Незнакомка уже хотела было выскользнуть из квартиры, но Феликс Янович удержал ее за руку.
– Не торопись, Лекса. Это ведь твои гости, а вовсе не мои, – произнес этак задумчиво Милкин брат. – И вообще, кто тут оперативник, в конце концов?
От таких слов я порядком озадачилась, ведь на самом-то деле мы пришли именно к Ружинскому, а вовсе не к этой неизвестной девушке.
Тут глянула на меня эта самая Лекса как-то по-особенному задумчиво, а после и говорит:
– А ты ведь, похоже, прав… Заходите-ка все, через порог говорить точно не стоит.
Третьяковы переглянулись, и Ольга у Феликса Яновича с любопытством спрашивает:
– А Лекса вам?..
Как по мне, так сразу стало видно – она Ружинскому-старшему девушкой приходится. Держится с ним уж слишком по-хозяйски, да и сама как и Феликс Янович в домашней одежде – штаны плюшевые, толстовка. В таком виде в гости не ходят.
– Невеста, – коротко бросил Милкин брат, и Третьяковы обменялись недоуменными взглядами, будто никак не могут поверить, что эта вот Лекса действительно обручена с Феликсом Яновичем.
Девушка с видом полновластной хозяйки отвела нас на кухню, усадила меня на табурет. Сама достала из холодильника яйцо, скоренько его вымыла, а после покатала это яйцо вокруг моей головы. Ну точно бабка-знахарка. Я замерла, даже вздохнуть лишний раз боялась – все казалось, вот сейчас скорлупа хрустнет, и все волосы в яйце изгваздаются. Потом еще попробуй отмой!
Но пронесло.
После девушка с ну очень серьезным видом разбила яйцо и вылила его содержимое в стакан. И от одного цвета мне поплохело.
Яйцо внутри оказалось черным-черно, будто кто угля подкинул. Лекса даже присвистнула от удивления, оценив в полной мере результат свои трудов. Я во всех этих колдовских штуках ничего не смыслила, но и то поняла – не к добру.
– Ты только погляди, Феликс, насколько все круто обернулось, – говорит ошарашенно девушка и для наглядности жениху стакан с яйцом показывает.
Тот присвистнул удивленно.
– Вот завтра Муромцу подарочек будет в честь очередного понедельника. Поди повесится от счастья!
И ведь с таким злорадством гоет это сказал! Сразу видно, характер у него не слишком и приятный. А невеста его покачала с укоризной головой и ко мне повернулась.
– Ну, рассказывай, как навь подцепила. И в подробностях, пожалуйста, мне еще потом протокол составлять.
На слове «протокол» я нервно захихикала. Нечистая, сила, колдуны всякие – и тут на тебе, протокол. Настолько уже все это… не сочеталось.
– Чего смеешься? – от души возмутилась Лекса. – Я, между прочим, в серьезной организации работаю. С отчетностью у нас все…
Тут Ружинский закатил глаза и выдал весьма ехидно:
– Очень паршиво.
Лекса выдохнула со свистом сквозь зубы и процедила:
– Феликс, ты уже до печенок достал! И пробиваешься в другие органы. Нормально у нас все с отчетностью! Вот директора все устраивает – а Феликс Янович гневаться изволит!
Хозяин квартиры только плечами пожал.
– Директор просто уже давно смирился с вашим вопиющим головотяпством.
Уже спустя пять минут лицезрения Ружинского-старшего, я начала тихомолком сочувствовать его невесте. Не получалось даже на минуту поверить, что она действительно счастлива. С таким-то женихом. Ну ведь совсем не Милка, ни разу не Милка!
А Лексе как будто все было как с гуся вода, улыбается, усмехается. Поворчала разве что немного в ответ – и ничего.
– В любом случае вам надо завтра в Контору подъехать, – вынесла не самый утешительный вердикт девушка. – Я-то работаю не так чтобы и долго. Тут стоит посоветоваться с тем, у кого побольше опыта. Думаю, шеф что-то полезное точно скажет. Да и не только он.
На словах «Не только он» Феликс Янович скривился, будто пришлось проглотить что-то горькое и смолчал.
Утром пришлось встать рано: Лексин шеф ждал нас к самому началу рабочего дня. От мысли, куда предстоит явиться, в животе поселился холодный дрожащий ком. Я не могла есть и весь вечер металась из угла в угол. Никак не получалось найти себе места.
– Да не переживай ты так, – взялась успокоить меня Ольга. – Ничего ужасного с тобой в Конторе не сделают. Они там по-доброму к гражданским относятся, защищают. Опять же невесте Ружинского ты понравилась…
Ну ей-то да. А самому Ружинскому вряд ли.
– А что если они не найдут способа мне помочь?! – воскликнула я, поражаясь тому, насколько истерически звучит собственный голос.
Третьякова едва не силком уволокла меня на кухню и налила чаю.
– Найдут они способ. Они что хочешь найдут, проверено. И что хочешь сделают. Если уж штраф Веберу умудрились вкатать.
Тут уж я опешила.
– Вадиму?!
Что-то мне подсказывало, задача была не из легких.
– Ему, – покивала гоетка. – И ведь не поверишь, но выплатил все до копейки!
Да уж.
Добираться до пресловутой Конторы пришлось порядком. Поехали опять же на метро: Ольга побоялась утренних пробок, которые по ее словам никаким чарам не поддаются. Так что пришлось потолкаться в подземке еще и с двумя пересадками. Вышли уже на Петроградке, где предстояло пройтись пешком. И стоило только выйти из метро, как начал многозначительно накрапывать дождь.
– Питерская погода, – усмехнулась Вика, которая не бросила меня и тут.
Может, ей такое и по душе, а я только ежилась и жалела, что не взяла зонт.
– Хороша погодка, как на заказ, – согласился Олег. – Давайте, что ли, шаг прибавим. Опаздывать не стоит.
Проблуждав по дворам, наша компания вышла на пустырь, который казался чем-то странным, несуразным посреди плотно застроенного города. Я моргнула раз, другой… И вдруг картина перед мои взором переменилась, я поняла, что никакой это не пустырь. Здание было. Огромная угловатая серая коробка.
– Контору так просто не увидеть, – пояснила Ольга, подметив мою растерянность. – Просто нас ждали – вот мы и нашли ее.
Идти туда, в место, которое то ли есть, то ли нет, откровенно не хотелось, но только там могли предложить помощь.
– Мне все это ужасно не нравится, – произнесла я и первой пошла ко входу.
Туда уже входили люди, все с крайне деловым и будничным видом. Сразу видно – на работу идут. И стало легче, не настолько страшно.
Мы без проблем вошли внутрь, после недолгих разговоров с охраной прошли через проходную, оставили телефоны в каких-то ячейках и двинулись дальше, к холлу с лифтами.
А там уже поджидали Лекса и Феликс Янович, которые явно высматривали именно нашу компанию среди всей толчеи.
Обменявшись приветствиями, мы встали у дверей лифта, а Ружинский-старший нажал на кнопку вызова. Что характерно, другие служащие Конторы на «наш» лифт претендовать не стали. Как будто не рискнули.
Когда двери со звоном разъехались в стороны, наша компания спешно вошла в кабину. Я была последней. Больше в лифт не смог бы втиснуться ни один человек.
Неожиданно сзади раздался как будто возмущенный вопль, на который я просто не могла не обернуться.
Передо мной стоял кот – здоровенный, мордатый зверь песочной масти с неожиданно голубыми глазами. На домашнюю кису это животное походило меньше всего, как минимум чаузи – смесь домашней кошки и камышового кота. Такого котика гладить без спросу не станешь, если не хочешь руки лишиться.
Но откуда в таком учреждении как Контора появилось домашнее животное? Кругом какая-то ненормальная мертвая белизна, откуда тут взяться кошке? И все-таки вот она, стоит, бьет по бокам хвостом.
Зверюга смотрела прямо в глаза, причем крайне красноречиво. Настолько красноречиво, что я чуть отступила в сторону, освобождая немного места, и кот тут же вошел в забитый лифт.
– Совсем обнаглел, – констатировал Феликс Янович с крайним неодобрением.
Кот издал короткое басовитое урчание, в котором можно было различить весь спектр эмоций от возмущения до издевки.
Когда лифт доехал до нужного этажа, двери со звоном разъехались и первым вышел этот зверь, тут же потрусивший куда-то с крайне деловым видом. В белом холодном свете ламп стало особенно заметно, что тени у кота нет.
Значит, это… навь?! По организации, которая борется с навью, свободно разгуливает нечисть? Да еще и на лифте ездит… Сразу вспомнился кот Бегемот на трамвае, и аналогия ну ни капли не понравилась.
– Вечно к оперативникам что-то приблудится – потом всей Конторой разгребаем, – проворчал Ружинский-старший с неописуемым негодованием.
С укоризной устало вздохнула Лекса, как будто ей приходилось уже не раз и не два обсуждать эту тему с женихом.
– Да хватит тебе. Вполне ведь нормальный работник. Даже дисциплинированный… в какой-то мере, – произнесла оперативница, но как-то не совсем уверенно.
– Просто признай уже, что вы просто понятия не имеете, как теперь это существо отправить восвояси! И главное, как вы его умудрились через бухгалтерию и отдел кадров-то протащить?! У меня это уже который месяц в голове не укладывается! У него не то что фамилии, но даже имени и даты рождения нет!
Лекса нервно кашлянула. Как будто даже со смущением.
– Ты же сам все отлично знаешь. Его сначала в каталог внесли, а потом во все документы о найме номер из каталога вписали… – пояснила Милкиному брату его невеста. – Словом, он сломал систему, все в соответствии со своими задачами.
До меня медленно, но неумолимо начало доходить, что именно происходит…
– Тут наняли на работу навь?! – не сумела я сдержать ужас пополам с недоумением.
Потому что… господи ты боже мой! Это навь! Ужасные потусторонние создания! Даже безымянные – и то вряд ли будут так уж милы и дружелюбны с людьми, к примеру, я не обольщалась относительно Смотрительницы, пусть она и помогала. А тут вот навь работает среди людей. Работает!
Феликс Янович поглядел на меня как на родственную душу.
– Вот я тоже до сих пор в шоке. Приблудился к одной дурочке котик… И теперь глядите, что вышло!
– Между прочим, я все слышу, – донеслось до наших ушей.
Говорящего я не видела, но мужской голос звучал вальяжно, с ленцой.
– Так на то и расчет! – отозвался язвительно Ружинский и двинулся дальше по коридору.
В итоге мы вошли в кабинет с надписью «оперативный отдел» и внутри вместо ожидаемого котика сидел высокий русоволосый мужчина. Незнакомец был худощав, но широкоплеч, едва не в полтора раза шире того же Феликса Яновича. Мужчина лукаво щурил голубые глаза и глядел на нас с откровенным превосходством.
Тени у мужчины не имелось.
– Это Трикстер. Безымянная навь, – назвала его Лекса с виноватым вздохом. – С недавних пор еще один наш сотрудник. Трикстер, это Алёна и Вика. Они здесь по делу.
Мужчина поднялся на ноги одним плавным текучим движением, всласть потянулся и только после этого глянул на нас высоты немалого роста. От нави явственно тянуло прохладой, словно из открытого погреба.
– Надо же, – протянул навь и подался ко мне, будто принюхиваясь. – Доппельгангер привязался. Да еще как крепко. Века полтора такого не случалось.
Чтобы разобраться, что со мной, нечистой силе хватило пары секунд и ему уж точно не требовались яйца или еще какая ерунда.
– От этого можно избавиться? – напрямик спросила Лекса.
Она рядом с Трикстером держалась совершенно спокойно и естественно, будто говорила просто с обычным коллегой, а никак не с навью. Нечисть тоже вела себя совершенно по-человечески, не выдавая своей истинной природы ни мимикой, ни жестами.
Я бы и не предположила, что передо мной не человек. Если бы не тень.
– Пожалуй. Однако придется порядком потрудиться.
Лекса после этих слов облегченно выдохнула. На ее щеках даже румянец расцвел.
– Значит, справимся. Всегда ведь справлялись, – произнесла она.
Трикстер продолжил улыбаться.
– Ну надо же! Еще и рыцаря повстречал! Да тут скоро на целый орден наберется! – восторженно воскликнула нечисть, напоровшись на растерянный взгляд сослуживицы.
Впрочем, почти мгновенно Лекса принялась разглядывать нас с Викой.
– Кто из них рыцарь?! – сурово спросила она мужчину-кота.
У меня по спине побежали мурашки. Вика показалась самым надежным якорем в мире, и я прижалась к подруге, ища поддержки. Та обняла меня за плечи и вскинулась как хищный зверь. Вика, казалось, готовы была вцепиться в горло кому угодно, чтобы меня защитить.
Никогда прежде у меня не было таких друзей.
Ну и кто тут рыцарь? Нужно ли Трикстеру отвечать?
– Догадайся, – пожал плечами мужчина. – В любом случае, от доппельгангера следует избавиться, а то девчонка не жилец. Бесконечно от такой твари не побегаешь. Кто ее к тебе привязал, девочка?
Я поежилась от одно только воспоминания. Летняя экскурсия в особняк Брусницыных теперь казалась полузабытым кошмаром.
– Я… Не уверена… Но как будто Елена. Гоетка. Я не помню, как ее фамилия. Она племянница Анастасии Вебер.
Если Лекса – невеста Феликса Ружинского, она наверняка знает, и кто такие Веберы.
Тут в комнате повисла напряженная тишина. Оперативница обменялась с коллегой растерянным взглядом. В комнате словно похолодало.
– Да что такое?! – с недоумением воскликнула Вика. – Что не так на этот раз?!
Что не так еще больше.
– Нет ее больше. Елены нет, – сдавленно произнесла Лекса.
Ее лицо, еще минуту назад сияющее здоровым румянцем, теперь стало бледным словно снег.
Но что значит, Елены больше нет?!
– Что с этой стервой случилось?! – тут же решила докопаться до истины моя подруга.
Ответил Трикстер.
– Так безымянной навью Елена Филатова оборотилась. Она теперь по изнанке бродит, о своей человечьей жизни позабыла.
От такой новости голова кругом пошла.
Что значит «навью оборотилась»? Как такое быть может? Я вспомнила Хранительницу, Привтратника, Игрока, Хозяина теней… Они обликом походили на людей, но разве они могли быть людьми? Разве можно, родившись человеком, превратиться в такое зловещее и могучее существо?!
– Невозможно… – прошептала я.
Горько рассмеялась Лекса.
– Еще как возможно. Мы ее уже во всю документацию внесли. Теперь Елена стала Сирин. Из-за дури и любви в навь обратилась…
Из-за дури и любви.
Вадим!
Она в него была влюблена! Неужели…
– Это все из-за Вадима, да?! – не сумела я сдержать возмущения.
Оперативница насупилась.
– Ты на пацана не наговаривай лишнего! Становиться навью он ее точно не подначивал. Сама решила. Ума у нее маловато было. А мы теперь мучайся.
– Не торопись, Лекса. Это ведь твои гости, а вовсе не мои, – произнес этак задумчиво Милкин брат. – И вообще, кто тут оперативник, в конце концов?
От таких слов я порядком озадачилась, ведь на самом-то деле мы пришли именно к Ружинскому, а вовсе не к этой неизвестной девушке.
Тут глянула на меня эта самая Лекса как-то по-особенному задумчиво, а после и говорит:
– А ты ведь, похоже, прав… Заходите-ка все, через порог говорить точно не стоит.
Третьяковы переглянулись, и Ольга у Феликса Яновича с любопытством спрашивает:
– А Лекса вам?..
Как по мне, так сразу стало видно – она Ружинскому-старшему девушкой приходится. Держится с ним уж слишком по-хозяйски, да и сама как и Феликс Янович в домашней одежде – штаны плюшевые, толстовка. В таком виде в гости не ходят.
– Невеста, – коротко бросил Милкин брат, и Третьяковы обменялись недоуменными взглядами, будто никак не могут поверить, что эта вот Лекса действительно обручена с Феликсом Яновичем.
Девушка с видом полновластной хозяйки отвела нас на кухню, усадила меня на табурет. Сама достала из холодильника яйцо, скоренько его вымыла, а после покатала это яйцо вокруг моей головы. Ну точно бабка-знахарка. Я замерла, даже вздохнуть лишний раз боялась – все казалось, вот сейчас скорлупа хрустнет, и все волосы в яйце изгваздаются. Потом еще попробуй отмой!
Но пронесло.
После девушка с ну очень серьезным видом разбила яйцо и вылила его содержимое в стакан. И от одного цвета мне поплохело.
Яйцо внутри оказалось черным-черно, будто кто угля подкинул. Лекса даже присвистнула от удивления, оценив в полной мере результат свои трудов. Я во всех этих колдовских штуках ничего не смыслила, но и то поняла – не к добру.
– Ты только погляди, Феликс, насколько все круто обернулось, – говорит ошарашенно девушка и для наглядности жениху стакан с яйцом показывает.
Тот присвистнул удивленно.
– Вот завтра Муромцу подарочек будет в честь очередного понедельника. Поди повесится от счастья!
И ведь с таким злорадством гоет это сказал! Сразу видно, характер у него не слишком и приятный. А невеста его покачала с укоризной головой и ко мне повернулась.
– Ну, рассказывай, как навь подцепила. И в подробностях, пожалуйста, мне еще потом протокол составлять.
На слове «протокол» я нервно захихикала. Нечистая, сила, колдуны всякие – и тут на тебе, протокол. Настолько уже все это… не сочеталось.
– Чего смеешься? – от души возмутилась Лекса. – Я, между прочим, в серьезной организации работаю. С отчетностью у нас все…
Тут Ружинский закатил глаза и выдал весьма ехидно:
– Очень паршиво.
Лекса выдохнула со свистом сквозь зубы и процедила:
– Феликс, ты уже до печенок достал! И пробиваешься в другие органы. Нормально у нас все с отчетностью! Вот директора все устраивает – а Феликс Янович гневаться изволит!
Хозяин квартиры только плечами пожал.
– Директор просто уже давно смирился с вашим вопиющим головотяпством.
Уже спустя пять минут лицезрения Ружинского-старшего, я начала тихомолком сочувствовать его невесте. Не получалось даже на минуту поверить, что она действительно счастлива. С таким-то женихом. Ну ведь совсем не Милка, ни разу не Милка!
А Лексе как будто все было как с гуся вода, улыбается, усмехается. Поворчала разве что немного в ответ – и ничего.
– В любом случае вам надо завтра в Контору подъехать, – вынесла не самый утешительный вердикт девушка. – Я-то работаю не так чтобы и долго. Тут стоит посоветоваться с тем, у кого побольше опыта. Думаю, шеф что-то полезное точно скажет. Да и не только он.
На словах «Не только он» Феликс Янович скривился, будто пришлось проглотить что-то горькое и смолчал.
Утром пришлось встать рано: Лексин шеф ждал нас к самому началу рабочего дня. От мысли, куда предстоит явиться, в животе поселился холодный дрожащий ком. Я не могла есть и весь вечер металась из угла в угол. Никак не получалось найти себе места.
– Да не переживай ты так, – взялась успокоить меня Ольга. – Ничего ужасного с тобой в Конторе не сделают. Они там по-доброму к гражданским относятся, защищают. Опять же невесте Ружинского ты понравилась…
Ну ей-то да. А самому Ружинскому вряд ли.
– А что если они не найдут способа мне помочь?! – воскликнула я, поражаясь тому, насколько истерически звучит собственный голос.
Третьякова едва не силком уволокла меня на кухню и налила чаю.
– Найдут они способ. Они что хочешь найдут, проверено. И что хочешь сделают. Если уж штраф Веберу умудрились вкатать.
Тут уж я опешила.
– Вадиму?!
Что-то мне подсказывало, задача была не из легких.
– Ему, – покивала гоетка. – И ведь не поверишь, но выплатил все до копейки!
Да уж.
Добираться до пресловутой Конторы пришлось порядком. Поехали опять же на метро: Ольга побоялась утренних пробок, которые по ее словам никаким чарам не поддаются. Так что пришлось потолкаться в подземке еще и с двумя пересадками. Вышли уже на Петроградке, где предстояло пройтись пешком. И стоило только выйти из метро, как начал многозначительно накрапывать дождь.
– Питерская погода, – усмехнулась Вика, которая не бросила меня и тут.
Может, ей такое и по душе, а я только ежилась и жалела, что не взяла зонт.
– Хороша погодка, как на заказ, – согласился Олег. – Давайте, что ли, шаг прибавим. Опаздывать не стоит.
Проблуждав по дворам, наша компания вышла на пустырь, который казался чем-то странным, несуразным посреди плотно застроенного города. Я моргнула раз, другой… И вдруг картина перед мои взором переменилась, я поняла, что никакой это не пустырь. Здание было. Огромная угловатая серая коробка.
– Контору так просто не увидеть, – пояснила Ольга, подметив мою растерянность. – Просто нас ждали – вот мы и нашли ее.
Идти туда, в место, которое то ли есть, то ли нет, откровенно не хотелось, но только там могли предложить помощь.
– Мне все это ужасно не нравится, – произнесла я и первой пошла ко входу.
Туда уже входили люди, все с крайне деловым и будничным видом. Сразу видно – на работу идут. И стало легче, не настолько страшно.
Мы без проблем вошли внутрь, после недолгих разговоров с охраной прошли через проходную, оставили телефоны в каких-то ячейках и двинулись дальше, к холлу с лифтами.
А там уже поджидали Лекса и Феликс Янович, которые явно высматривали именно нашу компанию среди всей толчеи.
Обменявшись приветствиями, мы встали у дверей лифта, а Ружинский-старший нажал на кнопку вызова. Что характерно, другие служащие Конторы на «наш» лифт претендовать не стали. Как будто не рискнули.
Когда двери со звоном разъехались в стороны, наша компания спешно вошла в кабину. Я была последней. Больше в лифт не смог бы втиснуться ни один человек.
Неожиданно сзади раздался как будто возмущенный вопль, на который я просто не могла не обернуться.
Передо мной стоял кот – здоровенный, мордатый зверь песочной масти с неожиданно голубыми глазами. На домашнюю кису это животное походило меньше всего, как минимум чаузи – смесь домашней кошки и камышового кота. Такого котика гладить без спросу не станешь, если не хочешь руки лишиться.
Но откуда в таком учреждении как Контора появилось домашнее животное? Кругом какая-то ненормальная мертвая белизна, откуда тут взяться кошке? И все-таки вот она, стоит, бьет по бокам хвостом.
Зверюга смотрела прямо в глаза, причем крайне красноречиво. Настолько красноречиво, что я чуть отступила в сторону, освобождая немного места, и кот тут же вошел в забитый лифт.
– Совсем обнаглел, – констатировал Феликс Янович с крайним неодобрением.
Кот издал короткое басовитое урчание, в котором можно было различить весь спектр эмоций от возмущения до издевки.
Когда лифт доехал до нужного этажа, двери со звоном разъехались и первым вышел этот зверь, тут же потрусивший куда-то с крайне деловым видом. В белом холодном свете ламп стало особенно заметно, что тени у кота нет.
Значит, это… навь?! По организации, которая борется с навью, свободно разгуливает нечисть? Да еще и на лифте ездит… Сразу вспомнился кот Бегемот на трамвае, и аналогия ну ни капли не понравилась.
– Вечно к оперативникам что-то приблудится – потом всей Конторой разгребаем, – проворчал Ружинский-старший с неописуемым негодованием.
С укоризной устало вздохнула Лекса, как будто ей приходилось уже не раз и не два обсуждать эту тему с женихом.
– Да хватит тебе. Вполне ведь нормальный работник. Даже дисциплинированный… в какой-то мере, – произнесла оперативница, но как-то не совсем уверенно.
– Просто признай уже, что вы просто понятия не имеете, как теперь это существо отправить восвояси! И главное, как вы его умудрились через бухгалтерию и отдел кадров-то протащить?! У меня это уже который месяц в голове не укладывается! У него не то что фамилии, но даже имени и даты рождения нет!
Лекса нервно кашлянула. Как будто даже со смущением.
– Ты же сам все отлично знаешь. Его сначала в каталог внесли, а потом во все документы о найме номер из каталога вписали… – пояснила Милкиному брату его невеста. – Словом, он сломал систему, все в соответствии со своими задачами.
До меня медленно, но неумолимо начало доходить, что именно происходит…
– Тут наняли на работу навь?! – не сумела я сдержать ужас пополам с недоумением.
Потому что… господи ты боже мой! Это навь! Ужасные потусторонние создания! Даже безымянные – и то вряд ли будут так уж милы и дружелюбны с людьми, к примеру, я не обольщалась относительно Смотрительницы, пусть она и помогала. А тут вот навь работает среди людей. Работает!
Феликс Янович поглядел на меня как на родственную душу.
– Вот я тоже до сих пор в шоке. Приблудился к одной дурочке котик… И теперь глядите, что вышло!
– Между прочим, я все слышу, – донеслось до наших ушей.
Говорящего я не видела, но мужской голос звучал вальяжно, с ленцой.
– Так на то и расчет! – отозвался язвительно Ружинский и двинулся дальше по коридору.
В итоге мы вошли в кабинет с надписью «оперативный отдел» и внутри вместо ожидаемого котика сидел высокий русоволосый мужчина. Незнакомец был худощав, но широкоплеч, едва не в полтора раза шире того же Феликса Яновича. Мужчина лукаво щурил голубые глаза и глядел на нас с откровенным превосходством.
Тени у мужчины не имелось.
– Это Трикстер. Безымянная навь, – назвала его Лекса с виноватым вздохом. – С недавних пор еще один наш сотрудник. Трикстер, это Алёна и Вика. Они здесь по делу.
Мужчина поднялся на ноги одним плавным текучим движением, всласть потянулся и только после этого глянул на нас высоты немалого роста. От нави явственно тянуло прохладой, словно из открытого погреба.
– Надо же, – протянул навь и подался ко мне, будто принюхиваясь. – Доппельгангер привязался. Да еще как крепко. Века полтора такого не случалось.
Чтобы разобраться, что со мной, нечистой силе хватило пары секунд и ему уж точно не требовались яйца или еще какая ерунда.
– От этого можно избавиться? – напрямик спросила Лекса.
Она рядом с Трикстером держалась совершенно спокойно и естественно, будто говорила просто с обычным коллегой, а никак не с навью. Нечисть тоже вела себя совершенно по-человечески, не выдавая своей истинной природы ни мимикой, ни жестами.
Я бы и не предположила, что передо мной не человек. Если бы не тень.
– Пожалуй. Однако придется порядком потрудиться.
Лекса после этих слов облегченно выдохнула. На ее щеках даже румянец расцвел.
– Значит, справимся. Всегда ведь справлялись, – произнесла она.
Трикстер продолжил улыбаться.
– Ну надо же! Еще и рыцаря повстречал! Да тут скоро на целый орден наберется! – восторженно воскликнула нечисть, напоровшись на растерянный взгляд сослуживицы.
Впрочем, почти мгновенно Лекса принялась разглядывать нас с Викой.
– Кто из них рыцарь?! – сурово спросила она мужчину-кота.
У меня по спине побежали мурашки. Вика показалась самым надежным якорем в мире, и я прижалась к подруге, ища поддержки. Та обняла меня за плечи и вскинулась как хищный зверь. Вика, казалось, готовы была вцепиться в горло кому угодно, чтобы меня защитить.
Никогда прежде у меня не было таких друзей.
Ну и кто тут рыцарь? Нужно ли Трикстеру отвечать?
– Догадайся, – пожал плечами мужчина. – В любом случае, от доппельгангера следует избавиться, а то девчонка не жилец. Бесконечно от такой твари не побегаешь. Кто ее к тебе привязал, девочка?
Я поежилась от одно только воспоминания. Летняя экскурсия в особняк Брусницыных теперь казалась полузабытым кошмаром.
– Я… Не уверена… Но как будто Елена. Гоетка. Я не помню, как ее фамилия. Она племянница Анастасии Вебер.
Если Лекса – невеста Феликса Ружинского, она наверняка знает, и кто такие Веберы.
Тут в комнате повисла напряженная тишина. Оперативница обменялась с коллегой растерянным взглядом. В комнате словно похолодало.
– Да что такое?! – с недоумением воскликнула Вика. – Что не так на этот раз?!
Что не так еще больше.
– Нет ее больше. Елены нет, – сдавленно произнесла Лекса.
Ее лицо, еще минуту назад сияющее здоровым румянцем, теперь стало бледным словно снег.
Но что значит, Елены больше нет?!
– Что с этой стервой случилось?! – тут же решила докопаться до истины моя подруга.
Ответил Трикстер.
– Так безымянной навью Елена Филатова оборотилась. Она теперь по изнанке бродит, о своей человечьей жизни позабыла.
От такой новости голова кругом пошла.
Что значит «навью оборотилась»? Как такое быть может? Я вспомнила Хранительницу, Привтратника, Игрока, Хозяина теней… Они обликом походили на людей, но разве они могли быть людьми? Разве можно, родившись человеком, превратиться в такое зловещее и могучее существо?!
– Невозможно… – прошептала я.
Горько рассмеялась Лекса.
– Еще как возможно. Мы ее уже во всю документацию внесли. Теперь Елена стала Сирин. Из-за дури и любви в навь обратилась…
Из-за дури и любви.
Вадим!
Она в него была влюблена! Неужели…
– Это все из-за Вадима, да?! – не сумела я сдержать возмущения.
Оперативница насупилась.
– Ты на пацана не наговаривай лишнего! Становиться навью он ее точно не подначивал. Сама решила. Ума у нее маловато было. А мы теперь мучайся.
