Я стояла близко и успела заметить промелькнувшее в его глазах выражение, похожее на враждебность. Как странно, всегда считала, что «демоны» души друг в друге не чают.
– И ты здесь, – вместо приветствия фыркнул Данди. – Дами, идём. Только оденься.
Он сорвал с вешалки футболку и бросил мне в лицо.
– Извини, – помахала я Трэю, выскакивая за дверь.
До лифта мы неслись как угорелые. Ворвавшись в кабинку Хеджун резко остановился, я не успела затормозить и больно ткнулась лицом в его твердокаменную спину.
– Уй! Мог бы посторониться.
– Чтобы ты пробила лбом стену? – фыркнул айдол, нажимая кнопку первого этажа.
– В чём дело? Что с настроением? – проверяя на месте ли нос, осторожно спросила я.
– Тебе не понять, – отмахнулся Данди. – Просто поехали домой… молча.
Я даже соглашаться вслух не стала, чтобы лишний раз не раздражать. Вела себя как мышка и в машине, и в квартире. Хеджун закрылся в кабинете, и скоро оттуда полились звуки музыки. Мелодия, поначалу плавная и нежная, постепенно становилась всё более скачкообразной и рваной, а потом резко стихла на высокой ноте.
Достав из холодильника, приготовленный с утра холодный чай с мятой и лаймом, разлила его по бокалам, чтобы немного согрелся. Надо попытаться успокоить Хеджуна. Пиликнуло сообщение от Муджина: «Пусть возьмёт трубку!», через минуту второе: «Чем вы там занимаетесь?! Сейчас приеду!». Ужасно захотелось отправить ответное: «Отвали!», но в этот момент открылась дверь кабинета.
– Выпей, – я подошла и протянула айдолу стакан.
Он послушно взял в руки напиток. Усмехнулся:
– Допытываться не будешь?
– А толку-то, – вздохнула, проходя в кабинет и ставя свою посудину на стол. – Хочешь, я тебе сыграю?
– Что? – лениво поинтересовался Хеджун, упершись плечом в косяк и исподлобья наблюдая за моими действиями.
Я села за рояль, клавиатура которого до сих пор была открыта, чуть помедлила, собираясь с духом, и тронула клавиши, сначала очень осторожно, но постепенно с нарастающей уверенностью:
– Хотелось бы вернуться мне в начало
И свежим взглядом хочется смотреть
На то, что приедаться сильно стало.
Но, чтоб родиться снова, нужно умереть.
Поверь, вчера не лучше, чем сейчас.
И завтра лучше, чем сейчас, не станет.
Не изменяй себе и береги, что есть.
Когда-нибудь вернёшься ты в начало.
Когда проходишь точку невозврата
Её не успеваешь разглядеть.
Всё время ты торопишься куда-то,
Стоять на месте может только смерть.
Поверь, вчера не лучше, чем сейчас.
И завтра лучше, чем сейчас, не станет.
Не изменяй себе и береги, что есть.
Когда-нибудь вернёшься ты в начало.
Последний аккорд затих. Хеджун молчал. Пальцы судорожно сжали стенки бокала – вот-вот раздавят.
– Как ты догадалась?
– О чём? – невинно хлопнула я ресницами, поскольку и в самом деле не знала, что он имеет в виду.
– О песне.
– Ну… ты каждый день играешь её рано утром. Я видела ноты. Попробовала, запомнила. На данный момент из всего твоего репертуара эта – моя самая любимая.
– Нравится, говоришь?
– Конечно. Слова цепляют душу, а в сочетании с музыкой пробирает до слёз.
– Какая же ты дурочка, – пробормотал айдол, опуская взгляд: – Они сказали, что подобное никого никогда не заинтересует. Им нужен ширпотреб, от которого восторженно пищат школьницы и пускают слюни девицы постарше.
Я быстро догадалась, о чём он.
– Если ширпотреб не разбавлять чем-то уникальным, он станет слишком приторным и в конце концов приестся, – изрекла умную фразу и тут же смутилась. Тоже мне, возомнила себя великим философом!
По губам Хеджуна скользнула, согласная с моим внутренним голосом, усмешка. Зазвонил телефон.
– Муджин, – не глядя на экран, проворчал айдол. – Скажи, что я плохо себя чувствую и никуда не поеду.
– А куда надо?
– Он зазывает меня на открытие ресторана нашего нового партнёра, дочка которого в меня якобы влюблена.
– О-о-о… Может всё-таки стоит поехать?
– Завтра рано вставать. Летим на съёмки. Хочу выспаться.
– Ясно, – кивнула я, внутренне готовясь к шквалу ругательств да обвинений в никчёмности и бесполезности со стороны главного менеджера. Даже не верится, что продержалась уже две недели в этой бесконечной нервотрёпке. Но, если подумать, то, что происходит со мной сейчас, – бесценный опыт.
В самолёте заняла самое дальнее и укромное место, чтобы как можно меньше попадаться на глаза остальным. Тут мои услуги не требовались. Умелые и ловкие стюарды, в отличие от меня, знали свою работу.
С утра ныл живот. О причине дискомфорта я догадалась до обидного поздно – только после взлёта.
«Какое сегодня число? Чёрт!»
Вихрем сорвалась с места в сторону туалета, провожаемая удивлёнными взглядами пассажиров и бортпроводников. У самой цели наткнулась на выходящего из кабинки Трэя и со всей дури влепилась в крепкую мужскую грудь, обтянутую чёрной шёлковой рубашкой.
– Куда спешишь? – вкрадчиво поинтересовался айдол, на этот раз удостоив меня своей звёздной улыбки.
Я отпрянула в сторону, чтобы освободить дорогу. Однако уходить парень не торопился, предоставив возможность, как следует рассмотреть себя вблизи. Именно с Трэя началась мода на милое, по-детски округлое личико. У него были очень выразительные губы, я бы даже сказала пухлые, которые гораздо больше подошли бы женщине, чем мужчине, острый подбородок и высокие скулы. Если наложить макияж поярче, с определением пола начнутся большие проблемы.
– Простите, – виновато наклонила я голову.
– Как тебе работается с Хеджуном? Не обижает?
– Меня всё устраивает.
– Интересно…
Мне не понравился тон его голоса, но в тот момент я не заострила на этом внимание, слишком спешила попасть в заветную кабинку. Трэй наконец-то посторонился, и я ринулась в дверь, за которой вместо ожидаемой крохотной комнатки обнаружила просторный шикарный санузел.
Мои опасения подтвердились. Теперь понятно, почему с самого утра плохое настроение. Очень часто в начале критических дней я становлюсь раздражительной и ранимой. Что же делать? У меня не было с собой нужных средств личной гигиены. Как назло, на борту частного самолёта я была единственной женщиной, не считая двух стюардесс. Попробовать попросить у них?
Осторожно выглянула в коридор. Обе девушки обслуживали пассажиров и, кажется, были очень заняты. Хорошо, что обычно в первый день выделения скудные. Попробую временно обойтись туалетной бумагой.
Поспешила обратно в свой укромный уголок. По пути зацепила взглядом Хеджуна. Спит с самого отлёта. Чем ночью занимался?
– Дами! Или как там тебя? – махнул мне рукой Муджин. – Иди сюда. Расскажи нам, откуда ты знаешь Данди.
На меня уставились несколько пар глаз в предвкушении пикантных подробностей.
– Мы познакомились случайно, – пробормотала я, и не думая подходить.
– Что ты там шепчешь? – раздражённо скривился мужчина. – Подойди ближе. Что такого в тебе нашёл Хеджун? Ни рожи, ни кожи, ни ума, ни фантазии.
– Может, он нашёл во мне того, кто отнёсся к нему с пониманием? – предположила я, маскируя язвительность под простодушие.
При этих словах на меня оглянулся Трэй. И тут самолёт ощутимо тряхнуло. Я едва успела схватиться за спинку ближайшего ко мне кресла, однако опуститься в него не смогла. Пол под ногами завибрировал, а тело резко повело в сторону и назад, роняя в проход практически навзничь. Кто-то из мужчин не выдержал и крепко выругался. Стюардессы посоветовали пассажирам занять свои места и пристегнуться. При падении я сильно ударилась локтем – до противного колющего онемения. Хотела подняться, но тряской меня снова сбило с ног.
– Что ты делаешь? – раздался совсем рядом сердитый возглас. Я почувствовала, как меня за шкирку тянут вверх и быстро усаживают в кресло.
– Спасибо, – прошептала я.
– Пристегнись, – сдавленно произнёс Хеджун. – Ты тоже боишься летать?
– Нет… я…
От боли и досады на неуклюжую себя на глазах выступили слёзы.
– Эй, ты чего? – айдол растерялся настолько, что даже начал говорить нормальным голосом.
– Всё в порядке… Просто…
– Ничего не просто. Я же вижу, – он неожиданно прижал меня к себе, поглаживая по спине и плечам. – Тише. Скоро всё закончится.
Видимо подумал, что я испугалась турбулентности. Что ж, так даже лучше.
Самолёт ещё немного покидало вверх-вниз. Я чувствовала, как при особо сильных толчках, вокруг меня крепче сжимается кольцо мужских рук. Так вот почему, Хеджун, заняв своё место в самолёте, сразу же попытался уснуть. Он боялся. Боялся летать. В его объятиях было тепло, уютно и успокаивающе пахло мятой.
– Спасибо, – поблагодарила я, когда тряска закончилась.
– Не уходи. Сиди рядом. И пристегнись, – приказал айдол.
– Но мне надо, – торопливо возразила, заметив, как одна из стюардесс поднялась со своего места.
Я подбежала и поинтересовалась, нет ли у неё нужных мне средств личной гигиены. Девушка кивнула и услужливо пообещала обеспечить всем необходимым. Пассажиры решили выпить, чтобы успокоить расшалившиеся нервы.
– Дами, налей нам! – рявкнул Муджин, самовольно низведя меня до должности своей личной прислуги.
– Не наливай, – скомандовал со своего места Хеджун и добавил, обращаясь к менеджеру: – Она моя помощница, не твоя.
Я тихо застонала. Живот тянуло всё сильнее. Увидев, что стюардесса возвращается, поспешила к туалетной комнате. По пути снова наткнулась на Трэя. У него что, недержание или понос?
– С тобой всё в порядке? – спросил он, прищурившись.
– Да, – попыталась я вежливо улыбнуться, но очередной спазм превратил улыбку в гримасу.
– Вижу, – усмехнулся айдол. – Зачем обманываешь?
Я не успела возразить, подошла бортпроводник и на глазах у Трэя сунула мне в руки прокладку. Вряд ли она сделала это специально, чтобы смутить меня. Скорее всего, ей просто было некогда разводить церемонии, но я готова была сквозь землю провалиться.
Тропический остров, где планировали провести съёмки, встретил нас изнуряющей жарой. Горячий белоснежный песок слепил глаза. По нему нереально было передвигаться босиком даже в специальных прозрачных тапочках – обжигало лодыжки.
Представитель заказчика ворчал, что теперь съёмки затянутся, а это время и соответственно большие деньги. Муджин тоже был недоволен предполагаемой задержкой и срывал свою злость на мне, пока Хеджун не видел. Я терпела, поскольку любые попытки возразить вызывали ещё более обильный поток раздражения и злости. Актёры прятались в тени большого полосатого зонта. Съёмочная группа проверяла и устанавливала оборудование, а я была на посылках: то воды принеси, то одежду найди, то песок остуди. Реально, меня попросили даже об этом – залить водой дорожку, ведущую к морю. Режиссёр нашёл выход – раздал во все свободные руки вёдра и приказал поливать пляж. Делать это под палящим солнцем с больным животом было вдвойне мучительно, да и к тому же глупо и бессмысленно. Песок снова очень быстро нагревался и выглядел некрасиво, утратив свою ослепительную жемчужную рассыпчатость.
Тем не менее съёмки начались. Какую-то часть времени актёры находились в воде, что в плане температуры было вполне комфортно. Но тут раскапризничалась прилетевшая на собственном самолёте звёздная дива Ханна. То ей было жарко, то, как ни странно, холодно. Зато одна из её помощниц оказалась настолько милой, что, заметив моё состояние, сразу догадалась, что к чему, и предложила необходимые средства гигиены из собственных запасов. Ура! Не придётся носиться по острову в поисках аптеки или магазина.
Я отправилась в туалет, а когда вернулась, обнаружила психующих друг на друга Хеджуна и Ханну. Когда только успели? И что эти двое между собой не поделили? Я подошла ближе и прислушалась.
– Ты назвал меня толстой! Сволочь! Как ты мог! – актриса, щёчки которой действительно за последнее время заметно округлились, гневно сверкала глазами на моего подопечного. – Ты высокий, а я поскользнулась!
– Правда глаза колет? – вместо того, чтобы извиниться и замять инцидент, фыркнул Хеджун. Да и не был он таким уж высоким, как утверждала Ханна.
Как в замедленной съёмке я увидела занесённую для удара руку. Если она это сделает, на щеке айдола останется заметный след, замазать который в условиях съёмки в воде вряд ли получится. Да что они творят! Я бросилась вперёд разнимать взбесившихся звездулек. Едва успела встать между ними. А вот увернуться от пощёчины не получилось. Рука у Ханны оказалась тяжёлой. Видать, она и вправду набрала пару-тройку лишних килограммов.
– Хватит. Успокойтесь. Любые разногласия можно решить мирным путём, – на эмоциях воскликнула я.
– Окей. Давайте попробуем, – даже не извинившись за удар, согласилась с моим предложением актриса. – Проведём эксперимент. Ты запрыгнешь на Хеджуна с разбегу. Посмотрим, получится ли у тебя сделать это в воде с первого раза, когда ноги в песке вязнут. Уверена, что нет.
– У нас мало времени, Ханна, – осторожно заметил подошедший к нам ассистент режиссёра.
– Ерунда, – отмахнулась от него красотка и скомандовала: – Прыгай!
Я глянула на Хеджуна. Тот призывно раскинул руки в стороны.
– Издеваетесь? – сквозь зубы произнесла, поворачивая в сторону берега.
– Подожди, – меня остановил ассистент. – Если ты это сделаешь, может, они наконец успокоятся и начнут работать.
– Серьёзно? Вы хотите, чтобы я на него запрыгнула?
Я прекрасно знала идиотский сценарий рекламного ролика. В начале там страсти-мордасти вокруг любовного треугольника. А в конце мужчина и женщина бегут навстречу друг другу по колено в воде. Она бросается к нему в объятия, обвивает руками за шею, ногами за талию. Он кружит её вокруг себя и на этом всё. Собственно говоря, ради этой сцены мы сюда и приехали. Плюс провести фотосессию с рекламным продуктом и без. Все сцены были до оскомины банальными. Режиссёр тоже не спешил что-либо менять, его вполне устраивал сценарий. Видимо, он искренне полагал, что наличия топовых айдолов достаточно для удачного проекта и можно не париться о сюжете. Вот никто и не парился, кроме меня. Что-то действительно слишком жарко…
– Не буду, – я устало провела тыльной стороной ладони по лбу.
– Пожалуйста. Один раз, – взмолился мужчина.
– Вот видите! Она тоже не может! – подловила меня на слове Ханна.
– Она просто не хочет, – насмешливо возразил подошедший Трэй.
– А ты, вообще, молчи! – плеснула водой в его сторону актриса.
Подбежал Муджин, на ходу обтирая со лба льющийся градом пот:
– Вы что здесь устроили?! – смотрел он при этом на меня, как на главную виновницу происходящего.
Ханна пересказала мужчине свои требования.
– В чём проблема? Просто сделай это.
Во мне закипала злость. Чего они все привязались?
– Хорошо, – сквозь зубы бросила я, отходя на требуемое расстояние.
Кажется, у меня наступило состояние аффекта. Потому что я не только прыгнула, а исполнила роль именно так, как её себе представляла. Красиво разбежалась, не забывая про счастливое выражение лица, оттолкнулась, подскочила, обхватила ногами Хеджуна за пояс, руками ласково обвила шею, лбом дотронулась до его лба и посмотрела в глаза. Не знаю, зачем оператор решил снимать эту импровизацию, но он крутился вокруг с камерой наперевес, заглядывая объективом в наши лица. Я почувствовала, как ладони Данди ложатся на талию, сжимают её и беззастенчиво притискивают моё тело вплотную.
– И ты здесь, – вместо приветствия фыркнул Данди. – Дами, идём. Только оденься.
Он сорвал с вешалки футболку и бросил мне в лицо.
– Извини, – помахала я Трэю, выскакивая за дверь.
До лифта мы неслись как угорелые. Ворвавшись в кабинку Хеджун резко остановился, я не успела затормозить и больно ткнулась лицом в его твердокаменную спину.
– Уй! Мог бы посторониться.
– Чтобы ты пробила лбом стену? – фыркнул айдол, нажимая кнопку первого этажа.
– В чём дело? Что с настроением? – проверяя на месте ли нос, осторожно спросила я.
– Тебе не понять, – отмахнулся Данди. – Просто поехали домой… молча.
Я даже соглашаться вслух не стала, чтобы лишний раз не раздражать. Вела себя как мышка и в машине, и в квартире. Хеджун закрылся в кабинете, и скоро оттуда полились звуки музыки. Мелодия, поначалу плавная и нежная, постепенно становилась всё более скачкообразной и рваной, а потом резко стихла на высокой ноте.
Достав из холодильника, приготовленный с утра холодный чай с мятой и лаймом, разлила его по бокалам, чтобы немного согрелся. Надо попытаться успокоить Хеджуна. Пиликнуло сообщение от Муджина: «Пусть возьмёт трубку!», через минуту второе: «Чем вы там занимаетесь?! Сейчас приеду!». Ужасно захотелось отправить ответное: «Отвали!», но в этот момент открылась дверь кабинета.
– Выпей, – я подошла и протянула айдолу стакан.
Он послушно взял в руки напиток. Усмехнулся:
– Допытываться не будешь?
– А толку-то, – вздохнула, проходя в кабинет и ставя свою посудину на стол. – Хочешь, я тебе сыграю?
– Что? – лениво поинтересовался Хеджун, упершись плечом в косяк и исподлобья наблюдая за моими действиями.
Я села за рояль, клавиатура которого до сих пор была открыта, чуть помедлила, собираясь с духом, и тронула клавиши, сначала очень осторожно, но постепенно с нарастающей уверенностью:
– Хотелось бы вернуться мне в начало
И свежим взглядом хочется смотреть
На то, что приедаться сильно стало.
Но, чтоб родиться снова, нужно умереть.
Поверь, вчера не лучше, чем сейчас.
И завтра лучше, чем сейчас, не станет.
Не изменяй себе и береги, что есть.
Когда-нибудь вернёшься ты в начало.
Когда проходишь точку невозврата
Её не успеваешь разглядеть.
Всё время ты торопишься куда-то,
Стоять на месте может только смерть.
Поверь, вчера не лучше, чем сейчас.
И завтра лучше, чем сейчас, не станет.
Не изменяй себе и береги, что есть.
Когда-нибудь вернёшься ты в начало.
Последний аккорд затих. Хеджун молчал. Пальцы судорожно сжали стенки бокала – вот-вот раздавят.
– Как ты догадалась?
– О чём? – невинно хлопнула я ресницами, поскольку и в самом деле не знала, что он имеет в виду.
– О песне.
– Ну… ты каждый день играешь её рано утром. Я видела ноты. Попробовала, запомнила. На данный момент из всего твоего репертуара эта – моя самая любимая.
– Нравится, говоришь?
– Конечно. Слова цепляют душу, а в сочетании с музыкой пробирает до слёз.
– Какая же ты дурочка, – пробормотал айдол, опуская взгляд: – Они сказали, что подобное никого никогда не заинтересует. Им нужен ширпотреб, от которого восторженно пищат школьницы и пускают слюни девицы постарше.
Я быстро догадалась, о чём он.
– Если ширпотреб не разбавлять чем-то уникальным, он станет слишком приторным и в конце концов приестся, – изрекла умную фразу и тут же смутилась. Тоже мне, возомнила себя великим философом!
По губам Хеджуна скользнула, согласная с моим внутренним голосом, усмешка. Зазвонил телефон.
– Муджин, – не глядя на экран, проворчал айдол. – Скажи, что я плохо себя чувствую и никуда не поеду.
– А куда надо?
– Он зазывает меня на открытие ресторана нашего нового партнёра, дочка которого в меня якобы влюблена.
– О-о-о… Может всё-таки стоит поехать?
– Завтра рано вставать. Летим на съёмки. Хочу выспаться.
– Ясно, – кивнула я, внутренне готовясь к шквалу ругательств да обвинений в никчёмности и бесполезности со стороны главного менеджера. Даже не верится, что продержалась уже две недели в этой бесконечной нервотрёпке. Но, если подумать, то, что происходит со мной сейчас, – бесценный опыт.
ГЛАВА 10
В самолёте заняла самое дальнее и укромное место, чтобы как можно меньше попадаться на глаза остальным. Тут мои услуги не требовались. Умелые и ловкие стюарды, в отличие от меня, знали свою работу.
С утра ныл живот. О причине дискомфорта я догадалась до обидного поздно – только после взлёта.
«Какое сегодня число? Чёрт!»
Вихрем сорвалась с места в сторону туалета, провожаемая удивлёнными взглядами пассажиров и бортпроводников. У самой цели наткнулась на выходящего из кабинки Трэя и со всей дури влепилась в крепкую мужскую грудь, обтянутую чёрной шёлковой рубашкой.
– Куда спешишь? – вкрадчиво поинтересовался айдол, на этот раз удостоив меня своей звёздной улыбки.
Я отпрянула в сторону, чтобы освободить дорогу. Однако уходить парень не торопился, предоставив возможность, как следует рассмотреть себя вблизи. Именно с Трэя началась мода на милое, по-детски округлое личико. У него были очень выразительные губы, я бы даже сказала пухлые, которые гораздо больше подошли бы женщине, чем мужчине, острый подбородок и высокие скулы. Если наложить макияж поярче, с определением пола начнутся большие проблемы.
– Простите, – виновато наклонила я голову.
– Как тебе работается с Хеджуном? Не обижает?
– Меня всё устраивает.
– Интересно…
Мне не понравился тон его голоса, но в тот момент я не заострила на этом внимание, слишком спешила попасть в заветную кабинку. Трэй наконец-то посторонился, и я ринулась в дверь, за которой вместо ожидаемой крохотной комнатки обнаружила просторный шикарный санузел.
Мои опасения подтвердились. Теперь понятно, почему с самого утра плохое настроение. Очень часто в начале критических дней я становлюсь раздражительной и ранимой. Что же делать? У меня не было с собой нужных средств личной гигиены. Как назло, на борту частного самолёта я была единственной женщиной, не считая двух стюардесс. Попробовать попросить у них?
Осторожно выглянула в коридор. Обе девушки обслуживали пассажиров и, кажется, были очень заняты. Хорошо, что обычно в первый день выделения скудные. Попробую временно обойтись туалетной бумагой.
Поспешила обратно в свой укромный уголок. По пути зацепила взглядом Хеджуна. Спит с самого отлёта. Чем ночью занимался?
– Дами! Или как там тебя? – махнул мне рукой Муджин. – Иди сюда. Расскажи нам, откуда ты знаешь Данди.
На меня уставились несколько пар глаз в предвкушении пикантных подробностей.
– Мы познакомились случайно, – пробормотала я, и не думая подходить.
– Что ты там шепчешь? – раздражённо скривился мужчина. – Подойди ближе. Что такого в тебе нашёл Хеджун? Ни рожи, ни кожи, ни ума, ни фантазии.
– Может, он нашёл во мне того, кто отнёсся к нему с пониманием? – предположила я, маскируя язвительность под простодушие.
При этих словах на меня оглянулся Трэй. И тут самолёт ощутимо тряхнуло. Я едва успела схватиться за спинку ближайшего ко мне кресла, однако опуститься в него не смогла. Пол под ногами завибрировал, а тело резко повело в сторону и назад, роняя в проход практически навзничь. Кто-то из мужчин не выдержал и крепко выругался. Стюардессы посоветовали пассажирам занять свои места и пристегнуться. При падении я сильно ударилась локтем – до противного колющего онемения. Хотела подняться, но тряской меня снова сбило с ног.
– Что ты делаешь? – раздался совсем рядом сердитый возглас. Я почувствовала, как меня за шкирку тянут вверх и быстро усаживают в кресло.
– Спасибо, – прошептала я.
– Пристегнись, – сдавленно произнёс Хеджун. – Ты тоже боишься летать?
– Нет… я…
От боли и досады на неуклюжую себя на глазах выступили слёзы.
– Эй, ты чего? – айдол растерялся настолько, что даже начал говорить нормальным голосом.
– Всё в порядке… Просто…
– Ничего не просто. Я же вижу, – он неожиданно прижал меня к себе, поглаживая по спине и плечам. – Тише. Скоро всё закончится.
Видимо подумал, что я испугалась турбулентности. Что ж, так даже лучше.
Самолёт ещё немного покидало вверх-вниз. Я чувствовала, как при особо сильных толчках, вокруг меня крепче сжимается кольцо мужских рук. Так вот почему, Хеджун, заняв своё место в самолёте, сразу же попытался уснуть. Он боялся. Боялся летать. В его объятиях было тепло, уютно и успокаивающе пахло мятой.
– Спасибо, – поблагодарила я, когда тряска закончилась.
– Не уходи. Сиди рядом. И пристегнись, – приказал айдол.
– Но мне надо, – торопливо возразила, заметив, как одна из стюардесс поднялась со своего места.
Я подбежала и поинтересовалась, нет ли у неё нужных мне средств личной гигиены. Девушка кивнула и услужливо пообещала обеспечить всем необходимым. Пассажиры решили выпить, чтобы успокоить расшалившиеся нервы.
– Дами, налей нам! – рявкнул Муджин, самовольно низведя меня до должности своей личной прислуги.
– Не наливай, – скомандовал со своего места Хеджун и добавил, обращаясь к менеджеру: – Она моя помощница, не твоя.
Я тихо застонала. Живот тянуло всё сильнее. Увидев, что стюардесса возвращается, поспешила к туалетной комнате. По пути снова наткнулась на Трэя. У него что, недержание или понос?
– С тобой всё в порядке? – спросил он, прищурившись.
– Да, – попыталась я вежливо улыбнуться, но очередной спазм превратил улыбку в гримасу.
– Вижу, – усмехнулся айдол. – Зачем обманываешь?
Я не успела возразить, подошла бортпроводник и на глазах у Трэя сунула мне в руки прокладку. Вряд ли она сделала это специально, чтобы смутить меня. Скорее всего, ей просто было некогда разводить церемонии, но я готова была сквозь землю провалиться.
***
Тропический остров, где планировали провести съёмки, встретил нас изнуряющей жарой. Горячий белоснежный песок слепил глаза. По нему нереально было передвигаться босиком даже в специальных прозрачных тапочках – обжигало лодыжки.
Представитель заказчика ворчал, что теперь съёмки затянутся, а это время и соответственно большие деньги. Муджин тоже был недоволен предполагаемой задержкой и срывал свою злость на мне, пока Хеджун не видел. Я терпела, поскольку любые попытки возразить вызывали ещё более обильный поток раздражения и злости. Актёры прятались в тени большого полосатого зонта. Съёмочная группа проверяла и устанавливала оборудование, а я была на посылках: то воды принеси, то одежду найди, то песок остуди. Реально, меня попросили даже об этом – залить водой дорожку, ведущую к морю. Режиссёр нашёл выход – раздал во все свободные руки вёдра и приказал поливать пляж. Делать это под палящим солнцем с больным животом было вдвойне мучительно, да и к тому же глупо и бессмысленно. Песок снова очень быстро нагревался и выглядел некрасиво, утратив свою ослепительную жемчужную рассыпчатость.
Тем не менее съёмки начались. Какую-то часть времени актёры находились в воде, что в плане температуры было вполне комфортно. Но тут раскапризничалась прилетевшая на собственном самолёте звёздная дива Ханна. То ей было жарко, то, как ни странно, холодно. Зато одна из её помощниц оказалась настолько милой, что, заметив моё состояние, сразу догадалась, что к чему, и предложила необходимые средства гигиены из собственных запасов. Ура! Не придётся носиться по острову в поисках аптеки или магазина.
Я отправилась в туалет, а когда вернулась, обнаружила психующих друг на друга Хеджуна и Ханну. Когда только успели? И что эти двое между собой не поделили? Я подошла ближе и прислушалась.
– Ты назвал меня толстой! Сволочь! Как ты мог! – актриса, щёчки которой действительно за последнее время заметно округлились, гневно сверкала глазами на моего подопечного. – Ты высокий, а я поскользнулась!
– Правда глаза колет? – вместо того, чтобы извиниться и замять инцидент, фыркнул Хеджун. Да и не был он таким уж высоким, как утверждала Ханна.
Как в замедленной съёмке я увидела занесённую для удара руку. Если она это сделает, на щеке айдола останется заметный след, замазать который в условиях съёмки в воде вряд ли получится. Да что они творят! Я бросилась вперёд разнимать взбесившихся звездулек. Едва успела встать между ними. А вот увернуться от пощёчины не получилось. Рука у Ханны оказалась тяжёлой. Видать, она и вправду набрала пару-тройку лишних килограммов.
– Хватит. Успокойтесь. Любые разногласия можно решить мирным путём, – на эмоциях воскликнула я.
– Окей. Давайте попробуем, – даже не извинившись за удар, согласилась с моим предложением актриса. – Проведём эксперимент. Ты запрыгнешь на Хеджуна с разбегу. Посмотрим, получится ли у тебя сделать это в воде с первого раза, когда ноги в песке вязнут. Уверена, что нет.
– У нас мало времени, Ханна, – осторожно заметил подошедший к нам ассистент режиссёра.
– Ерунда, – отмахнулась от него красотка и скомандовала: – Прыгай!
Я глянула на Хеджуна. Тот призывно раскинул руки в стороны.
– Издеваетесь? – сквозь зубы произнесла, поворачивая в сторону берега.
– Подожди, – меня остановил ассистент. – Если ты это сделаешь, может, они наконец успокоятся и начнут работать.
– Серьёзно? Вы хотите, чтобы я на него запрыгнула?
Я прекрасно знала идиотский сценарий рекламного ролика. В начале там страсти-мордасти вокруг любовного треугольника. А в конце мужчина и женщина бегут навстречу друг другу по колено в воде. Она бросается к нему в объятия, обвивает руками за шею, ногами за талию. Он кружит её вокруг себя и на этом всё. Собственно говоря, ради этой сцены мы сюда и приехали. Плюс провести фотосессию с рекламным продуктом и без. Все сцены были до оскомины банальными. Режиссёр тоже не спешил что-либо менять, его вполне устраивал сценарий. Видимо, он искренне полагал, что наличия топовых айдолов достаточно для удачного проекта и можно не париться о сюжете. Вот никто и не парился, кроме меня. Что-то действительно слишком жарко…
– Не буду, – я устало провела тыльной стороной ладони по лбу.
– Пожалуйста. Один раз, – взмолился мужчина.
– Вот видите! Она тоже не может! – подловила меня на слове Ханна.
– Она просто не хочет, – насмешливо возразил подошедший Трэй.
– А ты, вообще, молчи! – плеснула водой в его сторону актриса.
Подбежал Муджин, на ходу обтирая со лба льющийся градом пот:
– Вы что здесь устроили?! – смотрел он при этом на меня, как на главную виновницу происходящего.
Ханна пересказала мужчине свои требования.
– В чём проблема? Просто сделай это.
Во мне закипала злость. Чего они все привязались?
– Хорошо, – сквозь зубы бросила я, отходя на требуемое расстояние.
Кажется, у меня наступило состояние аффекта. Потому что я не только прыгнула, а исполнила роль именно так, как её себе представляла. Красиво разбежалась, не забывая про счастливое выражение лица, оттолкнулась, подскочила, обхватила ногами Хеджуна за пояс, руками ласково обвила шею, лбом дотронулась до его лба и посмотрела в глаза. Не знаю, зачем оператор решил снимать эту импровизацию, но он крутился вокруг с камерой наперевес, заглядывая объективом в наши лица. Я почувствовала, как ладони Данди ложатся на талию, сжимают её и беззастенчиво притискивают моё тело вплотную.
