Аддиан не ответил. А Ммикё только подхватила его и усадила на кровать.
— Я прекрасно понимаю, Адди, что значит быть Огнём. Непостоянным, вспыльчивым, всегда бунтующим и всегда несогласным. Жить в плену собственного взрывного характера… Мастерица Авайё ошиблась, назвав меня лишь Тьмой. Я — воплощение двух стихий одновременно. И мне знакомы и душевные метания, и непостоянность, и даже чувства, то вспыхивающие, то угасающие. Как ты помнишь, меняю любовников я часто. Потому что потухаю так же быстро, как и загораюсь… Альтрина, Эльгаана, я, Фаш, которые поместились в твоём взбалмошном глупеньком сердечке, меня ничуть не удивляют. Это твоя сущность огненной магессы. Сущность, которая вопреки законам природы, проскочила в недоразвитый мужской мозг. Но бывает же, что рождаются мальчики с женским мышлением? А бывает — с женским характером.
Адди как громом поразило.
— Так… я здесь из-за своего дара? Из-за него моя жизнь такая? — пролепетал он, побледнев. — Мой дар — и не дар вовсе, а проклятие?
Ммикё, присев, положила руки на его коленки.
— Характер и стихия идут рука об руку. То ли характер влияет на магическую ткань мироздания, то ли та развивает определённые черты… Это область туманная и плохо изученная. Но есть факты. Вопреки распространённому мнению, происхождение не влияет на обучение элементам. Какой ближе, тот и проще освоить. А какой начинаешь осваивать, тот и обостряет особенности… Нет плохих или хороших стихий, каждая в некотором смысле таит в себе и благо, и проклятие. Магессы Света подмечают, что помогают другим даже в ущерб себе, всегда сочувствуют, сопереживают. Подмечают, что многие важные эмоции — гнев, печаль, словно пропадают из их натуры. Их пытается захватить неуёмная любовь и всепрощение. Им сложно карать даже злейших преступниц. Значит, они неспособны оставаться беспристрастными, справедливыми, защищать общество. Магессы Земли не могут смириться с переменами, их надёжность и постоянство может обернуться против них в любое мгновение. Мир меняется и будет меняться, а магессы Земли тянутся к прошлому, слишком сильно скорбят об утраченном.
Ммикё села рядом и обняла его… Неужели она совсем не злилась?
— Температуры, с одной стороны, помогают рассматривать разные точки зрения, оставаться разносторонними. Но магессы Жара и Холода часто страдают от того, что хотят противоположного. Внутренние противоречия раздирают их, заставляют стремиться с недостижимому. Альтрина, Эльгаана… Уверена, они ощущают на себе власть Температур. Воздух — спокойствие, умиротворение. Но, как и властительницы Земли, магессы Воздуха часто застревают в мечтах и воспоминаниях. А ещё они нередко вялые, флегматичные. Вспомни хотя бы Маттину сегодня. Она, хоть познала все восемь элементов, прежде всего Воздух. Ей будто всё равно, что творится вокруг.
Адди внимательно слушал, стараясь скрыть охватившую его печаль.
— Эмоции обходят их стороной, им сложно любить, злиться, бороться… Как и Вьюге. Привязанности — крепкая дружба, жаркая любовь, мучают её повелительниц, словно разрушают их изнутри. Они расчётливы, хитры, самодостаточны… но излишне холодны… А Вода? Любит путешествовать, познавать новое, развиваться, меняться. Но у её магесс часто проблемы с самоконтролем. Непостоянство мешает им сосредоточиться на важных задачах, закрепиться на одном месте, обзавестись семьёй. А вот огненным приходится усмирять вспыльчивость, умерять желание борьбы и перемен… Сай, между прочим, тоже огненная магесса.
Принц не отвечал… Ну почему Богиня вручила ему этот проклятый дар? Почему не могла выдать его какой-нибудь женщине?
— Но с влиянием элементов можно бороться. И при регулярной работе над собой побочные эффекты почти незаметны. Более того — бороться необходимо! Чувства и характер должны подчиняться разуму. А если не сопротивляться, стихия может поработить полностью.
— И как это сделать? — спросил Адди упавшим голоском.
— Тебе расскажет наставница. Попрошу её, чтобы не затягивала. Но ничего сложного тут нет. Будет желание, будут старания — появится и результат… Да, стихия может поработить. Полностью или частично. Ты удивлялся, почему Иоми захотел остаться? Он — повелительница Температур. И мало тренировался в самоконтроле. Сегодня ненавижу — завтра уже люблю. Послезавтра — и ненавижу и люблю одновременно… Это нормально для них. Как и ссоры, сцены — для огненных. Особенно сложно юношам. Если дар попал в мозг с парой извилин… Буря! Трагедия!
Ммикё вдруг поцеловала его. Оторопевший Адди даже не смог ответить. Она правда не злилась? Или решила приласкать напоследок?
— Конечно, — отстранилась она, — немного я злюсь, дурачок. Но у меня появилось настроение тебя навестить. Ты же знаешь, я люблю диковинки. А уж как позабавил меня твой скандал! Люблю подбирать чужие гнев, боль, страх… Но в следующий раз не буянь перед гостьями, Адди. Как бы это ни скрашивало трудовые будни, любовники должны, в пример остальным, демонстрировать покорность. Последнее предупреждение. Или больше на званые трапезы не приглашу.
Жена усадила его к себе на колени.
— Повелительницы семи стихий почти не чувствуют проявлений магии. Незначительные перемены характера… да просто смешны для нас, дочерей Тьмы! — её лицо стало серьёзным. — Только мы, впустившие в собственный разум восьмой элемент, знаем, что такое высокая цена за могущество. Он сильнее всех прочих. Но почти никто им не владеет даже в Союзе Чёрной Розы. Более того: одарённые дочери Тьмы далеко не всегда совершенствуются в ней. Почему? Потому что далеко не каждая может вынести это бремя. И не просто так запрещали именно Тьму. Однажды ты, Адди, столкнулся с ней, и то — словно понарошку. Перемещение — простейшее заклинание, но ты ощутил и страх, и боль. Ты тогда словно поборолся с котёнком, который пытался тебя оцарапать. А вот высшие магессы Тьмы борются с тигрицами. Вернее — постоянно живут среди них… От Тьмы невозможно отмахнуться. Она лишает света, но и сама его лишена. Она питается болью и страхом, но и сама всегда страдает и боится. Восьмая стихия могущественная, всесильная, но, одновременно, лишена всего. Боль, ужас, разложение, уничтожение, разочарование… Радуйся, что ты не проклят силой Тьмы.
Но Адди порадовался лишь тому, что жена снова обратила на него внимание.
Однако следующий день омрачился новой бедой — утром Ммикё снова отдала приказ «любовнику, который ни на что не годится» засесть за книгу Альфмундины Фрейлерской. Адди ничего не оставалось, кроме как пойти к Саюрмалу слушать унизительные строки…
У холопа расположился тухлый бес — сидел перед зеркалом, болтал и румянил щёчки. Как объяснил Сай, тот заглянул обсудить, в какие сегодня они пойдут магазины. А вот самому деревенщине, который уже привёл себя в порядок, пришлось доставать книгу, усаживаться и выполнять поручение хозяйки…
Но только он вчитался, как Адди, внимание которого наставления никакой Альфмундины привлечь надолго не могли, решил полюбопытствовать.
— Сай, у тебя, получается, тоже дар? Что же ты скрывал?
Тот, отложив том, очень удивился.
— Почему ты так решил?
— Ммикё сказала вчера, что ты огненная магесса.
— У меня… есть наклонности, но я бы не назвал это даром, — улыбнулся он. — Да и какая из меня волшебница, если я никогда не учился стихиям?
Он снова взял книгу.
— Не подумал бы, что ты Огонь. Ты же всегда спокойный! — оглядел его Адди с сомнениями. — Как у тебя получается работать над собой?
Сай ненадолго задумался.
— Ты прав, это у меня получается неплохо. Но, во-первых, даже если у меня имеются наклонности к магии, то незначительные. А, во-вторых, мне есть, ради чего держать себя в руках. Есть, за что бороться… За любовь к Госпоже. Ради неё я готов на многое.
Саюрмал снова уткнулся в книгу… Но сам стал какой-то беспокойный. Переводил сбивчиво, то и дело отвлекался.
По магазинам, к досаде Адди, любовники Госпожи пошли все вчетвером. Сай оставался всё таким же взволнованным. Вдобавок оделся он слишком невзрачно — туфли на низком каблуке, неприметное платье, тёмная шубка. Вёл Саюрмал себя тоже странно: вместо запланированной прогулки по одному из ближайших торговых комплексов, он уговорил прогуляться до центра города к неким вещевым рынкам. А когда все четверо, спустя час и окончательно закоченев, добрались до крытых рынков, Сай вдруг предложил Иоми с Адди посмотреть фонтаны. Удивлённый принц хотел было увязаться вслед за Ошем выбирать наряды (поскорее распрощаться с Иоми было уж очень заманчиво), но Сай настаивал. Фонтаны, мол, неподалёку и даже в такой мороз продолжают работать на магии. Раз уж они добрались до этого района, то просто обязаны взглянуть! И особенно усердно Сай отвязывался от Оша, предлагая тому не затягивать с выбором новой шали.
В итоге все Саюрмалу уступили. И тот, лучезарно улыбаясь, потащил Адди с Иоми к достопримечательностям.
Располагались они в пяти минутах от рынка. И уже скоро впереди показалась огромная усыпанная снегом площадь, (Лесная, как объяснил Сай), на которой, вопреки законам Богини, вода в причудливых чашах не замерзала, а только бурлила и лилась из прекрасных статуй.
— Правда впечатляет? — он улыбнулся.
Адди с Иоми, кисло глянув друг на друга, тоже натянули улыбки.
— А теперь к делу, — вдруг заговорил он очень серьёзным тоном. — Лесная площадь — способ связаться со своими. Если я к ней приближаюсь — это сигнал.
Принц, ничего не понимая, уставился на спутников. Судя по удивлённому лицу Иоми, развратник тоже не понял ровным счётом ничего.
— Остаётся надеяться, что Ммикё проговорилась случайно. Ну, о том, что я магесса. И она не рассчитывала, что ты, Адди, передашь её слова мне, и сейчас за нами не следит…
— Ты хочешь сказать… — вытаращил глаза Иоми.
— Да, у меня на самом деле огненный дар. И, раз Госпожа начала о чём-то догадываться, мне опасно оставаться в её доме — если она предъявит обвинения в шпионаже, я отправлюсь на допросы.
— Как ты мог это скрыть? Ммикё же читает мысли!
О чём бы ни думал Иоми, Адди по-прежнему ничего не понимал и лишь хлопал глазёнками.
— Другие высшие магессы могут создавать правдоподобные иллюзии, — отозвался Сай. — Все эти годы Ммикё ничего не замечала. А теперь… Недавно во время игры она заявила, что я говорю как революционерка со стажем.
— Так ты… — на Адди внезапно снизошло озарение. — Ты революционерка со стажем?
— Вы должны уйти со мной, — внимательно посмотрел деревенщина на обоих. — Всё равно Ммикё скоро вас бросит. А с нами у вас есть будущее.
Изумлённые Аддиан и Иоми опять переглянулись.
— Вы оба магессюки и будете полезны нам, — добавил Саюрмал.
Они, наконец, вышли на площадь, усыпанную гуляющим народом. Вид открылся впечатляющий — высоченные фонтаны, украшенные фонарями пихты, мраморные статуи… И тут Адди заметил в толпе… смуглую тучную женщину со шрамом, тянувшимся вдоль широкого носа. Он не сразу её узнал. Но это была она. Мастерица Авайё из музея… Волшебница шла им навстречу.
— Она… твоя знакомая! — выдал Адди, на которого вновь снизошло озарение. — Вот почему ты так удивился, когда увидел её!
Авайё выглядела совершенно трезвой, более того — ухоженной и аккуратной. Такой контраст! Сейчас ей нельзя было дать больше сорока пяти. Неужели образ хмельной и неряшливой тоскующей по сыну матери — только пыль, которую она пускала в глаза властям?
Мастерица почти поравнялась с ними.
— В чём дело, мой мальчик? — осведомилась она строго и тихо.
— Пора…
Они, обе заложив руки за спину, не спеша направились к скульптурному комплексу. Будто бы просто прохаживались. Адди с Иоми ничего не оставалось, кроме как пойти за ними.
— Ммикё что-то предполагает… Не знаю, что именно. Она сказала Аддиану, что у меня огненный дар, — сбивчиво рассказывал холоп зачем-то всё ещё на вьюжном. — Надеюсь, просто проговорилась.
— Как давно она догадывается? — серьёзно посмотрела на него Авайё.
— Думаю, последние дни. Я решил не испытывать судьбу.
— Они согласились сбежать с тобой?
— Я никуда не хочу сбегать! — оторопел Адди.
— Аддиан, послушай меня внимательно, — остановился Сай. — Госпожа редко держит мужчин в доме годы. Многие уходят через пару недель. Мы с Ошем — исключение. Но за всё время она ни разу не сказала, что один из нас плохой любовник. И мы никогда ей не перечили. Посмотри правде в глаза — у тебя нет шансов. Не в интересах Госпожи держать вас с Иоми, когда она может отправить «сынков монархинь» в бордели. Ей важно только, чтобы вы были живы и не могли уйти из Союза. Но если Иоми Ммикё может подержать в своё удовольствие подольше, то ты ей надоел. Она тобой недовольна, Аддиан.
— Для Верховной ты, — вмешалась Авайё, — не более, чем игрушка. Госпожа — воплощённая Тьма, как я уже говорила. Ммикё никогда не приведёт нашу страну к процветанию и никогда не сделает избранника счастливым. Она ненавидит и презирает мужчин. Как и всё живое. Как и саму жизнь… Это я говорю, как бывшая магесса Тьмы, в прошлом боевая — я много лет охраняла границы… Тьма — не просто название. Это великая разрушающая сила… А в оппозиции ты найдёшь действительно достойную жену. Например, меня, Аддиан… От своего предложения я не отказываюсь. Хотя и не настаиваю.
— Я вышел за Ммикё!
— Разве ты её любишь? Скажи себе честно, Адди, разве ты любишь Верховную? — внимательно поглядела на него волшебница. — Нет. Я знаю, что нет. Когда мы познакомились, ты плакал. Почему же, Аддиан? Уж не потому ли, что ты ей не нужен? Не потому ли, что ты для неё… нет, не пустое место. Хуже.
— Стоп, стоп… — тряхнул головой Иоми. — Ты, Сай, всерьёз предлагаешь мне предать Госпожу?
— Ммикё скоро выставит тебя.
— Она — святая женщина! — разозлился демонёныш. — Ммикё приняла меня таким, какой я есть, не стала навязывать веру или обычаи! Она подарила мне свободу!
Авайё фыркнула.
— Свободу? — переспросила она. — Разве это свобода? Лишь другая грань диктатуры.
— Ещё столетия назад Союз, объединяясь, перешёл от преобладания политики прямого принуждения к косвенному принуждению через промывку мозгов, — Сай сказал так заумно, что Адди снова ничего не понял.
— Чего бы вы хотели? — повела всех троих Авайё к пустым скамейкам за деревьями.
— Я уже получил всё, что хотел! — воскликнул Иоми. — Свободу выбора!
Адди не ответил. Разве мог он рассказать змиям и предательнице, что хотел бы вернуться в Империю Солнца и стать мужем Эльгааны?
— Так называемая свобода… — заговорил Саюрмал. — «Свобода», при которой насильственное принуждение заменено формальной возможностью выбирать. Тем временем мужчины по-прежнему (якобы добровольно) достигают целей, выгодных системе, а не им самим. Мужчины продолжают исповедовать всё тот же матриархат, пусть обновлённый, продолжают брать на себя домоводство, самостоятельно отказываться от перспектив в жизни, выгодных должностей, образования и увлечений ради «любви» и «отношений». А, говоря иными словами, ради прислуживания женщинам и работе на их интересы. Прямых запретов нет. Но строй продолжает выращивать тех самых юношей, которые следуют чужим идеалам, и дам, которые считают нас низшим полом и принимают наши старания как должное.
— Что? — захлопал ресничками принц. — Я не собираюсь бросать Ммикё! Она любит меня! В глубине души, но любит!
— Лучше подумай хорошенько, Адди, через сколько Госпожа тебя выгонит? Ответь себе честно.
— Я прекрасно понимаю, Адди, что значит быть Огнём. Непостоянным, вспыльчивым, всегда бунтующим и всегда несогласным. Жить в плену собственного взрывного характера… Мастерица Авайё ошиблась, назвав меня лишь Тьмой. Я — воплощение двух стихий одновременно. И мне знакомы и душевные метания, и непостоянность, и даже чувства, то вспыхивающие, то угасающие. Как ты помнишь, меняю любовников я часто. Потому что потухаю так же быстро, как и загораюсь… Альтрина, Эльгаана, я, Фаш, которые поместились в твоём взбалмошном глупеньком сердечке, меня ничуть не удивляют. Это твоя сущность огненной магессы. Сущность, которая вопреки законам природы, проскочила в недоразвитый мужской мозг. Но бывает же, что рождаются мальчики с женским мышлением? А бывает — с женским характером.
Адди как громом поразило.
— Так… я здесь из-за своего дара? Из-за него моя жизнь такая? — пролепетал он, побледнев. — Мой дар — и не дар вовсе, а проклятие?
Ммикё, присев, положила руки на его коленки.
— Характер и стихия идут рука об руку. То ли характер влияет на магическую ткань мироздания, то ли та развивает определённые черты… Это область туманная и плохо изученная. Но есть факты. Вопреки распространённому мнению, происхождение не влияет на обучение элементам. Какой ближе, тот и проще освоить. А какой начинаешь осваивать, тот и обостряет особенности… Нет плохих или хороших стихий, каждая в некотором смысле таит в себе и благо, и проклятие. Магессы Света подмечают, что помогают другим даже в ущерб себе, всегда сочувствуют, сопереживают. Подмечают, что многие важные эмоции — гнев, печаль, словно пропадают из их натуры. Их пытается захватить неуёмная любовь и всепрощение. Им сложно карать даже злейших преступниц. Значит, они неспособны оставаться беспристрастными, справедливыми, защищать общество. Магессы Земли не могут смириться с переменами, их надёжность и постоянство может обернуться против них в любое мгновение. Мир меняется и будет меняться, а магессы Земли тянутся к прошлому, слишком сильно скорбят об утраченном.
Ммикё села рядом и обняла его… Неужели она совсем не злилась?
— Температуры, с одной стороны, помогают рассматривать разные точки зрения, оставаться разносторонними. Но магессы Жара и Холода часто страдают от того, что хотят противоположного. Внутренние противоречия раздирают их, заставляют стремиться с недостижимому. Альтрина, Эльгаана… Уверена, они ощущают на себе власть Температур. Воздух — спокойствие, умиротворение. Но, как и властительницы Земли, магессы Воздуха часто застревают в мечтах и воспоминаниях. А ещё они нередко вялые, флегматичные. Вспомни хотя бы Маттину сегодня. Она, хоть познала все восемь элементов, прежде всего Воздух. Ей будто всё равно, что творится вокруг.
Адди внимательно слушал, стараясь скрыть охватившую его печаль.
— Эмоции обходят их стороной, им сложно любить, злиться, бороться… Как и Вьюге. Привязанности — крепкая дружба, жаркая любовь, мучают её повелительниц, словно разрушают их изнутри. Они расчётливы, хитры, самодостаточны… но излишне холодны… А Вода? Любит путешествовать, познавать новое, развиваться, меняться. Но у её магесс часто проблемы с самоконтролем. Непостоянство мешает им сосредоточиться на важных задачах, закрепиться на одном месте, обзавестись семьёй. А вот огненным приходится усмирять вспыльчивость, умерять желание борьбы и перемен… Сай, между прочим, тоже огненная магесса.
Принц не отвечал… Ну почему Богиня вручила ему этот проклятый дар? Почему не могла выдать его какой-нибудь женщине?
— Но с влиянием элементов можно бороться. И при регулярной работе над собой побочные эффекты почти незаметны. Более того — бороться необходимо! Чувства и характер должны подчиняться разуму. А если не сопротивляться, стихия может поработить полностью.
— И как это сделать? — спросил Адди упавшим голоском.
— Тебе расскажет наставница. Попрошу её, чтобы не затягивала. Но ничего сложного тут нет. Будет желание, будут старания — появится и результат… Да, стихия может поработить. Полностью или частично. Ты удивлялся, почему Иоми захотел остаться? Он — повелительница Температур. И мало тренировался в самоконтроле. Сегодня ненавижу — завтра уже люблю. Послезавтра — и ненавижу и люблю одновременно… Это нормально для них. Как и ссоры, сцены — для огненных. Особенно сложно юношам. Если дар попал в мозг с парой извилин… Буря! Трагедия!
Ммикё вдруг поцеловала его. Оторопевший Адди даже не смог ответить. Она правда не злилась? Или решила приласкать напоследок?
— Конечно, — отстранилась она, — немного я злюсь, дурачок. Но у меня появилось настроение тебя навестить. Ты же знаешь, я люблю диковинки. А уж как позабавил меня твой скандал! Люблю подбирать чужие гнев, боль, страх… Но в следующий раз не буянь перед гостьями, Адди. Как бы это ни скрашивало трудовые будни, любовники должны, в пример остальным, демонстрировать покорность. Последнее предупреждение. Или больше на званые трапезы не приглашу.
Жена усадила его к себе на колени.
— Повелительницы семи стихий почти не чувствуют проявлений магии. Незначительные перемены характера… да просто смешны для нас, дочерей Тьмы! — её лицо стало серьёзным. — Только мы, впустившие в собственный разум восьмой элемент, знаем, что такое высокая цена за могущество. Он сильнее всех прочих. Но почти никто им не владеет даже в Союзе Чёрной Розы. Более того: одарённые дочери Тьмы далеко не всегда совершенствуются в ней. Почему? Потому что далеко не каждая может вынести это бремя. И не просто так запрещали именно Тьму. Однажды ты, Адди, столкнулся с ней, и то — словно понарошку. Перемещение — простейшее заклинание, но ты ощутил и страх, и боль. Ты тогда словно поборолся с котёнком, который пытался тебя оцарапать. А вот высшие магессы Тьмы борются с тигрицами. Вернее — постоянно живут среди них… От Тьмы невозможно отмахнуться. Она лишает света, но и сама его лишена. Она питается болью и страхом, но и сама всегда страдает и боится. Восьмая стихия могущественная, всесильная, но, одновременно, лишена всего. Боль, ужас, разложение, уничтожение, разочарование… Радуйся, что ты не проклят силой Тьмы.
Но Адди порадовался лишь тому, что жена снова обратила на него внимание.
Глава 16. Тайны Сая
Однако следующий день омрачился новой бедой — утром Ммикё снова отдала приказ «любовнику, который ни на что не годится» засесть за книгу Альфмундины Фрейлерской. Адди ничего не оставалось, кроме как пойти к Саюрмалу слушать унизительные строки…
У холопа расположился тухлый бес — сидел перед зеркалом, болтал и румянил щёчки. Как объяснил Сай, тот заглянул обсудить, в какие сегодня они пойдут магазины. А вот самому деревенщине, который уже привёл себя в порядок, пришлось доставать книгу, усаживаться и выполнять поручение хозяйки…
Но только он вчитался, как Адди, внимание которого наставления никакой Альфмундины привлечь надолго не могли, решил полюбопытствовать.
— Сай, у тебя, получается, тоже дар? Что же ты скрывал?
Тот, отложив том, очень удивился.
— Почему ты так решил?
— Ммикё сказала вчера, что ты огненная магесса.
— У меня… есть наклонности, но я бы не назвал это даром, — улыбнулся он. — Да и какая из меня волшебница, если я никогда не учился стихиям?
Он снова взял книгу.
— Не подумал бы, что ты Огонь. Ты же всегда спокойный! — оглядел его Адди с сомнениями. — Как у тебя получается работать над собой?
Сай ненадолго задумался.
— Ты прав, это у меня получается неплохо. Но, во-первых, даже если у меня имеются наклонности к магии, то незначительные. А, во-вторых, мне есть, ради чего держать себя в руках. Есть, за что бороться… За любовь к Госпоже. Ради неё я готов на многое.
Саюрмал снова уткнулся в книгу… Но сам стал какой-то беспокойный. Переводил сбивчиво, то и дело отвлекался.
По магазинам, к досаде Адди, любовники Госпожи пошли все вчетвером. Сай оставался всё таким же взволнованным. Вдобавок оделся он слишком невзрачно — туфли на низком каблуке, неприметное платье, тёмная шубка. Вёл Саюрмал себя тоже странно: вместо запланированной прогулки по одному из ближайших торговых комплексов, он уговорил прогуляться до центра города к неким вещевым рынкам. А когда все четверо, спустя час и окончательно закоченев, добрались до крытых рынков, Сай вдруг предложил Иоми с Адди посмотреть фонтаны. Удивлённый принц хотел было увязаться вслед за Ошем выбирать наряды (поскорее распрощаться с Иоми было уж очень заманчиво), но Сай настаивал. Фонтаны, мол, неподалёку и даже в такой мороз продолжают работать на магии. Раз уж они добрались до этого района, то просто обязаны взглянуть! И особенно усердно Сай отвязывался от Оша, предлагая тому не затягивать с выбором новой шали.
В итоге все Саюрмалу уступили. И тот, лучезарно улыбаясь, потащил Адди с Иоми к достопримечательностям.
Располагались они в пяти минутах от рынка. И уже скоро впереди показалась огромная усыпанная снегом площадь, (Лесная, как объяснил Сай), на которой, вопреки законам Богини, вода в причудливых чашах не замерзала, а только бурлила и лилась из прекрасных статуй.
— Правда впечатляет? — он улыбнулся.
Адди с Иоми, кисло глянув друг на друга, тоже натянули улыбки.
— А теперь к делу, — вдруг заговорил он очень серьёзным тоном. — Лесная площадь — способ связаться со своими. Если я к ней приближаюсь — это сигнал.
Принц, ничего не понимая, уставился на спутников. Судя по удивлённому лицу Иоми, развратник тоже не понял ровным счётом ничего.
— Остаётся надеяться, что Ммикё проговорилась случайно. Ну, о том, что я магесса. И она не рассчитывала, что ты, Адди, передашь её слова мне, и сейчас за нами не следит…
— Ты хочешь сказать… — вытаращил глаза Иоми.
— Да, у меня на самом деле огненный дар. И, раз Госпожа начала о чём-то догадываться, мне опасно оставаться в её доме — если она предъявит обвинения в шпионаже, я отправлюсь на допросы.
— Как ты мог это скрыть? Ммикё же читает мысли!
О чём бы ни думал Иоми, Адди по-прежнему ничего не понимал и лишь хлопал глазёнками.
— Другие высшие магессы могут создавать правдоподобные иллюзии, — отозвался Сай. — Все эти годы Ммикё ничего не замечала. А теперь… Недавно во время игры она заявила, что я говорю как революционерка со стажем.
— Так ты… — на Адди внезапно снизошло озарение. — Ты революционерка со стажем?
— Вы должны уйти со мной, — внимательно посмотрел деревенщина на обоих. — Всё равно Ммикё скоро вас бросит. А с нами у вас есть будущее.
Изумлённые Аддиан и Иоми опять переглянулись.
— Вы оба магессюки и будете полезны нам, — добавил Саюрмал.
Они, наконец, вышли на площадь, усыпанную гуляющим народом. Вид открылся впечатляющий — высоченные фонтаны, украшенные фонарями пихты, мраморные статуи… И тут Адди заметил в толпе… смуглую тучную женщину со шрамом, тянувшимся вдоль широкого носа. Он не сразу её узнал. Но это была она. Мастерица Авайё из музея… Волшебница шла им навстречу.
— Она… твоя знакомая! — выдал Адди, на которого вновь снизошло озарение. — Вот почему ты так удивился, когда увидел её!
Авайё выглядела совершенно трезвой, более того — ухоженной и аккуратной. Такой контраст! Сейчас ей нельзя было дать больше сорока пяти. Неужели образ хмельной и неряшливой тоскующей по сыну матери — только пыль, которую она пускала в глаза властям?
Мастерица почти поравнялась с ними.
— В чём дело, мой мальчик? — осведомилась она строго и тихо.
— Пора…
Они, обе заложив руки за спину, не спеша направились к скульптурному комплексу. Будто бы просто прохаживались. Адди с Иоми ничего не оставалось, кроме как пойти за ними.
— Ммикё что-то предполагает… Не знаю, что именно. Она сказала Аддиану, что у меня огненный дар, — сбивчиво рассказывал холоп зачем-то всё ещё на вьюжном. — Надеюсь, просто проговорилась.
— Как давно она догадывается? — серьёзно посмотрела на него Авайё.
— Думаю, последние дни. Я решил не испытывать судьбу.
— Они согласились сбежать с тобой?
— Я никуда не хочу сбегать! — оторопел Адди.
— Аддиан, послушай меня внимательно, — остановился Сай. — Госпожа редко держит мужчин в доме годы. Многие уходят через пару недель. Мы с Ошем — исключение. Но за всё время она ни разу не сказала, что один из нас плохой любовник. И мы никогда ей не перечили. Посмотри правде в глаза — у тебя нет шансов. Не в интересах Госпожи держать вас с Иоми, когда она может отправить «сынков монархинь» в бордели. Ей важно только, чтобы вы были живы и не могли уйти из Союза. Но если Иоми Ммикё может подержать в своё удовольствие подольше, то ты ей надоел. Она тобой недовольна, Аддиан.
— Для Верховной ты, — вмешалась Авайё, — не более, чем игрушка. Госпожа — воплощённая Тьма, как я уже говорила. Ммикё никогда не приведёт нашу страну к процветанию и никогда не сделает избранника счастливым. Она ненавидит и презирает мужчин. Как и всё живое. Как и саму жизнь… Это я говорю, как бывшая магесса Тьмы, в прошлом боевая — я много лет охраняла границы… Тьма — не просто название. Это великая разрушающая сила… А в оппозиции ты найдёшь действительно достойную жену. Например, меня, Аддиан… От своего предложения я не отказываюсь. Хотя и не настаиваю.
— Я вышел за Ммикё!
— Разве ты её любишь? Скажи себе честно, Адди, разве ты любишь Верховную? — внимательно поглядела на него волшебница. — Нет. Я знаю, что нет. Когда мы познакомились, ты плакал. Почему же, Аддиан? Уж не потому ли, что ты ей не нужен? Не потому ли, что ты для неё… нет, не пустое место. Хуже.
— Стоп, стоп… — тряхнул головой Иоми. — Ты, Сай, всерьёз предлагаешь мне предать Госпожу?
— Ммикё скоро выставит тебя.
— Она — святая женщина! — разозлился демонёныш. — Ммикё приняла меня таким, какой я есть, не стала навязывать веру или обычаи! Она подарила мне свободу!
Авайё фыркнула.
— Свободу? — переспросила она. — Разве это свобода? Лишь другая грань диктатуры.
— Ещё столетия назад Союз, объединяясь, перешёл от преобладания политики прямого принуждения к косвенному принуждению через промывку мозгов, — Сай сказал так заумно, что Адди снова ничего не понял.
— Чего бы вы хотели? — повела всех троих Авайё к пустым скамейкам за деревьями.
— Я уже получил всё, что хотел! — воскликнул Иоми. — Свободу выбора!
Адди не ответил. Разве мог он рассказать змиям и предательнице, что хотел бы вернуться в Империю Солнца и стать мужем Эльгааны?
— Так называемая свобода… — заговорил Саюрмал. — «Свобода», при которой насильственное принуждение заменено формальной возможностью выбирать. Тем временем мужчины по-прежнему (якобы добровольно) достигают целей, выгодных системе, а не им самим. Мужчины продолжают исповедовать всё тот же матриархат, пусть обновлённый, продолжают брать на себя домоводство, самостоятельно отказываться от перспектив в жизни, выгодных должностей, образования и увлечений ради «любви» и «отношений». А, говоря иными словами, ради прислуживания женщинам и работе на их интересы. Прямых запретов нет. Но строй продолжает выращивать тех самых юношей, которые следуют чужим идеалам, и дам, которые считают нас низшим полом и принимают наши старания как должное.
— Что? — захлопал ресничками принц. — Я не собираюсь бросать Ммикё! Она любит меня! В глубине души, но любит!
— Лучше подумай хорошенько, Адди, через сколько Госпожа тебя выгонит? Ответь себе честно.
