Да запросто! Своим ощущениям я сейчас как раз-таки нисколько не доверяла…
Плавно отпускаю газ. Цифры на спидометре ползут вниз. Аэромобиль проходит арку, и в тот же миг взбесившиеся датчики начинают выть тревожной сиреной.
«Магнитное поле нестабильно, – сообщает система. – Отклонение от нормы: двадцать три процента.
– Макс, аномалия сильнее прогноза.
– Вижу, – сухо отвечает наставник, явно занятый расчётами. –Используй маневровые – они помогут удержать курс.
Аэромобиль жёстко трясёт. Меня бросает влево, потом вправо, ремни врезаются в плечи. Перед глазами мельтешат предупреждения – одно зловещее другого.
Вцепившись в штурвал, чувствую, как по виску стекает капля пота. В ушах снова нарастает противный звон.
– Стрела, ты что бессмертная?! – прорывается сквозь него голос Ролана, вошедшего в «петлю» вторым. – Не вздумай сдохнуть! Ты нужна мне живой!
– Нафига?! – рычу в ответ, выравнивая курс.
– Я сам тебя прикончу! Не лишай меня этого удовольствия!
Тоннель закручивался всё туже. Перегрузка нарастает. Сжимаю зубы, чувствуя, как мышцы предплечий ноют от напряжения – штурвал будто пытается вырваться из рук.
– Энджи, слушай внимательно, – голос Макса с трудом различим сквозь гул в ушах. – На третьем витке гравитация внезапно сменится. Готовься к невесомости на три?четыре секунды. В этот момент – никаких резких движений, иначе сорвёт с трассы.
– Поняла, – выдыхаю, не отрывая взгляда от навигатора.
Первый виток пройден. Второй…
И вдруг – невесомость.
Хватка ремней слабеет, тело чуть-чуть приподнимается над креслом. Аэромобиль будто зависает в воздухе, потеряв связь с магнитными направляющими. По кабине разлетается всё, что не приколочено, в купе с идеально круглыми капельками пота.
– Держимся! – вслух командую себе и «Змею», отчаянно стараясь не дёргать штурвал.
Секунды растягиваются в минуты. Считаю про себя: «Раз… два… три…».
Рывок – гравитация возвращается, вжимая меня обратно в сиденье. Датчики предупреждают о критическом угле наклона. «Грозовой змей» начинает заваливаться набок. Резко выравниваю машину, зубы клацают друг о друга, едва не прикусив язык.
– Четвёртый виток – самый опасный, – предупреждает Макс. – Там зона турбулентности. Сбрось скорость до ста сорока и включи режим «Плавный ход».
Послушно выполняю команды. Аэромобиль начинает трясти так, будто он попал в гигантскую стиральную машину. Удары следуют один за другим – слева, справа, снизу. Каждый толчок болезненно отдаётся в позвоночнике.
– Проклятье… – ругаюсь я, впиваясь пальцами в штурвал до побелевших костяшек.
– Энджи, ты – умница! Отлично держишь трассу! – голос Макса звучит ободряюще. – Ещё немного. Вижу выход из петли. На счёт «три» – резкий рывок вправо, потом сразу влево, чтобы обойти магнитную воронку. Готова?
– Угу.
– Три!
Выворачиваю штурвал вправо. «Грозовой змей» послушно откликается, уходя от невидимой ловушки. Следующий рывок – влево. Аэромобиль скользит почти впритирку к стене тоннеля, высекая сноп искр. Выравниваю курс. Датчики наконец-то перестают жаловаться, тихо перемигиваются зелёными огоньками. Чувствую, как напряжение понемногу отпускает. Перед лобовым стеклом раскидывается прямой участок трассы – широкий, ярко освещённый. Вдалеке уже виднеются огни финишной зоны.
– А теперь докажи всем, что «Стрела» не просто имя, – вкрадчиво предлагает наставник и гаркает: – Вперёд!
Делаю глубокий вдох и жму на газ. Огни разметки сливаются в сплошные линии по бокам, а впереди всё чётче проступают контуры финишной арки. Она переливается алыми и золотыми огнями, празднуя грядущую победу. Мою победу…
В зеркале заднего вида мелькает «Чёрная кобра». Ролан несётся следом, но ему меня уже не догнать. Он слишком отстал на последнем витке «Петли» и теперь может лишь наблюдать за чужим триумфом, на удивление молча.
Когда проношусь под аркой, вместо букета получаю фейерверк уведомлений:
«Гонка завершена!»;
«Результат: 1?е место»;
«Время: 12 мин 47 сек»;
«Рекорд трассы обновлён!».
Сирена победы оглушительно воет. Огни вокруг вспыхивают ярче.
– Энджи! – голос Макса срывается от восторга. – Ты сделала это! Ты победила!
Отключаю двигатели, снимаю шлем и только сейчас осознаю, насколько устала: руки дрожат, спина мокрая от пота, в ушах всё ещё отдаётся гул гонки. Но это самая сладкая усталость в моей жизни.
Выбираюсь из кабины. Меня встречает ликующий рёв толпы. Трасса устроена так, что старт и финиш находятся в одном месте. В нескольких метрах от «Грозового змея» резко тормозит «Чёрная кобра».
Ролан выскакивает из мобиля и несётся ко мне. Прежде чем кто-либо – я в том числе – успевает сообразить, что происходит, Клык хватает меня за горло и поднимает над землёй, лишь в последний момент позволяя опереться на носочки. Обеими руками цепляюсь за его запястье. Злобный взгляд Вестера почему-то впивается в мои губы, приоткрывшиеся в судорожной попытке сделать вздох. Сквозь туманную дымку поплывшего сознания вижу острые кончики титановых клыков, из-за чего Ролан напоминает обезумевшего от жажды вампира. Это последние связные мысли, что проносятся в голове, прежде чем отключаюсь.
Ненадолго. Поскольку успеваю подслушать чужой разговор до того, как меня уносят в мобиль скорой помощи.
– Что с ней? – откуда-то издалека спрашивает Клык. В его голосе мне чудится странное беспокойство, особенно учитывая его недавние действия.
– Обморок, – отвечает кто-то незнакомый, стоящий в районе моей головы. – Последствия перегрузки. Вероятный недосып и явный недовес.
Неправда! Всё с моим весом в порядке! Это просто… кости лёгкие.
– Огонь, отпусти! Я больше не буду, – между тем раздражённо требует мой несостоявшийся душитель.
Видимо, именно Демьян, пришедший третьим, оттащил Ролана от меня.
– Ну и подонок же ты, Вестер! – громко констатирует очевидный факт Огнёв.
– С ней всё будет в порядке? – с тревогой спрашивает Макс.
– Жить будет, – с профессиональным цинизмом отвечает медик.
Гравиносилки, на которые меня успели поместить за время беспамятства, плавно приходят в движение и в процессе транспортировки убаюкивают до состояния глубокого сна.
Впервые я лежала на больничной койке. Нет, я, конечно, болела и раньше, но никогда не попадала в стационар. Да и болела я почти незаметно для окружающих. Для мамы так точно. Она была слишком погружена в себя и свои заботы, чтобы замечать снулый вид старшей дочери. Поэтому я глотала таблетку комплексного действия и продолжала жить обычной жизнью, практически ничего не меняя в своём расписании. В самых запущенных случаях переходила на дистанционное обучение – вот и весь больничный.
Братья болели совсем иначе: даже при температуре – тридцать семь они устраивали настоящий спектакль. Лежали в постели с драматично грустными лицами, жаловались на слабость, головную боль и просили маму посидеть рядом. Мама сидела, держала за руку, рассказывала сказки, а ещё готовила что-нибудь вкусненькое Я не ревновала, нисколько. Когда болеешь сам – ещё полбеды, но видеть больным кого-то из близких гораздо тяжелее. Тут не до ревности.
И вот теперь я лежу здесь, в стерильной палате с запахом антисептика, смотрю в потолок, слушаю монотонный писк какого-то медицинского прибора и осознаю, насколько же это скучно и муторно. Уж лучше по старинке – на ногах, даже если они дрожат от слабости.
– Энджи? – раздался рядом знакомый голос.
Я повернула голову и увидела Киру. Подруга сидела у кровати, сжимая в руках бумажный стаканчик с остывшим кофе.
– Привет! – обрадовалась ей и попыталась сесть. Тело отозвалось тупой болью в спине и шее. Голова пошла кругом. – Что со мной?
– Критическое перенапряжение организма, – охотно просветила девушка. – Перегрузки, обезвоживание, микроразрывы мышц… Врачи сказали, что ты чудом избежала коллапса.
– Зато выиграла. – Я всё-таки заставила свою полудохлую тушку принять сидячее положение, сдула с лица упавшую на глаза чёлку и добавила: – Установила новый рекорд трассы.
– Едва ли не посмертно, – упрямо продолжила сгущать краски Кира. – А ещё нажила заклятого врага. Клык, наверное, спит и видит, как бы придушить тебя окончательно.
– Ты-то откуда об этом знаешь? Тебя же не было на гонках.
– Рассказали те, кто был.
– Я себе охрану найму. Теперь у меня есть на это деньги, – пошутила в ответ.
– О да, ты солидный куш отхватила, – оживилась подруга. – Ну её, эту охрану. Лучше давай тебя приоденем и приобуем. Сколько можно ходить в одном и том же?
– Ты имеешь в виду академическую униформу? – рассмеялась я и тут же поморщилась – в затылке неприятно кольнуло.
– И не только её.
С первого дня знакомства Кира мечтала поработать над моим имиджем, однако я не сдавалась, да и не было у меня лишних кредитов на обновки, поэтому белая майка в количестве пяти штук на смену, любимая кожаная куртка, заменявшая мне пиджаки, жакеты, кардиганы и прочие виды кофт, и штаны трёх видов – джинсы, более-менее строгие брюки и так называемые «рабочие» с кучей карманов – составляли весь мой гардероб.
– Энджи, ну посмотри на себя! — не уставала повторять Кира. – Ты же красавица, а ходишь как… как механик после смены!
– Так я и есть механик после смены, – привычно отшучивалась в ответ. – И пилот. А ещё студент и бариста. В общем, многофункциональный инструмент.
Кира вздыхала и закатывала глаза, но я?то знала: её стремление меня приодеть – не просто каприз. Подруга искренне считала, что я заслуживаю большего. Что я должна сиять не только за штурвалом аэромобиля, но и в обычной жизни.
– А меня на вечеринку позвали, – загрустила Кира. – Я с тобой хотела пойти. Но девушек туда пускают только в платьях.
– Что за дресс-код такой сексистский?
– Это закрытая вечеринка клуба «Небесный вираж. Ежегодный сбор лучших будущих выпускников лётных академий и их потенциальных нанимателей. Там будут представители всех крупных корпораций – от «Астероид-Ресурс» до «Галактик?Флайт». Шанс завести полезные знакомства…
– Так это совсем другое дело! – воодушевилась я. – Ради такого можно и потерпеть… платье. Просто надо выбрать наряд, который не превратит меня в куклу. Все должны видеть, что я – королева трассы, а не звезда светского раута.
Не знаю почему, но в платьях я чувствовала себя уязвимой и хрупкой.
– Договорились! – Кира с энтузиазмом хлопнула в ладоши. – Думаю, подойдёт асимметричный силуэт, графичные линии, цвета – чёрный, серебристый, может, неоново?синий акцент. Что?то, что напоминает о скорости, но при этом выглядит дорого и стильно.
– Мне нравится, – признала я. – Ради такого, пожалуй, можно расстаться с парой тысяч кредитов. Гулять так гулять.
– Ура! – подруга полезла обниматься и на радостях чуть не опрокинула капельницу.
– Осторожнее!
– Ой! – спохватилась девушка, но, как тут же выяснилось, совсем по другому поводу. – Забыла! Тебя там кое-кто дожидается.
– Кто? – Сердце пропустило удар. Неужели мама?! Просила же, не рассказывать, даже если буду на грани жизни и смерти. Вот помру – тогда другое дело.
– Сюрприз, – скорчила хитрую моську Кира и громко позвала: – Лекс, заходи!
Чего?! Час от часу не легче! Даже представить боюсь, как я выгляжу, не то что бы в зеркало посмотреться.
Светлов не заставил себя ждать. Явно не просто сидел, а караулил под дверью – едва успела спрятаться от него под одеялом. Надо хоть сушенки и из уголков глаз повыковыривать.
– Энджи, не дури, – хихикнула подставившая меня по полной программе Кира.
Я спустила край покрывала до носа и пробубнила:
– Привет.
– Привет, Ангел, – голос Лекса звучал спокойно, но в нём проскальзывала лёгкая напряжённость. Он вошёл в палату, держа в руках небольшой пакет, и оглядел обстановку, будто оценивая, всё ли в порядке. – Как себя чувствуешь?
Пришлось спустить одеяло до подбородка, чтобы продолжить нормально общаться.
– Хорошо.
– Она врёт, – безапелляционно сдала меня Кира. – Вон смотри.
Девушка кивнула на планшетку с диагнозом, вообще-то предназначенную исключительно для врачей.
Лекс вчитался и нахмурился. Было непривычно видеть обычно улыбчивого парня таким серьёзным и сосредоточенным.
– Что у тебя там? – кивнула я на пакет в попытке отвлечь Светлова от ненужной ему информации.
– Бульон – лёгкий, как прописали. И пара сэндвичей с авокадо. Лечащий врач сказал, питание – ключ к быстрому восстановлению.
– Ты… разговаривал с доктором? – удивилась я чужой внезапной любознательности.
– И не только, – вмешалась Кира. Она принялась перечислять, загибая пальцы: – Узнал расписание посещений, диету, ограничения по гаджетам.
– В смысле? – не поверила я последнему пункту.
Кира прыснула:
– Ну всё, Энджи, ты попала! Теперь Лекс будет контролировать твой режим сна, питания и отдыха!
Я вспыхнула. Ещё чего не хватало! Светлов в роли моей личной сиделки – это слишком фантастично, чтобы быть правдой.
Тут раздался звонок моего коммуникатора.
Мама.
Я прикрепила за ухом клипсу-приёмник с костной проводимостью и приняла вызов, не включая видео.
– Лина! Ну я же просила тебя больше не участвовать в гонках! – со слезами в голосе накинулась на меня родительница.
– Как ты узнала? – первым делом возмутилась я, с опозданием сообразив, что окончательно сдала себя с потрохами.
– Деньги. Ты, конечно, очень постаралась, чтобы я не выяснила, откуда они на самом деле. Но я не настолько беспечна, как ты, вероятно, думаешь. Я поинтересовалась в «Астероид-Ресурс»: они ничего мне не перечисляли.
Засада… Зря мы с Максом заплатили умельцу, подделавшему имя отправителя перевода.
– Мам, ну ты просто расплатись с долгами, а на остальное купи мальчишкам новую одежду и модели для сборки, о которых они давно мечтают.
– Так нельзя, Лина. Это очень опасно. Никакие деньги не стоят подобного риска, – продолжала возмущаться мама, а потом и вовсе потребовала: – Обещай, что больше никогда… Никогда не будешь участвовать в гонках.
Я прикусила губу и перехватила взгляд внимательно наблюдающего за мной Лекса. Несмотря на то, что я старалась говорить тихо, почти шепотом, он наверняка всё слышал и, скорее всего, понял.
– Мам, дело не только в деньгах. – Я отвернулась от парня. – Мне это нравится. Я же будущий пилот. Моя работа в любом случае будет связана с риском.
– Необязательно. Если ты будешь пилотировать гражданские звездолёты, какой тут может быть риск? – возразила мама.
– Случается всякое.
– Лина! Не заговаривай мне зубы. Обещай, что больше не будешь. Никогда!
– Прости. Мне некогда. Я не одна.
– Лина!
– Я просто не хочу тебе врать, – произнесла еле слышно и отключилась.
– Тебе нужны деньги?
Я вздрогнула – вопрос Лекса показался мне чересчур прямым и неудобным. Лишь бы Кира молчала и не вмешивалась!
– Уже нет, – обернулась я к собеседнику.
– Тем не менее у меня есть для тебя деловое предложение.
Несмотря на то, что предложение было деловым, Кира вдруг решила оставить нас наедине. Причем, даже не удосужилась придумать стоящую причину, просто попятилась к двери с многозначительной и немного придурковатой улыбкой и, прежде чем я успела её остановить, выскользнула в коридор.
Лекс занял табуретку, на которой до этого сидела сбежавшая подруга, и внезапно оказался ко мне очень близко.
– Рассказывай, – я постаралась, чтобы голос звучал непринуждённо и бодро. В результате перестаралась. Получилось неестественно и глупо.
ГЛАВА 6
Плавно отпускаю газ. Цифры на спидометре ползут вниз. Аэромобиль проходит арку, и в тот же миг взбесившиеся датчики начинают выть тревожной сиреной.
«Магнитное поле нестабильно, – сообщает система. – Отклонение от нормы: двадцать три процента.
– Макс, аномалия сильнее прогноза.
– Вижу, – сухо отвечает наставник, явно занятый расчётами. –Используй маневровые – они помогут удержать курс.
Аэромобиль жёстко трясёт. Меня бросает влево, потом вправо, ремни врезаются в плечи. Перед глазами мельтешат предупреждения – одно зловещее другого.
Вцепившись в штурвал, чувствую, как по виску стекает капля пота. В ушах снова нарастает противный звон.
– Стрела, ты что бессмертная?! – прорывается сквозь него голос Ролана, вошедшего в «петлю» вторым. – Не вздумай сдохнуть! Ты нужна мне живой!
– Нафига?! – рычу в ответ, выравнивая курс.
– Я сам тебя прикончу! Не лишай меня этого удовольствия!
Тоннель закручивался всё туже. Перегрузка нарастает. Сжимаю зубы, чувствуя, как мышцы предплечий ноют от напряжения – штурвал будто пытается вырваться из рук.
– Энджи, слушай внимательно, – голос Макса с трудом различим сквозь гул в ушах. – На третьем витке гравитация внезапно сменится. Готовься к невесомости на три?четыре секунды. В этот момент – никаких резких движений, иначе сорвёт с трассы.
– Поняла, – выдыхаю, не отрывая взгляда от навигатора.
Первый виток пройден. Второй…
И вдруг – невесомость.
Хватка ремней слабеет, тело чуть-чуть приподнимается над креслом. Аэромобиль будто зависает в воздухе, потеряв связь с магнитными направляющими. По кабине разлетается всё, что не приколочено, в купе с идеально круглыми капельками пота.
– Держимся! – вслух командую себе и «Змею», отчаянно стараясь не дёргать штурвал.
Секунды растягиваются в минуты. Считаю про себя: «Раз… два… три…».
Рывок – гравитация возвращается, вжимая меня обратно в сиденье. Датчики предупреждают о критическом угле наклона. «Грозовой змей» начинает заваливаться набок. Резко выравниваю машину, зубы клацают друг о друга, едва не прикусив язык.
– Четвёртый виток – самый опасный, – предупреждает Макс. – Там зона турбулентности. Сбрось скорость до ста сорока и включи режим «Плавный ход».
Послушно выполняю команды. Аэромобиль начинает трясти так, будто он попал в гигантскую стиральную машину. Удары следуют один за другим – слева, справа, снизу. Каждый толчок болезненно отдаётся в позвоночнике.
– Проклятье… – ругаюсь я, впиваясь пальцами в штурвал до побелевших костяшек.
– Энджи, ты – умница! Отлично держишь трассу! – голос Макса звучит ободряюще. – Ещё немного. Вижу выход из петли. На счёт «три» – резкий рывок вправо, потом сразу влево, чтобы обойти магнитную воронку. Готова?
– Угу.
– Три!
Выворачиваю штурвал вправо. «Грозовой змей» послушно откликается, уходя от невидимой ловушки. Следующий рывок – влево. Аэромобиль скользит почти впритирку к стене тоннеля, высекая сноп искр. Выравниваю курс. Датчики наконец-то перестают жаловаться, тихо перемигиваются зелёными огоньками. Чувствую, как напряжение понемногу отпускает. Перед лобовым стеклом раскидывается прямой участок трассы – широкий, ярко освещённый. Вдалеке уже виднеются огни финишной зоны.
– А теперь докажи всем, что «Стрела» не просто имя, – вкрадчиво предлагает наставник и гаркает: – Вперёд!
Делаю глубокий вдох и жму на газ. Огни разметки сливаются в сплошные линии по бокам, а впереди всё чётче проступают контуры финишной арки. Она переливается алыми и золотыми огнями, празднуя грядущую победу. Мою победу…
В зеркале заднего вида мелькает «Чёрная кобра». Ролан несётся следом, но ему меня уже не догнать. Он слишком отстал на последнем витке «Петли» и теперь может лишь наблюдать за чужим триумфом, на удивление молча.
Когда проношусь под аркой, вместо букета получаю фейерверк уведомлений:
«Гонка завершена!»;
«Результат: 1?е место»;
«Время: 12 мин 47 сек»;
«Рекорд трассы обновлён!».
Сирена победы оглушительно воет. Огни вокруг вспыхивают ярче.
– Энджи! – голос Макса срывается от восторга. – Ты сделала это! Ты победила!
Отключаю двигатели, снимаю шлем и только сейчас осознаю, насколько устала: руки дрожат, спина мокрая от пота, в ушах всё ещё отдаётся гул гонки. Но это самая сладкая усталость в моей жизни.
Выбираюсь из кабины. Меня встречает ликующий рёв толпы. Трасса устроена так, что старт и финиш находятся в одном месте. В нескольких метрах от «Грозового змея» резко тормозит «Чёрная кобра».
Ролан выскакивает из мобиля и несётся ко мне. Прежде чем кто-либо – я в том числе – успевает сообразить, что происходит, Клык хватает меня за горло и поднимает над землёй, лишь в последний момент позволяя опереться на носочки. Обеими руками цепляюсь за его запястье. Злобный взгляд Вестера почему-то впивается в мои губы, приоткрывшиеся в судорожной попытке сделать вздох. Сквозь туманную дымку поплывшего сознания вижу острые кончики титановых клыков, из-за чего Ролан напоминает обезумевшего от жажды вампира. Это последние связные мысли, что проносятся в голове, прежде чем отключаюсь.
Ненадолго. Поскольку успеваю подслушать чужой разговор до того, как меня уносят в мобиль скорой помощи.
– Что с ней? – откуда-то издалека спрашивает Клык. В его голосе мне чудится странное беспокойство, особенно учитывая его недавние действия.
– Обморок, – отвечает кто-то незнакомый, стоящий в районе моей головы. – Последствия перегрузки. Вероятный недосып и явный недовес.
Неправда! Всё с моим весом в порядке! Это просто… кости лёгкие.
– Огонь, отпусти! Я больше не буду, – между тем раздражённо требует мой несостоявшийся душитель.
Видимо, именно Демьян, пришедший третьим, оттащил Ролана от меня.
– Ну и подонок же ты, Вестер! – громко констатирует очевидный факт Огнёв.
– С ней всё будет в порядке? – с тревогой спрашивает Макс.
– Жить будет, – с профессиональным цинизмом отвечает медик.
Гравиносилки, на которые меня успели поместить за время беспамятства, плавно приходят в движение и в процессе транспортировки убаюкивают до состояния глубокого сна.
ГЛАВА 7
Впервые я лежала на больничной койке. Нет, я, конечно, болела и раньше, но никогда не попадала в стационар. Да и болела я почти незаметно для окружающих. Для мамы так точно. Она была слишком погружена в себя и свои заботы, чтобы замечать снулый вид старшей дочери. Поэтому я глотала таблетку комплексного действия и продолжала жить обычной жизнью, практически ничего не меняя в своём расписании. В самых запущенных случаях переходила на дистанционное обучение – вот и весь больничный.
Братья болели совсем иначе: даже при температуре – тридцать семь они устраивали настоящий спектакль. Лежали в постели с драматично грустными лицами, жаловались на слабость, головную боль и просили маму посидеть рядом. Мама сидела, держала за руку, рассказывала сказки, а ещё готовила что-нибудь вкусненькое Я не ревновала, нисколько. Когда болеешь сам – ещё полбеды, но видеть больным кого-то из близких гораздо тяжелее. Тут не до ревности.
И вот теперь я лежу здесь, в стерильной палате с запахом антисептика, смотрю в потолок, слушаю монотонный писк какого-то медицинского прибора и осознаю, насколько же это скучно и муторно. Уж лучше по старинке – на ногах, даже если они дрожат от слабости.
– Энджи? – раздался рядом знакомый голос.
Я повернула голову и увидела Киру. Подруга сидела у кровати, сжимая в руках бумажный стаканчик с остывшим кофе.
– Привет! – обрадовалась ей и попыталась сесть. Тело отозвалось тупой болью в спине и шее. Голова пошла кругом. – Что со мной?
– Критическое перенапряжение организма, – охотно просветила девушка. – Перегрузки, обезвоживание, микроразрывы мышц… Врачи сказали, что ты чудом избежала коллапса.
– Зато выиграла. – Я всё-таки заставила свою полудохлую тушку принять сидячее положение, сдула с лица упавшую на глаза чёлку и добавила: – Установила новый рекорд трассы.
– Едва ли не посмертно, – упрямо продолжила сгущать краски Кира. – А ещё нажила заклятого врага. Клык, наверное, спит и видит, как бы придушить тебя окончательно.
– Ты-то откуда об этом знаешь? Тебя же не было на гонках.
– Рассказали те, кто был.
– Я себе охрану найму. Теперь у меня есть на это деньги, – пошутила в ответ.
– О да, ты солидный куш отхватила, – оживилась подруга. – Ну её, эту охрану. Лучше давай тебя приоденем и приобуем. Сколько можно ходить в одном и том же?
– Ты имеешь в виду академическую униформу? – рассмеялась я и тут же поморщилась – в затылке неприятно кольнуло.
– И не только её.
С первого дня знакомства Кира мечтала поработать над моим имиджем, однако я не сдавалась, да и не было у меня лишних кредитов на обновки, поэтому белая майка в количестве пяти штук на смену, любимая кожаная куртка, заменявшая мне пиджаки, жакеты, кардиганы и прочие виды кофт, и штаны трёх видов – джинсы, более-менее строгие брюки и так называемые «рабочие» с кучей карманов – составляли весь мой гардероб.
– Энджи, ну посмотри на себя! — не уставала повторять Кира. – Ты же красавица, а ходишь как… как механик после смены!
– Так я и есть механик после смены, – привычно отшучивалась в ответ. – И пилот. А ещё студент и бариста. В общем, многофункциональный инструмент.
Кира вздыхала и закатывала глаза, но я?то знала: её стремление меня приодеть – не просто каприз. Подруга искренне считала, что я заслуживаю большего. Что я должна сиять не только за штурвалом аэромобиля, но и в обычной жизни.
– А меня на вечеринку позвали, – загрустила Кира. – Я с тобой хотела пойти. Но девушек туда пускают только в платьях.
– Что за дресс-код такой сексистский?
– Это закрытая вечеринка клуба «Небесный вираж. Ежегодный сбор лучших будущих выпускников лётных академий и их потенциальных нанимателей. Там будут представители всех крупных корпораций – от «Астероид-Ресурс» до «Галактик?Флайт». Шанс завести полезные знакомства…
– Так это совсем другое дело! – воодушевилась я. – Ради такого можно и потерпеть… платье. Просто надо выбрать наряд, который не превратит меня в куклу. Все должны видеть, что я – королева трассы, а не звезда светского раута.
Не знаю почему, но в платьях я чувствовала себя уязвимой и хрупкой.
– Договорились! – Кира с энтузиазмом хлопнула в ладоши. – Думаю, подойдёт асимметричный силуэт, графичные линии, цвета – чёрный, серебристый, может, неоново?синий акцент. Что?то, что напоминает о скорости, но при этом выглядит дорого и стильно.
– Мне нравится, – признала я. – Ради такого, пожалуй, можно расстаться с парой тысяч кредитов. Гулять так гулять.
– Ура! – подруга полезла обниматься и на радостях чуть не опрокинула капельницу.
– Осторожнее!
– Ой! – спохватилась девушка, но, как тут же выяснилось, совсем по другому поводу. – Забыла! Тебя там кое-кто дожидается.
– Кто? – Сердце пропустило удар. Неужели мама?! Просила же, не рассказывать, даже если буду на грани жизни и смерти. Вот помру – тогда другое дело.
– Сюрприз, – скорчила хитрую моську Кира и громко позвала: – Лекс, заходи!
Чего?! Час от часу не легче! Даже представить боюсь, как я выгляжу, не то что бы в зеркало посмотреться.
Светлов не заставил себя ждать. Явно не просто сидел, а караулил под дверью – едва успела спрятаться от него под одеялом. Надо хоть сушенки и из уголков глаз повыковыривать.
– Энджи, не дури, – хихикнула подставившая меня по полной программе Кира.
Я спустила край покрывала до носа и пробубнила:
– Привет.
– Привет, Ангел, – голос Лекса звучал спокойно, но в нём проскальзывала лёгкая напряжённость. Он вошёл в палату, держа в руках небольшой пакет, и оглядел обстановку, будто оценивая, всё ли в порядке. – Как себя чувствуешь?
Пришлось спустить одеяло до подбородка, чтобы продолжить нормально общаться.
– Хорошо.
– Она врёт, – безапелляционно сдала меня Кира. – Вон смотри.
Девушка кивнула на планшетку с диагнозом, вообще-то предназначенную исключительно для врачей.
Лекс вчитался и нахмурился. Было непривычно видеть обычно улыбчивого парня таким серьёзным и сосредоточенным.
– Что у тебя там? – кивнула я на пакет в попытке отвлечь Светлова от ненужной ему информации.
– Бульон – лёгкий, как прописали. И пара сэндвичей с авокадо. Лечащий врач сказал, питание – ключ к быстрому восстановлению.
– Ты… разговаривал с доктором? – удивилась я чужой внезапной любознательности.
– И не только, – вмешалась Кира. Она принялась перечислять, загибая пальцы: – Узнал расписание посещений, диету, ограничения по гаджетам.
– В смысле? – не поверила я последнему пункту.
Кира прыснула:
– Ну всё, Энджи, ты попала! Теперь Лекс будет контролировать твой режим сна, питания и отдыха!
Я вспыхнула. Ещё чего не хватало! Светлов в роли моей личной сиделки – это слишком фантастично, чтобы быть правдой.
Тут раздался звонок моего коммуникатора.
Мама.
Я прикрепила за ухом клипсу-приёмник с костной проводимостью и приняла вызов, не включая видео.
– Лина! Ну я же просила тебя больше не участвовать в гонках! – со слезами в голосе накинулась на меня родительница.
– Как ты узнала? – первым делом возмутилась я, с опозданием сообразив, что окончательно сдала себя с потрохами.
– Деньги. Ты, конечно, очень постаралась, чтобы я не выяснила, откуда они на самом деле. Но я не настолько беспечна, как ты, вероятно, думаешь. Я поинтересовалась в «Астероид-Ресурс»: они ничего мне не перечисляли.
Засада… Зря мы с Максом заплатили умельцу, подделавшему имя отправителя перевода.
– Мам, ну ты просто расплатись с долгами, а на остальное купи мальчишкам новую одежду и модели для сборки, о которых они давно мечтают.
– Так нельзя, Лина. Это очень опасно. Никакие деньги не стоят подобного риска, – продолжала возмущаться мама, а потом и вовсе потребовала: – Обещай, что больше никогда… Никогда не будешь участвовать в гонках.
Я прикусила губу и перехватила взгляд внимательно наблюдающего за мной Лекса. Несмотря на то, что я старалась говорить тихо, почти шепотом, он наверняка всё слышал и, скорее всего, понял.
– Мам, дело не только в деньгах. – Я отвернулась от парня. – Мне это нравится. Я же будущий пилот. Моя работа в любом случае будет связана с риском.
– Необязательно. Если ты будешь пилотировать гражданские звездолёты, какой тут может быть риск? – возразила мама.
– Случается всякое.
– Лина! Не заговаривай мне зубы. Обещай, что больше не будешь. Никогда!
– Прости. Мне некогда. Я не одна.
– Лина!
– Я просто не хочу тебе врать, – произнесла еле слышно и отключилась.
– Тебе нужны деньги?
Я вздрогнула – вопрос Лекса показался мне чересчур прямым и неудобным. Лишь бы Кира молчала и не вмешивалась!
– Уже нет, – обернулась я к собеседнику.
– Тем не менее у меня есть для тебя деловое предложение.
ГЛАВА 8
Несмотря на то, что предложение было деловым, Кира вдруг решила оставить нас наедине. Причем, даже не удосужилась придумать стоящую причину, просто попятилась к двери с многозначительной и немного придурковатой улыбкой и, прежде чем я успела её остановить, выскользнула в коридор.
Лекс занял табуретку, на которой до этого сидела сбежавшая подруга, и внезапно оказался ко мне очень близко.
– Рассказывай, – я постаралась, чтобы голос звучал непринуждённо и бодро. В результате перестаралась. Получилось неестественно и глупо.
