- Спасибо, Хуан. Тьелпэ, помоги соорудить носилки.
Куруфинвэ приподнялся голову.
- Какие носилки? Я ещё не умер, ты не заметил?
- А ты поедешь на лошади, лёжа на спине и держась ушами? Ты свой бок видел?
- Скажу больше, я его даже чувствую, - усмехнулся Куруфинвэ. - К счастью. Но шагом я вполне могу ехать. Только отдохну немного.
- А если тебе станет хуже? Или Тьелпэ настолько умный мальчик, - Тьелкормо кивнул на племянника, - что овладеет нам тут искусством целителя прямо на месте?
- Если мне станет хуже, тогда и сделаем носилки.
- А подходящие палки с собой тащить прикажешь? Сам видишь, как тут с лесом!
Опять закружилась голова. Куруфинвэ подумал и положил её обратно.
- Я слишком устал, чтобы с тобой спорить, Турко. Ну, хочешь тащить с собой палки – тащи... Но я бы предпочёл пару глотков воды.
- Может, вернёмся к шатру? – снова подал голос Тьелпэ. - Там ручей недалеко, и лес тоже есть. И карту заберём заодно.
- Вот, он правильно говорит, - не поднимая головы, отозвался Куруфинвэ. - Умный мальчик.
Мысль про носилки начала нравиться Тьелпэ больше. Что-то отец подозрительно весёлый.
Тьелкормо подозвал лошадь и наклонился к брату, чтобы помочь на неё забраться.
- Да ты горишь весь! - он заглянул раненому в лицо.
Тот с его помощью снова приподнялся и даже сел более-менее ровно.
- Разве? По-моему, наоборот, очень холодно.
- Тьелпэ, - Тьелкормо обернулся к племяннику, - нельзя ему одному ехать верхом. Сможешь до шатра с ним доехать вместе? Его надо укутать потеплее и напоить...
Куруфинвэ хотел было снова спорить, но почему-то стало совсем лень, и всё сильнее клонило в сон. Так что он позволил усадить себя на лошадь и взялся за гриву. Тьелпэ сел позади, осторожно поддерживая отца, и тронул лошадь пятками. Та, конечно, не обрадовалась двойному весу, но возражать не стала, почувствовав, что одному из всадников плохо. Пошла вперёд, осторожно ступая и выбирая дорогу поровнее.
Мерная поступь убаюкивала ещё сильнее. Куруфинвэ успел пожалеть, что оставил плащ в шатре, потом прикрыл глаза на мгновение - и тут же уснул.
По дороге они дважды ненадолго останавливались: набрать воды у ручья и забрать сумки с инструментами. Куруфинвэ за всю дорогу просыпался только пару раз, и то не до конца. Первый раз, у ручья, он долго и жадно пил, а второй - очнулся от боли. Из раны снова сочилась кровь, и поверх промокшей повязки намотали очередной кусок плаща. Как будто это что-то меняло.
Из двух срубленных и очищенных от ветвей осинок получились длинные и крепкие жерди, оставалось только натянуть между ними верёвки и положить сверху пару одеял. Через полчаса Тьелпэ уже подошёл к дяде, сидевшему у почти догоревшего костра. Хуан лежал рядом, положив огромную голову ему на колено и щурясь на угли.
- Всё готово. – Тьелпэ остановился возле них, поставив приготовленные жерди по бокам. – Мы поедем сейчас?
Тьелкормо покачал головой.
- Нам надо хоть пару часов отдохнуть. Дольше нельзя, не хочу терять время. Но хоть немного поспать надо - иначе не отобьёмся, если орки снова встретятся.
Тьелпэ подумал, что если встретятся орки, то шансов отбиться у них так и так будет немного, но промолчал. Неизвестно, что лучше для отца: потерять время, но отдохнуть или ехать прямо сейчас. Кивнул: "Хорошо".
- Держи, - Тьелкормо вытащил из сумки оставшееся вяленое мясо, разделил на четыре порции, протягивая одну племяннику, - и ложись.
Тьелпэ кивнул опять и ушёл в шатёр, уложив жерди у входа. Есть ему не хотелось, так что мясо он оставил до утра - или до того момента, который будет считаться утром. Спать тоже хотелось не особенно, несмотря на усталость, и он просто лежал, глядя вверх, туда, где стены шатра сходятся вместе и обрываются окошком, и прислушивался к дыханию отца. Оно то становилось громче, то совсем стихало, и тогда было очень сложно не вскакивать и не проверять, жив ли он ещё.
Но ведь не все раненые уходят в Чертоги.
А вдруг отец уйдёт? Рассыплется пеплом, как Феанаро. Недаром же такой горячий.
И никто из ушедших уже не возродится в Амане.
Заснул он совсем ненадолго, и тоже беспокойно. Ему снился Форменос, как будто он опять ищет отца там, на залитом кровью полу, перед кабинетом деда. Только зал был другой: незнакомый, просторней и светлей, с гобеленами на стенах и колоннами в виде деревьев. Сверху, сквозь окна в потолке, как сквозь крону, лился свет, непривычный и яркий, похожий на свет Лаурелина.
И на этот раз отца он нашёл.
Проснулся рывком, садясь. В шатре было темно и тихо, только слышалось неровное дыхание раненого. Тьелпэ проверил повязку – почти сухая – и вышел. Хуан шевельнул ушами, когда он проходил мимо, но глаза открывать не стал, узнав запах. Его толстую шубу покрывал иней.
Ветра не было, а холодный воздух насквозь пропитался влагой: пока они спали, спустился густой туман, смёрзшийся в мельчайшие льдинки, и теперь раздумывал, не осыпаться ли снегом. Угли в костре ещё не совсем остыли, но уже подёрнулись серым. За кострищем журчал ручей, не поддаваясь заморозкам, и Тьелпэ присел на берегу, поплескал в лицо холодной водой. В тени низкого ельника она казалась совершенно чёрной, непрозрачной.
- Тьелпэ? - Тьелкормо, оказывается, вышел почти сразу за ним. Остановился рядом. - Ты как?
Тьелпэ поднял голову, по носу и скулам ещё стекала вода. Пожал плечами. Это же не он ранен.
- Мы едем сейчас?
- Да, не хочу больше терять время, раз мы не спим.
Дорога до лагеря заняла часов десять. Лошади сначала настороженно косились на незнакомую конструкцию, но потом привыкли. Тьелкормо то и дело уезжал вперёд, выбирая дорогу и, видимо, проверяя, нет ли орков в окрестностях.
Тьелпэ ехал на одной из лошадей, везущих носилки. Хотя Куруфинвэ почти всю дорогу не спал, они не разговаривали. Отец молчал, а Тьелпэ не знал, что говорить. "Мы скоро приедем"? Оба знали, что это неправда. "Как ты?" И так видно, что плохо. "Не уходи"?
Лошади шли мягко и осторожно, стараясь не тревожить раненого, но совсем без толчков обойтись не могли. Тьелпэ смотрел вперёд, рассеянно придерживая передний брус носилок, и вспоминал всё, что слышал про ранения. Вспоминать было особо нечего. После недавних сражений целителям хватало работы, но Тьелпэ к ним не лез. В Амане тем более: если кому и случалось иногда пострадать на охоте или упасть с высоты, то без серьёзных последствий. Перворожденные рассказывали, что когда-то, на заре времён, эльдар были менее ловкими, хуже переносили холод и голод, быстрей уставали, и раны тогда заживали хуже. А что если всё дело в Эндорэ? Может, время ни при чём, а просто здесь эльдар слабей, чем в Амане?..
Когда до лагеря оставалось уже совсем недалеко, Куруфинвэ уснул. Или, скорее, впал в полузабытье. И без того тонкие черты лица ещё больше заострились, под глазами пролегли тени. Дышал он часто и мелко, как будто воздуха стало вдруг очень мало.
Созывать братьев Макалаурэ решил на свежую голову. В условиях постоянной ночи сложно было назвать время днём, вечером либо утром, поэтому ориентировались больше на прошедшее количество часов - с момента допроса орков их прошло около восьми.
Хороших новостей никто уже не ждал.
Зашедший первым Карнистиро с порога мрачно спросил: "Что ещё случилось?"
- Надеюсь, ты позвал нас, чтобы сообщить, что мы отправляемся в поход, - объявил ввалившийся следом Тэльво, на шаг опередив зевающего близнеца.
- Курво ранен, - не оправдал надежды Макалаурэ. - На них напали орки, Турко везёт его обратно.
- Надо поехать навстречу, - полуутвердительно спросил Карнистиро.
Близнецы явно собирались сказать то же самое, новость их мигом взбодрила. Но Макалаурэ их снова разочаровал:
- Нет, навстречу ехать не надо. Во всяком случае, Турко так попросил, сказал, что они с Тьелпэ сами справятся. Место у целителя уже приготовили.
- Хорошо, - кивнул Карнистиро. - Тогда зачем звал?
Близнецы переглянулись.
- Тогда... - начал Тэльво.
- Что с Нэльо? - спросил Питьо.
Макалаурэ скрестил на груди руки, потом опустил их, потом переплел пальцы перед собой.
- Мы не идём на Ангамандо. Это не поможет. Мы только позволим разделить себя, и Моринготто легко разобьёт обе половины: и ушедшую в поход, и оставшуюся в лагере. Этого он от нас и ждёт - что мы бросимся в бой. Войско не пройдёт к Тангородриму.
Тэльво уже собирался сказать что-то, и вряд ли приятное, но Питьо его опередил:
- То есть, мы просто ничего не будем делать? Вообще?
- Мы отправим разведчиков поискать перевалы и тропы, где могут пройти незамеченными двое-трое. Возможно, на маленькую группу не обратят внимания.
- Разведчиков? - всё-таки не вытерпел Тэльво. - Кто справится с этим лучше нас с Питьо?
- Турко, разве что, - с сомнением протянул Питьо.
- Это мы ещё посмотрим!
- А с чего вы взяли, что справитесь? - спросил Карнистиро. - Это вам не рукава братьям зашивать.
- Потому, что мы учились у Оромэ! Или этого тебе мало?
- Мало! Может быть вы и научились охотится, но не соображать!
- Братья, прекратите! - вмешался Макалаурэ. - Амбаруссар, вы, несомненно, справились бы. Но это будете не вы. По одной простой причине: Моринготто будет просто счастлив, если вас поймают.
Тэльво всё ещё сердито смотрел на Карнистиро, а Питьо обернулся к Макалаурэ.
- Почему это нас должны поймать?
- Поймать могут любого, - уже спокойнее ответил вместо него Карнистиро. - Но если попадётесь вы, Моринготто сможет шантажировать не только нас, но и Нэльо.
- По-моему, ты будешь только рад, - буркнул Тэльво.
- Мы не попадёмся, - уверил его Питьо.
Макалаурэ предпринял ещё одну попытку:
- Как говорил Эндир при вас, у Моринготто есть слуги среди зверей и птиц. А вы очень похожи на Нэльо. Кто их знает, может, они способны сложить два и два - мы не знаем, насколько они умны.
- Кано, а давай я их тоже запру? - предложил Карнистиро.
- Только попробуй! - взвился Тэльво. - Мы тоже дети Феанаро, не забывай!
- Ещё приковать предложи. - Питьо тоже зыркнул исподлобья. - Тут, правда, удобной горы под рукой нет.
- Хватит! Хватит, наконец! - Макалаурэ встал между ними. - Ну почему мы вечно умудряемся через слово ругаться? Почему нельзя оставить раздоры хоть на время! Никто не будет никого запирать. Амбаруссар уже взрослые и способны понять доводы разума.
Он посмотрел на близнецов с нажимом, "и только попробуйте показать, что неспособны".
Близнецы насупились, Питьо коротко кивнул.
- А зря, - буркнул Карнистиро. - Посидели бы с орками вместе, глядишь, язык бы их выучили, всё была бы польза...
- Почему бы тебе самому этим не заняться? - вернул любезность Тэльво.
- Может и займусь, - спокойно ответил Карнистиро. - Когда время выдастся.
- Достаточно. Амбаруссар, можете быть свободны. Пожалуйста, не отлучайтесь надолго, возможно, Турко понадобится ваша помощь.
Близнецы дружно кивнули.
- Когда они приедут? - уточнил Питьо.
- Часов через шесть.
Близнецы переглянулись, потом коротко поклонились старшему и вышли.
Карнистиро вопросительно посмотрел на старшего брата. Тот устало покачал головой.
- Морьо, я тебя прошу, не провоцируй их. Ты же видишь, с какой лёгкостью они взрываются. Зачем ты это делаешь?
- Затем, что им пора осознать - детство осталось за морем, надо взрослеть. А они до сих пор словно в игры играют про Великий Поход. Я не провоцирую их, я говорю, что думаю.
- Да, они иногда ведут себя по-детски. Но если говорить с ними, как с детьми, они так и будут продолжать.
- Хорошо, поручи им какое-нибудь дело, пусть докажут, что взрослые.
Макалаурэ потёр висок. У него была пара мыслей, куда пристроить близнецов. Злополучный новый лагерь продолжать обустраивать, например.
- Какое же?
- Пусть гвозди куют, - подсказал Карнистиро. - В новом лагере их понадобится немало.
- Ты это серьёзно? - старший покосился на него недоверчиво. - Амбаруссар? Гвозди? Я потом сложу об этом песнь.
- А чем они хуже остальных? - Карнистиро пожал плечами. К шуткам он никогда не имел склонности, а сейчас особенно. - Да, это не интересно, но это нужно. Мы не можем вечно жить в шатрах. Накуют гвоздей – пойдут доски пилить.
- Я подумаю над твоими предложениями, спасибо, - кивнул Макалаурэ. – Их действительно надо чем-то занять.
- Дел хватит, - заверил Карнистиро. - А потому и я пойду. И прости, если я... что-то не так сказал.
- Всё в порядке, Морьо... Больше не отрываю тебя от дел.
Когда впереди показались костры лагеря, Тьелпэ и обрадовался, и напрягся одновременно. Здесь их встретят целители, и это хорошо. Но вдруг выяснится, что они всё-таки опоздали?
Чем ближе к шатру целителей, тем больше эльдар оборачивались и встревоженно смотрели на процессию. Тьелпэ сел ещё ровней, глядя прямо перед собой. Как бы он ни был растерян и сколько ни тревожился бы за отца, он оставался принцем и лордом первого дома. Отец бы ничего иного не принял.
У шатра он остановил лошадей и спрыгнул на землю.
Тьелкормо тоже спешился и решительно пошёл внутрь, с трудом не срываясь на бег. Рывком отбросил полог - и на пороге едва не сбил с ног старшего брата.
- Ну, кто тут поможет занести Куруфинвэ?
- Сейчас занесём, - Макалаурэ поспешил к носилкам.
С другой стороны уже бежал Нинкветинко, остановился у самого изголовья, бледный, с широко распахнутыми глазами:
- Лорд! Почему же ты не взял кого-то из нас с собой...
Тьелпэ ненавязчиво оттеснил верного отца от носилок.
- Могу я попросить тебя позаботиться о лошадях?
- Да, лорд Тьелперинкваро, - тот всё равно задержался на несколько мгновений у носилок. Затем его сменил Тьелкормо, возясь с ремнями.
- Давай, я отстегну, - вмешался Макалаурэ. - А вы с Тьелпэ с двух сторон возьмёте носилки, чтобы поменьше его тревожить.
Охотник молча кивнул. Вдвоём они занесли Куруфинвэ в шатер, осторожно опустили носилки рядом с подготовленным местом и устроили Куруфинвэ на ложе.
Майкаэле поприветствовала лордов и, не теряя времени, приступила к осмотру раненого. Положила ладонь ему на лоб, нахмурилась. Куруфинвэ, не просыпаясь, двинулся, целительница прижала руку сильнее, потом отвела её в сторону, задержав пальцы у виска раненого.
- Не беспокойтесь, - кивнула она Тьелпэ и Макалаурэ, - ранение тяжёлое, но не смертельное. Вы вовремя привезли его ко мне. Сейчас я сняла жар и уменьшила воспаление - лорд Куруфинвэ спокойно спит - и теперь буду зашивать рану. Когда он поправится - сказать точно не могу. Мы будем надеяться на милость Эстэ и на мои умения. А сейчас я попрошу вас уйти и позволить мне начать зашивать рану: понимаю ваше беспокойство, но целителю в такие моменты лишние глаза не нужны, даже глаза любящих родичей. Лорд Куруфинвэ поправится, обещаю вам.
Тьелпэ всё это время стоял молча и смотрел на отца, и теперь перевёл взгляд на целительницу.
- Когда ты закончишь, я могу прийти?
Майкаэле улыбнулась.
- Ты же всё равно отсюда не уйдёшь, правда? Давай я выгляну, когда закончу, и позову тебя. Но он будет спать, говорю тебе, и сколько времени проспит - пока не знаю. Но это ему на пользу.
Тьелпэ кивнул. Бросил короткий взгляд на отца и пошёл к выходу следом за остальными.
Тьелкормо вышел первым, хмуро оглядывая лагерь. За ним – обеспокоенный Макалаурэ, заложив руки за спину.
Недалеко от шатра стояло несколько эльдар из числа верных Куруфинвэ и Тьелкормо.
Куруфинвэ приподнялся голову.
- Какие носилки? Я ещё не умер, ты не заметил?
- А ты поедешь на лошади, лёжа на спине и держась ушами? Ты свой бок видел?
- Скажу больше, я его даже чувствую, - усмехнулся Куруфинвэ. - К счастью. Но шагом я вполне могу ехать. Только отдохну немного.
- А если тебе станет хуже? Или Тьелпэ настолько умный мальчик, - Тьелкормо кивнул на племянника, - что овладеет нам тут искусством целителя прямо на месте?
- Если мне станет хуже, тогда и сделаем носилки.
- А подходящие палки с собой тащить прикажешь? Сам видишь, как тут с лесом!
Опять закружилась голова. Куруфинвэ подумал и положил её обратно.
- Я слишком устал, чтобы с тобой спорить, Турко. Ну, хочешь тащить с собой палки – тащи... Но я бы предпочёл пару глотков воды.
- Может, вернёмся к шатру? – снова подал голос Тьелпэ. - Там ручей недалеко, и лес тоже есть. И карту заберём заодно.
- Вот, он правильно говорит, - не поднимая головы, отозвался Куруфинвэ. - Умный мальчик.
Мысль про носилки начала нравиться Тьелпэ больше. Что-то отец подозрительно весёлый.
Тьелкормо подозвал лошадь и наклонился к брату, чтобы помочь на неё забраться.
- Да ты горишь весь! - он заглянул раненому в лицо.
Тот с его помощью снова приподнялся и даже сел более-менее ровно.
- Разве? По-моему, наоборот, очень холодно.
- Тьелпэ, - Тьелкормо обернулся к племяннику, - нельзя ему одному ехать верхом. Сможешь до шатра с ним доехать вместе? Его надо укутать потеплее и напоить...
Куруфинвэ хотел было снова спорить, но почему-то стало совсем лень, и всё сильнее клонило в сон. Так что он позволил усадить себя на лошадь и взялся за гриву. Тьелпэ сел позади, осторожно поддерживая отца, и тронул лошадь пятками. Та, конечно, не обрадовалась двойному весу, но возражать не стала, почувствовав, что одному из всадников плохо. Пошла вперёд, осторожно ступая и выбирая дорогу поровнее.
Мерная поступь убаюкивала ещё сильнее. Куруфинвэ успел пожалеть, что оставил плащ в шатре, потом прикрыл глаза на мгновение - и тут же уснул.
По дороге они дважды ненадолго останавливались: набрать воды у ручья и забрать сумки с инструментами. Куруфинвэ за всю дорогу просыпался только пару раз, и то не до конца. Первый раз, у ручья, он долго и жадно пил, а второй - очнулся от боли. Из раны снова сочилась кровь, и поверх промокшей повязки намотали очередной кусок плаща. Как будто это что-то меняло.
Из двух срубленных и очищенных от ветвей осинок получились длинные и крепкие жерди, оставалось только натянуть между ними верёвки и положить сверху пару одеял. Через полчаса Тьелпэ уже подошёл к дяде, сидевшему у почти догоревшего костра. Хуан лежал рядом, положив огромную голову ему на колено и щурясь на угли.
- Всё готово. – Тьелпэ остановился возле них, поставив приготовленные жерди по бокам. – Мы поедем сейчас?
Тьелкормо покачал головой.
- Нам надо хоть пару часов отдохнуть. Дольше нельзя, не хочу терять время. Но хоть немного поспать надо - иначе не отобьёмся, если орки снова встретятся.
Тьелпэ подумал, что если встретятся орки, то шансов отбиться у них так и так будет немного, но промолчал. Неизвестно, что лучше для отца: потерять время, но отдохнуть или ехать прямо сейчас. Кивнул: "Хорошо".
- Держи, - Тьелкормо вытащил из сумки оставшееся вяленое мясо, разделил на четыре порции, протягивая одну племяннику, - и ложись.
Тьелпэ кивнул опять и ушёл в шатёр, уложив жерди у входа. Есть ему не хотелось, так что мясо он оставил до утра - или до того момента, который будет считаться утром. Спать тоже хотелось не особенно, несмотря на усталость, и он просто лежал, глядя вверх, туда, где стены шатра сходятся вместе и обрываются окошком, и прислушивался к дыханию отца. Оно то становилось громче, то совсем стихало, и тогда было очень сложно не вскакивать и не проверять, жив ли он ещё.
Но ведь не все раненые уходят в Чертоги.
А вдруг отец уйдёт? Рассыплется пеплом, как Феанаро. Недаром же такой горячий.
И никто из ушедших уже не возродится в Амане.
Заснул он совсем ненадолго, и тоже беспокойно. Ему снился Форменос, как будто он опять ищет отца там, на залитом кровью полу, перед кабинетом деда. Только зал был другой: незнакомый, просторней и светлей, с гобеленами на стенах и колоннами в виде деревьев. Сверху, сквозь окна в потолке, как сквозь крону, лился свет, непривычный и яркий, похожий на свет Лаурелина.
И на этот раз отца он нашёл.
Проснулся рывком, садясь. В шатре было темно и тихо, только слышалось неровное дыхание раненого. Тьелпэ проверил повязку – почти сухая – и вышел. Хуан шевельнул ушами, когда он проходил мимо, но глаза открывать не стал, узнав запах. Его толстую шубу покрывал иней.
Ветра не было, а холодный воздух насквозь пропитался влагой: пока они спали, спустился густой туман, смёрзшийся в мельчайшие льдинки, и теперь раздумывал, не осыпаться ли снегом. Угли в костре ещё не совсем остыли, но уже подёрнулись серым. За кострищем журчал ручей, не поддаваясь заморозкам, и Тьелпэ присел на берегу, поплескал в лицо холодной водой. В тени низкого ельника она казалась совершенно чёрной, непрозрачной.
- Тьелпэ? - Тьелкормо, оказывается, вышел почти сразу за ним. Остановился рядом. - Ты как?
Тьелпэ поднял голову, по носу и скулам ещё стекала вода. Пожал плечами. Это же не он ранен.
- Мы едем сейчас?
- Да, не хочу больше терять время, раз мы не спим.
Дорога до лагеря заняла часов десять. Лошади сначала настороженно косились на незнакомую конструкцию, но потом привыкли. Тьелкормо то и дело уезжал вперёд, выбирая дорогу и, видимо, проверяя, нет ли орков в окрестностях.
Тьелпэ ехал на одной из лошадей, везущих носилки. Хотя Куруфинвэ почти всю дорогу не спал, они не разговаривали. Отец молчал, а Тьелпэ не знал, что говорить. "Мы скоро приедем"? Оба знали, что это неправда. "Как ты?" И так видно, что плохо. "Не уходи"?
Лошади шли мягко и осторожно, стараясь не тревожить раненого, но совсем без толчков обойтись не могли. Тьелпэ смотрел вперёд, рассеянно придерживая передний брус носилок, и вспоминал всё, что слышал про ранения. Вспоминать было особо нечего. После недавних сражений целителям хватало работы, но Тьелпэ к ним не лез. В Амане тем более: если кому и случалось иногда пострадать на охоте или упасть с высоты, то без серьёзных последствий. Перворожденные рассказывали, что когда-то, на заре времён, эльдар были менее ловкими, хуже переносили холод и голод, быстрей уставали, и раны тогда заживали хуже. А что если всё дело в Эндорэ? Может, время ни при чём, а просто здесь эльдар слабей, чем в Амане?..
Когда до лагеря оставалось уже совсем недалеко, Куруфинвэ уснул. Или, скорее, впал в полузабытье. И без того тонкие черты лица ещё больше заострились, под глазами пролегли тени. Дышал он часто и мелко, как будто воздуха стало вдруг очень мало.
***
Созывать братьев Макалаурэ решил на свежую голову. В условиях постоянной ночи сложно было назвать время днём, вечером либо утром, поэтому ориентировались больше на прошедшее количество часов - с момента допроса орков их прошло около восьми.
Хороших новостей никто уже не ждал.
Зашедший первым Карнистиро с порога мрачно спросил: "Что ещё случилось?"
- Надеюсь, ты позвал нас, чтобы сообщить, что мы отправляемся в поход, - объявил ввалившийся следом Тэльво, на шаг опередив зевающего близнеца.
- Курво ранен, - не оправдал надежды Макалаурэ. - На них напали орки, Турко везёт его обратно.
- Надо поехать навстречу, - полуутвердительно спросил Карнистиро.
Близнецы явно собирались сказать то же самое, новость их мигом взбодрила. Но Макалаурэ их снова разочаровал:
- Нет, навстречу ехать не надо. Во всяком случае, Турко так попросил, сказал, что они с Тьелпэ сами справятся. Место у целителя уже приготовили.
- Хорошо, - кивнул Карнистиро. - Тогда зачем звал?
Близнецы переглянулись.
- Тогда... - начал Тэльво.
- Что с Нэльо? - спросил Питьо.
Макалаурэ скрестил на груди руки, потом опустил их, потом переплел пальцы перед собой.
- Мы не идём на Ангамандо. Это не поможет. Мы только позволим разделить себя, и Моринготто легко разобьёт обе половины: и ушедшую в поход, и оставшуюся в лагере. Этого он от нас и ждёт - что мы бросимся в бой. Войско не пройдёт к Тангородриму.
Тэльво уже собирался сказать что-то, и вряд ли приятное, но Питьо его опередил:
- То есть, мы просто ничего не будем делать? Вообще?
- Мы отправим разведчиков поискать перевалы и тропы, где могут пройти незамеченными двое-трое. Возможно, на маленькую группу не обратят внимания.
- Разведчиков? - всё-таки не вытерпел Тэльво. - Кто справится с этим лучше нас с Питьо?
- Турко, разве что, - с сомнением протянул Питьо.
- Это мы ещё посмотрим!
- А с чего вы взяли, что справитесь? - спросил Карнистиро. - Это вам не рукава братьям зашивать.
- Потому, что мы учились у Оромэ! Или этого тебе мало?
- Мало! Может быть вы и научились охотится, но не соображать!
- Братья, прекратите! - вмешался Макалаурэ. - Амбаруссар, вы, несомненно, справились бы. Но это будете не вы. По одной простой причине: Моринготто будет просто счастлив, если вас поймают.
Тэльво всё ещё сердито смотрел на Карнистиро, а Питьо обернулся к Макалаурэ.
- Почему это нас должны поймать?
- Поймать могут любого, - уже спокойнее ответил вместо него Карнистиро. - Но если попадётесь вы, Моринготто сможет шантажировать не только нас, но и Нэльо.
- По-моему, ты будешь только рад, - буркнул Тэльво.
- Мы не попадёмся, - уверил его Питьо.
Макалаурэ предпринял ещё одну попытку:
- Как говорил Эндир при вас, у Моринготто есть слуги среди зверей и птиц. А вы очень похожи на Нэльо. Кто их знает, может, они способны сложить два и два - мы не знаем, насколько они умны.
- Кано, а давай я их тоже запру? - предложил Карнистиро.
- Только попробуй! - взвился Тэльво. - Мы тоже дети Феанаро, не забывай!
- Ещё приковать предложи. - Питьо тоже зыркнул исподлобья. - Тут, правда, удобной горы под рукой нет.
- Хватит! Хватит, наконец! - Макалаурэ встал между ними. - Ну почему мы вечно умудряемся через слово ругаться? Почему нельзя оставить раздоры хоть на время! Никто не будет никого запирать. Амбаруссар уже взрослые и способны понять доводы разума.
Он посмотрел на близнецов с нажимом, "и только попробуйте показать, что неспособны".
Близнецы насупились, Питьо коротко кивнул.
- А зря, - буркнул Карнистиро. - Посидели бы с орками вместе, глядишь, язык бы их выучили, всё была бы польза...
- Почему бы тебе самому этим не заняться? - вернул любезность Тэльво.
- Может и займусь, - спокойно ответил Карнистиро. - Когда время выдастся.
- Достаточно. Амбаруссар, можете быть свободны. Пожалуйста, не отлучайтесь надолго, возможно, Турко понадобится ваша помощь.
Близнецы дружно кивнули.
- Когда они приедут? - уточнил Питьо.
- Часов через шесть.
Близнецы переглянулись, потом коротко поклонились старшему и вышли.
Карнистиро вопросительно посмотрел на старшего брата. Тот устало покачал головой.
- Морьо, я тебя прошу, не провоцируй их. Ты же видишь, с какой лёгкостью они взрываются. Зачем ты это делаешь?
- Затем, что им пора осознать - детство осталось за морем, надо взрослеть. А они до сих пор словно в игры играют про Великий Поход. Я не провоцирую их, я говорю, что думаю.
- Да, они иногда ведут себя по-детски. Но если говорить с ними, как с детьми, они так и будут продолжать.
- Хорошо, поручи им какое-нибудь дело, пусть докажут, что взрослые.
Макалаурэ потёр висок. У него была пара мыслей, куда пристроить близнецов. Злополучный новый лагерь продолжать обустраивать, например.
- Какое же?
- Пусть гвозди куют, - подсказал Карнистиро. - В новом лагере их понадобится немало.
- Ты это серьёзно? - старший покосился на него недоверчиво. - Амбаруссар? Гвозди? Я потом сложу об этом песнь.
- А чем они хуже остальных? - Карнистиро пожал плечами. К шуткам он никогда не имел склонности, а сейчас особенно. - Да, это не интересно, но это нужно. Мы не можем вечно жить в шатрах. Накуют гвоздей – пойдут доски пилить.
- Я подумаю над твоими предложениями, спасибо, - кивнул Макалаурэ. – Их действительно надо чем-то занять.
- Дел хватит, - заверил Карнистиро. - А потому и я пойду. И прости, если я... что-то не так сказал.
- Всё в порядке, Морьо... Больше не отрываю тебя от дел.
***
Когда впереди показались костры лагеря, Тьелпэ и обрадовался, и напрягся одновременно. Здесь их встретят целители, и это хорошо. Но вдруг выяснится, что они всё-таки опоздали?
Чем ближе к шатру целителей, тем больше эльдар оборачивались и встревоженно смотрели на процессию. Тьелпэ сел ещё ровней, глядя прямо перед собой. Как бы он ни был растерян и сколько ни тревожился бы за отца, он оставался принцем и лордом первого дома. Отец бы ничего иного не принял.
У шатра он остановил лошадей и спрыгнул на землю.
Тьелкормо тоже спешился и решительно пошёл внутрь, с трудом не срываясь на бег. Рывком отбросил полог - и на пороге едва не сбил с ног старшего брата.
- Ну, кто тут поможет занести Куруфинвэ?
- Сейчас занесём, - Макалаурэ поспешил к носилкам.
С другой стороны уже бежал Нинкветинко, остановился у самого изголовья, бледный, с широко распахнутыми глазами:
- Лорд! Почему же ты не взял кого-то из нас с собой...
Тьелпэ ненавязчиво оттеснил верного отца от носилок.
- Могу я попросить тебя позаботиться о лошадях?
- Да, лорд Тьелперинкваро, - тот всё равно задержался на несколько мгновений у носилок. Затем его сменил Тьелкормо, возясь с ремнями.
- Давай, я отстегну, - вмешался Макалаурэ. - А вы с Тьелпэ с двух сторон возьмёте носилки, чтобы поменьше его тревожить.
Охотник молча кивнул. Вдвоём они занесли Куруфинвэ в шатер, осторожно опустили носилки рядом с подготовленным местом и устроили Куруфинвэ на ложе.
Майкаэле поприветствовала лордов и, не теряя времени, приступила к осмотру раненого. Положила ладонь ему на лоб, нахмурилась. Куруфинвэ, не просыпаясь, двинулся, целительница прижала руку сильнее, потом отвела её в сторону, задержав пальцы у виска раненого.
- Не беспокойтесь, - кивнула она Тьелпэ и Макалаурэ, - ранение тяжёлое, но не смертельное. Вы вовремя привезли его ко мне. Сейчас я сняла жар и уменьшила воспаление - лорд Куруфинвэ спокойно спит - и теперь буду зашивать рану. Когда он поправится - сказать точно не могу. Мы будем надеяться на милость Эстэ и на мои умения. А сейчас я попрошу вас уйти и позволить мне начать зашивать рану: понимаю ваше беспокойство, но целителю в такие моменты лишние глаза не нужны, даже глаза любящих родичей. Лорд Куруфинвэ поправится, обещаю вам.
Тьелпэ всё это время стоял молча и смотрел на отца, и теперь перевёл взгляд на целительницу.
- Когда ты закончишь, я могу прийти?
Майкаэле улыбнулась.
- Ты же всё равно отсюда не уйдёшь, правда? Давай я выгляну, когда закончу, и позову тебя. Но он будет спать, говорю тебе, и сколько времени проспит - пока не знаю. Но это ему на пользу.
Тьелпэ кивнул. Бросил короткий взгляд на отца и пошёл к выходу следом за остальными.
Тьелкормо вышел первым, хмуро оглядывая лагерь. За ним – обеспокоенный Макалаурэ, заложив руки за спину.
Недалеко от шатра стояло несколько эльдар из числа верных Куруфинвэ и Тьелкормо.
