Хмыкнув, проследила, как Вацлав отправил в рот очередной сухарик и с удовольствием им захрустел. Если подойти непредвзято и отбросить в сторону знание того, кто он, то в принципе мужчина был весьма привлекателен. Высокий, плечистый, с пропорционально развитой фигурой. Не такой мускулистый, как Йенгред, больше жилистый, но задохликом его назвать было сложно. Тёмно-русые волосы с пепельным оттенком, тёмно-желтые глаза, чуть заостренные уши, легкая щетина.
Наверное, он считал себя неотразимым, потому что на мой изучающий взгляд «соблазнительно» улыбнулся.
— Нравлюсь?
Интересно, что мне на это ответить, чтобы это не было грубо?
— Нормально. Ты часто оборачиваешься?
— Люблю по полнолуниям, да когда путешествую на дальние расстояния. А что?
— Просто интересно, — неопределенно пожав плечами, уточнила: — В чём конкретно заключается задание?
— О, какой своевременный вопрос! — воодушевившись непонятно чему, мужчина радостно сверкнул глазами. — Начиная с сегодняшней ночи, котёнок, мы с тобой будем гулять по улицам нашего славного города и отслеживать все магические возмущения, дабы пресечь преступление на корню. Я покажу тебе такие задворки, о которых ты даже не представляла! Канализацию, помойки, скотобойни и припортовые склады!
Возбужденно махнув рукой, словно обещал мне достать луну с неба, под конец своей речи, Вацлав прикрыл глаза и продекламировал:
— Есть на свете много мест чудесных, но всего милее то, где мы с кисою прелестной, будем разгребать дерьмо.
Он больной.
Катар, ты проверяешь своих служителей на психические отклонения?
В харчевне мы просидели ещё пару часов, ожидая, когда окончательно стемнеет. За это время я успела выяснить, что Вацлав снимает комнату наверху, но из-за наплыва гостей свободных мест уже нет, так что мне придется довериться напарнику и пожить первое время в его комнате.
Да, уж.
Вообще-то по большому счету переживать не стоило. Потеря чести мне не грозит — мужчина элементарно не сможет ничего сделать, ибо мертв и все его неприличные намёки не более чем пустой трёп. Другой вопрос — смогу ли я и дальше вести себя невозмутимо рядом с этим… пошляком? А может у него комплексы? Бабуля всегда говорила, что чем больше мужчина намекает и говорит «об этом», тем больше он несчастен или ущемлен в «том самом».
Сейчас, изредка бросая взгляды на Вацлава, я пыталась примерить на него бабулины слова. Интересно… Нет, глупо как-то. Хорош собой, силен, болтлив. Какие могут быть у него комплексы? Ладно, неактуально.
— Кисуль, как насчет оружия?
— Своего пока нет. Хотела присмотреть здесь. В основном обучалась владению нагинатой, но неплохо орудую как мечом, так и кинжалом. Порекомендуешь лавки, в которые можно будет заглянуть?
— Всенепременно! — с энтузиазмом переключившись на обсуждение как видов, так и характеристик оружия, уже через час Вацлав так меня утомил нескончаемым словесным потоком, что я обрадовано подскочила с места, когда он решил, что пора бы и прогуляться.
Кажется, эти три цикла будут ну о-о-очень долгими.
— Итак, для начала, милочка, прогуляемся в порт. Изумительное место! Невероятно романтичное и богатое на приключения для подвыпивших моряков и грузчиков. И какой водной нечисти у нас только не водится…
До обозначенного порта мы дошли тапов за сорок, и к этому времени стемнело окончательно, но при этом полной темноты в городе не было. Звёздный свет, половинка луны, да многочисленные магические фонари освещали улицы так хорошо, что мне, с моим превосходным зрением, видно было каждую травинку, каждый камешек.
Пока шли, Вацлав успел рассказать не только о русалках и водяницах, но и о водных духах, стихиариях, шушах, крысодлаках и прочих «милых» жителях порта. В принципе для меня не было новым ни одно наименование, но я всё равно внимательно слушала, предпочитая молча кивать в нужных моментах. Судя по двуликому, его это целиком и полностью устраивало.
Порт в Дамптулле оказался современным и довольно большим, что с одной стороны огорчило, с другой порадовало. Немного огорчили размеры и то, что эмофон был размытым, ведь новые постройки базировались на старых фундаментах и сваях и наверняка имеющиеся подвалы имели как частично замурованные ходы, так и многочисленные тайны. Порадовал же внешний вид порта и его освещение, а также высокая активность рабочих, хотя время было уже позднее.
Как показывала практика — чем больше активность человека в ночное время, тем меньше на этой территории зловредной нечисти, которая предпочитает более спокойные в этом отношении районы.
Вацлав подтвердил мои догадки, но одновременно с этим добавил, что так то оно так, но порой именно с приплывающих кораблей прибывают и не совсем живые «гости».
— Пару циклов назад с корабля ракшасов пришлось изгонять парочку дохлых сирен, которых эти хвостатые умудрились подобрать в море. Намаялись мы тогда, благо они сытыми были и сильно не вопили, так всё равно после этого парочка штатных магов в лазарет легли оглохшие, — осуждающе качнув головой, мужчина предложил мне прогуляться вдоль причала. — В основном тихо тут, но сама понимаешь — сегодня тихо, завтра шумно. Никогда не угадаешь, что корабль привезет: то ли шелка заморские, то ли стаю крысодлаков, которым только дай волю, враз тебя съедят. Вообще на период ярмарки в городе всегда особое усиление патрулей с магами в комплекте, так что нам с тобой, котёнок, будет не очень сложно. В основном, конечно, стоит реагировать на возмущение мертвого фона, ну и по мелочи, если на что наткнёмся во время прогулок.
— Вацлав, как профессионал профессионала прошу… — не выдержав очередного ласкового «котёнок», я замедлила шаг и повернулась к мужчине лицом. — Называй меня по имени. Пожалуйста. Мне неприятны подобные обращения, которыми ты так легко разбрасываешься. Надеюсь на понимание.
— А что в этом такого? — изобразив искреннее непонимание, он вдруг подхватил меня под руку и доверительно продолжил: — Куколка, я же ничего предосудительного не имею в виду! Мы же напарники! Мало того, ты просто потрясающе выглядишь я не могу перебороть своё чувство прекрасного и называть тебя всего лишь по имени! Звезда пленительного счастья, прелестнейшая из гурий, соблазнительница дум моих и мечтаний!
— Хватит! — выдернув руку, я отступила на шаг и гневно прищурилась. Это выходило за все возможные рамки.
— Сиятельный цветок пустыни изволит гневаться? — недоверчиво приподняв брови, двуликий был непробиваем. — Я подобрал недостаточно цветистые эпитеты, дабы воспеть твою красоту и очарование?
— Ты чего добиваешься? Я прямо говорю, что мне неприятно и прошу прекратить!
— Так я просто хочу выяснить, в чём дело? Неужели столь юное и прелестное создание стесняется своей красоты и очарования? Грех, милочка. Тяжкий грех!
Милосердная, дай мне сил и терпения!
— Вацлав, для тебя я не «юное и прелестное создание», а напарник! Жрица Иссены-карающей! Немертвая!
— Вообще-то я в курсе, и слух у меня хороший. Как и память. И что? Ты перестала быть женщиной и тебе неприятны комплименты?
— Мне неприятно то, как ты ими разбрасываешься. Для тебя это возможно мелочи, но у меня иное воспитание и принципы. Я считаю, что подобными словами можно обращаться лишь к близкому, любимому, либо к тому, в кого влюблен. Я же знаю тебя первый день и уже испытываю неприязнь, — решив, что пора расставить акценты, я смотрела ему прямо в глаза, но не видела ничего кроме легкого снисхождения, что раздражало ещё больше. — Я прибыла в этот город, чтобы получить опыт в поиске и уничтожении монстров, а не выслушивать твоё нескончаемое словоблудие. Будь так любезен, избавь меня от этого.
— Закончила? — с его губ не сходила лёгкая улыбка, а мне уже хотелось рычать. — В свою очередь хочу заметить, что у меня тоже имеется так называемое «воспитание», от которого я не желаю избавляться в угоду леди, которая не в силах признать очевидное. А именно то, что она юна и прелестна. Почему я должен молчать, если в моей душе при виде тебя расцветает неведомое? Ты как нежнейшая роза юга, что почтила эти края своим присутствием и одним лишь взором растопила моё заледеневшее от долгого одиночества сердце…
— Да потому что это ложь! Ложь! Всё ложь!
— Эй-э-э-эй! — перехватив меня за плечи, Вацлав удивлённо уточнил: — Котёнок, ты чего? Голодная что ли? Говорят, если редко есть, то с нервами не всё в порядке. Может, пойдём, перекусим? Знаю прекрасное место, где водятся ящерицы.
— Отпусти, — процедив, чуть дернула плечом и он нехотя, но отпустил.
Действительно. Что это я сорвалась? Вроде не с чего… Но одно за другое и словно по нарастающей. Бездна его задери! Да мне просто неприятно слышать, как он действительно впустую разбрасывается такими красивыми словами! Впустую!
— Лапушка?
Гр-р-р!
Спокойно, Мими, спокойно. Тебе с ним ещё три цикла рядом быть.
Милосердная, за что-о-о?!
Следующие несколько часов, пока мы обследовали порт и все потаённые его места, чтобы знать на будущее, на что стоит обратить внимание, а что ерунда, я предпочла пропускать его слова мимо ушей. Все. Я не игнорировала, но и не участвовала в дискуссии, предпочитая кивать и угукать, и в какой-то момент окончательно успокоилась.
Ну, больной он.
К больным необходимо быть снисходительными. Бабуля учила меня, что люди бывают разными. Кто-то любит общение, кто-то ненавидит. Кто-то может молчать сутками, а у кого-то рот не закрывается ни на тап. Кто-то предпочитает делать, а кто-то говорить.
— Так, на сегодня, думаю, достаточно. Как насчет перекусить? Что предпочитаешь?
— Скорпионов.
— М-м-м, — задумавшись всерьез, Вацлав удрученно качнул головой. — Нет, боюсь, в наших краях их не очень много. Лягушек навалом, ящериц тоже много. Змей можно найти. Пауки?
— Нет, лучше ящерицы, — я не брезговала ничем, но если уж была возможность выбора, то на вкус мне больше нравились змеи и ящерицы.
— Ваш заказ принят, о, звезда очей моих, — мужчина галантно предложил мне руку, но я сделала вид, что не заметила и сама спрыгнула с водонапорной башни, на которую мы взобрались, чтобы Вацлав показал мне порт сверху.
— Прекрасно. Тогда, пожалуй, стоит воплотить его в жизнь.
На мгновение прикрыв глаза, я вдохнула влажный речной воздух и уловила оптимальное направление для поиска раннего завтрака. Ещё не светало, но утро было уже не за горами, а эта ночь меня весьма утомила.
Особенно напарник.
Так что ничего не знаю, завтракать и спать! Чувствую, сил мне вскоре понадобится очень много.
Маленькая, хвостатенькая, невероятно хорошенькая… и капризная.
Проследив, как она спрыгнула с водонапорной башни, а это была высота четвертого этажа, Вацлав усмехнулся. Кому и что доказываем, кошечка? Ох, уж эти жрицы. Сама, всё сама…
Женщина должна сидеть дома, рожать детей, да обеспечивать уют и комфорт мужу, а никак не носиться по ночным помойкам в поисках гулей и крысодлаков. И как Катар не запретит своей драгоценной супруге раз за разом принимать в услужение подобных цыпочек? Ладно, Лерви — та стерва до мозга костей. Но эта? Это же котёнок. Милаха, которую так и хочется обнять, за ушком почесать, да запереть под семью замками, чтобы не приведи боги, ноготок не сломала.
Цветок пустыни.
Да уж.
И как она вообще додумалась в жрицы пойти?
Выводок ящериц я нашла в ближайшем парке, там же и позавтракала, предпочитая не обращать внимания на пристальный и немного непонятный мне взгляд напарника. Что, не видел, как немертвые питаются? Так сам же уже четырнадцать циклов как служитель.
— Ты не голоден? — решив проявить каплю вежливости, в ответ получила отрицательный кивок.
— Нет, цветочек. Я предпочитаю нормальную еду, — присев на лавочку неподалёку, мужчина прикрыл глаза. — Жареный на углях барашек с яблоками, запеченный угорь… Пряный эль с сушеным карасиком… Знаешь, ни одна энергия не сравнится с изумительным вкусом нормальной еды. Я не понимаю тех, кто меняет фантастический набор вкусов на пресную энергию. Да, возможно она более питательна, но в нашей нежизни не так много приятных моментов, чтобы отказывать себе ещё и в еде.
Какие личные откровения.
Саркастично хмыкнув, поняла, что и в этом пункте у нас с ним различные мнения. Я предпочитала именно энергию живых, потому что не видела смысла есть то, что безвкусно и едва ли питательно. Интересен иной момент — неужели он до сих пор чувствует вкус? А остальные немертвые? Как-то даже не задавалась этим вопросом.
И зря он говорит, что энергия пресная. Вот уж с чем не согласна!
Выпив трёх ящериц, потому что по своим размерам они уступали змеям, и одной мне было мало, я поднялась с корточек, и от дерева, возле которого сидела, вышла на тропинку.
— Тебя не радует твоя нежизнь?
— Не скажу однозначно, лапушка. Понимаешь, я потомственный некромант, у меня просто не было выбора.
Хм… Однако.
— И всё-таки? — не став садиться рядом, я добилась того, что и Вацлав встал, и мы неторопливо отправились в харчевню. — Что именно тебе не нравится?
— Ты задаёшь слишком личные вопросы, котёнок, — улыбнувшись так, словно я как минимум предложила ему что-то неприличное, и он уже почти согласился, двуликий многозначительно потер небритый подбородок. — Скажем так, мне не нравится, что немертвым недоступно то, что доступно живым.
— Что именно?
— Цветочек, я слишком хорошо воспитан, чтобы обсуждать с леди подобные вещи, — тихо рассмеявшись на мой скептичный взгляд, он неожиданно положил руку мне на талию и притянул к себе. — Но если ты настаиваешь, то как профессионал профессионалу, я поведаю тебе огромную тайну…
Спасибо, уже сама догадалась.
— Вацлав, обнимая напарника, ты ведешь себя не как профессионал, — вывернувшись из его захвата, я прибавила шаг. — Если тебе не хватает женского внимания, то очень тебя прошу — добивайся его от служанок. Ближайшие пятьдесят циклов я служу Иссене, и в моих планах нет глупых шашней с мужчинами.
— Глупых?! — его тон был оскорбленным до глубины души и, догнав меня всего за пару шагов, он вновь пошел рядом. — Драгоценная, ты разбиваешь мне сердце! Шашни априори не могут быть глупыми! Эмоции оживляют нас, они привносят в нашу нежизнь те самые острые нотки, которые позволяют нам оставаться людьми в любой ситуации!
— Ты не человек.
— Ой, не придирайся, я же в общем смысле этого слова. Сострадание, доброта, сочувствие, нежность, чувство прекрасного и прочие, многочисленные эмоции элементарно отмирают, если ими не пользоваться!
— Судя по тебе, ты вообще живее всех живых. Так, Вацлав, я поняла твою точку зрения. Она не совпадает с моей, — решив завершить этот разговор о чувствах и его желании обнять меня при случае и без «ради поддержания тонуса», порадовалась, что мы уже подошли к харчевне. — И учти, если ты и дальше будешь тянуть ко мне свои руки, то я приму меры.
Иронично приподнятая бровь молчаливо поинтересовалась: «Какие?».
— Тебе не понравится, поверь, — зло ухмыльнувшись, я отправилась наверх, в комнату номер семь.
Номер комнаты я узнала ещё вечером, когда Вацлав упомянул о ней, так что сейчас я без задержки дошла до нужной и лишь после этого обернулась через плечо. Мужчина всё ещё стоял в конце коридора.
— Вацлав? В чём дело?
— Да так… — отмерев и приблизившись, двуликий не удержался от очередной скабрезности. — Ты так грозно это сказала. Ух! Аж сердце замерло. Вот, сейчас думаю, что же мне может не понравиться, и что-то никак не придумаю. Как представлю, что ты сама… меня…
Наверное, он считал себя неотразимым, потому что на мой изучающий взгляд «соблазнительно» улыбнулся.
— Нравлюсь?
Интересно, что мне на это ответить, чтобы это не было грубо?
— Нормально. Ты часто оборачиваешься?
— Люблю по полнолуниям, да когда путешествую на дальние расстояния. А что?
— Просто интересно, — неопределенно пожав плечами, уточнила: — В чём конкретно заключается задание?
— О, какой своевременный вопрос! — воодушевившись непонятно чему, мужчина радостно сверкнул глазами. — Начиная с сегодняшней ночи, котёнок, мы с тобой будем гулять по улицам нашего славного города и отслеживать все магические возмущения, дабы пресечь преступление на корню. Я покажу тебе такие задворки, о которых ты даже не представляла! Канализацию, помойки, скотобойни и припортовые склады!
Возбужденно махнув рукой, словно обещал мне достать луну с неба, под конец своей речи, Вацлав прикрыл глаза и продекламировал:
— Есть на свете много мест чудесных, но всего милее то, где мы с кисою прелестной, будем разгребать дерьмо.
Он больной.
Катар, ты проверяешь своих служителей на психические отклонения?
В харчевне мы просидели ещё пару часов, ожидая, когда окончательно стемнеет. За это время я успела выяснить, что Вацлав снимает комнату наверху, но из-за наплыва гостей свободных мест уже нет, так что мне придется довериться напарнику и пожить первое время в его комнате.
Да, уж.
Вообще-то по большому счету переживать не стоило. Потеря чести мне не грозит — мужчина элементарно не сможет ничего сделать, ибо мертв и все его неприличные намёки не более чем пустой трёп. Другой вопрос — смогу ли я и дальше вести себя невозмутимо рядом с этим… пошляком? А может у него комплексы? Бабуля всегда говорила, что чем больше мужчина намекает и говорит «об этом», тем больше он несчастен или ущемлен в «том самом».
Сейчас, изредка бросая взгляды на Вацлава, я пыталась примерить на него бабулины слова. Интересно… Нет, глупо как-то. Хорош собой, силен, болтлив. Какие могут быть у него комплексы? Ладно, неактуально.
— Кисуль, как насчет оружия?
— Своего пока нет. Хотела присмотреть здесь. В основном обучалась владению нагинатой, но неплохо орудую как мечом, так и кинжалом. Порекомендуешь лавки, в которые можно будет заглянуть?
— Всенепременно! — с энтузиазмом переключившись на обсуждение как видов, так и характеристик оружия, уже через час Вацлав так меня утомил нескончаемым словесным потоком, что я обрадовано подскочила с места, когда он решил, что пора бы и прогуляться.
Кажется, эти три цикла будут ну о-о-очень долгими.
— Итак, для начала, милочка, прогуляемся в порт. Изумительное место! Невероятно романтичное и богатое на приключения для подвыпивших моряков и грузчиков. И какой водной нечисти у нас только не водится…
До обозначенного порта мы дошли тапов за сорок, и к этому времени стемнело окончательно, но при этом полной темноты в городе не было. Звёздный свет, половинка луны, да многочисленные магические фонари освещали улицы так хорошо, что мне, с моим превосходным зрением, видно было каждую травинку, каждый камешек.
Пока шли, Вацлав успел рассказать не только о русалках и водяницах, но и о водных духах, стихиариях, шушах, крысодлаках и прочих «милых» жителях порта. В принципе для меня не было новым ни одно наименование, но я всё равно внимательно слушала, предпочитая молча кивать в нужных моментах. Судя по двуликому, его это целиком и полностью устраивало.
Порт в Дамптулле оказался современным и довольно большим, что с одной стороны огорчило, с другой порадовало. Немного огорчили размеры и то, что эмофон был размытым, ведь новые постройки базировались на старых фундаментах и сваях и наверняка имеющиеся подвалы имели как частично замурованные ходы, так и многочисленные тайны. Порадовал же внешний вид порта и его освещение, а также высокая активность рабочих, хотя время было уже позднее.
Как показывала практика — чем больше активность человека в ночное время, тем меньше на этой территории зловредной нечисти, которая предпочитает более спокойные в этом отношении районы.
Вацлав подтвердил мои догадки, но одновременно с этим добавил, что так то оно так, но порой именно с приплывающих кораблей прибывают и не совсем живые «гости».
— Пару циклов назад с корабля ракшасов пришлось изгонять парочку дохлых сирен, которых эти хвостатые умудрились подобрать в море. Намаялись мы тогда, благо они сытыми были и сильно не вопили, так всё равно после этого парочка штатных магов в лазарет легли оглохшие, — осуждающе качнув головой, мужчина предложил мне прогуляться вдоль причала. — В основном тихо тут, но сама понимаешь — сегодня тихо, завтра шумно. Никогда не угадаешь, что корабль привезет: то ли шелка заморские, то ли стаю крысодлаков, которым только дай волю, враз тебя съедят. Вообще на период ярмарки в городе всегда особое усиление патрулей с магами в комплекте, так что нам с тобой, котёнок, будет не очень сложно. В основном, конечно, стоит реагировать на возмущение мертвого фона, ну и по мелочи, если на что наткнёмся во время прогулок.
— Вацлав, как профессионал профессионала прошу… — не выдержав очередного ласкового «котёнок», я замедлила шаг и повернулась к мужчине лицом. — Называй меня по имени. Пожалуйста. Мне неприятны подобные обращения, которыми ты так легко разбрасываешься. Надеюсь на понимание.
— А что в этом такого? — изобразив искреннее непонимание, он вдруг подхватил меня под руку и доверительно продолжил: — Куколка, я же ничего предосудительного не имею в виду! Мы же напарники! Мало того, ты просто потрясающе выглядишь я не могу перебороть своё чувство прекрасного и называть тебя всего лишь по имени! Звезда пленительного счастья, прелестнейшая из гурий, соблазнительница дум моих и мечтаний!
— Хватит! — выдернув руку, я отступила на шаг и гневно прищурилась. Это выходило за все возможные рамки.
— Сиятельный цветок пустыни изволит гневаться? — недоверчиво приподняв брови, двуликий был непробиваем. — Я подобрал недостаточно цветистые эпитеты, дабы воспеть твою красоту и очарование?
— Ты чего добиваешься? Я прямо говорю, что мне неприятно и прошу прекратить!
— Так я просто хочу выяснить, в чём дело? Неужели столь юное и прелестное создание стесняется своей красоты и очарования? Грех, милочка. Тяжкий грех!
Милосердная, дай мне сил и терпения!
— Вацлав, для тебя я не «юное и прелестное создание», а напарник! Жрица Иссены-карающей! Немертвая!
— Вообще-то я в курсе, и слух у меня хороший. Как и память. И что? Ты перестала быть женщиной и тебе неприятны комплименты?
— Мне неприятно то, как ты ими разбрасываешься. Для тебя это возможно мелочи, но у меня иное воспитание и принципы. Я считаю, что подобными словами можно обращаться лишь к близкому, любимому, либо к тому, в кого влюблен. Я же знаю тебя первый день и уже испытываю неприязнь, — решив, что пора расставить акценты, я смотрела ему прямо в глаза, но не видела ничего кроме легкого снисхождения, что раздражало ещё больше. — Я прибыла в этот город, чтобы получить опыт в поиске и уничтожении монстров, а не выслушивать твоё нескончаемое словоблудие. Будь так любезен, избавь меня от этого.
— Закончила? — с его губ не сходила лёгкая улыбка, а мне уже хотелось рычать. — В свою очередь хочу заметить, что у меня тоже имеется так называемое «воспитание», от которого я не желаю избавляться в угоду леди, которая не в силах признать очевидное. А именно то, что она юна и прелестна. Почему я должен молчать, если в моей душе при виде тебя расцветает неведомое? Ты как нежнейшая роза юга, что почтила эти края своим присутствием и одним лишь взором растопила моё заледеневшее от долгого одиночества сердце…
— Да потому что это ложь! Ложь! Всё ложь!
— Эй-э-э-эй! — перехватив меня за плечи, Вацлав удивлённо уточнил: — Котёнок, ты чего? Голодная что ли? Говорят, если редко есть, то с нервами не всё в порядке. Может, пойдём, перекусим? Знаю прекрасное место, где водятся ящерицы.
— Отпусти, — процедив, чуть дернула плечом и он нехотя, но отпустил.
Действительно. Что это я сорвалась? Вроде не с чего… Но одно за другое и словно по нарастающей. Бездна его задери! Да мне просто неприятно слышать, как он действительно впустую разбрасывается такими красивыми словами! Впустую!
— Лапушка?
Гр-р-р!
Спокойно, Мими, спокойно. Тебе с ним ещё три цикла рядом быть.
Милосердная, за что-о-о?!
Следующие несколько часов, пока мы обследовали порт и все потаённые его места, чтобы знать на будущее, на что стоит обратить внимание, а что ерунда, я предпочла пропускать его слова мимо ушей. Все. Я не игнорировала, но и не участвовала в дискуссии, предпочитая кивать и угукать, и в какой-то момент окончательно успокоилась.
Ну, больной он.
К больным необходимо быть снисходительными. Бабуля учила меня, что люди бывают разными. Кто-то любит общение, кто-то ненавидит. Кто-то может молчать сутками, а у кого-то рот не закрывается ни на тап. Кто-то предпочитает делать, а кто-то говорить.
— Так, на сегодня, думаю, достаточно. Как насчет перекусить? Что предпочитаешь?
— Скорпионов.
— М-м-м, — задумавшись всерьез, Вацлав удрученно качнул головой. — Нет, боюсь, в наших краях их не очень много. Лягушек навалом, ящериц тоже много. Змей можно найти. Пауки?
— Нет, лучше ящерицы, — я не брезговала ничем, но если уж была возможность выбора, то на вкус мне больше нравились змеи и ящерицы.
— Ваш заказ принят, о, звезда очей моих, — мужчина галантно предложил мне руку, но я сделала вид, что не заметила и сама спрыгнула с водонапорной башни, на которую мы взобрались, чтобы Вацлав показал мне порт сверху.
— Прекрасно. Тогда, пожалуй, стоит воплотить его в жизнь.
На мгновение прикрыв глаза, я вдохнула влажный речной воздух и уловила оптимальное направление для поиска раннего завтрака. Ещё не светало, но утро было уже не за горами, а эта ночь меня весьма утомила.
Особенно напарник.
Так что ничего не знаю, завтракать и спать! Чувствую, сил мне вскоре понадобится очень много.
Маленькая, хвостатенькая, невероятно хорошенькая… и капризная.
Проследив, как она спрыгнула с водонапорной башни, а это была высота четвертого этажа, Вацлав усмехнулся. Кому и что доказываем, кошечка? Ох, уж эти жрицы. Сама, всё сама…
Женщина должна сидеть дома, рожать детей, да обеспечивать уют и комфорт мужу, а никак не носиться по ночным помойкам в поисках гулей и крысодлаков. И как Катар не запретит своей драгоценной супруге раз за разом принимать в услужение подобных цыпочек? Ладно, Лерви — та стерва до мозга костей. Но эта? Это же котёнок. Милаха, которую так и хочется обнять, за ушком почесать, да запереть под семью замками, чтобы не приведи боги, ноготок не сломала.
Цветок пустыни.
Да уж.
И как она вообще додумалась в жрицы пойти?
Глава 10
Выводок ящериц я нашла в ближайшем парке, там же и позавтракала, предпочитая не обращать внимания на пристальный и немного непонятный мне взгляд напарника. Что, не видел, как немертвые питаются? Так сам же уже четырнадцать циклов как служитель.
— Ты не голоден? — решив проявить каплю вежливости, в ответ получила отрицательный кивок.
— Нет, цветочек. Я предпочитаю нормальную еду, — присев на лавочку неподалёку, мужчина прикрыл глаза. — Жареный на углях барашек с яблоками, запеченный угорь… Пряный эль с сушеным карасиком… Знаешь, ни одна энергия не сравнится с изумительным вкусом нормальной еды. Я не понимаю тех, кто меняет фантастический набор вкусов на пресную энергию. Да, возможно она более питательна, но в нашей нежизни не так много приятных моментов, чтобы отказывать себе ещё и в еде.
Какие личные откровения.
Саркастично хмыкнув, поняла, что и в этом пункте у нас с ним различные мнения. Я предпочитала именно энергию живых, потому что не видела смысла есть то, что безвкусно и едва ли питательно. Интересен иной момент — неужели он до сих пор чувствует вкус? А остальные немертвые? Как-то даже не задавалась этим вопросом.
И зря он говорит, что энергия пресная. Вот уж с чем не согласна!
Выпив трёх ящериц, потому что по своим размерам они уступали змеям, и одной мне было мало, я поднялась с корточек, и от дерева, возле которого сидела, вышла на тропинку.
— Тебя не радует твоя нежизнь?
— Не скажу однозначно, лапушка. Понимаешь, я потомственный некромант, у меня просто не было выбора.
Хм… Однако.
— И всё-таки? — не став садиться рядом, я добилась того, что и Вацлав встал, и мы неторопливо отправились в харчевню. — Что именно тебе не нравится?
— Ты задаёшь слишком личные вопросы, котёнок, — улыбнувшись так, словно я как минимум предложила ему что-то неприличное, и он уже почти согласился, двуликий многозначительно потер небритый подбородок. — Скажем так, мне не нравится, что немертвым недоступно то, что доступно живым.
— Что именно?
— Цветочек, я слишком хорошо воспитан, чтобы обсуждать с леди подобные вещи, — тихо рассмеявшись на мой скептичный взгляд, он неожиданно положил руку мне на талию и притянул к себе. — Но если ты настаиваешь, то как профессионал профессионалу, я поведаю тебе огромную тайну…
Спасибо, уже сама догадалась.
— Вацлав, обнимая напарника, ты ведешь себя не как профессионал, — вывернувшись из его захвата, я прибавила шаг. — Если тебе не хватает женского внимания, то очень тебя прошу — добивайся его от служанок. Ближайшие пятьдесят циклов я служу Иссене, и в моих планах нет глупых шашней с мужчинами.
— Глупых?! — его тон был оскорбленным до глубины души и, догнав меня всего за пару шагов, он вновь пошел рядом. — Драгоценная, ты разбиваешь мне сердце! Шашни априори не могут быть глупыми! Эмоции оживляют нас, они привносят в нашу нежизнь те самые острые нотки, которые позволяют нам оставаться людьми в любой ситуации!
— Ты не человек.
— Ой, не придирайся, я же в общем смысле этого слова. Сострадание, доброта, сочувствие, нежность, чувство прекрасного и прочие, многочисленные эмоции элементарно отмирают, если ими не пользоваться!
— Судя по тебе, ты вообще живее всех живых. Так, Вацлав, я поняла твою точку зрения. Она не совпадает с моей, — решив завершить этот разговор о чувствах и его желании обнять меня при случае и без «ради поддержания тонуса», порадовалась, что мы уже подошли к харчевне. — И учти, если ты и дальше будешь тянуть ко мне свои руки, то я приму меры.
Иронично приподнятая бровь молчаливо поинтересовалась: «Какие?».
— Тебе не понравится, поверь, — зло ухмыльнувшись, я отправилась наверх, в комнату номер семь.
Номер комнаты я узнала ещё вечером, когда Вацлав упомянул о ней, так что сейчас я без задержки дошла до нужной и лишь после этого обернулась через плечо. Мужчина всё ещё стоял в конце коридора.
— Вацлав? В чём дело?
— Да так… — отмерев и приблизившись, двуликий не удержался от очередной скабрезности. — Ты так грозно это сказала. Ух! Аж сердце замерло. Вот, сейчас думаю, что же мне может не понравиться, и что-то никак не придумаю. Как представлю, что ты сама… меня…
