Глашатай выскочил на свой помост, попытался что-то говорить, но перекричать толпу не смог и, крайне недовольный, вернулся на своё место. И тогда ворота бестиария заскрипели вновь...
Они вышли на песок арены, пощёлкивая клешнями и издавая странное сухое потрескивание. Две мантикоры.
Рёв восторга на трибунах в очередной раз сменился гулом, в котором утонуло негодование, но явно послышался азарт, смешанный со страхом!
- Так нечестно! - выкрикнул кто-то с галёрки. - Оставьте этих ребят в покое, он же устали!
Но и этот голос смолк, как смолкли и все остальные голоса, когда обе зловещие твари направились к трём людям, стоящим в центре арены.
- Всё, я пошёл к ним! - заявил Михал-охотник, выламывая доску из скамьи на которой сидел.
Маранта не думала его останавливать. Она сама лихорадочно соображала, как бы перемахнуть через высокий чугунный забор с зазубренными остриями наверху. С другой стороны арены в гостевой ложе сэр Галль запустил руку под куртку, нащупывая рукоять крепкого ножа спрятанного под мышкой. Диана в это время старалась избавиться от своего кринолина, а заодно вытягивала из него боевую цепь с несколькими шарами, усеянными острыми короткими иглами.
- Им не выстоять, - сказал какой-то длинный, жилистый старик, стоящий за спинкой кресла распорядителя праздника. - А жаль, такие перспективные гладиаторы!
- Ты думаешь? - ответил тот с сомнением.
- А ты когда-нибудь видел, что б я ошибался в таких вещах? Если прикажешь остановить бой, я могу договориться.
- Ты хочешь, что бы я приказал мантикорам вернуться в свои вольеры? Ты в своём уме, Лозас, или шутишь? Эти твари почуяли кровь и теперь их ничем туда не загонишь. Сделаем так - если твои протеже, (а с этой минуты я считаю их таковыми), выдержат и этот бой, я разрешаю тебе завербовать их всех или того из них кто останется в живых, если он конечно же сможет, (ха, ха!), стоять на ногах. В таком случае я сам буду ходатайствовать о снятии с них всех обвинений. Но это врядли случится!
При этом он хохотнул зло и гаденько. Старик, которого назвали Лозасом, метнул на него быстрый презрительный взгляд и вновь уставился на арену.
Руфус о чём-то яростно спорил со своими старшими товарищами. Потом они видимо договорились и мальчик выступил вперёд. Все замерли.
Замерли и мантикоры, подняв клешни и угрожающе покачивая в воздухе боевыми хвостами. Мара и Верентий взяли оружие наизготовку, чтобы успеть прийти Руфусу на помощь при малейшем движении со стороны чудовищ.
Мальчик сделал шаг.
Вшк! Это воткнулся в песок арены кинжал, выскользнувший из его пальцев. Ещё шаг. В глазах мантикоры, стоявшей чуть ближе к нему разлилось золото - явный признак, что чудовище в ярости.
Пумм-пфф. На землю упал пояс с невостребованными метательными ножами. Руфус приблизился к мантикорам вплотную. Они не шевельнулись, только слегка пощёлкивали чем-то внутри, быть может, переговаривались. Юный инцианец вытянул руки и положил ладони на панцири обеих бестий...
Они опустили клешни и повернули к нему свои красивые скульптурные головы. Зрители, сидевшие напротив и разглядывавшие эту сцену в старинные бинокли и зрительные трубки, утверждали, что оба чудовища улыбнулись, глядя на маленького безумца, который вероятно ни во что не ставил свою жизнь.
Специалисты по монстрам и опытные охотники говорили, правда, что этого не может быть, ведь мантикоры улыбаются только когда умирают, и при этом самого стойкого и бесстрастного из мужчин берёт оторопь от этой жуткой улыбки!
Но эти мантикоры умирать не собирались. Нападать они тоже видимо передумали, а это было уже совершенно немыслимо! Всем было известно, что мантикора всегда нападает на людей, даже если их слишком много для неё одной, даже если гибель её при этом неминуема. Но они не нападали!
Казалось, что чудовища о чём-то разговаривают с мальчиком, хотя не было слышно ни звука, если не считать тихих пощёлкиваний, которые могли быть просто звуком трущегося друг о друга хитина их панцирей. Губы Руфуса шевелились, но тоже беззвучно. Так продолжалось минуту или полторы, которые многим показались вечностью.
Потом мальчишка просто опустил голову и руки, словно от страшной усталости. Мантикоры переглянулись между собой, не торопясь повернулись к зрителям задом и также не торопясь скрылись в воротах.
Руфус остался стоять, где стоял. Стадион безмолвствовал. Зрители забыли про свои пироги и орехи, они вообще обо всём забыли, глядя на этих троих застывших на арене.
И тут мальчик покачнулся. Мара в два прыжка очутилась рядом с ним, как раз вовремя, чтобы подхватить парня на руки. Следом подбежал Верентий и они уже вдвоём положили Руфуса на песок. Его глаза были закрыты, он был бледен, как полотно, и дышал слабо и прерывисто. Мара всячески старалась привести его в чувство, но у неё всё не получалось и тогда Верентий встал во весь рост и крикнул грозно и отчаянно:
- Что вы смотрите? Позовите кто-нибудь лекаря!
Стадион взорвался! Одни кричали - "Лекаря!", другие - "Свободу!", третьи снова принялись засыпать арену монетами. Дело кончилось тем, что распорядитель, (он же хозяин цирка), дал кому-то знак, после чего ворота вивария закрылись, а через ворота для людей выбежало несколько человек, среди которых был низкорослый румяный толстячок в приземистой шапочке-таблетке и с саквояжем в руке - лекарь, обслуживавший наездников, акробатов и гладиаторов Большого цирка.
Он мигом осмотрел Руфуса, помассировал ему виски, нажал на какие-то точки на груди и в завершении дал понюхать что-то из склянки, от чего парень сразу открыл глаза, закашлялся и попытался сесть. Этого ему не дали, а положили на носилки и понесли во внутренние помещения Цирка.
Туда же отправились Мара и Верентий, у которых вежливо, но настойчиво отобрали оружие.
- Ну что, наш договор в силе? - спросил старик Лозас у распорядителя.
- Договор, заключённый в Торговом городе всегда бывает в силе! - ответил тот. - Достань мне их. Я думаю, что контракт гладиатора покажется им лучшей долей, чем рудники, ведь полное освобождение этим преступникам обещано не было! Я, как и говорил, похлопочу со своей стороны, но запомни - мальчик мне не нужен! Фокус он, конечно, показал такой, что просто мороз по коже, но здесь ему не место.
- Я что-нибудь придумаю, - сказал Лозас и исчез в глубинах Цирка, где обитал с тех пор, как перестал водить охотничьи экспедиции в северные леса.
- Нет, нет и нет! Нельзя действовать напрямую. Не выходите из тени, а то вас тоже шпионами объявят.
Священник ходил взад-вперёд по дому на окраине, где они остановились, и размахивал руками. Ему стоило большого труда увести из Цирка Маранту и Михала, а теперь они рвались обратно, чтобы забрать Руфуса.
- Я уже договорился о многом. Там у нас есть свой человек - бывший охотник и гладиатор, а теперь наставник и вербовщик. Он давно уже связан с контрабандистами, хоть и не принимает участия в крупных делах. Я не знаю его лично, так-как он из тех, кто примкнул к нашим, э-э, друзьям уже после моего ухода, но здешние авторитеты говорят, что ему можно доверять. А потому мы будем сидеть здесь, и ждать пока мой человек не переговорит с этим, как его там? Лозасом!
Пока он произносил эту речь, в дверь тихонечко постучали. Священник вышел в сени и долго с кем-то шептался, оставив Маранту и Михала, удручённо молчать друг с другом. Вернулся он, сияя, как начищенный пятак.
- Всё устраивается, как нельзя лучше! - воскликнул Микаэль-Панкратий, вскидывая руки, словно собирался дирижировать хором. - Администрация Цирка предложила друзьям нашего Руфуса контракт на пять лет в качестве гладиаторов. Но ведь та девушка, что всё время заслоняла собой на арене вашего сына - гражданка Форта Альмери и командор Диана изъявила желание её забрать. Собственно девицу эту Диане ещё до представления отдавали, но та наотрез отказалась покидать своего парня и Руфуса. Теперь же они предлагают отпустить Руфа, сняв с него все обвинения, а взамен хотят согласиться на контракт. Этому воспротивился кое-кто из Городского Совета, из тех, кто пляшет под дудку Генерального суда, но тут опять вмешалась Диана Альмерийская и пугнула их вашим общим знакомым Зигмундом, который раздобыл где-то ещё две тысячи всадников. Так что им пришлось согласиться.
- Так мы можем забрать нашего сына? - Михал поднялся и потянулся за своей курткой, чтобы идти обратно в Большой цирк.
- Я же сказал, нет! Сядь, пожалуйста, и хватит оглядываться на свой топор. То, что они согласились, не значит, что всё будет сделано быстро и просто. В лучшем случае пройдёт неделя, прежде чем будут соблюдены все формальности и подписаны все бумаги. Это, во-первых, а во-вторых, Руф сейчас ещё не совсем оправился от того, что случилось на арене. Он потратил много жизненных сил и теперь нужно время, чтобы восстановить их. Не волнуйтесь, с ним всё в порядке! Маранта сядь, его жизнь вне опасности - лежит и рассказывает всем желающим об учении Инци, а таких теперь находится немало. Некоторые думают, что это разновидность боевого искусства, другие считают магией, в общем, народу собирается полным полно и скоро здесь будет своя община инциатов. Что же касается нашего дела, то когда будет всё улажено, нам сообщат в первую очередь, но и тогда, повторяю - не выходим из тени!
- А как же быть?
Маранта и Михал глядели на него, всё так же, не понимая, куда он клонит.
- Очень просто - его заберёт Диана и этот её сэр Галль. Они принимают живое участие во всём этом деле и собираются довести его до конца. А потом мы встретимся где-нибудь за пределами Торгового города, и вы получите сына живым и здоровым!
При упоминании имени Дианы Маранта невольно потёрла плечо.
- Ты думаешь ей можно доверять? - спросил Михал.
- Думаю можно, - ответила воительница. - Конечно, если бы мы столкнулись с ней при других обстоятельствах и немного раньше, то дело могло бы кончиться дракой, но сейчас у меня нет на неё больше ни зла, ни обиды. Всё ушло в прошлое. К тому же, если бы она не вырубила меня тогда после свидания с Золасом, то на свете не было бы Ларни, а если б не прострелила плечо, то мы бы с тобой не встретились, и у нас не родился бы Руфус. Своим появлением на свет оба моих ребёнка косвенно обязаны ей. Так что пусть примет ещё немного участия в судьбе одного из них. А ещё, я никогда не забуду, что они поддержали со своей стороны тех ребят и Руфа на арене. Она смогла пронести в Большой цирк то, на что у меня места не хватило.
- Она посол города-крепости, с которым приходится считаться даже воротилам Торгового города! - возразил ей священник. - Если бы на входе обыскали тебя и нашли оружие, то была бы большая беда и все трое детей на арене были бы сейчас мертвы. Ты своё дело сделала - твой самострел из деталей кринолина это что-то! Меня уже кое-кто из тех, кто имеет дела с браконьерами просил познакомить с его конструкцией.
- Значит, мы совсем не можем там появиться? Я так хотела поблагодарить тех ребят, которые защищали нашего сына. Я видела, как та девочка встала между ним и монстрами! Да и парень тоже отличился.
- Я сам схожу их проведать и передам благодарность от вашего имени. Так что тебя удручает теперь, почему такая грустная?
- Беспокоюсь, как там Ларни и Стефан! - ответила Маранта, печально улыбнувшись. - Думаешь это легко чувствовать себя кошкой, у которой котята расползаются из гнезда в разные стороны?
- Мой повелитель! Я прибыл и смиренно жду ваших приказаний!
Невысокий, престарелый на вид демон, одетый в короткий плащ, камзол, панталоны, башмаки с золотыми пряжками и малиновый берет с облезлым пером, неловко поклонился и выронил при этом костыль, на который опирался.
Костыль, едва не стукнувший, по ноге Князя Тьмы, превратился в змею и исчез, где-то за троном. Демон достал из кармана другую змею, почему-то розового цвета, соорудил из неё себе трость, на которую заново опёрся по-стариковски тяжело, согнув при этом спину дугой.
- Рад видеть тебя, Асмадей! - сказал Повелитель Ада, косясь на подножие своего трона, где скрылась первая змея. - Но ты появился слишком рано - мой посланник ещё не вернулся. Хотя нет, кажется вот он!
У подножья трона что-то хлопнуло, сверкнула короткая яркая вспышка и из небольшой тучки, заклубившейся на месте взрыва, вылетел маленький, зелёный, не то змей, не то дракончик, который нёс в пасти длинную и ощутимо тяжёлую для него ветку. Едва не рухнув под её тяжестью, он подлетел-таки к трону и положил свою ношу к ногам Князя Тьмы, а сам закатил глаза, свесил язык набок и лёг здесь же, всем своим видом выражая крайнюю усталость.
- Ты хорошо поработал, Нимраэль, и заслуживаешь награды! - сказал Повелитель Ада. - Как тебе удалось её отгрызть? Впрочем, потом расскажешь. Мне не терпится заняться делом, точнее озадачить тебя, Асмадей!
- Я весь внимание, мой повелитель! - ответил престарелый демон. - Но позвольте полюбопытствовать, что это за дрова?
- Очень смешно! По-твоему, я буду заниматься дровами? Ты невысокого мнения обо мне, Асмадей.
- Нижайше прошу меня простить! - затрепетал демонический старик. - Я только хотел узнать, что это за ветка, и каким образом она может быть связана со мной?
- Пока эта ветка с тобой никак не связана, но я хочу, чтобы ты занялся делом, которое невозможно без вот этой самой ветки.
- Я исполню всё, что будет угодно повелителю. Так что я должен сделать?
- Прежде ответь мне на такой вопрос - знаешь ли ты, что такое любовь, Асмадей?
- О да, мессир! Любовь, это как раз моя специализация. Точнее сказать извращённая и изощрённая любовь. Не та её форма, что угодна Небу... Ну, вы знаете! Кто, как не я соединяет старух и юношей, выдаёт несовершеннолетних девушек замуж за богатых стариков, (ха-ха! а ведь бывает, что и за бедных!), вызывает любовное влечение между представителями одного пола или возбуждает в людях похотливую страсть к животным? Несколько реже я влюбляю королев в конюхов, но тут начинают действовать законы предписанные Провидением, и мне приходится отступить, так-как если такая любовь обусловлена не одной только похотью или тягой к экзотике, то она перестаёт быть извращенной, и получает благословение свыше, а это уже совсем не моя сфера деятельности.
- Я понял тебя, Асмадей! Дело в том, что мне необходим специалист, который разбирается, как раз в том виде любви, где находится грань твоей профессиональной компетенции. Конечно, специалист в области любви с той стороны справился бы с этой задачей с большей лёгкостью, но где же я возьму его в Аду?
- Вы заинтриговываете меня, повелитель!
- Короче дело обстоит так - в мои владения проникли двое людей...
- Людей?!
- Представь себе, людей! Потомков Адама и Евы. Я здесь терплю эльфов, лепреконов, гномов, двергов, троллей, орков, гоблинов, кобальтов, кого угодно, но не людей!.. Вот ведь наглость, а? Впрочем, они были неплохие ребята, забавные, и мне даже жаль, что они ушли. Такое тут замутили... Давно я так не развлекался! Так вот. Как ты наверно уже понял, люди эти были мужчиной и женщиной.
- Понял, мессир, понял! Если бы это были двое мужчин, вы бы не упоминали ни о каком специалисте с той стороны. Так что, они были молоды и красивы?
- Молоды, красивы, сильны, влюблены друг в друга, хотя это не помешало парню довольно долго кувыркаться с моей дочуркой, а девочка вообще находила себе утешение в объятиях дочери предводителя лепреконов.
Они вышли на песок арены, пощёлкивая клешнями и издавая странное сухое потрескивание. Две мантикоры.
Рёв восторга на трибунах в очередной раз сменился гулом, в котором утонуло негодование, но явно послышался азарт, смешанный со страхом!
- Так нечестно! - выкрикнул кто-то с галёрки. - Оставьте этих ребят в покое, он же устали!
Но и этот голос смолк, как смолкли и все остальные голоса, когда обе зловещие твари направились к трём людям, стоящим в центре арены.
- Всё, я пошёл к ним! - заявил Михал-охотник, выламывая доску из скамьи на которой сидел.
Маранта не думала его останавливать. Она сама лихорадочно соображала, как бы перемахнуть через высокий чугунный забор с зазубренными остриями наверху. С другой стороны арены в гостевой ложе сэр Галль запустил руку под куртку, нащупывая рукоять крепкого ножа спрятанного под мышкой. Диана в это время старалась избавиться от своего кринолина, а заодно вытягивала из него боевую цепь с несколькими шарами, усеянными острыми короткими иглами.
- Им не выстоять, - сказал какой-то длинный, жилистый старик, стоящий за спинкой кресла распорядителя праздника. - А жаль, такие перспективные гладиаторы!
- Ты думаешь? - ответил тот с сомнением.
- А ты когда-нибудь видел, что б я ошибался в таких вещах? Если прикажешь остановить бой, я могу договориться.
- Ты хочешь, что бы я приказал мантикорам вернуться в свои вольеры? Ты в своём уме, Лозас, или шутишь? Эти твари почуяли кровь и теперь их ничем туда не загонишь. Сделаем так - если твои протеже, (а с этой минуты я считаю их таковыми), выдержат и этот бой, я разрешаю тебе завербовать их всех или того из них кто останется в живых, если он конечно же сможет, (ха, ха!), стоять на ногах. В таком случае я сам буду ходатайствовать о снятии с них всех обвинений. Но это врядли случится!
При этом он хохотнул зло и гаденько. Старик, которого назвали Лозасом, метнул на него быстрый презрительный взгляд и вновь уставился на арену.
Руфус о чём-то яростно спорил со своими старшими товарищами. Потом они видимо договорились и мальчик выступил вперёд. Все замерли.
Замерли и мантикоры, подняв клешни и угрожающе покачивая в воздухе боевыми хвостами. Мара и Верентий взяли оружие наизготовку, чтобы успеть прийти Руфусу на помощь при малейшем движении со стороны чудовищ.
Мальчик сделал шаг.
Вшк! Это воткнулся в песок арены кинжал, выскользнувший из его пальцев. Ещё шаг. В глазах мантикоры, стоявшей чуть ближе к нему разлилось золото - явный признак, что чудовище в ярости.
Пумм-пфф. На землю упал пояс с невостребованными метательными ножами. Руфус приблизился к мантикорам вплотную. Они не шевельнулись, только слегка пощёлкивали чем-то внутри, быть может, переговаривались. Юный инцианец вытянул руки и положил ладони на панцири обеих бестий...
Они опустили клешни и повернули к нему свои красивые скульптурные головы. Зрители, сидевшие напротив и разглядывавшие эту сцену в старинные бинокли и зрительные трубки, утверждали, что оба чудовища улыбнулись, глядя на маленького безумца, который вероятно ни во что не ставил свою жизнь.
Специалисты по монстрам и опытные охотники говорили, правда, что этого не может быть, ведь мантикоры улыбаются только когда умирают, и при этом самого стойкого и бесстрастного из мужчин берёт оторопь от этой жуткой улыбки!
Но эти мантикоры умирать не собирались. Нападать они тоже видимо передумали, а это было уже совершенно немыслимо! Всем было известно, что мантикора всегда нападает на людей, даже если их слишком много для неё одной, даже если гибель её при этом неминуема. Но они не нападали!
Казалось, что чудовища о чём-то разговаривают с мальчиком, хотя не было слышно ни звука, если не считать тихих пощёлкиваний, которые могли быть просто звуком трущегося друг о друга хитина их панцирей. Губы Руфуса шевелились, но тоже беззвучно. Так продолжалось минуту или полторы, которые многим показались вечностью.
Потом мальчишка просто опустил голову и руки, словно от страшной усталости. Мантикоры переглянулись между собой, не торопясь повернулись к зрителям задом и также не торопясь скрылись в воротах.
Руфус остался стоять, где стоял. Стадион безмолвствовал. Зрители забыли про свои пироги и орехи, они вообще обо всём забыли, глядя на этих троих застывших на арене.
И тут мальчик покачнулся. Мара в два прыжка очутилась рядом с ним, как раз вовремя, чтобы подхватить парня на руки. Следом подбежал Верентий и они уже вдвоём положили Руфуса на песок. Его глаза были закрыты, он был бледен, как полотно, и дышал слабо и прерывисто. Мара всячески старалась привести его в чувство, но у неё всё не получалось и тогда Верентий встал во весь рост и крикнул грозно и отчаянно:
- Что вы смотрите? Позовите кто-нибудь лекаря!
Стадион взорвался! Одни кричали - "Лекаря!", другие - "Свободу!", третьи снова принялись засыпать арену монетами. Дело кончилось тем, что распорядитель, (он же хозяин цирка), дал кому-то знак, после чего ворота вивария закрылись, а через ворота для людей выбежало несколько человек, среди которых был низкорослый румяный толстячок в приземистой шапочке-таблетке и с саквояжем в руке - лекарь, обслуживавший наездников, акробатов и гладиаторов Большого цирка.
Он мигом осмотрел Руфуса, помассировал ему виски, нажал на какие-то точки на груди и в завершении дал понюхать что-то из склянки, от чего парень сразу открыл глаза, закашлялся и попытался сесть. Этого ему не дали, а положили на носилки и понесли во внутренние помещения Цирка.
Туда же отправились Мара и Верентий, у которых вежливо, но настойчиво отобрали оружие.
- Ну что, наш договор в силе? - спросил старик Лозас у распорядителя.
- Договор, заключённый в Торговом городе всегда бывает в силе! - ответил тот. - Достань мне их. Я думаю, что контракт гладиатора покажется им лучшей долей, чем рудники, ведь полное освобождение этим преступникам обещано не было! Я, как и говорил, похлопочу со своей стороны, но запомни - мальчик мне не нужен! Фокус он, конечно, показал такой, что просто мороз по коже, но здесь ему не место.
- Я что-нибудь придумаю, - сказал Лозас и исчез в глубинах Цирка, где обитал с тех пор, как перестал водить охотничьи экспедиции в северные леса.
Глава 111. Кошка в гнезде
- Нет, нет и нет! Нельзя действовать напрямую. Не выходите из тени, а то вас тоже шпионами объявят.
Священник ходил взад-вперёд по дому на окраине, где они остановились, и размахивал руками. Ему стоило большого труда увести из Цирка Маранту и Михала, а теперь они рвались обратно, чтобы забрать Руфуса.
- Я уже договорился о многом. Там у нас есть свой человек - бывший охотник и гладиатор, а теперь наставник и вербовщик. Он давно уже связан с контрабандистами, хоть и не принимает участия в крупных делах. Я не знаю его лично, так-как он из тех, кто примкнул к нашим, э-э, друзьям уже после моего ухода, но здешние авторитеты говорят, что ему можно доверять. А потому мы будем сидеть здесь, и ждать пока мой человек не переговорит с этим, как его там? Лозасом!
Пока он произносил эту речь, в дверь тихонечко постучали. Священник вышел в сени и долго с кем-то шептался, оставив Маранту и Михала, удручённо молчать друг с другом. Вернулся он, сияя, как начищенный пятак.
- Всё устраивается, как нельзя лучше! - воскликнул Микаэль-Панкратий, вскидывая руки, словно собирался дирижировать хором. - Администрация Цирка предложила друзьям нашего Руфуса контракт на пять лет в качестве гладиаторов. Но ведь та девушка, что всё время заслоняла собой на арене вашего сына - гражданка Форта Альмери и командор Диана изъявила желание её забрать. Собственно девицу эту Диане ещё до представления отдавали, но та наотрез отказалась покидать своего парня и Руфуса. Теперь же они предлагают отпустить Руфа, сняв с него все обвинения, а взамен хотят согласиться на контракт. Этому воспротивился кое-кто из Городского Совета, из тех, кто пляшет под дудку Генерального суда, но тут опять вмешалась Диана Альмерийская и пугнула их вашим общим знакомым Зигмундом, который раздобыл где-то ещё две тысячи всадников. Так что им пришлось согласиться.
- Так мы можем забрать нашего сына? - Михал поднялся и потянулся за своей курткой, чтобы идти обратно в Большой цирк.
- Я же сказал, нет! Сядь, пожалуйста, и хватит оглядываться на свой топор. То, что они согласились, не значит, что всё будет сделано быстро и просто. В лучшем случае пройдёт неделя, прежде чем будут соблюдены все формальности и подписаны все бумаги. Это, во-первых, а во-вторых, Руф сейчас ещё не совсем оправился от того, что случилось на арене. Он потратил много жизненных сил и теперь нужно время, чтобы восстановить их. Не волнуйтесь, с ним всё в порядке! Маранта сядь, его жизнь вне опасности - лежит и рассказывает всем желающим об учении Инци, а таких теперь находится немало. Некоторые думают, что это разновидность боевого искусства, другие считают магией, в общем, народу собирается полным полно и скоро здесь будет своя община инциатов. Что же касается нашего дела, то когда будет всё улажено, нам сообщат в первую очередь, но и тогда, повторяю - не выходим из тени!
- А как же быть?
Маранта и Михал глядели на него, всё так же, не понимая, куда он клонит.
- Очень просто - его заберёт Диана и этот её сэр Галль. Они принимают живое участие во всём этом деле и собираются довести его до конца. А потом мы встретимся где-нибудь за пределами Торгового города, и вы получите сына живым и здоровым!
При упоминании имени Дианы Маранта невольно потёрла плечо.
- Ты думаешь ей можно доверять? - спросил Михал.
- Думаю можно, - ответила воительница. - Конечно, если бы мы столкнулись с ней при других обстоятельствах и немного раньше, то дело могло бы кончиться дракой, но сейчас у меня нет на неё больше ни зла, ни обиды. Всё ушло в прошлое. К тому же, если бы она не вырубила меня тогда после свидания с Золасом, то на свете не было бы Ларни, а если б не прострелила плечо, то мы бы с тобой не встретились, и у нас не родился бы Руфус. Своим появлением на свет оба моих ребёнка косвенно обязаны ей. Так что пусть примет ещё немного участия в судьбе одного из них. А ещё, я никогда не забуду, что они поддержали со своей стороны тех ребят и Руфа на арене. Она смогла пронести в Большой цирк то, на что у меня места не хватило.
- Она посол города-крепости, с которым приходится считаться даже воротилам Торгового города! - возразил ей священник. - Если бы на входе обыскали тебя и нашли оружие, то была бы большая беда и все трое детей на арене были бы сейчас мертвы. Ты своё дело сделала - твой самострел из деталей кринолина это что-то! Меня уже кое-кто из тех, кто имеет дела с браконьерами просил познакомить с его конструкцией.
- Значит, мы совсем не можем там появиться? Я так хотела поблагодарить тех ребят, которые защищали нашего сына. Я видела, как та девочка встала между ним и монстрами! Да и парень тоже отличился.
- Я сам схожу их проведать и передам благодарность от вашего имени. Так что тебя удручает теперь, почему такая грустная?
- Беспокоюсь, как там Ларни и Стефан! - ответила Маранта, печально улыбнувшись. - Думаешь это легко чувствовать себя кошкой, у которой котята расползаются из гнезда в разные стороны?
Глава 112. Не хлебнуть болота
- Мой повелитель! Я прибыл и смиренно жду ваших приказаний!
Невысокий, престарелый на вид демон, одетый в короткий плащ, камзол, панталоны, башмаки с золотыми пряжками и малиновый берет с облезлым пером, неловко поклонился и выронил при этом костыль, на который опирался.
Костыль, едва не стукнувший, по ноге Князя Тьмы, превратился в змею и исчез, где-то за троном. Демон достал из кармана другую змею, почему-то розового цвета, соорудил из неё себе трость, на которую заново опёрся по-стариковски тяжело, согнув при этом спину дугой.
- Рад видеть тебя, Асмадей! - сказал Повелитель Ада, косясь на подножие своего трона, где скрылась первая змея. - Но ты появился слишком рано - мой посланник ещё не вернулся. Хотя нет, кажется вот он!
У подножья трона что-то хлопнуло, сверкнула короткая яркая вспышка и из небольшой тучки, заклубившейся на месте взрыва, вылетел маленький, зелёный, не то змей, не то дракончик, который нёс в пасти длинную и ощутимо тяжёлую для него ветку. Едва не рухнув под её тяжестью, он подлетел-таки к трону и положил свою ношу к ногам Князя Тьмы, а сам закатил глаза, свесил язык набок и лёг здесь же, всем своим видом выражая крайнюю усталость.
- Ты хорошо поработал, Нимраэль, и заслуживаешь награды! - сказал Повелитель Ада. - Как тебе удалось её отгрызть? Впрочем, потом расскажешь. Мне не терпится заняться делом, точнее озадачить тебя, Асмадей!
- Я весь внимание, мой повелитель! - ответил престарелый демон. - Но позвольте полюбопытствовать, что это за дрова?
- Очень смешно! По-твоему, я буду заниматься дровами? Ты невысокого мнения обо мне, Асмадей.
- Нижайше прошу меня простить! - затрепетал демонический старик. - Я только хотел узнать, что это за ветка, и каким образом она может быть связана со мной?
- Пока эта ветка с тобой никак не связана, но я хочу, чтобы ты занялся делом, которое невозможно без вот этой самой ветки.
- Я исполню всё, что будет угодно повелителю. Так что я должен сделать?
- Прежде ответь мне на такой вопрос - знаешь ли ты, что такое любовь, Асмадей?
- О да, мессир! Любовь, это как раз моя специализация. Точнее сказать извращённая и изощрённая любовь. Не та её форма, что угодна Небу... Ну, вы знаете! Кто, как не я соединяет старух и юношей, выдаёт несовершеннолетних девушек замуж за богатых стариков, (ха-ха! а ведь бывает, что и за бедных!), вызывает любовное влечение между представителями одного пола или возбуждает в людях похотливую страсть к животным? Несколько реже я влюбляю королев в конюхов, но тут начинают действовать законы предписанные Провидением, и мне приходится отступить, так-как если такая любовь обусловлена не одной только похотью или тягой к экзотике, то она перестаёт быть извращенной, и получает благословение свыше, а это уже совсем не моя сфера деятельности.
- Я понял тебя, Асмадей! Дело в том, что мне необходим специалист, который разбирается, как раз в том виде любви, где находится грань твоей профессиональной компетенции. Конечно, специалист в области любви с той стороны справился бы с этой задачей с большей лёгкостью, но где же я возьму его в Аду?
- Вы заинтриговываете меня, повелитель!
- Короче дело обстоит так - в мои владения проникли двое людей...
- Людей?!
- Представь себе, людей! Потомков Адама и Евы. Я здесь терплю эльфов, лепреконов, гномов, двергов, троллей, орков, гоблинов, кобальтов, кого угодно, но не людей!.. Вот ведь наглость, а? Впрочем, они были неплохие ребята, забавные, и мне даже жаль, что они ушли. Такое тут замутили... Давно я так не развлекался! Так вот. Как ты наверно уже понял, люди эти были мужчиной и женщиной.
- Понял, мессир, понял! Если бы это были двое мужчин, вы бы не упоминали ни о каком специалисте с той стороны. Так что, они были молоды и красивы?
- Молоды, красивы, сильны, влюблены друг в друга, хотя это не помешало парню довольно долго кувыркаться с моей дочуркой, а девочка вообще находила себе утешение в объятиях дочери предводителя лепреконов.
