– Эйгар Кагэн! – голос Эйс прозвучал неожиданно громко. – До сегодняшней ночи ты верно исполнял данную мне клятву, и пришло время освободить тебя от нее.
«Нет!» – чуть не завопил он. Но челюсти сжались ещё плотнее, исказив красивое лицо.
– Я считаю клятву исполненной и освобождаю тебя. Теперь тебе не нужно выбирать.
Эйгар опустил голову и прикрыл глаза в надежде, что это поможет ему найти решение. Разумеется, времени почти не было, и он вынужден импровизировать, но опрометчивые действия Эйс сбили его с мысли. В довершение ко всему она задавала неуместные в сложившейся ситуации вопросы и требовала сиюминутных ответов.
– Что ты будешь делать дальше? – очередной вопрос.
Мозг мгновенно переключился на поиск ответа. Что потом? Он ведь продолжит исполнять долг, несмотря на трудности, связанные с его последним заданием.
– Думаю, что буду и дальше служить императору.
– А ты хочешь этого?
– Я лишен выбора, – улыбнулся он, удивляясь абсурдности сказанного. – У тьмы своеобразный юмор.
– Расскажи, пожалуйста. Мне недолго ведь осталось, – попросила девушка.
Ее слова повергли в дрожь.
– Я никогда не видел отца. Когда мне было шесть, умерла и мать. Меня растили в родовом замке клана Кагэн и с детства внушали идею о собственной исключительности. Я не знал, к чему меня готовили, но верил в великое будущее. Потом умер старый король, и началась гражданская война. Мы всегда поддерживали Каро: Тасс был одержим идеей создания империи.
– Летописи гласят, что именно Тасс смог объединить кланы и разрозненные земли, когда-то бывшие одним государством, – вспомнила Эйс.
– Он просто уничтожал несогласных. Золотой рыцарь служил на совесть.
– Где теперь этот рыцарь?
– Исчез. После событий в Гардааре.
– Что было дальше? После начала гражданской войны? – принцесса понимала, что слегка отвлеклась.
– Тогда мне сообщили, что я готов для великого подвига. Отвели в один из залов замка и провели ритуал. Я возжелал силы. И тьма отдала мне часть себя, позволила использовать ее для достижения целей. Но я был слишком слаб, чтобы сдержать ее. Она вырвалась и разрушила все. А потом... она смеялась, – казалось, Эйгар вновь стал юным мечтателем, чьи надежды только что разбились о жестокость древних божеств.
Эйслин откинула одеяло и, несмотря на прохладу ночного воздуха, босыми ногами прошла к оттоманке и присела рядом с рыцарем. Она подтянула колени к груди и обхватила их руками.
– Прошлого не изменить, – произнесла девушка. – И оно все ещё влияет на будущее. Я не смогу пройти этот путь за тебя, Эйгар Кагэн. Никто не сможет. Выбери свое будущее.
Она подняла голову и посмотрела ему в глаза в надежде, что ей удалось спасти хотя бы маленькую частичку его души.
– Того юнца больше нет, – откликнулся он. – Золотого рыцаря тоже.
Эйс вытянула руку и легонько прикоснулась к волосам мужчины. Он вздрогнул, схватил ее руку, прижался к ней и прошептал:
– Прости меня.
Эйс погладила его по щеке, затем плавными движениями дотронулась шеи. Эйгар сомневался всего несколько мгновений, и решительно отринул их, поддался порыву, привлекая девушку к себе. Он сжал ее в объятиях, остановился взглядом на ее губах, а затем поцеловал.
Эйс закрыла глаза, отдаваясь ощущениям, желая чувствовать все его прикосновения каждой клеточкой тела. Девушке хотелось сбросить с себя сорочку, разорвать его плотные одежды и коснуться прохладной обнаженной кожей его крепкой разгоряченной груди. Она выгнулась от наслаждения и еле слышно застонала, когда мужчина стал покрывать жадными поцелуями ее шею, сжал сквозь тонкий полупрозрачный шелк дрожащую грудь. Эйс не стала ждать и забралась к нему на колени. Теперь она сама целовала его, почти задыхаясь, а пальцы между тем нащупывали пуговицы мундира, судорожно стараясь его расстегнуть. Эйгар помог ей, освободившись от тяжелой ткани. Девушка тут же прижалась сильнее, упиваясь его возбуждением, и плавно задвигала бедрами.
Эйгар издал почти звериный рык, глаза его стали совсем черными. Эйс интереса ради заглянула в них и увидела то, что заставило ее резко оттолкнуть рыцаря.
Какими бы сильными ни были их желания, будущее не желало подстраиваться под них. Девушка выждала, пока ритм сердца замедлился, и с отчаянием произнесла:
– Прости меня.
Эйгар все понял и позволил ей встать.
Холод каменных плит сковывал ноги. Будь это другой день, она бы не стала заводить всех этих речей и попросила бы Эйгара оставить ее. Эйслин подошла к столу, открыла верхний из выдвижных ящиков, вытащила запечатанное письмо и протянула его рыцарю.
– Прочти, пожалуйста. После всего, – последние слова дались тяжелее, но она не могла покинуть его просто так.
Эйгар взял письмо, намеренно коснувшись руки принцессы грубоватыми пальцами, отчего та вздрогнула и тяжело задышала. Затем вложил конверт в карман и спросил:
– Готова?
Как можно быть готовой к смерти, подумала Эйс, но не стала говорить это вслух, лишь утвердительно кивнула головой. Эйгар приблизился. Он разглядывал ее лицо, желая запомнить каждую морщинку, каждый штрих ее глаз.
Рыцарь поднял левую руку и положил ее на плечо девушки. Правую руку он расположил напротив ее сердца, которое старалось угнаться за последними минутами жизни.
Эйслин, и правда, старалась успокоить взрывающийся разум, остановить проносящиеся, как вагоны поезда, воспоминания. Но сложно владеть своим телом в ожидании последнего вздоха. Эйгар сократил расстояние между ними. Близость его источающего жар тела захватывала и помогала забыть об опасности. Принцесса прислушалась к себе. Тело выгнулось попытке прильнуть к мужчине, руки не находили покоя, ноги слились с полом и превратились в бетонные несдвигаемые глыбы. В области солнечного сплетения появилось тепло. Оно укрепилось и медленно росло, выливаясь из физических контуров тела, направляя свои лучи к объекту желания...
Сердце содрогнулось от резкой колющей боли. За ней последовало жжение, скручивающее грудь, но крепкая рука не позволяла ей отстраниться. Жжение распространилось на лёгкие, и они уже не могли делать глубокие медленные вдохи. Когда черный огонь дошел до горла, сознание почти отключилось. И последним, что запомнила Эйслин, стали темные глаза, окутанные туманом боли и гнева.
