Когда она подошла ближе, чтобы сесть, он отметил про себя, что странно, но от нее не несет алкоголем или сигаретным дымом. Слегка пахнет дорогим нежным парфюмом.
И вот только он решил, что его мучения практически закончились, как началось. Он почувствовал ее голые ноги где-то в районе своих бедер. Они были холодные, но его тело словно обжигали даже сквозь толщу джинсовой ткани брюк. Он честно старался не обращать внимания, но это оказалось невозможно, что вызывало жуткое раздражение. Причем на себя за свою реакцию на близость тела Леры. Черт возьми, она хоть понимает, чего она делает. Жмется к нему. Он начал жутко нервничать, уже решив, что девчонка делает это специально. Соблазняет его. Он крикнул ей, чтобы прекращала, но та не останавливалась. Он не понимал, что его бесит больше. Поведение девчонки, или же то, что его телу нравилась близость Валерии. Оно просто замирало в ожидании. Он судорожно начал вспоминать, когда у него последний раз была женщина? Ему нужна женщина! Но не эта, как бы сильно она себя не предлагала. За дочку его полковник просто убьет. Он резко остановился, прекращая эту пытку, со злостью прошипев:
— Отодвинься от меня. Чего жмешься ко мне как последняя девка.
Как ни странно, но девчонка отпрянула от него как от огня. Он ожидал чего угодно — что сейчас она начнет заигрывать с ним, строить глазки и надувать свои очаровательные губки, но никак не увидеть на ее лице испуганное выражение, а в огромных карих глазах обещание вот-вот заплакать. Он сразу же почувствовал себя скверно. Злость куда-то испарилась. Хотя и по-прежнему считал, что был прав. А она слезла с мотоцикла, стараясь держаться от него подальше, и пошла вниз по лестнице к театру. Черт. Куда опять ее понесло? Поехать на байке за ней не получится, пришлось припарковать мотоцикл и спуститься следом за ней вниз.
Когда он сбежал за девчонкой, она уже расположилась на бортике фонтана и, разувшись, мочила в нем ноги. Он подошел ближе. Ее мелко потрясывало, кожа покрылась мурашками и отдавала неестественной синевой. До него начало доходить, что она замерзла и пыталась согреться об него. Он-то, когда ездил на байке, всегда одевал плотные джинсы и кожаную куртку. А она с голыми ногами в коротком платье на тонких бретелях. Ей было просто холодно. И почему-то это открытие разочаровало его. Она к нему, похоже, не приставала. Игорь снял свою куртку и накинул ей на плечи. Она не сопротивлялась, продолжая усиленно нажимать кнопки в телефоне и мочить ноги в холодной воде. Это она вообще зря делала, ведь простынет потом. И так вся зеленая уже, и еще в воде мочится.
— Чем занимаешься? — попытался он начать непринужденный разговор. Но она не обратила на него внимания, словно его здесь не было. Игорь понял, что легкой беседы не выйдет. Тогда он решился извиниться:
— Прости, я был резок, — и тогда она подняла на него свои большие, полные слез глаза. И он понимал, что это из-за него она расстроилась, он был груб и несправедлив. Чтобы он не думал о девчонке, сейчас его мучало раскаяние, и как-то хотелось загладить свою вину. Он сел рядом, перегнулся через ее плечо, наблюдая за ее действиями.
— Удаляю телефонные номера из записной книжки, — все же объяснила свои действия Лера.
— М-м-м … — понимающе протянул он, хотя ничего не понимал. — Зачем?
— Зачем мне номера людей, для кого я пустое место. Кто вспомнит обо мне и позвонит — тех назад запишу.
— Ааа, — многозначительно протянул он, хотя по-прежнему ничего не понимал. — Потом в соц. сетях начнешь друзей удалять?
Но девчонка только посмотрела на него, насупившись, и Игорь решил не продолжать подшучивать над ней.
Ситуация начала забавлять. Он вдруг почувствовал себя таким взрослым, разумным человеком, с богатым жизненным опытом. Какой же он дурак был, когда решил, что она его соблазняет. Вот сейчас перед ним сидел практически ребенок, глупая, наивная девушка, даже не подозревающая, как легко перепутать ее с легкодоступной женщиной, глядя на ее наряд и боевую раскраску. У нее все же что-то случилось в клубе, и, похоже, она считает, что может вот так вот легко решить свои проблемы.
— Я уже давно удалила все свои страницы из соц. сетей, — все же заговорила Лера, обиженно. Угу. Логично. Так он сразу и подумал. Он не стал ничего про это говорить, чтобы не нагнетать обстановку. Итак, девчонка расстроилась из-за вечеринки, потом он ее обидел. Выслушивать его наставления она явно не расположена.
Игорь по-дружески положил свои огромные ладони на ее плечи, слегка их сжимая:
— Поехали, я отвезу тебя домой. Успеешь еще всех удалить. Все равно из твоей жизни они никуда не денутся. Придется терпеть.
Она как-то странно на него посмотрела. Но не стала сопротивляться. Вытащила ноги из воды и босиком побрела по лестнице вверх.
— Ненавижу высокие каблуки, — объяснила она свое нежелание обуваться.
— Зачем тогда одеваешь? — приподнял он бровь. — Простынешь, земля еще не прогрелась.
И неожиданно для себя, он подхватил ее на руки и бегом взобрался по лестнице вверх. Он не собирался делать ничего подобного. Он вообще терпеть не мог подобных женщин, избалованных, капризных, любящих выпивку и откровенные наряды. Но то ли мокрые босые ноги и широко распахнутые обиженные глаза делали ее такой беззащитной, что хотелось закрыть ее от ветра. А может быть, совесть грызла за несправедливые обвинения, что он ей только что бросил. И почему-то невыносимо было видеть настороженное отношение к нему.
Он усадил ее на сиденье, она вновь попыталась стыдливо оттянуть свое платье вниз.
Игорь тронулся, с напряжением ожидая прикосновения холодных ног к своим бедрам. Ехать осталось недалеко, он как-нибудь потерпит. Не маленький. Но девчонка изо всех сил держалась, чтобы прикасаться к нему как можно меньше, насколько это вообще было возможно в ее положении. А он с удивлением про себя отметил, что его это разочаровывает. Так и доехали. Она вошла в подъезд, а он с облегчением вздохнул, его миссия выполнена. И теперь можно забыть о Валерии.
Выходные пролетели незаметно. Как я и хотела — очистила практически всю записную книжку, оставляя лишь номера родителей и своей начальницы.
В воскресенье позвонила Руська, узнать, как все прошло. Я с радостью записала ее номер. Если честно, я погорячилась, удалив всех одним махом. Когда совершаешь что-то под действием стресса — потом, проснувшись утром, понимаешь, какая ты была дурочка. Все уже не кажется таким ужасным, как казалось вчера. Не зря придумали поговорку – «утро вечера мудренее», словно за ночь мозги твои возвращаются на место, и ты теперь можешь более здраво рассуждать. Столько нужных телефонов удалила. Вот Руську, например, за что? За то, что она заранее знала, что ей подобное мероприятие не понравится? За то, что была честна со мной? Или потому что высказала мысль, что я у меня есть шанс с Валерой, и раз он мне нравится, то я должна попытаться что-то предпринять. Взрастила во мне надежду на нереальное, а у меня ничего не получилось? И она ли это сделала или я сама? Припоминаю, Руська сказала совсем не так, это я уже сама выводы накрутила. В любом случае, услышав голос подруги, мне стало так стыдно за себя, и счастье разлилось по сердцу, что она так быстро позвонила мне, и я могу вернуть ее номер на место.
Потом позвонил Сашка, его номер я тоже вернула на место, но встретиться с ним отказалась, ссылаясь на головную боль, которой не было.
В понедельник я опоздала на работу. Никому не смогла позвонить и предупредить все из-за тех же стертых телефонов. Звонить напрямую начальнице было дурным тоном. Это она могла позвонить мне, если ей что-то срочно понадобилось. Я же — никогда. И сейчас я этого делать не стала, рассчитывая на то, что Любовь Васильевна как всегда задержится и не заметит моего недолгого отсутствия.
Но мне не повезло. Пришлось краснеть и оправдываться перед девчонками, что сломался телефон, и я сделала перепрошивку, удалив при этом всю записную книжку, а потому никому не смогла дать знать, что задерживаюсь. Лицо мое при этом, наверное, залилось багровым цветом, отражая внутреннее смущения и неловкость. Постаралась завалить себя работой, заполняя извещения к ближайшим процессам, оформить вызовы свидетелям и сделать все то, что откладывала на потом лишь бы ни с кем сегодня не разговаривать. Казалось, я сейчас открою рот, и мой голос выдаст все то, что творится у меня на душе.
В обед девчонки все же привязались с воспоминаниями гулянья на моем дне рождения.
— Лера, вот признайся, тебе приглянулся Валера? — привязалась ко мне Лена.
— Совсем нет, у меня парень есть, — постаралась придать своему голосу уверенности и равнодушия, хотя меня задевали предположения коллег. Неужели по мне все так видно? Им сейчас только дай повод — ведь не перестанут доставать и подшучивать, превращая мою жизнь в ад.
— А то смотри, целуется он неплохо. Лично проверила, — усмехнулась Татьяна, шокируя меня этим высказыванием. Даже как-то противно стало. И обидно за Валеру. Давайте еще в очередь выстроимся и все попробуем, как целуется Валера. Но вслух я, конечно, этого не сказала, мечтая о том, чтобы побыстрее закончился обед, все уткнулись бы в свои компьютеры и продолжили работать. Не болтали о пустом, не трогали меня и мои чувства.
Вечером за Любовью Васильевной как всегда заехал сын. Я постаралась уткнуться в монитор, дожидаясь, пока они уедут. Он весело со всеми поздоровался. Перекинулся парой ничего не значащих фраз с Танькой. Я тайком наблюдала за ними. Парень вел себя, как обычно — шутил, улыбался, как это делал до моего дня рождения. Казалось, что между ними ничего нет. Может быть, это сейчас в наше время нормально поцеловаться с девушкой и даже больше, и при этом оказывается, что это совершенно ничего не значит, они не вместе, вроде просто флирт. Или как еще назвать такие легкие, ни к чему не ведущие отношения?! Как бы мне не хотелось развивать эти рассуждения дальше, силой воли все же постаралась запихнуть эти мысли куда подальше. Иначе могла додуматься до того, что раз Валера все еще не с Танькой, то у меня есть шанс. А это путь в никуда. Снова надежда, снова разочарование и боль. Нет, нет, нет. Больше подобного я не допущу.
— А-а-а? — переспросила я, не расслышав, что мне сказала Лена, старший помощник Любови Васильевны. Она как раз вышла от нее и просила Валеру немного подождать, пока его мать завершит дела. А меня попросила налить парню кофе. Я испуганно замерла. Ну, вот почему меня? Обычно, это делает секретарша. Но сегодня она отпросилась и ушла раньше. И все же, тут столько девчонок, вот хотя бы сама Танька, подруга его близкая, как-никак. Они что не знают, как я не дружу с водой? Или именно в этом и дело? Пока я гоняла в голове эти мысли, заметила, как все с ожиданием уставились на меня. Ленка с хитрющей улыбкой. Да и Танька ей не уступала. И Валера внимательно смотрел. С ним они тоже, что ли, уже успели поделиться своими мыслями о моем интересе к нему, расстроилась я. Хотя это вряд ли достойная для обсуждения тема. Пришлось встать, налить кофе и дрожащими от волнения руками протянуть чашку Валере. И надо было ему дотронуться своими пальцами до моих. Конечно, я и так с полными жидкостью стаканами не вожу дружбу, а тут еще эти прикосновения. Рука дрогнула, и вылила кофе на Валеру. Хорошо, он был не сильно горячий.
Валера издал нечленораздельные шипящие звуки, буквально отпрыгнув от меня. Все засуетились, забегали с салфетками. А я ушла с дороги, чтобы не мешать. Все рассчитывали на представление, и оно удалось. Мне почему-то стало весело. Так нелепо смотрелось темное пятно на его ярко розовой футболке. И даже несколько капель попало на его желтые ботиночки. Очень художественно. Так он казался более реальным. Удивляться — я не удивлялась — разливала я что-то постоянно.
Валера, заметив мое улыбающееся лицо, нахмурился, а я постаралась спрятать улыбку и отвести взгляд. Но парень продолжал изучающе за мной наблюдать.
— Извините, — еще пару раз пробормотала я. И стала собирать свою сумку.
Со всеми попрощавшись, я поспешила покинуть здание суда. Я вышла и остановилась, как вкопанная. Подпирая дерево, напротив выхода стоял мой вчерашний провожатый. И ждал меня, сосредоточенно посматривая на выход. Неожиданно. Вчера мне совсем не показалось, что я ему понравилась. Хотя… Зачем-то же он меня до дома проводил, за грубость извинился, да и сейчас вот стоит и ждет. Сначала быстро промелькнула мысль о том, как же он меня здесь нашел, я же не говорила ему, где работаю, но ее тут же вытеснила другая, надежда и предвкушение оказались сильнее здравого смысла. Был такой морально тяжелый день. Почему бы не воспользоваться своим новым знакомым, чтобы завершить этот день с честью.
Я, широко улыбаясь, направилась к мужчине. Он сегодня был без шлема, даже в руках его было не видать. И мотоцикла, оглядываясь по сторонам, я не заметила поблизости. Это несколько поумерило мой пыл. Очень жаль, с байком было бы эффектнее, один в один как в моих мечтах. В темной кожаной куртке и потертых джинсах, мой новый знакомый, казалось, был удивлен не меньше меня нашей нежданной встрече. С запозданием подумала, что даже не знаю его имени. Но ничего. Узнаю позже.
Я подошла к нему близко-близко. Встала в пол-оборота, чтобы видеть двери здания. И, заметив, что из них выходит Любовь Ивановна под руку с сыном, распахнула объятия и повисла на шее у своего провожатого, при этом стараясь сильно к нему не прижиматься, помня о предыдущей нашей встрече и его нелестном замечании. Погромче воскликнула:
— Как я рада тебя видеть! — а потом и вовсе, чувствуя, что он не сопротивляется, прикоснулась губами к его устам. Щетина колола мне лицо, но я мужественно терпела, радуясь застывшим и вытянувшимся лицам Валеры и моей начальницы, и девчонки тоже на миг замерли.
Мой новый знакомый обхватил руками за мои плечи, легонько отодвигая меня в сторону, чтобы посмотреть, куда я так старательно кошусь. Он хотел что-то сказать, но я приложила палец к его губам, состроив умоляющую гримасу, всем своим видом прося его молчать, и прошептала:
— Пошли, я потом все объясню, — и потянула его в сторону, чтобы удалиться подальше от работы и любопытных взгляд коллег.
Когда мы отошли достаточно далеко, я остановилась и прямо посмотрела на него:
— У меня есть парень. А потому не рассчитывай на что-то большее, чем дружбу. К тому же, ты слишком старый для меня, — добавила я, вспоминая жесткую бороду.
Он почему-то весело усмехнулся:
— И твой парень совершенно не тот блондин, которому ты так старательно демонстрировала наш поцелуй?
Я вздохнула, но призналась:
— Это Валера, сын судьи, моей начальницы. И мне он не светит, как … — я запнулась, подбирая нужное определение. — В общем, он не для меня... Совсем. Но очень неприятно чувствовать, когда над тобой все потешаются.
И через небольшую паузу добавила:
— Спасибо! — мужчина удивленно зыркнул в мою сторону, но ничего не сказал, что радовало — не хотелось бы, чтобы еще и он надо мной подшучивал.
И мы побрели с ним в сторону Руськиного общежития. Зайду к подруге, а потом поеду домой. Кстати, я все же узнала, как зовут моего поклонника. Игорь.
И вот только он решил, что его мучения практически закончились, как началось. Он почувствовал ее голые ноги где-то в районе своих бедер. Они были холодные, но его тело словно обжигали даже сквозь толщу джинсовой ткани брюк. Он честно старался не обращать внимания, но это оказалось невозможно, что вызывало жуткое раздражение. Причем на себя за свою реакцию на близость тела Леры. Черт возьми, она хоть понимает, чего она делает. Жмется к нему. Он начал жутко нервничать, уже решив, что девчонка делает это специально. Соблазняет его. Он крикнул ей, чтобы прекращала, но та не останавливалась. Он не понимал, что его бесит больше. Поведение девчонки, или же то, что его телу нравилась близость Валерии. Оно просто замирало в ожидании. Он судорожно начал вспоминать, когда у него последний раз была женщина? Ему нужна женщина! Но не эта, как бы сильно она себя не предлагала. За дочку его полковник просто убьет. Он резко остановился, прекращая эту пытку, со злостью прошипев:
— Отодвинься от меня. Чего жмешься ко мне как последняя девка.
Как ни странно, но девчонка отпрянула от него как от огня. Он ожидал чего угодно — что сейчас она начнет заигрывать с ним, строить глазки и надувать свои очаровательные губки, но никак не увидеть на ее лице испуганное выражение, а в огромных карих глазах обещание вот-вот заплакать. Он сразу же почувствовал себя скверно. Злость куда-то испарилась. Хотя и по-прежнему считал, что был прав. А она слезла с мотоцикла, стараясь держаться от него подальше, и пошла вниз по лестнице к театру. Черт. Куда опять ее понесло? Поехать на байке за ней не получится, пришлось припарковать мотоцикл и спуститься следом за ней вниз.
Когда он сбежал за девчонкой, она уже расположилась на бортике фонтана и, разувшись, мочила в нем ноги. Он подошел ближе. Ее мелко потрясывало, кожа покрылась мурашками и отдавала неестественной синевой. До него начало доходить, что она замерзла и пыталась согреться об него. Он-то, когда ездил на байке, всегда одевал плотные джинсы и кожаную куртку. А она с голыми ногами в коротком платье на тонких бретелях. Ей было просто холодно. И почему-то это открытие разочаровало его. Она к нему, похоже, не приставала. Игорь снял свою куртку и накинул ей на плечи. Она не сопротивлялась, продолжая усиленно нажимать кнопки в телефоне и мочить ноги в холодной воде. Это она вообще зря делала, ведь простынет потом. И так вся зеленая уже, и еще в воде мочится.
— Чем занимаешься? — попытался он начать непринужденный разговор. Но она не обратила на него внимания, словно его здесь не было. Игорь понял, что легкой беседы не выйдет. Тогда он решился извиниться:
— Прости, я был резок, — и тогда она подняла на него свои большие, полные слез глаза. И он понимал, что это из-за него она расстроилась, он был груб и несправедлив. Чтобы он не думал о девчонке, сейчас его мучало раскаяние, и как-то хотелось загладить свою вину. Он сел рядом, перегнулся через ее плечо, наблюдая за ее действиями.
— Удаляю телефонные номера из записной книжки, — все же объяснила свои действия Лера.
— М-м-м … — понимающе протянул он, хотя ничего не понимал. — Зачем?
— Зачем мне номера людей, для кого я пустое место. Кто вспомнит обо мне и позвонит — тех назад запишу.
— Ааа, — многозначительно протянул он, хотя по-прежнему ничего не понимал. — Потом в соц. сетях начнешь друзей удалять?
Но девчонка только посмотрела на него, насупившись, и Игорь решил не продолжать подшучивать над ней.
Ситуация начала забавлять. Он вдруг почувствовал себя таким взрослым, разумным человеком, с богатым жизненным опытом. Какой же он дурак был, когда решил, что она его соблазняет. Вот сейчас перед ним сидел практически ребенок, глупая, наивная девушка, даже не подозревающая, как легко перепутать ее с легкодоступной женщиной, глядя на ее наряд и боевую раскраску. У нее все же что-то случилось в клубе, и, похоже, она считает, что может вот так вот легко решить свои проблемы.
— Я уже давно удалила все свои страницы из соц. сетей, — все же заговорила Лера, обиженно. Угу. Логично. Так он сразу и подумал. Он не стал ничего про это говорить, чтобы не нагнетать обстановку. Итак, девчонка расстроилась из-за вечеринки, потом он ее обидел. Выслушивать его наставления она явно не расположена.
Игорь по-дружески положил свои огромные ладони на ее плечи, слегка их сжимая:
— Поехали, я отвезу тебя домой. Успеешь еще всех удалить. Все равно из твоей жизни они никуда не денутся. Придется терпеть.
Она как-то странно на него посмотрела. Но не стала сопротивляться. Вытащила ноги из воды и босиком побрела по лестнице вверх.
— Ненавижу высокие каблуки, — объяснила она свое нежелание обуваться.
— Зачем тогда одеваешь? — приподнял он бровь. — Простынешь, земля еще не прогрелась.
И неожиданно для себя, он подхватил ее на руки и бегом взобрался по лестнице вверх. Он не собирался делать ничего подобного. Он вообще терпеть не мог подобных женщин, избалованных, капризных, любящих выпивку и откровенные наряды. Но то ли мокрые босые ноги и широко распахнутые обиженные глаза делали ее такой беззащитной, что хотелось закрыть ее от ветра. А может быть, совесть грызла за несправедливые обвинения, что он ей только что бросил. И почему-то невыносимо было видеть настороженное отношение к нему.
Он усадил ее на сиденье, она вновь попыталась стыдливо оттянуть свое платье вниз.
Игорь тронулся, с напряжением ожидая прикосновения холодных ног к своим бедрам. Ехать осталось недалеко, он как-нибудь потерпит. Не маленький. Но девчонка изо всех сил держалась, чтобы прикасаться к нему как можно меньше, насколько это вообще было возможно в ее положении. А он с удивлением про себя отметил, что его это разочаровывает. Так и доехали. Она вошла в подъезд, а он с облегчением вздохнул, его миссия выполнена. И теперь можно забыть о Валерии.
ГЛАВА 3
Выходные пролетели незаметно. Как я и хотела — очистила практически всю записную книжку, оставляя лишь номера родителей и своей начальницы.
В воскресенье позвонила Руська, узнать, как все прошло. Я с радостью записала ее номер. Если честно, я погорячилась, удалив всех одним махом. Когда совершаешь что-то под действием стресса — потом, проснувшись утром, понимаешь, какая ты была дурочка. Все уже не кажется таким ужасным, как казалось вчера. Не зря придумали поговорку – «утро вечера мудренее», словно за ночь мозги твои возвращаются на место, и ты теперь можешь более здраво рассуждать. Столько нужных телефонов удалила. Вот Руську, например, за что? За то, что она заранее знала, что ей подобное мероприятие не понравится? За то, что была честна со мной? Или потому что высказала мысль, что я у меня есть шанс с Валерой, и раз он мне нравится, то я должна попытаться что-то предпринять. Взрастила во мне надежду на нереальное, а у меня ничего не получилось? И она ли это сделала или я сама? Припоминаю, Руська сказала совсем не так, это я уже сама выводы накрутила. В любом случае, услышав голос подруги, мне стало так стыдно за себя, и счастье разлилось по сердцу, что она так быстро позвонила мне, и я могу вернуть ее номер на место.
Потом позвонил Сашка, его номер я тоже вернула на место, но встретиться с ним отказалась, ссылаясь на головную боль, которой не было.
***
В понедельник я опоздала на работу. Никому не смогла позвонить и предупредить все из-за тех же стертых телефонов. Звонить напрямую начальнице было дурным тоном. Это она могла позвонить мне, если ей что-то срочно понадобилось. Я же — никогда. И сейчас я этого делать не стала, рассчитывая на то, что Любовь Васильевна как всегда задержится и не заметит моего недолгого отсутствия.
Но мне не повезло. Пришлось краснеть и оправдываться перед девчонками, что сломался телефон, и я сделала перепрошивку, удалив при этом всю записную книжку, а потому никому не смогла дать знать, что задерживаюсь. Лицо мое при этом, наверное, залилось багровым цветом, отражая внутреннее смущения и неловкость. Постаралась завалить себя работой, заполняя извещения к ближайшим процессам, оформить вызовы свидетелям и сделать все то, что откладывала на потом лишь бы ни с кем сегодня не разговаривать. Казалось, я сейчас открою рот, и мой голос выдаст все то, что творится у меня на душе.
В обед девчонки все же привязались с воспоминаниями гулянья на моем дне рождения.
— Лера, вот признайся, тебе приглянулся Валера? — привязалась ко мне Лена.
— Совсем нет, у меня парень есть, — постаралась придать своему голосу уверенности и равнодушия, хотя меня задевали предположения коллег. Неужели по мне все так видно? Им сейчас только дай повод — ведь не перестанут доставать и подшучивать, превращая мою жизнь в ад.
— А то смотри, целуется он неплохо. Лично проверила, — усмехнулась Татьяна, шокируя меня этим высказыванием. Даже как-то противно стало. И обидно за Валеру. Давайте еще в очередь выстроимся и все попробуем, как целуется Валера. Но вслух я, конечно, этого не сказала, мечтая о том, чтобы побыстрее закончился обед, все уткнулись бы в свои компьютеры и продолжили работать. Не болтали о пустом, не трогали меня и мои чувства.
Вечером за Любовью Васильевной как всегда заехал сын. Я постаралась уткнуться в монитор, дожидаясь, пока они уедут. Он весело со всеми поздоровался. Перекинулся парой ничего не значащих фраз с Танькой. Я тайком наблюдала за ними. Парень вел себя, как обычно — шутил, улыбался, как это делал до моего дня рождения. Казалось, что между ними ничего нет. Может быть, это сейчас в наше время нормально поцеловаться с девушкой и даже больше, и при этом оказывается, что это совершенно ничего не значит, они не вместе, вроде просто флирт. Или как еще назвать такие легкие, ни к чему не ведущие отношения?! Как бы мне не хотелось развивать эти рассуждения дальше, силой воли все же постаралась запихнуть эти мысли куда подальше. Иначе могла додуматься до того, что раз Валера все еще не с Танькой, то у меня есть шанс. А это путь в никуда. Снова надежда, снова разочарование и боль. Нет, нет, нет. Больше подобного я не допущу.
— А-а-а? — переспросила я, не расслышав, что мне сказала Лена, старший помощник Любови Васильевны. Она как раз вышла от нее и просила Валеру немного подождать, пока его мать завершит дела. А меня попросила налить парню кофе. Я испуганно замерла. Ну, вот почему меня? Обычно, это делает секретарша. Но сегодня она отпросилась и ушла раньше. И все же, тут столько девчонок, вот хотя бы сама Танька, подруга его близкая, как-никак. Они что не знают, как я не дружу с водой? Или именно в этом и дело? Пока я гоняла в голове эти мысли, заметила, как все с ожиданием уставились на меня. Ленка с хитрющей улыбкой. Да и Танька ей не уступала. И Валера внимательно смотрел. С ним они тоже, что ли, уже успели поделиться своими мыслями о моем интересе к нему, расстроилась я. Хотя это вряд ли достойная для обсуждения тема. Пришлось встать, налить кофе и дрожащими от волнения руками протянуть чашку Валере. И надо было ему дотронуться своими пальцами до моих. Конечно, я и так с полными жидкостью стаканами не вожу дружбу, а тут еще эти прикосновения. Рука дрогнула, и вылила кофе на Валеру. Хорошо, он был не сильно горячий.
Валера издал нечленораздельные шипящие звуки, буквально отпрыгнув от меня. Все засуетились, забегали с салфетками. А я ушла с дороги, чтобы не мешать. Все рассчитывали на представление, и оно удалось. Мне почему-то стало весело. Так нелепо смотрелось темное пятно на его ярко розовой футболке. И даже несколько капель попало на его желтые ботиночки. Очень художественно. Так он казался более реальным. Удивляться — я не удивлялась — разливала я что-то постоянно.
Валера, заметив мое улыбающееся лицо, нахмурился, а я постаралась спрятать улыбку и отвести взгляд. Но парень продолжал изучающе за мной наблюдать.
— Извините, — еще пару раз пробормотала я. И стала собирать свою сумку.
Прода от 22.10.2021, 21:40
Со всеми попрощавшись, я поспешила покинуть здание суда. Я вышла и остановилась, как вкопанная. Подпирая дерево, напротив выхода стоял мой вчерашний провожатый. И ждал меня, сосредоточенно посматривая на выход. Неожиданно. Вчера мне совсем не показалось, что я ему понравилась. Хотя… Зачем-то же он меня до дома проводил, за грубость извинился, да и сейчас вот стоит и ждет. Сначала быстро промелькнула мысль о том, как же он меня здесь нашел, я же не говорила ему, где работаю, но ее тут же вытеснила другая, надежда и предвкушение оказались сильнее здравого смысла. Был такой морально тяжелый день. Почему бы не воспользоваться своим новым знакомым, чтобы завершить этот день с честью.
Я, широко улыбаясь, направилась к мужчине. Он сегодня был без шлема, даже в руках его было не видать. И мотоцикла, оглядываясь по сторонам, я не заметила поблизости. Это несколько поумерило мой пыл. Очень жаль, с байком было бы эффектнее, один в один как в моих мечтах. В темной кожаной куртке и потертых джинсах, мой новый знакомый, казалось, был удивлен не меньше меня нашей нежданной встрече. С запозданием подумала, что даже не знаю его имени. Но ничего. Узнаю позже.
Я подошла к нему близко-близко. Встала в пол-оборота, чтобы видеть двери здания. И, заметив, что из них выходит Любовь Ивановна под руку с сыном, распахнула объятия и повисла на шее у своего провожатого, при этом стараясь сильно к нему не прижиматься, помня о предыдущей нашей встрече и его нелестном замечании. Погромче воскликнула:
— Как я рада тебя видеть! — а потом и вовсе, чувствуя, что он не сопротивляется, прикоснулась губами к его устам. Щетина колола мне лицо, но я мужественно терпела, радуясь застывшим и вытянувшимся лицам Валеры и моей начальницы, и девчонки тоже на миг замерли.
Мой новый знакомый обхватил руками за мои плечи, легонько отодвигая меня в сторону, чтобы посмотреть, куда я так старательно кошусь. Он хотел что-то сказать, но я приложила палец к его губам, состроив умоляющую гримасу, всем своим видом прося его молчать, и прошептала:
— Пошли, я потом все объясню, — и потянула его в сторону, чтобы удалиться подальше от работы и любопытных взгляд коллег.
Когда мы отошли достаточно далеко, я остановилась и прямо посмотрела на него:
— У меня есть парень. А потому не рассчитывай на что-то большее, чем дружбу. К тому же, ты слишком старый для меня, — добавила я, вспоминая жесткую бороду.
Он почему-то весело усмехнулся:
— И твой парень совершенно не тот блондин, которому ты так старательно демонстрировала наш поцелуй?
Я вздохнула, но призналась:
— Это Валера, сын судьи, моей начальницы. И мне он не светит, как … — я запнулась, подбирая нужное определение. — В общем, он не для меня... Совсем. Но очень неприятно чувствовать, когда над тобой все потешаются.
И через небольшую паузу добавила:
— Спасибо! — мужчина удивленно зыркнул в мою сторону, но ничего не сказал, что радовало — не хотелось бы, чтобы еще и он надо мной подшучивал.
И мы побрели с ним в сторону Руськиного общежития. Зайду к подруге, а потом поеду домой. Кстати, я все же узнала, как зовут моего поклонника. Игорь.
