Сначала начала им водить медленно, затем пару раз взмахнула ближе и в итоге «случайно» махнула ещё ближе, и он не удержался — схватил. Причем лицо у него в это время было такое счастливое, что я не удержалась — расхохоталась, и он тут же обиженно поджал губы.
— Да ладно, ладно, я понимаю, рефлексы. Меня другое удивляет, ты же собака. Почему у тебя кошачьи инстинкты?
— Я не собака! — и таким возмущенным был его тон, что я снова хихикнула. — Между прочим, волки намного древнее по происхождению и благороднее.
— Но всё равно предки собак — волки.
— Да, но волки — не собаки.
Хмыкнув, пожала плечами. Что ж, спорить не буду.
— И всё-таки?
— Это охотничьи инстинкты, если тебе так будет угодно, — неохотно отпустив мой хвост, мужчина скинул обувь, поправил сбившийся в сторону плед и развалился на подушках, ворчливо добавив: — Надо будет диван присмотреть, определенно на двоих места мало.
— Не переживай, осталось всего шесть дней, — беспечно отмахнувшись, я тоже сменила положение и легла, закинув руки за голову. — А ты богат, да? Сильно? Скажи, как можно заработать во время служения? Я тут прикинула и поняла, что плата жрицам довольно небольшая и даже если расходовать очень бережливо, то сильно много не накопишь.
— Не забывай о частных обращениях.
— Что это?
— Любой разумный может обратиться за помощью к служителю, причем не за бесплатно.
— О? А поподробнее?
— Вообще это как бы условно бесплатная работа — уничтожение всего, что мы увидим и услышим, но так сложилось, что в случае, когда потустороннее заводится в частном доме, то хозяин этого дома обычно определенным образом поощряет служителя, избавившего его от напасти. Четких расценок нет, в меру состояния хозяина, но обычно никто не скупится. То же самое с кораблями, лавками, складами и прочим.
— Здорово! — воодушевленно сверкнув глазами, вернулась к интересующей меня теме: — Так что там по ярмарке? Будет интересно?
— Тебе, наверное, да.
— А тебе уже нет?
— Не особо. Была бы у меня семья, которую нужно было бы баловать, наверное, было бы интересно. Мне же самому много не надо, да и примелькались уже за эти циклы ярмарки. Большого разнообразия нет, как в товарах, так и в происшествиях.
— А ты хочешь семью? — повернув голову, удивлённо сморгнула. — Ты же…
И прикусила язык.
— Что?
— Ну, ты такой… — натужно засопев, пыталась подобрать нормальные слова. — Ну, не семейный.
— Вообще-то я старший сын весьма уважаемого рода, цветочек, — хмыкнув, мужчина неопределенно качнул головой. — Когда-нибудь мне просто придётся завести семью, чтобы оставить после себя наследника.
А, ну да! У того вельможи, который посещал бабулю, тоже было аж две жены и всё ради наследника и статуса. Бедняга…
— А ты любишь детей?
— Что, прости?
— Детей, — пояснив, как неразумному, улыбнулась, когда его лицо стало откровенно озадаченным. — Ты очень заботливый и подмечаешь даже самые мелкие моменты. И сам говоришь, что когда-нибудь у тебя обязательно будут дети…
— Кхм. Да, — странно кхекнув, Вацлав неопределенно пожал плечами. — Не знаю, не задумывался. Так вот, о ярмарке…
На самом деле мне очень понравилось его описание ярмарки. Дамптулл в этом отношении был действительно крупным торговым центром и совсем скоро на улицах города можно будет встретить представителей почти всех населяющих мир рас. Они приедут не только с товаром, но и за покупками, а также на многочисленные увеселения, которые всегда сопутствуют ярмаркам подобных масштабов.
Кроме того город планировали посетить сразу несколько посольств для заключения и продления торговых соглашений. Ожидались степные орки, эльфы и ракшасы.
Услышав о ракшасах, сдержанно вздохнула. Наверное, это так и останется моей мечтой — когда-нибудь встретить мужчину этой расы, чтобы впоследствии назвать его мужем. Я ведь не чистокровная…
Ну и ладно! Среди мужчин других рас тоже хорошие встречаются. Взять, например, Йенгреда. И придёт срок, я обязательно встречу своего.
— Думаю, в этот раз будет очень много оружия, выкованного орками, они хотят открыть в городе оружейную лавку и наверняка будут предлагать лучшее, чтобы завлечь покупателей. — Переключившись на тему, которая была для меня весьма актуальной, Вацлав продолжил: — Ты хочешь именно нагинату или будешь рассматривать и иные варианты?
— В идеале именно нагинату, но если вдруг найду что-то иное, к чему прикипит душа, то не откажусь, — не став утверждать категорично, я пожала плечами. — Сейчас я в самом начале пути и в принципе смогу обучиться чему угодно, была бы возможность практиковаться. Ты мне показал прекрасный плацдарм, так что дело за малым — за оружием. Я видела твои клинки, очень красивые. Кто мастер?
— Эльфийские, — напарник был таким довольным, словно я спросила его о самом сокровенном и любимом. — Кстати я купил их именно на ярмарке, девять циклов назад, даже не столько купил, сколько получил в дар от мастера за символическую цену, когда помог ему избавиться от Нави, которая пила его силы по ночам. В наших краях эта нежить весьма редка, но он сюда уже вместе с ней приехал, так что ничего удивительного. Если бы не это, мне пришлось бы заложить душу, чтобы выкупить их — цена была просто баснословной. Зато они практически вечны, им не страшен ни яд, ни кислота, ни запредельные температуры, ни вражеская магия. Наверняка не обошлось без влияния Катара, но и к жрицам Иссена в этом деле благосклонна, так что я абсолютно уверен, что и тебе мы подберем что-нибудь симпатично-убойное.
Определение оружия позабавило, и я приступила к расспросам о том, что умеет напарник.
— О, да почти всё, — самодовольно улыбнувшись, Вацлав принялся перечислять: — Из магии абсолютно всё, из оружия не умею пользоваться только хлыстом и топором, но возникнет нужда, и ими смогу. Готовить умею, штопать одежду умею… Да всё умею.
Как говорится: сам себя не похвалишь…
— А кто тебя учил? Ну, в смысле до того, как стал служителем или после?
— Конечно до! — пренебрежительно фыркнув, мужчина пояснил: — Чтобы доказать Катару, что годен в служители, а не просто мимо проходил, необходимо подтвердить своё мастерство как минимум по семи пунктам. Это женщинам Иссена делает своего рода поблажки, обучая уже умерших, у нас же подобного нет. На последнем испытании нас убивают и если Катар недоволен результатом предыдущих испытаний, то просто не воскрешают.
Ого…
Обескуражено выслушав подобное откровение, сглотнула. Вот так дела!
— Что-то ты побледнела. Опять проголодалась?
Закатив глаза на его гипер опеку, отрицательно качнула головой.
— Нет, не голодная. С тобой так вообще скоро толстой стану. Я тут задумалась… Почему Катар, зная, что ты не хочешь служить, всё-таки привлек тебя на службу?
— Может потому что я прекрасный специалист и даже несмотря на нежелание остаюсь законопослушным гражданином своей страны? — иронично ответив, двуликий неопределенно повел плечами. — Котенок, богам абсолютно без разницы, с каким настроением я служу, лишь бы служил и не нарушал клятв. Понятно, что я бы предпочел получить метку свободного некроманта без отработки, но Катар не настолько глуп, чтобы так беспечно разбрасываться ценными кадрами. И поверь, срок в шестьдесят два цикла это ещё терпимо, мой дед отрабатывал почти сотню.
Это точно. А мои пятьдесят так и вообще ерунда!
— А у тебя большая семья?
— Нет, не очень. Отец, мама, да две младших сестры. Кузенов больше, аж пятеро, да два дядьки с супругами. Но они не некроманты, так что сейчас из семьи служу только я.
Остаток дня и следующие несколько суток прошли достаточно спокойно и непринужденно, если вообще так можно было выразиться. Мы очень много разговаривали, в основном конечно по вопросам служения и тому, что вскоре открытие ярмарки. Иногда Вацлав рассказывал о себе и семье, иногда я вспоминала о годах детства, проведенных под бабулиным присмотром. Лодыжка уже давно зажила, но стоило мне об этом заикнуться и намекнуть, что пора бы и честь знать и вообще, у меня свой склеп есть, как Вацлав моментально встал в позу и напомнил:
— Неделя, цветочек. Неделя заканчивается послезавтра.
Самодур.
Но вообще, насколько я поняла, ему просто было скучно. Пару раз, когда он рассказывал о детских годах, проведенных в стае под присмотром старшего, после этого он хандрил, на ночь оборачивался в волка и всю ночь сопел мне в ухо. Наверное, тяжело всю сознательную жизнь прожить в кругу семьи, а после этого уже который цикл работать в одиночестве.
И наверное, если бы у меня в своё время тоже была большая семья, я бы тоже тянулась к общению, но эти пять дней, проведенные друг с другом практически круглые сутки, меня уже утомили. Хотелось на крышу. Очень хотелось на крышу…
Одной!
Последние сутки тянулись невыносимо долго. Я искренне жалела, что не умею оборачиваться в кошку, потому что Вацлав отказывался понимать моих намёков на желание побыть одной, и тап за тапом выискивал новую тему для разговора. И ладно бы просто болтал без умолку, так нет! Он ждал от меня ответов на свои бесчисленные вопросы, словно никак не мог наговориться впрок!
И если ещё дня три назад я с удовольствием узнавала что-то новое, то сейчас хотела лишь одного — чтобы он наконец заткнулся.
— Котёнок, ты опять грустишь. В чём дело?
Когда он спросил это раз сотый, я рискнула ответить честно.
— Вась, я от тебя устала. Честно. Я люблю одиночество. Я не стайный человек. Я люблю пустыню и одиночество. Люблю сидеть на крыше и греть щечки на солнце. Люблю идти и чтобы рядом на сотни лиг никого не было. Никого. Понимаешь? Ты очень милый, но слишком болтливый и я от тебя устала. Очень.
Отвернувшись, свернулась в клубочек. Скоро утро… А за утром день и конец срока «заключения».
— Цветочек…
Когда она устало вздохнула и отвернулась, он понял, что всё-таки перегнул палку. Это была не та истерика, которая бывает с визгом и битьем посуды, а та, что проходит тихо, но после этого былое уже не вернуть.
— Извини. Я не хотел. Просто ты завтра уйдешь к себе… — поморщившись, мужчина досадливо потер лоб. Ситуация действительно была не очень хорошей. Он не привык извиняться, но она… — Я постараюсь быть тише. Я обернусь. Можешь уши взять.
Быстро раздевшись, потому что лежал в брюках и рубашке, отбросил одежду на пол и тут же обернулся. Ткнулся носом ей в плечо, и она тихо хмыкнула. Лизнул.
— Вась, а может ты почаще волком будешь, а? — лапулька обернулась и просительно заглянула ему в глаза. — Нам обоим легче будет. У тебя буду я-стая, а у меня будешь ты-молчун. М? Ты подумай. А ушки у тебя замечательные… правда.
Обняв его за шею, котёнок умудрилась погладить его бок своим хвостиком, да так его там и оставила.
Боги, и почему он раньше это не сделал?! Но быть с ней рядом в облике волка… А как работать? Ай, ладно, что-нибудь придумает.
Стараясь улыбаться не слишком самодовольно, я мысленно ликовала. И кто сказал, что волк — это не собака? Ещё какая собака! Главное дрессировать с умом. Вообще конечно лучше начать это делать ещё в щенячьем возрасте, но если не совсем тупой индивид, то и в зрелом можно попытать счастья.
Я обнаружила уже как минимум два рычага давления — хвостик и жалобный, просительный тон. И если на первое у него была игривая реакция, то на второе — желание сделать так, чтобы мне было хорошо. Естественно в пределах разумного.
Но процесс уже пошел и я искренне надеюсь, что при грамотном подходе уже совсем скоро Вацлав будет не просто слушать, но и слышать то, что я пытаюсь до него донести.
Если не прибью раньше.
Вздохнув, потеребила его потрясающие уши. Ну, вот почему такая красота досталась такому… мужчине со множеством недостатков. Ещё и не совсем мужчине.
Ночь прошла спокойно. Утром напарник как всегда пробежался по ключевым точкам, узнал, что к полудню планируется прибытие сразу нескольких заморских кораблей, которые стоит встретить и проверить на отсутствие нежелательных элементов на борту, да как всегда прикупил себе вкусностей к завтраку, не забыв и обо мне. Сегодня у нас на завтрак были пирог с рыбой и змея. Естественно пирог Вацлаву, змея — мне.
— Цветочек, я тут подумал… — пока он отсутствовал, я сменила ночнушку (мне приходилось в ней спать, двуликий настаивал) на тунику и сейчас сидела за столом, внимательно его слушая. — В принципе я согласен на твой вариант. Мне действительно необходима стая и сейчас ты мой единственный шанс на это. Я понимаю, я не подарок… Просто я так воспитан, — поморщившись, он откусил и вдумчиво прожевал. — Ты забавная. Даже слишком. Наверное иногда меня заносит… Давай новое соглашение?
— Какое?
— Когда будем отдыхать от работы, я в это время буду волком и ты не будешь от меня сбегать.
— Да я вообще-то не планировала никуда сбегать… — удивленно приподняв брови, увидела его скептичную улыбку.
— Ой, да ладно. А то я не знаю, как уже последние тапы считаешь, чтобы рвануть в свой склеп. Звезда души моей, кроме того, что я универсал, я ещё и неплохой знаток женской психологии. Я тебя бешу. Почти всем. Тебе нравится лишь моя волчья ипостась и то, частично. Если бы не осознание того, что мы напарники ещё три ближайших цикла и я уже немертв, ты бы меня давно прикопала бы прямо тут, благо мы уже в склепе. Я ведь прав?
— Не совсем… — досадливо поджав губы на его неожиданное откровение, я смерила его изучающим взглядом. — Значит, всё это время ты придуривался?
— Не совсем, — передразнив, Вацлав снова откусил и прожевал. — Лапуля, я таков, каков я есть. От того, что я понимаю всё это, я не изменюсь. Не хочу. Я пойду на уступки, которые будут нам взаимоприятны, но не более. Ну? Так как? Согласна?
— Знаешь… — и всё бы ничего, если бы он сказал это как-нибудь иначе. Не таким тоном. Без категоричности. Без превосходства. Но он сказал это именно так и я на подобное соглашаться не собиралась. — Твоё предложение весьма лестно, но боюсь, я вынуждена тебе отказать. Моя психика мне дороже. А с тобой она регулярно подвергается насилию.
С пристальным вниманием выслушав мой отказ, двуликий лишь на мгновение поджал губы, но больше ничего не выдало его недовольства.
Что же он предпримет дальше?
— М-м-м… — потеребив самый кончик носа, он не отрывал от меня взгляда. — А мне казалось, ты сама вчера это предложила.
— Я передумала, — язвительно улыбнувшись, пожала плечиками. — Нам, девушкам, это свойственно.
— Да уж, — скептично хмыкнув, мужчина был откровенно недоволен моим ответом, но настаивать не стал. — Ладно, неделя закончилась, можешь быть свободна. Разбирай вещи, что там хочешь ещё… через пару часов подходи, отправимся в порт.
Закончив говорить, Вацлав встал и отправился вглубь помещения, к нише с вещами. Достал свои клинки и, устроившись на кровати, начал тщательно их проверять на предмет необходимости протереть. Даже пару раз специальной тряпочкой протер…
Понятно, обиделся.
Ну и ладно, на обиженных воду возят.
А я, наконец, свободна!
Йяху-у-у!
Подскочив, похватала свои вещи как попало и действительно рванула на выход, наплевав на то, что босиком и вообще, в одной тунике, в которой на улицу выходить неприлично.
Я жрица! Мне можно!
Дом, милый дом!
Простонав в голос от удовольствия, что наконец одна, первым делом рухнула в свою постель, обняв её, как самое родное. За эту неделю, что меня не было, она стала затхло пахнуть, но меня это не смутило.
— Да ладно, ладно, я понимаю, рефлексы. Меня другое удивляет, ты же собака. Почему у тебя кошачьи инстинкты?
— Я не собака! — и таким возмущенным был его тон, что я снова хихикнула. — Между прочим, волки намного древнее по происхождению и благороднее.
— Но всё равно предки собак — волки.
— Да, но волки — не собаки.
Хмыкнув, пожала плечами. Что ж, спорить не буду.
— И всё-таки?
— Это охотничьи инстинкты, если тебе так будет угодно, — неохотно отпустив мой хвост, мужчина скинул обувь, поправил сбившийся в сторону плед и развалился на подушках, ворчливо добавив: — Надо будет диван присмотреть, определенно на двоих места мало.
— Не переживай, осталось всего шесть дней, — беспечно отмахнувшись, я тоже сменила положение и легла, закинув руки за голову. — А ты богат, да? Сильно? Скажи, как можно заработать во время служения? Я тут прикинула и поняла, что плата жрицам довольно небольшая и даже если расходовать очень бережливо, то сильно много не накопишь.
— Не забывай о частных обращениях.
— Что это?
— Любой разумный может обратиться за помощью к служителю, причем не за бесплатно.
— О? А поподробнее?
— Вообще это как бы условно бесплатная работа — уничтожение всего, что мы увидим и услышим, но так сложилось, что в случае, когда потустороннее заводится в частном доме, то хозяин этого дома обычно определенным образом поощряет служителя, избавившего его от напасти. Четких расценок нет, в меру состояния хозяина, но обычно никто не скупится. То же самое с кораблями, лавками, складами и прочим.
— Здорово! — воодушевленно сверкнув глазами, вернулась к интересующей меня теме: — Так что там по ярмарке? Будет интересно?
— Тебе, наверное, да.
— А тебе уже нет?
— Не особо. Была бы у меня семья, которую нужно было бы баловать, наверное, было бы интересно. Мне же самому много не надо, да и примелькались уже за эти циклы ярмарки. Большого разнообразия нет, как в товарах, так и в происшествиях.
— А ты хочешь семью? — повернув голову, удивлённо сморгнула. — Ты же…
И прикусила язык.
— Что?
— Ну, ты такой… — натужно засопев, пыталась подобрать нормальные слова. — Ну, не семейный.
— Вообще-то я старший сын весьма уважаемого рода, цветочек, — хмыкнув, мужчина неопределенно качнул головой. — Когда-нибудь мне просто придётся завести семью, чтобы оставить после себя наследника.
А, ну да! У того вельможи, который посещал бабулю, тоже было аж две жены и всё ради наследника и статуса. Бедняга…
— А ты любишь детей?
— Что, прости?
— Детей, — пояснив, как неразумному, улыбнулась, когда его лицо стало откровенно озадаченным. — Ты очень заботливый и подмечаешь даже самые мелкие моменты. И сам говоришь, что когда-нибудь у тебя обязательно будут дети…
— Кхм. Да, — странно кхекнув, Вацлав неопределенно пожал плечами. — Не знаю, не задумывался. Так вот, о ярмарке…
На самом деле мне очень понравилось его описание ярмарки. Дамптулл в этом отношении был действительно крупным торговым центром и совсем скоро на улицах города можно будет встретить представителей почти всех населяющих мир рас. Они приедут не только с товаром, но и за покупками, а также на многочисленные увеселения, которые всегда сопутствуют ярмаркам подобных масштабов.
Кроме того город планировали посетить сразу несколько посольств для заключения и продления торговых соглашений. Ожидались степные орки, эльфы и ракшасы.
Услышав о ракшасах, сдержанно вздохнула. Наверное, это так и останется моей мечтой — когда-нибудь встретить мужчину этой расы, чтобы впоследствии назвать его мужем. Я ведь не чистокровная…
Ну и ладно! Среди мужчин других рас тоже хорошие встречаются. Взять, например, Йенгреда. И придёт срок, я обязательно встречу своего.
— Думаю, в этот раз будет очень много оружия, выкованного орками, они хотят открыть в городе оружейную лавку и наверняка будут предлагать лучшее, чтобы завлечь покупателей. — Переключившись на тему, которая была для меня весьма актуальной, Вацлав продолжил: — Ты хочешь именно нагинату или будешь рассматривать и иные варианты?
— В идеале именно нагинату, но если вдруг найду что-то иное, к чему прикипит душа, то не откажусь, — не став утверждать категорично, я пожала плечами. — Сейчас я в самом начале пути и в принципе смогу обучиться чему угодно, была бы возможность практиковаться. Ты мне показал прекрасный плацдарм, так что дело за малым — за оружием. Я видела твои клинки, очень красивые. Кто мастер?
— Эльфийские, — напарник был таким довольным, словно я спросила его о самом сокровенном и любимом. — Кстати я купил их именно на ярмарке, девять циклов назад, даже не столько купил, сколько получил в дар от мастера за символическую цену, когда помог ему избавиться от Нави, которая пила его силы по ночам. В наших краях эта нежить весьма редка, но он сюда уже вместе с ней приехал, так что ничего удивительного. Если бы не это, мне пришлось бы заложить душу, чтобы выкупить их — цена была просто баснословной. Зато они практически вечны, им не страшен ни яд, ни кислота, ни запредельные температуры, ни вражеская магия. Наверняка не обошлось без влияния Катара, но и к жрицам Иссена в этом деле благосклонна, так что я абсолютно уверен, что и тебе мы подберем что-нибудь симпатично-убойное.
Определение оружия позабавило, и я приступила к расспросам о том, что умеет напарник.
— О, да почти всё, — самодовольно улыбнувшись, Вацлав принялся перечислять: — Из магии абсолютно всё, из оружия не умею пользоваться только хлыстом и топором, но возникнет нужда, и ими смогу. Готовить умею, штопать одежду умею… Да всё умею.
Как говорится: сам себя не похвалишь…
— А кто тебя учил? Ну, в смысле до того, как стал служителем или после?
— Конечно до! — пренебрежительно фыркнув, мужчина пояснил: — Чтобы доказать Катару, что годен в служители, а не просто мимо проходил, необходимо подтвердить своё мастерство как минимум по семи пунктам. Это женщинам Иссена делает своего рода поблажки, обучая уже умерших, у нас же подобного нет. На последнем испытании нас убивают и если Катар недоволен результатом предыдущих испытаний, то просто не воскрешают.
Ого…
Обескуражено выслушав подобное откровение, сглотнула. Вот так дела!
— Что-то ты побледнела. Опять проголодалась?
Закатив глаза на его гипер опеку, отрицательно качнула головой.
— Нет, не голодная. С тобой так вообще скоро толстой стану. Я тут задумалась… Почему Катар, зная, что ты не хочешь служить, всё-таки привлек тебя на службу?
— Может потому что я прекрасный специалист и даже несмотря на нежелание остаюсь законопослушным гражданином своей страны? — иронично ответив, двуликий неопределенно повел плечами. — Котенок, богам абсолютно без разницы, с каким настроением я служу, лишь бы служил и не нарушал клятв. Понятно, что я бы предпочел получить метку свободного некроманта без отработки, но Катар не настолько глуп, чтобы так беспечно разбрасываться ценными кадрами. И поверь, срок в шестьдесят два цикла это ещё терпимо, мой дед отрабатывал почти сотню.
Это точно. А мои пятьдесят так и вообще ерунда!
— А у тебя большая семья?
— Нет, не очень. Отец, мама, да две младших сестры. Кузенов больше, аж пятеро, да два дядьки с супругами. Но они не некроманты, так что сейчас из семьи служу только я.
Остаток дня и следующие несколько суток прошли достаточно спокойно и непринужденно, если вообще так можно было выразиться. Мы очень много разговаривали, в основном конечно по вопросам служения и тому, что вскоре открытие ярмарки. Иногда Вацлав рассказывал о себе и семье, иногда я вспоминала о годах детства, проведенных под бабулиным присмотром. Лодыжка уже давно зажила, но стоило мне об этом заикнуться и намекнуть, что пора бы и честь знать и вообще, у меня свой склеп есть, как Вацлав моментально встал в позу и напомнил:
— Неделя, цветочек. Неделя заканчивается послезавтра.
Самодур.
Но вообще, насколько я поняла, ему просто было скучно. Пару раз, когда он рассказывал о детских годах, проведенных в стае под присмотром старшего, после этого он хандрил, на ночь оборачивался в волка и всю ночь сопел мне в ухо. Наверное, тяжело всю сознательную жизнь прожить в кругу семьи, а после этого уже который цикл работать в одиночестве.
И наверное, если бы у меня в своё время тоже была большая семья, я бы тоже тянулась к общению, но эти пять дней, проведенные друг с другом практически круглые сутки, меня уже утомили. Хотелось на крышу. Очень хотелось на крышу…
Одной!
Последние сутки тянулись невыносимо долго. Я искренне жалела, что не умею оборачиваться в кошку, потому что Вацлав отказывался понимать моих намёков на желание побыть одной, и тап за тапом выискивал новую тему для разговора. И ладно бы просто болтал без умолку, так нет! Он ждал от меня ответов на свои бесчисленные вопросы, словно никак не мог наговориться впрок!
И если ещё дня три назад я с удовольствием узнавала что-то новое, то сейчас хотела лишь одного — чтобы он наконец заткнулся.
— Котёнок, ты опять грустишь. В чём дело?
Когда он спросил это раз сотый, я рискнула ответить честно.
— Вась, я от тебя устала. Честно. Я люблю одиночество. Я не стайный человек. Я люблю пустыню и одиночество. Люблю сидеть на крыше и греть щечки на солнце. Люблю идти и чтобы рядом на сотни лиг никого не было. Никого. Понимаешь? Ты очень милый, но слишком болтливый и я от тебя устала. Очень.
Отвернувшись, свернулась в клубочек. Скоро утро… А за утром день и конец срока «заключения».
— Цветочек…
Когда она устало вздохнула и отвернулась, он понял, что всё-таки перегнул палку. Это была не та истерика, которая бывает с визгом и битьем посуды, а та, что проходит тихо, но после этого былое уже не вернуть.
— Извини. Я не хотел. Просто ты завтра уйдешь к себе… — поморщившись, мужчина досадливо потер лоб. Ситуация действительно была не очень хорошей. Он не привык извиняться, но она… — Я постараюсь быть тише. Я обернусь. Можешь уши взять.
Быстро раздевшись, потому что лежал в брюках и рубашке, отбросил одежду на пол и тут же обернулся. Ткнулся носом ей в плечо, и она тихо хмыкнула. Лизнул.
— Вась, а может ты почаще волком будешь, а? — лапулька обернулась и просительно заглянула ему в глаза. — Нам обоим легче будет. У тебя буду я-стая, а у меня будешь ты-молчун. М? Ты подумай. А ушки у тебя замечательные… правда.
Обняв его за шею, котёнок умудрилась погладить его бок своим хвостиком, да так его там и оставила.
Боги, и почему он раньше это не сделал?! Но быть с ней рядом в облике волка… А как работать? Ай, ладно, что-нибудь придумает.
Стараясь улыбаться не слишком самодовольно, я мысленно ликовала. И кто сказал, что волк — это не собака? Ещё какая собака! Главное дрессировать с умом. Вообще конечно лучше начать это делать ещё в щенячьем возрасте, но если не совсем тупой индивид, то и в зрелом можно попытать счастья.
Я обнаружила уже как минимум два рычага давления — хвостик и жалобный, просительный тон. И если на первое у него была игривая реакция, то на второе — желание сделать так, чтобы мне было хорошо. Естественно в пределах разумного.
Но процесс уже пошел и я искренне надеюсь, что при грамотном подходе уже совсем скоро Вацлав будет не просто слушать, но и слышать то, что я пытаюсь до него донести.
Если не прибью раньше.
Вздохнув, потеребила его потрясающие уши. Ну, вот почему такая красота досталась такому… мужчине со множеством недостатков. Ещё и не совсем мужчине.
Ночь прошла спокойно. Утром напарник как всегда пробежался по ключевым точкам, узнал, что к полудню планируется прибытие сразу нескольких заморских кораблей, которые стоит встретить и проверить на отсутствие нежелательных элементов на борту, да как всегда прикупил себе вкусностей к завтраку, не забыв и обо мне. Сегодня у нас на завтрак были пирог с рыбой и змея. Естественно пирог Вацлаву, змея — мне.
— Цветочек, я тут подумал… — пока он отсутствовал, я сменила ночнушку (мне приходилось в ней спать, двуликий настаивал) на тунику и сейчас сидела за столом, внимательно его слушая. — В принципе я согласен на твой вариант. Мне действительно необходима стая и сейчас ты мой единственный шанс на это. Я понимаю, я не подарок… Просто я так воспитан, — поморщившись, он откусил и вдумчиво прожевал. — Ты забавная. Даже слишком. Наверное иногда меня заносит… Давай новое соглашение?
— Какое?
— Когда будем отдыхать от работы, я в это время буду волком и ты не будешь от меня сбегать.
— Да я вообще-то не планировала никуда сбегать… — удивленно приподняв брови, увидела его скептичную улыбку.
— Ой, да ладно. А то я не знаю, как уже последние тапы считаешь, чтобы рвануть в свой склеп. Звезда души моей, кроме того, что я универсал, я ещё и неплохой знаток женской психологии. Я тебя бешу. Почти всем. Тебе нравится лишь моя волчья ипостась и то, частично. Если бы не осознание того, что мы напарники ещё три ближайших цикла и я уже немертв, ты бы меня давно прикопала бы прямо тут, благо мы уже в склепе. Я ведь прав?
— Не совсем… — досадливо поджав губы на его неожиданное откровение, я смерила его изучающим взглядом. — Значит, всё это время ты придуривался?
— Не совсем, — передразнив, Вацлав снова откусил и прожевал. — Лапуля, я таков, каков я есть. От того, что я понимаю всё это, я не изменюсь. Не хочу. Я пойду на уступки, которые будут нам взаимоприятны, но не более. Ну? Так как? Согласна?
— Знаешь… — и всё бы ничего, если бы он сказал это как-нибудь иначе. Не таким тоном. Без категоричности. Без превосходства. Но он сказал это именно так и я на подобное соглашаться не собиралась. — Твоё предложение весьма лестно, но боюсь, я вынуждена тебе отказать. Моя психика мне дороже. А с тобой она регулярно подвергается насилию.
С пристальным вниманием выслушав мой отказ, двуликий лишь на мгновение поджал губы, но больше ничего не выдало его недовольства.
Что же он предпримет дальше?
— М-м-м… — потеребив самый кончик носа, он не отрывал от меня взгляда. — А мне казалось, ты сама вчера это предложила.
— Я передумала, — язвительно улыбнувшись, пожала плечиками. — Нам, девушкам, это свойственно.
— Да уж, — скептично хмыкнув, мужчина был откровенно недоволен моим ответом, но настаивать не стал. — Ладно, неделя закончилась, можешь быть свободна. Разбирай вещи, что там хочешь ещё… через пару часов подходи, отправимся в порт.
Закончив говорить, Вацлав встал и отправился вглубь помещения, к нише с вещами. Достал свои клинки и, устроившись на кровати, начал тщательно их проверять на предмет необходимости протереть. Даже пару раз специальной тряпочкой протер…
Понятно, обиделся.
Ну и ладно, на обиженных воду возят.
А я, наконец, свободна!
Йяху-у-у!
Подскочив, похватала свои вещи как попало и действительно рванула на выход, наплевав на то, что босиком и вообще, в одной тунике, в которой на улицу выходить неприлично.
Я жрица! Мне можно!
Дом, милый дом!
Простонав в голос от удовольствия, что наконец одна, первым делом рухнула в свою постель, обняв её, как самое родное. За эту неделю, что меня не было, она стала затхло пахнуть, но меня это не смутило.
