Он снова врал. Его образ тогда был продуман до мелочей…
Сай, вместе с другими юношами, родственники которых были убиты на Лесной площади, поклялся отомстить. Их было двадцать восемь. Юных революционерок, которым помогали опытные магессы, тоже несогласные с перевыборами Ммикё. Память всех кандидатов была тщательно подготовлена. Но женщины потрудились ещё и над внешностью каждого. Они проанализировали, каких именно мужчин Верховная Рыцарка брала в дом. И создали из них приманку. Саю достался образ скромного и пугливого мальчика, который, тем не менее, страстно увлечён наукой.
Все двадцать восемь регулярно должны были появляться там, где бывает Ммикё. Для этого Сай и устроился в библиотеку. Для этого он, закончив работу, и усаживался за книги… Почему диктаторша выбрала именно его, он сам не понимал. Как ему казалось, он был одним из самых невзрачных добровольцев.
А, впрочем, не время для воспоминаний…
— Так что поверь, Госпожа справедлива. Она искренне мечтает построить прекрасный мир.
— Дело в том, что ты действительно привлекателен, — фыркнул Иоми, быстро на него глянув. — Таких, как мы, единицы! А мы вдобавок ещё и обаятельны, талантливы!
— Какая «низкая» у царевичей самооценка.
— Но так и есть. Ммикё взяла нас в дом, потому что мы ценны на рынке женихов, а ей хочется владеть всем лучшим. Такие женщины любят окружать себя роскошью. И разница между твоей Госпожой и другими правящими дамами незначительна. Ммикё попросту желает быть настолько невероятной, чтобы лучшее выбирало её само.
— Вовсе нет. Уж скорее, чтобы народ благоволил ей. Чтобы потом о ней вспоминали с восхищением. У Госпожи нет ничего своего, только пара брюк и несколько пиджаков. Особняки и личный транспорт она передаст следующей Верховной. А жалование она почти полностью жертвует научным институтам. Она не хочет отличаться от народа. И не любит роскошь!
Тот не ответил.
— Что это я… — Сай снова как бы невзначай положил руку ему на коленку. — Наверняка ты, Иоми, устал. Давай покажу спальню.
Он поднялся и направился в сторону одного из роскошных коридоров.
— Но я не сказал, что остаюсь!
Саюрмал повернулся и выдохнул.
— Лучше останься, Иоми. Потому что каждому миловидному иностранцу в Союзе Чёрной Розы первым делом предлагается место в борделе. Не уверен, что ты сможешь попасть даже на завод.
Царевич тоже поднялся. И без лишних споров пошёл за ним. Кажется, он был весьма умён.
— Это была комната одного из любовников, — как ни в чём не бывало продолжил Сай с улыбкой на устах. — Но полгода назад Госпожа, даже не попрощавшись, послала управительницу его выселить. Он так плакал… Дескать, такой красивый, недавно исполнилось девятнадцать, что пошло не так? А я говорил ему — удача непостоянна. Сегодня тебе завидуют все столичные модники, а завтра они над тобой смеются. Сегодня эта страна поворачивается к тебе светлым ликом, завтра — спиной. Сегодня ты видишь Чёрную Розу прекрасным и цветущим цветком, Иоми, но скоро она может показать свои шипы. Вернее — тиски… Я не запугиваю тебя, о нет. И вовсе не пытаюсь выслужиться перед хозяйкой. Я лишь констатирую факт. Богатая и щедрая любовница, которая вдобавок помешана на соблюдении законов — лучшее, что может случиться в Чёрной Розе с мужчиной.
Иоми молча шёл за ним.
В остаток дня Аддиан не видел ни Иоми, ни Сая, чему был очень рад. Унизительное чтение резко оборвалось и, как Адди мог надеяться, не продолжится. К тому же теперь внимание Ммикё переключится на Иоми, а уж на фоне этого пресыщенного грубияна принц покажется превосходным любовником!
Ночью Аддиан плохо спал и всё думал об Иоми и Сае. Уйдёт ли царевич? А если останется, то будет ли смиреннее? Или так и продолжит ежедневно поддевать несостоявшегося отчима?
Да, рано он порадовался, что жизнь сложилась терпимо. Вот и ещё один конкурент. Нахальный, противный, ненавистный… Вдобавок знающий магию и очень красивый по меркам любой страны. Неужели Ммикё так запросто позовёт его в постель?
К Саю и Ошу Аддиан жену не ревновал. Но мысль, что Ммикё готова обратить внимание на Иоми была просто невыносимой!
Царевич очень его задел и расстроил. Но почему-то поладил с Саюрмалом. Что же теперь будет? Они подружатся и будут шушукаться на имперском? А сам он останется без дружка? Если бы Ммикё почаще вспоминала о нём, Адди, безусловно, не думал бы о дружках. А так… Целый день сидеть одному в комнате попросту скучно! Да, ещё он мог гулять по дому и личному парку. Но долго слоняться по особняку неинтересно, а на улице слишком холодно, чтобы высовываться туда надолго.
Наутро следующего дня Саюрмал передал принцу «приятное» известие. Утром они с Иоми пройдутся по магазинам, а вот после обеда все любовники должны собраться у выхода — Госпожа захотела выгулять гарем, сводить его в какой-то музей, поглядеть на современное искусство.
Королевичу ничего не оставалось, кроме как молча согласиться. И, скрипя зубами, начать готовиться к «прекрасной» прогулке.
К назначенному времени все четверо собрались в одном из нижних залов. Адди молчал и только надменно поглядывал на Иоми, разодетого в белоснежное платье, шаль и шубку из меха полярных лисиц. Тот лишь изредка косился на несостоявшегося отчима. Сай делал вид, будто не замечает, какая напряжённая царит атмосфера. Ош не замечал совершенно искренне, болтал с Саем и поглаживал обломившийся ноготь, причитая при этом «шарпэ-э-э». (Рассыпается уже, тухлый бес.)
— Даже никто не опоздал! — довольным тоном сказала появившаяся перед ними Ммикё. — Какой пунктуальный у меня гарем! Адди, Иоми, пойдёте в коронах, дабы самые непонятливые могли догадаться, кто теперь у меня живёт.
Она протянула обоим по диадеме из белого золота. Адди — усыпанную сапфирами, Иоми — бриллиантами. Сердечко принца снова кольнуло — появился соперник даже по части украшений!
— Как должен был рассказать Саюрмал, идём мы в «Музей свободного искусства, в том числе и мужского». Да, не смотрите такими удивлёнными глазами, тут развитая страна. И в том здании вместе с сотнями женщин выставляют работы аж три мужчины-художницы!
Она перевела реплики Ошу. Тот игриво подмигнул.
— Несомненно, в целом слабый пол не умеет рисовать. Он и красный от синего-то отличает с трудом. Но порой рождаются мальчики с так называемым женским складом ума. И у таких изредка получается нечто, напоминающее настоящее искусство. К ним относится и Сисиль Пузанс — заморский художница, на временную выставку которого я вас и должна сводить. Должна, разумеется, не потому что мне очень хочется поглазеть на его каляки-маляки. Причина политическая. Он — сын важной дамы, с которой у меня соглашение.
Закончив напутственную речь, она подошла к гарему, взяла Адди и Сая под руки… Принц не успел опомниться, как картинка перед глазами сменилась. Теперь они стояли в причудливом крытом дворике. Здесь толпилось немало народу и звучала необычная музыка, которую исполнял небольшой оркестр в нише.
Адди постарался не терять лица. А Ош, уже привычный к перемещениям, тоже взял его под руку. Так, впятером, под заинтересованные взоры прохожих, они и направились к самодвижущимся лестницам.
Хоть весь комплекс и напоминал торговый, многое говорило о том, что это именно музей: и картины, развешанные то там, то тут, и скульптуры, и несколько фонтанов, и маленькие лавочки с художественными принадлежностями, и слишком нарядные мужчины, и женщины в парадных костюмах. Даже охранницы расхаживали в вычурных бархатных одеяниях. На этом фоне особенно бросалось в глаза стандартное обмундирование Ммикё — белый пиджак, украшенный золотыми знаками отличий и нашивкой в виде чёрной розы, белые брюки и высокие сапоги с непонятной золотой символикой.
Госпожа о чём-то лопотала на союзном, но принц, хоть уже запомнил некоторые слова, ничего не понимал. Оставалось только радоваться, что жена захотела идти именно рядом с ним, а наглец Иоми оказался далеко.
Добираться до выставки долго не пришлось. Ей оказались просторные затемнённые помещения с довольно низким потолком на третьем этаже. У входа был повешен большой стенд. Как раз у него Ммикё остановилась. Что там написано, Адди мог лишь догадываться. Типичный шатен Ош, поглядывающий по сторонам, кажется, тоже. Только Саюрмал пробежался глазами по тексту.
А быстро он читал! Постеснялся бы что ли Ммикё рядом! Нельзя же так демонстративно выпячивать ум при хозяйке! Впрочем, ум — не значит мудрость.
— Да, Адди, не значит… — усмехнулась Ммикё. — Интересно? Могу перевести. «Сисиль, сын генералиссы Пузанс и внук всемирно известной художницы развил собственный стиль в живописи», — начала она зачитывать. — «В своих работах он сочетает красоту и свободу, бросает вызов странам, в которых его пол подвергается угнетению. Однако, работая в женской области, он остался мужчиной в полном смысле этого слова. Сисиль — заботливый папочка двух смелых дочерей, любящий муж, а выглядит он в свои тридцать восемь двадцатилетним. Поистине, магия и косметические новшества творят чудеса! Ни морщинки на лице, ни грамма жира на теле!» А вон и его автопортрет, — указала Госпожа на одну из стен.
Адди рассмотрел обворожительного… ну, нет, ему польстили. Выглядел он на все двадцать пять. Впрочем, для четвёртого десятка это и в самом деле неплохо.
Но, осмотревшись, Аддиан подметил, что многие узнавали Верховную Рыцарку. И особенное внимание прохожих приковывали они с Иоми в столь несвойственных для Ордена коронах.
— «В юности Сисиль даже выиграл конкурс красоты», — продолжала зачитывать Ммикё. — «Безусловно, это куда более значимое его достижение, чем художества, но сам Сисиль так не считает. Мужчина — это не только тело, но и душа…» Что?
Хозяйка добродушно засмеялась и ещё раз посмотрела на текст.
— А, это прямая речь проститута. Его сверхценное мнение! — хохотнула она. — Что ж, ознакомимся, раз пришли, а, шаловливые повесы? В конце концов иногда полезно узнать, что думает прекрасный пол, — потрепала она по головам Адди и Сая.
Ош глянул на них… слегка ревниво.
— «Конечно, в некоторых странах до сих пор считают, что у мужчин нет души, но не в моей…» Это ещё прямая речь… Что так долго-то? Много букв! Одного предложения было бы достаточно. Краткость — сестра таланта! Если у Пузанса в самом деле женский мозг, мог бы не утруждать нас мужской болтовнёй. Ну ладно… — она выдохнула. — «Поэтому для меня важно не просто следить за собой и угождать госпоже, а ещё и развиваться как личность. Конкурс красоты очень помог мне в своё время — обо мне начали говорить, заметили меня как художницу. Вдобавок это важный этап в жизни любого — убедиться, что он нравится дамам. Но мне давно больше тридцати. И я с уверенностью могу заявить, что мужское счастье — не только отцовство, домашнее хозяйство и мода. А ещё и работа. Я очень рад, что моя работа — творчество. В ней я раскрываюсь и дышу полной грудью. Я чувствую себя по-настоящему свободным! И суть моего проекта — разговор о мужской свободе».
Ммикё ещё раз шумно выдохнула. Несколько прохожих поглядели на неё с сочувствием. Приходится, мол, переводить писанину какого-то «художницы» и потаскуна. Но что поделать, если любовники не умеют читать? Как и все юноши из дремучих стран… Да, наверняка именно это они и думали. Но принц лишь гордо поднял голову.
— «Я живу в развитом государстве, давно уравнявшем в правах оба пола…» Как же долго! «Но ни для кого не секрет, что в матриархальных странах мужчина по-прежнему унижен, его естественные потребности отрицаются, его желания игнорируются. Цель моего проекта — показать, что, вне зависимости от культурного кода, все мужчины, (и молодые, и старые, и высокие, и низкие, и северяне, и южане) хотят жить полной, красочной, насыщенной жизнью! Любой в глубине души не желает отказывать себе ни в прелестных нарядах, ни в украшениях, ни в книгах и журналах, которые учат раскрепощению и уверенности в себе. И, несомненно, каждый мечтает о настоящей, сильной, искренней любви! Возможна ли она, если спутницу жизни выбирает мать? Вряд ли. Надеюсь, после просмотра моих картин просвещённая общественность задумается над положением мужчин всего мира!»
Ммикё провела рукой по лицу.
— Ну ладно, вам пока хватит. Пора просветить Оша.
Но надолго просвещение того не затянулось — Госпожа сказала Ошу всего пару фраз. После они зашли на, непосредственно, выставку.
В первом зале — огромном и затемнённом картины подсвечивали разноцветные фонари… Сколько же на них было шатенов! Одни молодые шатены, стоящие в призывных позах. Почти голые, лишь в кружевах, закрывающих самое-самое. Все казались облитыми маслом, все были очень стройными и высокими. Адди даже стало неприятно — ничем не уступал изображённым красавцам разве что Иоми!
К слову, несмотря на громкое заявление о «мальчиках всего мира», разнообразия тут почти не было. Пара брюнетов, несколько темнокожих и всего один блондин. И то был он таким загорелым, а волосы его отдавали настолько неестественным блеском, что выглядел изображённый кареглазый юнец попросту крашенным. Где же обещанные старые, низкие и северяне? Может, дальше?
— Как где, Адди! Есть же один! Всё-то вам мало. Какие вы жадные! Между прочим, эту часть выставки «генийка» Сисиль назвал «мужская свобода носить кружевное бельё». Кстати, как бы Пузанса именовали борцуны за права? — глянула она на Сая. — Генийкасюк?
— Генийкачик, — отозвался он.
— И художницачик, видимо, — Ммикё фыркнула. — Ну и клоунессы наши борцуны!.. Пойдёмте лучше в следующий зал — здесь ничего интересного. Я видала мясо и покрасивее.
Следующий назывался «женская дружба». Где-где, а тут разнообразия хватало. Девочки, девушки, женщины и старушки были изображены рядом на довольно симпатичных картинах. Разный цвет кожи и разрез глаз, разные фигуры — и совсем стройные, и средние, и даже очень тучные. И симпатичные, и нормальные, и до карикатурного неказистые — с перекошенными лицами или огромными носами, кривыми губами, малюсенькими глазками, обвисшими щеками… Но всех изображённых объединяло одно — свободная и удобная одежда, гордые или довольные взгляды, серьёзные и задумчивые, либо, наоборот, смеющиеся лица. Некоторые держали за странные верёвки, напоминающие поводья, юношей. В основном, опять же, шатенов. Неужели за морем жёны водят по улицам избранников как коней?
Но не успел Адди как следует рассмотреть художества, как к Ммикё подошла пара женщин с аппаратами для быстрых портретов. Верховная Рыцарка не выглядела удивлённой — видимо, встретиться они договаривались заранее. Они перекинулись парой фраз.
— Становитесь-ка в ряд, повесы, — приказала Ммикё гарему. — И улыбайтесь.
Сначала фотографини сняли правительницу и её любовников на фоне картин. Адди послушно улыбался. Но потом началось нечто невообразимое… Госпожа подозвала народ. Тот не был против, наоборот, очень хотел поместиться в быстрый портрет вместе с Верховной Рыцаркой и тут же её окружил. Но выглядели посетительницы музея и их спутники рядом с Ммикё вовсе не напугано или подобострастно. О, нет! Напротив, довольно и расслабленно. А компания из девочек-подросток даже, как заметил Адди, кривлялась и гримасничала.
После фотографирования Госпожа продолжила путь. В следующие залы принципиально ничем не отличались от первого. Всё те же юноши «разной» внешности: очень стройные или просто стройные, высокие или чуть выше среднего, шатены или… шатены.
Сай, вместе с другими юношами, родственники которых были убиты на Лесной площади, поклялся отомстить. Их было двадцать восемь. Юных революционерок, которым помогали опытные магессы, тоже несогласные с перевыборами Ммикё. Память всех кандидатов была тщательно подготовлена. Но женщины потрудились ещё и над внешностью каждого. Они проанализировали, каких именно мужчин Верховная Рыцарка брала в дом. И создали из них приманку. Саю достался образ скромного и пугливого мальчика, который, тем не менее, страстно увлечён наукой.
Все двадцать восемь регулярно должны были появляться там, где бывает Ммикё. Для этого Сай и устроился в библиотеку. Для этого он, закончив работу, и усаживался за книги… Почему диктаторша выбрала именно его, он сам не понимал. Как ему казалось, он был одним из самых невзрачных добровольцев.
А, впрочем, не время для воспоминаний…
— Так что поверь, Госпожа справедлива. Она искренне мечтает построить прекрасный мир.
— Дело в том, что ты действительно привлекателен, — фыркнул Иоми, быстро на него глянув. — Таких, как мы, единицы! А мы вдобавок ещё и обаятельны, талантливы!
— Какая «низкая» у царевичей самооценка.
— Но так и есть. Ммикё взяла нас в дом, потому что мы ценны на рынке женихов, а ей хочется владеть всем лучшим. Такие женщины любят окружать себя роскошью. И разница между твоей Госпожой и другими правящими дамами незначительна. Ммикё попросту желает быть настолько невероятной, чтобы лучшее выбирало её само.
— Вовсе нет. Уж скорее, чтобы народ благоволил ей. Чтобы потом о ней вспоминали с восхищением. У Госпожи нет ничего своего, только пара брюк и несколько пиджаков. Особняки и личный транспорт она передаст следующей Верховной. А жалование она почти полностью жертвует научным институтам. Она не хочет отличаться от народа. И не любит роскошь!
Тот не ответил.
— Что это я… — Сай снова как бы невзначай положил руку ему на коленку. — Наверняка ты, Иоми, устал. Давай покажу спальню.
Он поднялся и направился в сторону одного из роскошных коридоров.
— Но я не сказал, что остаюсь!
Саюрмал повернулся и выдохнул.
— Лучше останься, Иоми. Потому что каждому миловидному иностранцу в Союзе Чёрной Розы первым делом предлагается место в борделе. Не уверен, что ты сможешь попасть даже на завод.
Царевич тоже поднялся. И без лишних споров пошёл за ним. Кажется, он был весьма умён.
— Это была комната одного из любовников, — как ни в чём не бывало продолжил Сай с улыбкой на устах. — Но полгода назад Госпожа, даже не попрощавшись, послала управительницу его выселить. Он так плакал… Дескать, такой красивый, недавно исполнилось девятнадцать, что пошло не так? А я говорил ему — удача непостоянна. Сегодня тебе завидуют все столичные модники, а завтра они над тобой смеются. Сегодня эта страна поворачивается к тебе светлым ликом, завтра — спиной. Сегодня ты видишь Чёрную Розу прекрасным и цветущим цветком, Иоми, но скоро она может показать свои шипы. Вернее — тиски… Я не запугиваю тебя, о нет. И вовсе не пытаюсь выслужиться перед хозяйкой. Я лишь констатирую факт. Богатая и щедрая любовница, которая вдобавок помешана на соблюдении законов — лучшее, что может случиться в Чёрной Розе с мужчиной.
Иоми молча шёл за ним.
Глава 12. Заморский художница
В остаток дня Аддиан не видел ни Иоми, ни Сая, чему был очень рад. Унизительное чтение резко оборвалось и, как Адди мог надеяться, не продолжится. К тому же теперь внимание Ммикё переключится на Иоми, а уж на фоне этого пресыщенного грубияна принц покажется превосходным любовником!
Ночью Аддиан плохо спал и всё думал об Иоми и Сае. Уйдёт ли царевич? А если останется, то будет ли смиреннее? Или так и продолжит ежедневно поддевать несостоявшегося отчима?
Да, рано он порадовался, что жизнь сложилась терпимо. Вот и ещё один конкурент. Нахальный, противный, ненавистный… Вдобавок знающий магию и очень красивый по меркам любой страны. Неужели Ммикё так запросто позовёт его в постель?
К Саю и Ошу Аддиан жену не ревновал. Но мысль, что Ммикё готова обратить внимание на Иоми была просто невыносимой!
Царевич очень его задел и расстроил. Но почему-то поладил с Саюрмалом. Что же теперь будет? Они подружатся и будут шушукаться на имперском? А сам он останется без дружка? Если бы Ммикё почаще вспоминала о нём, Адди, безусловно, не думал бы о дружках. А так… Целый день сидеть одному в комнате попросту скучно! Да, ещё он мог гулять по дому и личному парку. Но долго слоняться по особняку неинтересно, а на улице слишком холодно, чтобы высовываться туда надолго.
Наутро следующего дня Саюрмал передал принцу «приятное» известие. Утром они с Иоми пройдутся по магазинам, а вот после обеда все любовники должны собраться у выхода — Госпожа захотела выгулять гарем, сводить его в какой-то музей, поглядеть на современное искусство.
Королевичу ничего не оставалось, кроме как молча согласиться. И, скрипя зубами, начать готовиться к «прекрасной» прогулке.
К назначенному времени все четверо собрались в одном из нижних залов. Адди молчал и только надменно поглядывал на Иоми, разодетого в белоснежное платье, шаль и шубку из меха полярных лисиц. Тот лишь изредка косился на несостоявшегося отчима. Сай делал вид, будто не замечает, какая напряжённая царит атмосфера. Ош не замечал совершенно искренне, болтал с Саем и поглаживал обломившийся ноготь, причитая при этом «шарпэ-э-э». (Рассыпается уже, тухлый бес.)
— Даже никто не опоздал! — довольным тоном сказала появившаяся перед ними Ммикё. — Какой пунктуальный у меня гарем! Адди, Иоми, пойдёте в коронах, дабы самые непонятливые могли догадаться, кто теперь у меня живёт.
Она протянула обоим по диадеме из белого золота. Адди — усыпанную сапфирами, Иоми — бриллиантами. Сердечко принца снова кольнуло — появился соперник даже по части украшений!
— Как должен был рассказать Саюрмал, идём мы в «Музей свободного искусства, в том числе и мужского». Да, не смотрите такими удивлёнными глазами, тут развитая страна. И в том здании вместе с сотнями женщин выставляют работы аж три мужчины-художницы!
Она перевела реплики Ошу. Тот игриво подмигнул.
— Несомненно, в целом слабый пол не умеет рисовать. Он и красный от синего-то отличает с трудом. Но порой рождаются мальчики с так называемым женским складом ума. И у таких изредка получается нечто, напоминающее настоящее искусство. К ним относится и Сисиль Пузанс — заморский художница, на временную выставку которого я вас и должна сводить. Должна, разумеется, не потому что мне очень хочется поглазеть на его каляки-маляки. Причина политическая. Он — сын важной дамы, с которой у меня соглашение.
Закончив напутственную речь, она подошла к гарему, взяла Адди и Сая под руки… Принц не успел опомниться, как картинка перед глазами сменилась. Теперь они стояли в причудливом крытом дворике. Здесь толпилось немало народу и звучала необычная музыка, которую исполнял небольшой оркестр в нише.
Адди постарался не терять лица. А Ош, уже привычный к перемещениям, тоже взял его под руку. Так, впятером, под заинтересованные взоры прохожих, они и направились к самодвижущимся лестницам.
Хоть весь комплекс и напоминал торговый, многое говорило о том, что это именно музей: и картины, развешанные то там, то тут, и скульптуры, и несколько фонтанов, и маленькие лавочки с художественными принадлежностями, и слишком нарядные мужчины, и женщины в парадных костюмах. Даже охранницы расхаживали в вычурных бархатных одеяниях. На этом фоне особенно бросалось в глаза стандартное обмундирование Ммикё — белый пиджак, украшенный золотыми знаками отличий и нашивкой в виде чёрной розы, белые брюки и высокие сапоги с непонятной золотой символикой.
Госпожа о чём-то лопотала на союзном, но принц, хоть уже запомнил некоторые слова, ничего не понимал. Оставалось только радоваться, что жена захотела идти именно рядом с ним, а наглец Иоми оказался далеко.
Добираться до выставки долго не пришлось. Ей оказались просторные затемнённые помещения с довольно низким потолком на третьем этаже. У входа был повешен большой стенд. Как раз у него Ммикё остановилась. Что там написано, Адди мог лишь догадываться. Типичный шатен Ош, поглядывающий по сторонам, кажется, тоже. Только Саюрмал пробежался глазами по тексту.
А быстро он читал! Постеснялся бы что ли Ммикё рядом! Нельзя же так демонстративно выпячивать ум при хозяйке! Впрочем, ум — не значит мудрость.
— Да, Адди, не значит… — усмехнулась Ммикё. — Интересно? Могу перевести. «Сисиль, сын генералиссы Пузанс и внук всемирно известной художницы развил собственный стиль в живописи», — начала она зачитывать. — «В своих работах он сочетает красоту и свободу, бросает вызов странам, в которых его пол подвергается угнетению. Однако, работая в женской области, он остался мужчиной в полном смысле этого слова. Сисиль — заботливый папочка двух смелых дочерей, любящий муж, а выглядит он в свои тридцать восемь двадцатилетним. Поистине, магия и косметические новшества творят чудеса! Ни морщинки на лице, ни грамма жира на теле!» А вон и его автопортрет, — указала Госпожа на одну из стен.
Адди рассмотрел обворожительного… ну, нет, ему польстили. Выглядел он на все двадцать пять. Впрочем, для четвёртого десятка это и в самом деле неплохо.
Но, осмотревшись, Аддиан подметил, что многие узнавали Верховную Рыцарку. И особенное внимание прохожих приковывали они с Иоми в столь несвойственных для Ордена коронах.
— «В юности Сисиль даже выиграл конкурс красоты», — продолжала зачитывать Ммикё. — «Безусловно, это куда более значимое его достижение, чем художества, но сам Сисиль так не считает. Мужчина — это не только тело, но и душа…» Что?
Хозяйка добродушно засмеялась и ещё раз посмотрела на текст.
— А, это прямая речь проститута. Его сверхценное мнение! — хохотнула она. — Что ж, ознакомимся, раз пришли, а, шаловливые повесы? В конце концов иногда полезно узнать, что думает прекрасный пол, — потрепала она по головам Адди и Сая.
Ош глянул на них… слегка ревниво.
— «Конечно, в некоторых странах до сих пор считают, что у мужчин нет души, но не в моей…» Это ещё прямая речь… Что так долго-то? Много букв! Одного предложения было бы достаточно. Краткость — сестра таланта! Если у Пузанса в самом деле женский мозг, мог бы не утруждать нас мужской болтовнёй. Ну ладно… — она выдохнула. — «Поэтому для меня важно не просто следить за собой и угождать госпоже, а ещё и развиваться как личность. Конкурс красоты очень помог мне в своё время — обо мне начали говорить, заметили меня как художницу. Вдобавок это важный этап в жизни любого — убедиться, что он нравится дамам. Но мне давно больше тридцати. И я с уверенностью могу заявить, что мужское счастье — не только отцовство, домашнее хозяйство и мода. А ещё и работа. Я очень рад, что моя работа — творчество. В ней я раскрываюсь и дышу полной грудью. Я чувствую себя по-настоящему свободным! И суть моего проекта — разговор о мужской свободе».
Ммикё ещё раз шумно выдохнула. Несколько прохожих поглядели на неё с сочувствием. Приходится, мол, переводить писанину какого-то «художницы» и потаскуна. Но что поделать, если любовники не умеют читать? Как и все юноши из дремучих стран… Да, наверняка именно это они и думали. Но принц лишь гордо поднял голову.
— «Я живу в развитом государстве, давно уравнявшем в правах оба пола…» Как же долго! «Но ни для кого не секрет, что в матриархальных странах мужчина по-прежнему унижен, его естественные потребности отрицаются, его желания игнорируются. Цель моего проекта — показать, что, вне зависимости от культурного кода, все мужчины, (и молодые, и старые, и высокие, и низкие, и северяне, и южане) хотят жить полной, красочной, насыщенной жизнью! Любой в глубине души не желает отказывать себе ни в прелестных нарядах, ни в украшениях, ни в книгах и журналах, которые учат раскрепощению и уверенности в себе. И, несомненно, каждый мечтает о настоящей, сильной, искренней любви! Возможна ли она, если спутницу жизни выбирает мать? Вряд ли. Надеюсь, после просмотра моих картин просвещённая общественность задумается над положением мужчин всего мира!»
Ммикё провела рукой по лицу.
— Ну ладно, вам пока хватит. Пора просветить Оша.
Но надолго просвещение того не затянулось — Госпожа сказала Ошу всего пару фраз. После они зашли на, непосредственно, выставку.
В первом зале — огромном и затемнённом картины подсвечивали разноцветные фонари… Сколько же на них было шатенов! Одни молодые шатены, стоящие в призывных позах. Почти голые, лишь в кружевах, закрывающих самое-самое. Все казались облитыми маслом, все были очень стройными и высокими. Адди даже стало неприятно — ничем не уступал изображённым красавцам разве что Иоми!
К слову, несмотря на громкое заявление о «мальчиках всего мира», разнообразия тут почти не было. Пара брюнетов, несколько темнокожих и всего один блондин. И то был он таким загорелым, а волосы его отдавали настолько неестественным блеском, что выглядел изображённый кареглазый юнец попросту крашенным. Где же обещанные старые, низкие и северяне? Может, дальше?
— Как где, Адди! Есть же один! Всё-то вам мало. Какие вы жадные! Между прочим, эту часть выставки «генийка» Сисиль назвал «мужская свобода носить кружевное бельё». Кстати, как бы Пузанса именовали борцуны за права? — глянула она на Сая. — Генийкасюк?
— Генийкачик, — отозвался он.
— И художницачик, видимо, — Ммикё фыркнула. — Ну и клоунессы наши борцуны!.. Пойдёмте лучше в следующий зал — здесь ничего интересного. Я видала мясо и покрасивее.
Следующий назывался «женская дружба». Где-где, а тут разнообразия хватало. Девочки, девушки, женщины и старушки были изображены рядом на довольно симпатичных картинах. Разный цвет кожи и разрез глаз, разные фигуры — и совсем стройные, и средние, и даже очень тучные. И симпатичные, и нормальные, и до карикатурного неказистые — с перекошенными лицами или огромными носами, кривыми губами, малюсенькими глазками, обвисшими щеками… Но всех изображённых объединяло одно — свободная и удобная одежда, гордые или довольные взгляды, серьёзные и задумчивые, либо, наоборот, смеющиеся лица. Некоторые держали за странные верёвки, напоминающие поводья, юношей. В основном, опять же, шатенов. Неужели за морем жёны водят по улицам избранников как коней?
Но не успел Адди как следует рассмотреть художества, как к Ммикё подошла пара женщин с аппаратами для быстрых портретов. Верховная Рыцарка не выглядела удивлённой — видимо, встретиться они договаривались заранее. Они перекинулись парой фраз.
— Становитесь-ка в ряд, повесы, — приказала Ммикё гарему. — И улыбайтесь.
Сначала фотографини сняли правительницу и её любовников на фоне картин. Адди послушно улыбался. Но потом началось нечто невообразимое… Госпожа подозвала народ. Тот не был против, наоборот, очень хотел поместиться в быстрый портрет вместе с Верховной Рыцаркой и тут же её окружил. Но выглядели посетительницы музея и их спутники рядом с Ммикё вовсе не напугано или подобострастно. О, нет! Напротив, довольно и расслабленно. А компания из девочек-подросток даже, как заметил Адди, кривлялась и гримасничала.
После фотографирования Госпожа продолжила путь. В следующие залы принципиально ничем не отличались от первого. Всё те же юноши «разной» внешности: очень стройные или просто стройные, высокие или чуть выше среднего, шатены или… шатены.
