни.)
Здесь же нашлась бочка с кристально чистой дождевой водой, стоявшая под углом крыши, и Руфус, не ожидая особого приглашения, с наслаждением умылся в ней. Вот теперь можно было принять приглашение той девушки и навестить кухню, о которой она ему говорила.
Он зашёл в спальню, где лежали его вещи, только лишь, чтобы взять рубашку, которую не только постирали и зашили, но даже выгладили. Хотел было для солидности обуть сапоги, но в доме было так тепло и чисто, что Руфус решил - в сапогах, предназначенных для хождения по лесу, он будет нелепо выглядеть.
Кухня нашлась именно там, где сказала девушка, и когда мальчик туда вошёл, выяснилось, что у его новой подруги уже всё готово, расставлено на столе и прикрыто от мух рушниками. Впрочем, последняя предосторожность была излишней, так-как во всей кухне не видно было ни одной мухи. Возможно, их отпугивали многочисленные пучки трав, развешанные под потолком, но задумываться над этим Руфус не стал, а сосредоточился на том, что было на столе.
- А, вот и ты, молодец, что так быстро! - приветствовала его девушка. - Садись вот сюда и ешь, пока всё горячее!
Когда рушники были сняты, то выяснилось, что "сообразила" она еды на десятерых взрослых мужиков, а десятилетнему парню такого количества провизии хватило бы на неделю. Здесь была и каша, и дымящиеся паром, щи, и вареники на большом деревянном блюде, и пироги нескольких сортов, и хлеб, и ватрушки, и баранки с кренделями, и парное молоко в полуведёрной крынке!
Руфус никогда не был обжорой, но сейчас испытывал волчий голод, а потому набросился на еду с похвальным рвением. Пока он уплетал за обе щеки все эти угощения, девушка сидела напротив и смотрела на него с улыбкой, подперев щёку кулачком.
Она не задавала вопросов, но и не отводила взгляд, что несколько смущало бедного Руфуса. На это было две причины - во-первых, редко кому нравится, когда на него пристально смотрят во время еды, а во-вторых, эта девушка казалась ему ослепительно красивой!
Парню далеко было ещё до возраста любви, и в женской красоте он понимал пока маловато, но сейчас ему казалось, что напротив него сидит и улыбается некая принцесса из детской сказки.
Наконец, когда Руфус наелся до отвала и уже собирался поблагодарить добрую хозяйскую дочку и встать из-за стола, она сказала негромко, словно самой себе:
- Вот бы мне такого братика!
А потом спросила вслух:
- Добавки хочешь?
От добавки Руфус отказался. Тогда она протянула ему руку и сказала:
- Давай знакомиться. Я - Мара, а ты Руфус, я знаю. Представляешь, меня назвали в честь твоей мамы! Правда раньше меня по-другому звали, но старое имя забылось вместе с прошлой жизнью.
- Как это? Как у тебя может быть, какая-то ещё прошлая жизнь?
- Очень просто - я приёмная дочь Альмери и Порфирия. В эту семью попала четырёх лет от роду. Они вырастили меня, как родную, и я за это им очень благодарна, но всё же я хотела бы увидеть свою настоящую мать, чтобы посмотреть ей в глаза.
- Так она жива? Почему же тогда ты не с ней?
- Потому, что она хотела меня убить.
Руфусу показалось, что пол дрогнул у него под ногами. Священник говорил, что этот мир порой, не просто жесток, а необъяснимо безумно жесток.
- Только не спрашивай "от чего?", да "почему?", я сама ничего не знаю и почти ничего не помню. Помню из детства ощущение чего-то родного и тёплого, а потом это куда-то пропало, а на его месте появилась страшная седая старуха с ножом в руке. В общем, меня отбирали у неё несколько раз, а потом привезли сюда, где я и выросла.
- И теперь ты хочешь её увидеть?
- Да, хочу. Видишь ли, я знаю, где она живёт, это на полпути к Торговому городу, в месте известном под названием Золас-град. Я давно бы туда пошла, но одной в такой путь отправляться страшновато, а Диана меня с собой не берёт. Ты, как я понимаю, путешествуешь, может, возьмёшь меня с собой, когда захочешь идти дальше?
Руфус задумался. Сказать, что ему не льстило такое предложение, значило бы солгать, а лгать он не хотел, в особенности самому себе. Совершить путешествие в компании такой красавицы, пусть она почти вдвое старше его самого! Почувствовать себя мужчиной, способным защитить женщину, уберечь от опасности, а ещё обустроить ей жилище, пусть это в дороге будет просто шалаш или навес, и накормить тем, что сам добудешь на охоте...
- Эй, ты чего? О чём задумался?
Голос Мары вернул его к реальности. Руфус понял, что размечтался во время разговора и снова ужасно смутился.
- Если ты не можешь или не хочешь меня взять, то так и скажи. Ничего страшного, я как-нибудь сама...
- Нет, нет! Я буду только рад, если мы пойдём вместе, но я ещё не знаю, когда это будет и как. Для начала, я хотел бы здесь немного осмотреться, ведь я ещё ничего не видел, кроме железной комнаты, где просидел столько времени и этого дома, в котором большую часть времени спал. А потом, я должен рассказать людям об учении Инци, но меня пока не слушают...
- Расскажи об этом учении мне, я буду слушать!
Вот это было действительно здорово! У него теперь будет свой ученик! То есть ученица...
- Только вот за один вечер этого не расскажешь, - честно признался Руфус. - Не расскажешь и за неделю.
- Вот и отлично! - воскликнула Мара, которая совершенно не испугалась перспективы стать ученицей двенадцатилетнего пацана, - начнём хоть сегодня, а остальное расскажешь, когда будем в дороге. Место, где живёт моя... мама, далеко, туда за одну неделю не дойдёшь, а других поселений поблизости всё равно нет. А пока у нас ещё время есть, пойдём, я покажу тебе наш форт!
Монстр развалился на две неравные дымящиеся части, и Стефан ещё раз подивился на трофейный демонический клинок. Он был лёгкий, удобный, сделанный, словно по его руке и такой острый, что тонкая грань лезвия была почти не видна. Разбирать на части монстров таким мечом оказалось любо-дорого!
- Вот только не пойму, - сказал он Сато, когда она разделалась со своим противником, - почему твой отец сказал, что хотел поймать несколько монстров, так-как их у него нет. Вот же ведь они - точно такие, как те, что встречались мне на Земле.
- Ты что, не слышал, что его называют Отцом Лжи? Так вот - Ложь, это ещё одна моя сеструха. Я люблю её ни, чуть не больше Ревности, но вынуждена признать, что личность эта гораздо привлекательнее, хоть и любит пребывать, как правило, в бестелесной форме. И что самое примечательное, ухитряется быть одновременно везде и даже на отца имеет неслабенькое влияние. Даже на меня... А уж людей-то, как любит! Некоторых ухитряется сделать счастливыми. Не всех конечно, чаще приносит несчастье. А ты, что поверил, что в Аду нет монстров? Наивный!
- Тогда на кого была поставлена та ловушка?
- На того, кого ты знаешь под ошибочным именем "Инци". Впрочем, у него едва ли не все земные имена ошибочны.
- Но зачем?
- Он давно пытается привлечь его на свою сторону. Во-первых, потому, что он такой союзник, сильнее которого просто не бывает, а во-вторых, это уберегло бы э-э... Инци от очередного распятия.
- Он, что, так заботится о брате?
- Нет, просто Инци тем и побеждает, что бывает, распят, и так происходит снова и снова, потому что люди никак не могут искренне и бескорыстно поверить ему. Окончательная его победа состоится, как раз тогда, когда человечество отбросит сомнения, свои низменные чувства и вожделения ради веры, которой он учит адамово потомство. Но это всё очень сложно, и если тебе так интересен этот вопрос, то расспроси вашего священника, он разъяснит тебе эту путаницу лучше, чем я. А теперь пошли, а то сюда скоро явятся ещё с десяток таких вот тварей и сведут нашу победу к нулю.
Они шли сводчатыми галереями и узкими проходами, переходили пещеры похожие на залы некоего дворца и через какие-то склады забитые древними рассевшимися ящиками, в которых были самые обыкновенные на взгляд камни.
- Так это Князь Тьмы, что ли посылает на землю монстров? - спросил Стефан после долгого молчания.
- Нет, не он, - ответила Сато. - Посылает не он, но монстры, это его создания, причём старые-престарые. Когда-то давно он пытался сконструировать воинов огромной силы и наделял их особыми свойствами. Казалось бы, что проще - соединяем крокодила с лошадью, а сзади приделываем скорпионий хвост. Чтобы, значит, эта тварь быстро бегала, хорошо кусалась и ещё жалила в придачу. А что выходит на деле? Бегает это чучело плохо - ему мешают и голова, и хвост. К тому же хвост опаснее для его сородичей и для него самого, нежели для врага, особенно, когда, по лошадиной привычке, тварь начинает отгонять им мух. Крокодилья голова кусается знатно, но чтобы отхватить кусок мяса у жертвы, крокодил крутится вокруг своей оси, причём делает это мощно, рывками. С лошадиным телом проделать такое гораздо сложнее - можно переломать себе ноги. К тому же несчастное существо никак не может решить для себя, что ему больше по вкусу - сено или мясо? Насчёт того, как ему удобно есть мясо, я уже говорила, но переварить его в лошадином желудке вообще невозможно, а сено крокодильими зубами не прожуёшь. Поэтому большая часть подобных созданий быстро погибла самым естественным способом - от голода и от невозможности жить в мире, созданном для нормальных существ. Некоторые, конечно, приспособились, но их жизнь весьма нелепа. У зомбаков, например, челюсти на вид человеческие, но такие мощные, что для мозга в черепе места уже не осталось, так что они спинным мозгом довольствуются, а потому дураки дураками. Кстати, во-он за тем поворотом ждут нас штук пять или шесть. Пыхтят так, что аж отсюда слышно. Так что папа попробовал всяких чудиков создавать, да и бросил эту затею, а тех, что наделал, загнал под землю, чтобы не мешали. Но кто-то ухитрился раздобыть папины технологии, а потом воспроизвёл некоторых монстров на Земле. Так что те "исчадия Ада", с которыми ты сталкивался дома, имеют чисто земное происхождение. Ну, всё - оружие к бою!
Стефан выхватил меч из ножен и, продолжая движение, одним ударом отделил верхнюю половину зомбака от нижней. Сато воткнула эльфийский клинок нападающему в раззявленный рот, так, что кончик высунулся у того из затылка. Потом она резко повернула оружие в ране и ударила зомбака ногой в грудь. Тот отлетел на несколько шагов и опрокинулся навзничь, захлёбываясь и поливая всё вокруг фонтанами крови.
Оставшиеся в живых твари не обратили на гибель товарищей ровно никакого внимания. Они навалились на людей всей толпой, беспорядочно размахивая когтистыми руками. При этом их удары чаще приходились друг по другу, чем по тому, кого они собирались убить.
Беда была в том, что схватка состоялась в узком коридоре, где размахивать мечами было неудобно. К тому же зомбаков оказалось не пять или шесть, как предположила Сато, а намного больше.
- Отступаем! - крикнула Сато, выдёргивая свой клинок из живота очередного монстра.
Стефан и так отступал. Сейчас ему приходилось отбиваться сразу от трёх противников. Двоим, он уже успел отрубить по одной руке, но третий дотянулся-таки когтями до его груди и оставил на ней четыре глубокие кровоточащие полосы. Охотник едва не взвыл от боли и следующим ударом снёс обидчику голову! Но эта маленькая победа дала слабые результаты - выбывших из строя зомбаков заменяли новые, а отбиваться мечом становилось всё труднее.
- К лестнице! - скомандовала Сато.
Эту лестницу они только что прошли. Как и многое другое в этом странном месте, она удивляла своей необъяснимой нелогичностью. Широкая, мраморная, украшенная изящными коваными перилами, эта лестница упиралась в стену, в которой и был грубо прорублен узкий проход.
- Встанем у выхода и бьём всех, кто высунется из прохода! - изложила Сато свой тактический план. - Нельзя дать им окружить нас! Если пропустим хоть одного, то всё - нам конец!
Стефан это понимал, но он понимал также, что сделать это будет непросто. Боль от неопасных, казалось бы, царапин сковывала движения, располосованная лепреконская куртка набухла спереди от крови и казалась тяжёлой.
Стефан с удивлением понял, что у него кружится голова. Он даже вынужден был переступить с ноги на ногу, чтобы не упасть. Обругав себя размазнёй, охотник пошире расставил ноги и взял меч двумя руками.
Следующий натиск монстров был особо неистовым. Стефан заколол первого же урода, подскочившего к нему слишком близко, но тут произошло то, чего ему раньше видеть не приходилось - двое зомбаков подхватили труп павшего товарища и прикрылись им, как щитом!
Теперь удары меча стали не так эффективны. Сато поняла, в каком он оказался положении, но ничем помочь не могла - на неё саму навалились сразу четверо!
Проснулся он в чистой постели, в незнакомой, аккуратно прибранной, комнате. Его разбудило солнце. По-летнему яркое и тёплое, оно освещало комнату своими развесёлыми лучами даже сквозь зашторенные окна. Первое, что увидел Руфус, разлепив мутные от долгого сна глаза, была девушка, сидящая возле его кровати на табурете. Он сразу узнал её - это была одна из пяти молодых женщин, пришедших послушать его рассказ. Единственная, у которой на коленях не было ребёнка.
- Проснулся? - спросила она, улыбнувшись ему такой улыбкой, что в комнате стало, как будто ещё светлее. - Ты проспал двое суток, мы даже испугались и решили дежурить у тебя по очереди. Правда отец говорит, что это всё от усталости и что с тобой всё в порядке. Он ведь лекарь у нас, а ещё он здесь самый главный, хоть в последнее время многое уже без него решается. Ты, наверное, есть хочешь?
- Д-да, - проговорил Руфус и густо покраснел. - Только мне бы сначала...
После двух суток сна его мочевой пузырь готов был взорваться, и парень понимал, что если выход не будет найден прямо сейчас, то произойдёт катастрофа.
- Понятно! - сказала девушка, ничуть не смутившись. - Пройдёшь по коридору налево до конца. Там выход на задний двор, а уборная прямо напротив. Выйдешь, сам всё поймёшь. Как закончишь, приходи на кухню, она с другой стороны. Я пока соображу, что-нибудь из еды.
С этими словами она встала и вышла из комнаты. Руфус лихорадочно огляделся и сразу нашёл свою одежду, вычищенную, выстиранную и починенную во всех местах, где это требовалось. Он, как мог, натянул штаны, ругаясь сквозь зубы, и не попадая ногами в нужную штанину, и понял, что остальное надеть уже не успеет.
Коридор в пять шагов показался ему необыкновенно длинным, а дверь, выходящая на, залитый солнцем, задний двор, тугой и тяжёлой. Но вот она, наконец, заветная кабинка, одинаковая во всех мирах и во всех местах, где живут люди, до которых не дотянулся ещё изнеживающий прогресс. Он успел! От страшного напряжения мальчика бросило в пот, и даже голова закружилась, но облегчение было настолько сильным, что ему показалось - ещё немного и он взлетит в воздух, как мыльный пузырь!
Из кабинки Руфус выбрался почти счастливым. Его не смущало даже то, что он в незнакомом месте полуголый и босой может попасться на глаза кому-нибудь из хозяев. (У себя дома он почему-то ужасно стеснялся таких вещей и частенько вызывал этим смех у Ларни.)
Здесь же нашлась бочка с кристально чистой дождевой водой, стоявшая под углом крыши, и Руфус, не ожидая особого приглашения, с наслаждением умылся в ней. Вот теперь можно было принять приглашение той девушки и навестить кухню, о которой она ему говорила.
Он зашёл в спальню, где лежали его вещи, только лишь, чтобы взять рубашку, которую не только постирали и зашили, но даже выгладили. Хотел было для солидности обуть сапоги, но в доме было так тепло и чисто, что Руфус решил - в сапогах, предназначенных для хождения по лесу, он будет нелепо выглядеть.
Кухня нашлась именно там, где сказала девушка, и когда мальчик туда вошёл, выяснилось, что у его новой подруги уже всё готово, расставлено на столе и прикрыто от мух рушниками. Впрочем, последняя предосторожность была излишней, так-как во всей кухне не видно было ни одной мухи. Возможно, их отпугивали многочисленные пучки трав, развешанные под потолком, но задумываться над этим Руфус не стал, а сосредоточился на том, что было на столе.
- А, вот и ты, молодец, что так быстро! - приветствовала его девушка. - Садись вот сюда и ешь, пока всё горячее!
Когда рушники были сняты, то выяснилось, что "сообразила" она еды на десятерых взрослых мужиков, а десятилетнему парню такого количества провизии хватило бы на неделю. Здесь была и каша, и дымящиеся паром, щи, и вареники на большом деревянном блюде, и пироги нескольких сортов, и хлеб, и ватрушки, и баранки с кренделями, и парное молоко в полуведёрной крынке!
Руфус никогда не был обжорой, но сейчас испытывал волчий голод, а потому набросился на еду с похвальным рвением. Пока он уплетал за обе щеки все эти угощения, девушка сидела напротив и смотрела на него с улыбкой, подперев щёку кулачком.
Она не задавала вопросов, но и не отводила взгляд, что несколько смущало бедного Руфуса. На это было две причины - во-первых, редко кому нравится, когда на него пристально смотрят во время еды, а во-вторых, эта девушка казалась ему ослепительно красивой!
Парню далеко было ещё до возраста любви, и в женской красоте он понимал пока маловато, но сейчас ему казалось, что напротив него сидит и улыбается некая принцесса из детской сказки.
Наконец, когда Руфус наелся до отвала и уже собирался поблагодарить добрую хозяйскую дочку и встать из-за стола, она сказала негромко, словно самой себе:
- Вот бы мне такого братика!
А потом спросила вслух:
- Добавки хочешь?
От добавки Руфус отказался. Тогда она протянула ему руку и сказала:
- Давай знакомиться. Я - Мара, а ты Руфус, я знаю. Представляешь, меня назвали в честь твоей мамы! Правда раньше меня по-другому звали, но старое имя забылось вместе с прошлой жизнью.
- Как это? Как у тебя может быть, какая-то ещё прошлая жизнь?
- Очень просто - я приёмная дочь Альмери и Порфирия. В эту семью попала четырёх лет от роду. Они вырастили меня, как родную, и я за это им очень благодарна, но всё же я хотела бы увидеть свою настоящую мать, чтобы посмотреть ей в глаза.
- Так она жива? Почему же тогда ты не с ней?
- Потому, что она хотела меня убить.
Руфусу показалось, что пол дрогнул у него под ногами. Священник говорил, что этот мир порой, не просто жесток, а необъяснимо безумно жесток.
- Только не спрашивай "от чего?", да "почему?", я сама ничего не знаю и почти ничего не помню. Помню из детства ощущение чего-то родного и тёплого, а потом это куда-то пропало, а на его месте появилась страшная седая старуха с ножом в руке. В общем, меня отбирали у неё несколько раз, а потом привезли сюда, где я и выросла.
- И теперь ты хочешь её увидеть?
- Да, хочу. Видишь ли, я знаю, где она живёт, это на полпути к Торговому городу, в месте известном под названием Золас-град. Я давно бы туда пошла, но одной в такой путь отправляться страшновато, а Диана меня с собой не берёт. Ты, как я понимаю, путешествуешь, может, возьмёшь меня с собой, когда захочешь идти дальше?
Руфус задумался. Сказать, что ему не льстило такое предложение, значило бы солгать, а лгать он не хотел, в особенности самому себе. Совершить путешествие в компании такой красавицы, пусть она почти вдвое старше его самого! Почувствовать себя мужчиной, способным защитить женщину, уберечь от опасности, а ещё обустроить ей жилище, пусть это в дороге будет просто шалаш или навес, и накормить тем, что сам добудешь на охоте...
- Эй, ты чего? О чём задумался?
Голос Мары вернул его к реальности. Руфус понял, что размечтался во время разговора и снова ужасно смутился.
- Если ты не можешь или не хочешь меня взять, то так и скажи. Ничего страшного, я как-нибудь сама...
- Нет, нет! Я буду только рад, если мы пойдём вместе, но я ещё не знаю, когда это будет и как. Для начала, я хотел бы здесь немного осмотреться, ведь я ещё ничего не видел, кроме железной комнаты, где просидел столько времени и этого дома, в котором большую часть времени спал. А потом, я должен рассказать людям об учении Инци, но меня пока не слушают...
- Расскажи об этом учении мне, я буду слушать!
Вот это было действительно здорово! У него теперь будет свой ученик! То есть ученица...
- Только вот за один вечер этого не расскажешь, - честно признался Руфус. - Не расскажешь и за неделю.
- Вот и отлично! - воскликнула Мара, которая совершенно не испугалась перспективы стать ученицей двенадцатилетнего пацана, - начнём хоть сегодня, а остальное расскажешь, когда будем в дороге. Место, где живёт моя... мама, далеко, туда за одну неделю не дойдёшь, а других поселений поблизости всё равно нет. А пока у нас ещё время есть, пойдём, я покажу тебе наш форт!
Глава 65. Ушедшие матери
Монстр развалился на две неравные дымящиеся части, и Стефан ещё раз подивился на трофейный демонический клинок. Он был лёгкий, удобный, сделанный, словно по его руке и такой острый, что тонкая грань лезвия была почти не видна. Разбирать на части монстров таким мечом оказалось любо-дорого!
- Вот только не пойму, - сказал он Сато, когда она разделалась со своим противником, - почему твой отец сказал, что хотел поймать несколько монстров, так-как их у него нет. Вот же ведь они - точно такие, как те, что встречались мне на Земле.
- Ты что, не слышал, что его называют Отцом Лжи? Так вот - Ложь, это ещё одна моя сеструха. Я люблю её ни, чуть не больше Ревности, но вынуждена признать, что личность эта гораздо привлекательнее, хоть и любит пребывать, как правило, в бестелесной форме. И что самое примечательное, ухитряется быть одновременно везде и даже на отца имеет неслабенькое влияние. Даже на меня... А уж людей-то, как любит! Некоторых ухитряется сделать счастливыми. Не всех конечно, чаще приносит несчастье. А ты, что поверил, что в Аду нет монстров? Наивный!
- Тогда на кого была поставлена та ловушка?
- На того, кого ты знаешь под ошибочным именем "Инци". Впрочем, у него едва ли не все земные имена ошибочны.
- Но зачем?
- Он давно пытается привлечь его на свою сторону. Во-первых, потому, что он такой союзник, сильнее которого просто не бывает, а во-вторых, это уберегло бы э-э... Инци от очередного распятия.
- Он, что, так заботится о брате?
- Нет, просто Инци тем и побеждает, что бывает, распят, и так происходит снова и снова, потому что люди никак не могут искренне и бескорыстно поверить ему. Окончательная его победа состоится, как раз тогда, когда человечество отбросит сомнения, свои низменные чувства и вожделения ради веры, которой он учит адамово потомство. Но это всё очень сложно, и если тебе так интересен этот вопрос, то расспроси вашего священника, он разъяснит тебе эту путаницу лучше, чем я. А теперь пошли, а то сюда скоро явятся ещё с десяток таких вот тварей и сведут нашу победу к нулю.
Они шли сводчатыми галереями и узкими проходами, переходили пещеры похожие на залы некоего дворца и через какие-то склады забитые древними рассевшимися ящиками, в которых были самые обыкновенные на взгляд камни.
- Так это Князь Тьмы, что ли посылает на землю монстров? - спросил Стефан после долгого молчания.
- Нет, не он, - ответила Сато. - Посылает не он, но монстры, это его создания, причём старые-престарые. Когда-то давно он пытался сконструировать воинов огромной силы и наделял их особыми свойствами. Казалось бы, что проще - соединяем крокодила с лошадью, а сзади приделываем скорпионий хвост. Чтобы, значит, эта тварь быстро бегала, хорошо кусалась и ещё жалила в придачу. А что выходит на деле? Бегает это чучело плохо - ему мешают и голова, и хвост. К тому же хвост опаснее для его сородичей и для него самого, нежели для врага, особенно, когда, по лошадиной привычке, тварь начинает отгонять им мух. Крокодилья голова кусается знатно, но чтобы отхватить кусок мяса у жертвы, крокодил крутится вокруг своей оси, причём делает это мощно, рывками. С лошадиным телом проделать такое гораздо сложнее - можно переломать себе ноги. К тому же несчастное существо никак не может решить для себя, что ему больше по вкусу - сено или мясо? Насчёт того, как ему удобно есть мясо, я уже говорила, но переварить его в лошадином желудке вообще невозможно, а сено крокодильими зубами не прожуёшь. Поэтому большая часть подобных созданий быстро погибла самым естественным способом - от голода и от невозможности жить в мире, созданном для нормальных существ. Некоторые, конечно, приспособились, но их жизнь весьма нелепа. У зомбаков, например, челюсти на вид человеческие, но такие мощные, что для мозга в черепе места уже не осталось, так что они спинным мозгом довольствуются, а потому дураки дураками. Кстати, во-он за тем поворотом ждут нас штук пять или шесть. Пыхтят так, что аж отсюда слышно. Так что папа попробовал всяких чудиков создавать, да и бросил эту затею, а тех, что наделал, загнал под землю, чтобы не мешали. Но кто-то ухитрился раздобыть папины технологии, а потом воспроизвёл некоторых монстров на Земле. Так что те "исчадия Ада", с которыми ты сталкивался дома, имеют чисто земное происхождение. Ну, всё - оружие к бою!
Стефан выхватил меч из ножен и, продолжая движение, одним ударом отделил верхнюю половину зомбака от нижней. Сато воткнула эльфийский клинок нападающему в раззявленный рот, так, что кончик высунулся у того из затылка. Потом она резко повернула оружие в ране и ударила зомбака ногой в грудь. Тот отлетел на несколько шагов и опрокинулся навзничь, захлёбываясь и поливая всё вокруг фонтанами крови.
Оставшиеся в живых твари не обратили на гибель товарищей ровно никакого внимания. Они навалились на людей всей толпой, беспорядочно размахивая когтистыми руками. При этом их удары чаще приходились друг по другу, чем по тому, кого они собирались убить.
Беда была в том, что схватка состоялась в узком коридоре, где размахивать мечами было неудобно. К тому же зомбаков оказалось не пять или шесть, как предположила Сато, а намного больше.
- Отступаем! - крикнула Сато, выдёргивая свой клинок из живота очередного монстра.
Стефан и так отступал. Сейчас ему приходилось отбиваться сразу от трёх противников. Двоим, он уже успел отрубить по одной руке, но третий дотянулся-таки когтями до его груди и оставил на ней четыре глубокие кровоточащие полосы. Охотник едва не взвыл от боли и следующим ударом снёс обидчику голову! Но эта маленькая победа дала слабые результаты - выбывших из строя зомбаков заменяли новые, а отбиваться мечом становилось всё труднее.
- К лестнице! - скомандовала Сато.
Эту лестницу они только что прошли. Как и многое другое в этом странном месте, она удивляла своей необъяснимой нелогичностью. Широкая, мраморная, украшенная изящными коваными перилами, эта лестница упиралась в стену, в которой и был грубо прорублен узкий проход.
- Встанем у выхода и бьём всех, кто высунется из прохода! - изложила Сато свой тактический план. - Нельзя дать им окружить нас! Если пропустим хоть одного, то всё - нам конец!
Стефан это понимал, но он понимал также, что сделать это будет непросто. Боль от неопасных, казалось бы, царапин сковывала движения, располосованная лепреконская куртка набухла спереди от крови и казалась тяжёлой.
Стефан с удивлением понял, что у него кружится голова. Он даже вынужден был переступить с ноги на ногу, чтобы не упасть. Обругав себя размазнёй, охотник пошире расставил ноги и взял меч двумя руками.
Следующий натиск монстров был особо неистовым. Стефан заколол первого же урода, подскочившего к нему слишком близко, но тут произошло то, чего ему раньше видеть не приходилось - двое зомбаков подхватили труп павшего товарища и прикрылись им, как щитом!
Теперь удары меча стали не так эффективны. Сато поняла, в каком он оказался положении, но ничем помочь не могла - на неё саму навалились сразу четверо!
