Постепенно из мыслей уходил сумбур, ему на место степенно шествовало спокойствие и уверенность, что эта встреча одна из тех, которые называют ключевыми. Можно согласиться, можно отказаться, но в любом случае это будет той точкой, после которой всё станет иначе.
Неожиданно что-то больно кольнуло в шею, я вскинула руку, чтобы уничтожить этого бессовестного комара, который подобрался ко мне бесшумно, но вместо насекомого рука нащупала дротик.
В следующее мгновение мир перед глазами дернулся и потемнел. Ноги подкосились… и я потеряла сознание.
Весь вечер и часть ночи Гроул пытался понять, как это юное дарование сумело всего за несколько минут провернуть то, что не удавалось ещё никому. Поистине чудовище…
Он потерял контроль. Он вышел из себя. Он был в полушаге от того, чтобы сорваться на людях. И он… Он сам рассказал ей то, что знали всего несколько членов его семьи и владыка.
Это был провал.
То, что он не выдал бы даже под пытками, он лично прошипел ей прямо в лицо. Если бы об этом узнал отец, он первым бы отправил его под трибунал.
Какой позор…
Сделанного не вернуть, но можно хотя бы попытаться понять, почему это произошло. Именно этим Гроул занимался всю прогулку и даже в кровати не оставили его хмурые мысли. Дело в личности Забавы или он сам уже не вправе считаться профессионалом? Что такого в этой мелкой девчонке, отчего его хваленое самообладание дало сбой? Дерзкая, бесстрашная до такой степени, что это можно считать за недостаток, умная, отчего периодически хочется поскрипеть зубами, сообразительная просто до ужаса, но вместе с этим такая… беззащитная.
Вот оно… Вот!
Стоило этой мысли оформиться окончательно, а перед мысленным взором встать той полузабытой картинке, где он нашел её в кустах, замерзшую и перепуганную, как всё встало на свои места. Она стала злее и опытнее, но под этим зачерствевшим панцирем отчуждения всё ещё жила та чумазая девчонка, от которой ничего не зависело.
Издревле окружающие считали адхенов созданиями Тьмы, опасаясь их могущества и непредсказуемости, но мало кто из рас так трепетно и нежно относился к своим женщинам и потомству, ограждая их от бед и невзгод окружающего мира всеми доступными силами.
Осталось понять, кем он считает Забаву. Ребенком или всё-таки женщиной?
Этим Гроул занимался практически до утра, но так и не пришел к определенному выводу. С одной стороны, Забава наверняка была совершеннолетней, потому что даже «Гигас» не рисковал ставить эксперименты над нестабильными во всех отношениях подростками, но с другой… Невысокая, юная не только на лицо, но и на формы – она намного больше походила на его младшую сестру, когда ей было четырнадцать, чем на женщину. Эта мысль заставила Гроула поморщиться, и адхен поскорее прогнал её прочь. Так и до совращения малолетних недалеко. А близость уже была и по здравому размышлению он не прочь повторить её вновь.
Решено. Женщина.
Но с небольшим ограничением в плане опекунства.
Всё-таки женщина она ещё очень юная и даже несмотря на весь боевой опыт, мало искушенная в общении. Особенно таком, которое вскоре предстоит им обоим.
Окончательное решение оформилось вместе с наступившим утром. Несмотря на то, что отдохнуть толком так и не получилось, Гроул чувствовал себя намного лучше, чем вечером. Всё встало на свои места и слегка подкорректированные планы вновь порадовали своей ясностью и стройностью. Осталось разбудить это юное чудовище и поинтересоваться, пришла ли она к нужному решению.
Вот только…
- Забава? – постучав несколько раз, но так и не дождавшись ответа или приглашения войти, Гроул вошел сам и сразу же понял, что девушки в комнате нет.
Не было одежды, не было её свежего запаха, не было записки, но зато у кровати сиротливо стояла её дорожная сумка…
Ну и куда ты делась, чудовище?! Не сбежала точно.
Так что случилось?
В груди кольнуло дурным предчувствием и адхен принялся за поиски с тем усердием, с которым не каждый раз работал. Осмотрел всю комнату, изучил ванную, обнюхал постель, полотенце, выпотрошил сумку и только после этого отправился по едва уловимому остаточному следу на улицу. Шел за пропажей шаг в шаг, игнорируя озадаченные взгляды редких прохожих, дошел практически до парка и замер возле одного из фонарей, где след обрывался.
Складывалось ощущение, что Забава либо взлетела, либо пересела на что-то верховое, либо…
Её похитили.
Взгляд, от которого не ушла ни одна щербинка на мостовой, застыл на едва заметной игле, забившейся в щель между камнями. Не поленился, встал на колени и аккуратно вынул иглу, оказавшуюся небольшим костяным дротиком, пропитанным снотворным.
Кажется, кому-то в этом городке жить надоело?
В черных как сама Бездна глазах адхена промелькнула решимость и обещание смерти тому, кто покусился на его подопечную. И пускай Забава ещё не подозревает о его решении, но теперь даже осознанный побег не поможет ей избежать его опеки.
А это был определенно не побег…
И куда же вы понесли его Заю, смертники?
Так и не встав с колен, Гроул сумел вычленить среди запахов множества прохожих несколько нужных, только после этого поднялся, отряхнулся и уже торопливее отправился по следу. Отсчет мог идти на часы и даже на минуты, а адхен не привык проигрывать, особенно тем, кто по уровню своего развития и интеллекта стоял намного ниже него.
Сознание возвращалось урывками и ненадолго. Оно то и дело меркло, но я сумела вычленить главное: меня похитили и куда-то несут. Потом везут… Потом снова несут… Ругаются вполголоса, роняют, снова несут…
Было то темно, то светло, словно к моему лицу целенаправленно подносили источник света, то снова темно. Кто-то что-то говорил, но слишком невнятно и далеко, чтобы я смогла разобрать хоть слово. Я знала, что во время генной модификации у меня повысилась не только выносливость, но и переносимость всевозможных ядов, и только поэтому я стала свидетельницей этих обрывочных данных.
Но как же их было мало, и насколько же я слаба, чтобы сделать с этими мерзавцами хоть что-то… Я не имела сил даже пошевелиться, что уж тут говорить об обороте и нападении. Но вот меня вновь куда-то положили и всё стихло. Сознание погрузилось в оцепенение, на какое-то время я вновь отключилась, а когда пришла в себя, то поняла, что вляпалась и по-крупному.
Я лежала на операционном столе под мощными софитами, а надо мной склонилась женщина, одетая как хирург. Белый халат, белая шапочка, под которую убрана часть волос, огромные магические очки на пол лица, но даже через них я увидела невероятно заинтересованный взгляд неестественно зеленых, явно ведьмовских, глаз.
Затем сознание зацепилось за безупречный по своей форме нос, идеально алые губы, дорогущие серьги с крупными бриллиантами…
И я поняла, что попала в руки собственной жертвы.
На меня, явно предвкушая предстоящий процесс, смотрела госпожа Ялгода Депадью собственной персоной.
- Очнулась, душечка? – с явно преувеличенной любезностью заворковала ведьма и направила мне в глаза стационарный светильник, на секунду ослепив полностью. – Рановато что-то. Ну да не беда. Сейчас вколем тебе новый укольчик и будешь спать как миленькая.
- Где… я… - язык ещё плохо слушался, но я уже понимала, что необходимо любым способом оттянуть тот момент, когда я вновь стану абсолютно беспомощна.
- У меня в гостях, милочка, - широко улыбнулась женщина неопределенного возраста и взяла в руки шприц, наполненный мутной жидкостью.
Ни седины, ни морщин, ни пигментных пятен… Но столько ледяного цинизма в глазах, что становится не просто страшно, а по-настоящему жутко. Кажется, инфо-кристалл не солгал о её жестоких экспериментах…
- Зачем?..
- Видишь ли… - мой вопрос отвлек ведьму, и она даже на мгновение задумалась, остановив движение шприца в моем направлении. – Я занимаюсь особого рода исследованиями, и иногда приходится использовать в них эксклюзивные ингредиенты. Вчера мне срочно понадобилась свежая вытяжка из печени какого-нибудь юного существа, а подопытные все как назло закончились. Вот и пришлось пригласить в гости тебя.
Улыбка Ялгоды, которой она сопровождала свои слова, была настолько бездушной, что меня ощутимо передернуло. Я даже попыталась вскинуть руку, но сразу же стало ясно, что я не просто лежу на столе, а вся перетянута ремнями. Мою попытку заметила и ведьма, тут же погрозив мне пальцем.
- Ну-ну, милочка, не стоит так нервничать. От этого в печень попадает желчь, что негативно влияет на итоги моей работы. Лучше закрой глазки и расслабься. Я сделаю тебе укольчик и ты просто уснешь…
Надо мной вновь занесли шприц, явно намереваясь перейти от слов к делу, и следующие секунды я могла лишь беспомощно наблюдать, как его содержимое вводят в мою вену. Неужели это конец?
Как глупо…
Я как могла пыталась сопротивляться той слабости, которая вновь начала захватывать моё тело и разум, но силы были неравны. Ведьма же, даже и не подумав дождаться, когда я отключусь окончательно, занесла надо мной скальпель и сделала первый надрез.
Кричать я уже не могла – язык отнялся первым. Онемел рот, похолодели кончики пальцев на руках и ногах, но сознание решило сыграть злую шутку и покидать меня не торопилось. Я не могла даже закрыть глаза, чтобы не видеть её алчущий взгляд и кровожадный оскал, а ведьма, словно издеваясь, резала так медленно и вдумчиво, что я чувствовала каждое прикосновение скальпеля к своей коже. Каждый чертов миллиметр нового разреза!
Боль… Если бы я владела хоть толикой магии, я бы прокляла эту тварь, заставив её часами испытывать всё то, что испытывала я и те несчастные, кого она замучила до меня.
Да, я убивала. Но ещё ни разу ни одна моя жертва не мучилась дольше секунды. Один выстрел – один труп. Чисто и практически безболезненно. Сейчас же… Мироздание словно мстило мне за то, чем я занималась, заставляя чувствовать каждое малейшее движение скальпелем и не иметь возможности сделать хоть что-то.
Где-то на периферии сознания послышался шум. Вот он стал ближе… Где-то вдалеке с грохотом распахнулась дверь, рука со скальпелем, только-только добравшаяся до вожделенной цели, замерла, ведьма недовольно вскинула голову, чтобы глянуть на источник шума и… в её лбу появилась маленькая аккуратная дырочка.
Выстрела я не слышала, во все глаза рассматривая как из этой крохотной дырочки идёт дымок и Ялгода начинает медленно оседать прямо на меня.
Мертва. Она была мертва.
Как только сознание зафиксировало этот невероятный факт, перед глазами потемнело, к горлу подступила тошнота и в следующее мгновение я уже лежала на кровати съемной квартиры мира Земля. Без фиксирующих тело ремней, без одежды и без сил.
Последней мыслью, которая промелькнула в сознании, прежде чем оно меня всё-таки покинуло, было сожаление о том, что я вернулась. Лучше бы я сгинула в чужом мире, чем меня мертвую увидят родители…
Но то ли я оказалась слишком живучей тварью, то ли Халява решила не оставлять меня даже на краю смерти, но спустя некоторое время я очнулась вновь. За окном была непроглядная ночь, электронное табло часов показывало три часа, во рту было сухо, как в пустыне, я ощущала, что горю и вместе с этим слаба, как новорожденная, но стоило только заставить себя пошевелиться, как рука сначала нервно дернулась, а затем двинулась в нужном направлении всё увереннее.
Нужна помощь. Мне срочно нужна помощь…
Телефон, который на время отлучек я всегда оставляла воткнутым на зарядку в розетку у кровати, порадовал доступной близостью, но следом пришло отчаяние. Кому звонить? В больницу? Я не смогу объяснить им происхождение раны, и мною наверняка сразу же заинтересуется полиция. Нельзя этого допустить! Сознание периодически отключалось, я понимала, что медлить нельзя, и в конце концов набрала номер, который так и не удалила из памяти телефона.
Не уверена, поможет ли он мне, но я хотя бы попытаюсь…
- Алло? – ответили мне только после седьмого гудка очень заспанным голосом.
- Я… - с трудом вырвался хриплый звук из моего пересохшего горла, но я пересилила слабость и продолжила сипеть. – Я ранена… Помоги…
- Где ты? – моментально проснулись на том конце трубки.
- Дома…
- Жди!
Абонент отключился, сказав главное, а следом отключилась и я.
Если не спасет, то хоть похоронят вовремя…
Выследить похитителей оказалось делом несложным. Некоторой проблемой стало проникновение в дом, где проживал кто-то из местной знати, но даже это не заняло много времени и уж совсем не затронуло его мук совести. Где-то в этом огромном доме находилась Забава, и Гроул не собирался размениваться по мелочам и тратить время на уговоры. Любой, кто мешал его продвижению, застывал окаменевшим изваянием, а кто пытался атаковать – умирал от метко выпущенной пули.
След вел в подвалы и несколько раз на пути адхена возникали толстые двери и охрана, но раз за разом эти двери распахивались, а оглушенные магией сторожа сползали по стенкам. Дурное предчувствие, охватившее его утром, становилось всё сильнее и когда запахло кровью… (её кровью!) Гроул обезумел.
Никто. Не смеет. Причинять. Боль. Его! Женщине!
Последняя дверь слетела с петель ещё до приближения Гроула и внутрь вошла сама Смерть. Одного мгновения хватило адхену, чтобы охватить взглядом помещение, оборудованное, как лаборатория. На операционном столе лежала Забава, а над ней склонился тот, кто посмел пустить ей кровь.
Единственный выстрел оборвал жизнь душегуба, а в следующее мгновение произошло нечто непостижимое. Зая… Его Зая… пропала!
Спустя всего десять минут Гроул констатировал несколько крайне удручающих фактов.
Он убил женщину.
Она была той, кого заказали Забаве, потому что стол пах остаточной магией обратного перехода.
И сейчас Зая с ранами, явно несовместимыми с жизнью, находится там, куда он сам сможет добраться далеко не сразу.
Потому что элементарно не знает, где она живет…
Вот дерьмо!
Запрещая себе паниковать и нервничать сильнее допустимого, Гроул начал лихорадочно соображать, как можно в максимально сжатые сроки вычислить местоположение раненой девушки. По всему выходило, что придется надавить на тех, кого следовало беспокоить как можно реже, чтобы они дали ему прямые координаты юной убийцы девятого уровня, которая только что выполнила задание. Иначе он может элементарно не успеть…
Сознание вернулось одним мощным и весьма болезненным рывком. Сильнее всего остального болел живот и, судя по тому, что мой взгляд зафиксировал висевший прямо надо мной потолочный светильник, я не умерла. Вряд ли в аду есть белые потолки и длинные светильники.
Как в больницах…
Но если разум фиксировал деталь за деталью, то тело слушаться отказывалось. Я не сумела повернуть голову, пошевелить пальцами или сделать что-либо ещё. К горлу подступил истеричный ком, но в ту же секунду, как над головой предупреждающе запищало что-то механическое, в пределах моей видимости появилась незнакомая девушка, одетая в белый халат. Внимательно всмотрелась в мои паникующие глаза, произвела какие-то манипуляции справа от моей головы, отключая противный писк, и только после этого доброжелательно заговорила.
- С пробуждением, Забава. Вы в реабилитационной клинике доктора Звягинцева. Операция прошла успешно, но вы ещё не отошли от наркоза, так что можете чувствовать небольшое головокружение и слабость. Моргните, если поняли меня.
Неожиданно что-то больно кольнуло в шею, я вскинула руку, чтобы уничтожить этого бессовестного комара, который подобрался ко мне бесшумно, но вместо насекомого рука нащупала дротик.
В следующее мгновение мир перед глазами дернулся и потемнел. Ноги подкосились… и я потеряла сознание.
Весь вечер и часть ночи Гроул пытался понять, как это юное дарование сумело всего за несколько минут провернуть то, что не удавалось ещё никому. Поистине чудовище…
Он потерял контроль. Он вышел из себя. Он был в полушаге от того, чтобы сорваться на людях. И он… Он сам рассказал ей то, что знали всего несколько членов его семьи и владыка.
Это был провал.
То, что он не выдал бы даже под пытками, он лично прошипел ей прямо в лицо. Если бы об этом узнал отец, он первым бы отправил его под трибунал.
Какой позор…
Сделанного не вернуть, но можно хотя бы попытаться понять, почему это произошло. Именно этим Гроул занимался всю прогулку и даже в кровати не оставили его хмурые мысли. Дело в личности Забавы или он сам уже не вправе считаться профессионалом? Что такого в этой мелкой девчонке, отчего его хваленое самообладание дало сбой? Дерзкая, бесстрашная до такой степени, что это можно считать за недостаток, умная, отчего периодически хочется поскрипеть зубами, сообразительная просто до ужаса, но вместе с этим такая… беззащитная.
Вот оно… Вот!
Стоило этой мысли оформиться окончательно, а перед мысленным взором встать той полузабытой картинке, где он нашел её в кустах, замерзшую и перепуганную, как всё встало на свои места. Она стала злее и опытнее, но под этим зачерствевшим панцирем отчуждения всё ещё жила та чумазая девчонка, от которой ничего не зависело.
Издревле окружающие считали адхенов созданиями Тьмы, опасаясь их могущества и непредсказуемости, но мало кто из рас так трепетно и нежно относился к своим женщинам и потомству, ограждая их от бед и невзгод окружающего мира всеми доступными силами.
Осталось понять, кем он считает Забаву. Ребенком или всё-таки женщиной?
Этим Гроул занимался практически до утра, но так и не пришел к определенному выводу. С одной стороны, Забава наверняка была совершеннолетней, потому что даже «Гигас» не рисковал ставить эксперименты над нестабильными во всех отношениях подростками, но с другой… Невысокая, юная не только на лицо, но и на формы – она намного больше походила на его младшую сестру, когда ей было четырнадцать, чем на женщину. Эта мысль заставила Гроула поморщиться, и адхен поскорее прогнал её прочь. Так и до совращения малолетних недалеко. А близость уже была и по здравому размышлению он не прочь повторить её вновь.
Решено. Женщина.
Но с небольшим ограничением в плане опекунства.
Всё-таки женщина она ещё очень юная и даже несмотря на весь боевой опыт, мало искушенная в общении. Особенно таком, которое вскоре предстоит им обоим.
Окончательное решение оформилось вместе с наступившим утром. Несмотря на то, что отдохнуть толком так и не получилось, Гроул чувствовал себя намного лучше, чем вечером. Всё встало на свои места и слегка подкорректированные планы вновь порадовали своей ясностью и стройностью. Осталось разбудить это юное чудовище и поинтересоваться, пришла ли она к нужному решению.
Вот только…
- Забава? – постучав несколько раз, но так и не дождавшись ответа или приглашения войти, Гроул вошел сам и сразу же понял, что девушки в комнате нет.
Не было одежды, не было её свежего запаха, не было записки, но зато у кровати сиротливо стояла её дорожная сумка…
Ну и куда ты делась, чудовище?! Не сбежала точно.
Так что случилось?
В груди кольнуло дурным предчувствием и адхен принялся за поиски с тем усердием, с которым не каждый раз работал. Осмотрел всю комнату, изучил ванную, обнюхал постель, полотенце, выпотрошил сумку и только после этого отправился по едва уловимому остаточному следу на улицу. Шел за пропажей шаг в шаг, игнорируя озадаченные взгляды редких прохожих, дошел практически до парка и замер возле одного из фонарей, где след обрывался.
Складывалось ощущение, что Забава либо взлетела, либо пересела на что-то верховое, либо…
Её похитили.
Взгляд, от которого не ушла ни одна щербинка на мостовой, застыл на едва заметной игле, забившейся в щель между камнями. Не поленился, встал на колени и аккуратно вынул иглу, оказавшуюся небольшим костяным дротиком, пропитанным снотворным.
Кажется, кому-то в этом городке жить надоело?
В черных как сама Бездна глазах адхена промелькнула решимость и обещание смерти тому, кто покусился на его подопечную. И пускай Забава ещё не подозревает о его решении, но теперь даже осознанный побег не поможет ей избежать его опеки.
А это был определенно не побег…
И куда же вы понесли его Заю, смертники?
Так и не встав с колен, Гроул сумел вычленить среди запахов множества прохожих несколько нужных, только после этого поднялся, отряхнулся и уже торопливее отправился по следу. Отсчет мог идти на часы и даже на минуты, а адхен не привык проигрывать, особенно тем, кто по уровню своего развития и интеллекта стоял намного ниже него.
ГЛАВА 16
Сознание возвращалось урывками и ненадолго. Оно то и дело меркло, но я сумела вычленить главное: меня похитили и куда-то несут. Потом везут… Потом снова несут… Ругаются вполголоса, роняют, снова несут…
Было то темно, то светло, словно к моему лицу целенаправленно подносили источник света, то снова темно. Кто-то что-то говорил, но слишком невнятно и далеко, чтобы я смогла разобрать хоть слово. Я знала, что во время генной модификации у меня повысилась не только выносливость, но и переносимость всевозможных ядов, и только поэтому я стала свидетельницей этих обрывочных данных.
Но как же их было мало, и насколько же я слаба, чтобы сделать с этими мерзавцами хоть что-то… Я не имела сил даже пошевелиться, что уж тут говорить об обороте и нападении. Но вот меня вновь куда-то положили и всё стихло. Сознание погрузилось в оцепенение, на какое-то время я вновь отключилась, а когда пришла в себя, то поняла, что вляпалась и по-крупному.
Я лежала на операционном столе под мощными софитами, а надо мной склонилась женщина, одетая как хирург. Белый халат, белая шапочка, под которую убрана часть волос, огромные магические очки на пол лица, но даже через них я увидела невероятно заинтересованный взгляд неестественно зеленых, явно ведьмовских, глаз.
Затем сознание зацепилось за безупречный по своей форме нос, идеально алые губы, дорогущие серьги с крупными бриллиантами…
И я поняла, что попала в руки собственной жертвы.
На меня, явно предвкушая предстоящий процесс, смотрела госпожа Ялгода Депадью собственной персоной.
- Очнулась, душечка? – с явно преувеличенной любезностью заворковала ведьма и направила мне в глаза стационарный светильник, на секунду ослепив полностью. – Рановато что-то. Ну да не беда. Сейчас вколем тебе новый укольчик и будешь спать как миленькая.
- Где… я… - язык ещё плохо слушался, но я уже понимала, что необходимо любым способом оттянуть тот момент, когда я вновь стану абсолютно беспомощна.
- У меня в гостях, милочка, - широко улыбнулась женщина неопределенного возраста и взяла в руки шприц, наполненный мутной жидкостью.
Ни седины, ни морщин, ни пигментных пятен… Но столько ледяного цинизма в глазах, что становится не просто страшно, а по-настоящему жутко. Кажется, инфо-кристалл не солгал о её жестоких экспериментах…
- Зачем?..
- Видишь ли… - мой вопрос отвлек ведьму, и она даже на мгновение задумалась, остановив движение шприца в моем направлении. – Я занимаюсь особого рода исследованиями, и иногда приходится использовать в них эксклюзивные ингредиенты. Вчера мне срочно понадобилась свежая вытяжка из печени какого-нибудь юного существа, а подопытные все как назло закончились. Вот и пришлось пригласить в гости тебя.
Улыбка Ялгоды, которой она сопровождала свои слова, была настолько бездушной, что меня ощутимо передернуло. Я даже попыталась вскинуть руку, но сразу же стало ясно, что я не просто лежу на столе, а вся перетянута ремнями. Мою попытку заметила и ведьма, тут же погрозив мне пальцем.
- Ну-ну, милочка, не стоит так нервничать. От этого в печень попадает желчь, что негативно влияет на итоги моей работы. Лучше закрой глазки и расслабься. Я сделаю тебе укольчик и ты просто уснешь…
Надо мной вновь занесли шприц, явно намереваясь перейти от слов к делу, и следующие секунды я могла лишь беспомощно наблюдать, как его содержимое вводят в мою вену. Неужели это конец?
Как глупо…
Я как могла пыталась сопротивляться той слабости, которая вновь начала захватывать моё тело и разум, но силы были неравны. Ведьма же, даже и не подумав дождаться, когда я отключусь окончательно, занесла надо мной скальпель и сделала первый надрез.
Кричать я уже не могла – язык отнялся первым. Онемел рот, похолодели кончики пальцев на руках и ногах, но сознание решило сыграть злую шутку и покидать меня не торопилось. Я не могла даже закрыть глаза, чтобы не видеть её алчущий взгляд и кровожадный оскал, а ведьма, словно издеваясь, резала так медленно и вдумчиво, что я чувствовала каждое прикосновение скальпеля к своей коже. Каждый чертов миллиметр нового разреза!
Боль… Если бы я владела хоть толикой магии, я бы прокляла эту тварь, заставив её часами испытывать всё то, что испытывала я и те несчастные, кого она замучила до меня.
Да, я убивала. Но ещё ни разу ни одна моя жертва не мучилась дольше секунды. Один выстрел – один труп. Чисто и практически безболезненно. Сейчас же… Мироздание словно мстило мне за то, чем я занималась, заставляя чувствовать каждое малейшее движение скальпелем и не иметь возможности сделать хоть что-то.
Где-то на периферии сознания послышался шум. Вот он стал ближе… Где-то вдалеке с грохотом распахнулась дверь, рука со скальпелем, только-только добравшаяся до вожделенной цели, замерла, ведьма недовольно вскинула голову, чтобы глянуть на источник шума и… в её лбу появилась маленькая аккуратная дырочка.
Выстрела я не слышала, во все глаза рассматривая как из этой крохотной дырочки идёт дымок и Ялгода начинает медленно оседать прямо на меня.
Мертва. Она была мертва.
Как только сознание зафиксировало этот невероятный факт, перед глазами потемнело, к горлу подступила тошнота и в следующее мгновение я уже лежала на кровати съемной квартиры мира Земля. Без фиксирующих тело ремней, без одежды и без сил.
Последней мыслью, которая промелькнула в сознании, прежде чем оно меня всё-таки покинуло, было сожаление о том, что я вернулась. Лучше бы я сгинула в чужом мире, чем меня мертвую увидят родители…
Но то ли я оказалась слишком живучей тварью, то ли Халява решила не оставлять меня даже на краю смерти, но спустя некоторое время я очнулась вновь. За окном была непроглядная ночь, электронное табло часов показывало три часа, во рту было сухо, как в пустыне, я ощущала, что горю и вместе с этим слаба, как новорожденная, но стоило только заставить себя пошевелиться, как рука сначала нервно дернулась, а затем двинулась в нужном направлении всё увереннее.
Нужна помощь. Мне срочно нужна помощь…
Телефон, который на время отлучек я всегда оставляла воткнутым на зарядку в розетку у кровати, порадовал доступной близостью, но следом пришло отчаяние. Кому звонить? В больницу? Я не смогу объяснить им происхождение раны, и мною наверняка сразу же заинтересуется полиция. Нельзя этого допустить! Сознание периодически отключалось, я понимала, что медлить нельзя, и в конце концов набрала номер, который так и не удалила из памяти телефона.
Не уверена, поможет ли он мне, но я хотя бы попытаюсь…
- Алло? – ответили мне только после седьмого гудка очень заспанным голосом.
- Я… - с трудом вырвался хриплый звук из моего пересохшего горла, но я пересилила слабость и продолжила сипеть. – Я ранена… Помоги…
- Где ты? – моментально проснулись на том конце трубки.
- Дома…
- Жди!
Абонент отключился, сказав главное, а следом отключилась и я.
Если не спасет, то хоть похоронят вовремя…
Выследить похитителей оказалось делом несложным. Некоторой проблемой стало проникновение в дом, где проживал кто-то из местной знати, но даже это не заняло много времени и уж совсем не затронуло его мук совести. Где-то в этом огромном доме находилась Забава, и Гроул не собирался размениваться по мелочам и тратить время на уговоры. Любой, кто мешал его продвижению, застывал окаменевшим изваянием, а кто пытался атаковать – умирал от метко выпущенной пули.
След вел в подвалы и несколько раз на пути адхена возникали толстые двери и охрана, но раз за разом эти двери распахивались, а оглушенные магией сторожа сползали по стенкам. Дурное предчувствие, охватившее его утром, становилось всё сильнее и когда запахло кровью… (её кровью!) Гроул обезумел.
Никто. Не смеет. Причинять. Боль. Его! Женщине!
Последняя дверь слетела с петель ещё до приближения Гроула и внутрь вошла сама Смерть. Одного мгновения хватило адхену, чтобы охватить взглядом помещение, оборудованное, как лаборатория. На операционном столе лежала Забава, а над ней склонился тот, кто посмел пустить ей кровь.
Единственный выстрел оборвал жизнь душегуба, а в следующее мгновение произошло нечто непостижимое. Зая… Его Зая… пропала!
Спустя всего десять минут Гроул констатировал несколько крайне удручающих фактов.
Он убил женщину.
Она была той, кого заказали Забаве, потому что стол пах остаточной магией обратного перехода.
И сейчас Зая с ранами, явно несовместимыми с жизнью, находится там, куда он сам сможет добраться далеко не сразу.
Потому что элементарно не знает, где она живет…
Вот дерьмо!
Запрещая себе паниковать и нервничать сильнее допустимого, Гроул начал лихорадочно соображать, как можно в максимально сжатые сроки вычислить местоположение раненой девушки. По всему выходило, что придется надавить на тех, кого следовало беспокоить как можно реже, чтобы они дали ему прямые координаты юной убийцы девятого уровня, которая только что выполнила задание. Иначе он может элементарно не успеть…
Сознание вернулось одним мощным и весьма болезненным рывком. Сильнее всего остального болел живот и, судя по тому, что мой взгляд зафиксировал висевший прямо надо мной потолочный светильник, я не умерла. Вряд ли в аду есть белые потолки и длинные светильники.
Как в больницах…
Но если разум фиксировал деталь за деталью, то тело слушаться отказывалось. Я не сумела повернуть голову, пошевелить пальцами или сделать что-либо ещё. К горлу подступил истеричный ком, но в ту же секунду, как над головой предупреждающе запищало что-то механическое, в пределах моей видимости появилась незнакомая девушка, одетая в белый халат. Внимательно всмотрелась в мои паникующие глаза, произвела какие-то манипуляции справа от моей головы, отключая противный писк, и только после этого доброжелательно заговорила.
- С пробуждением, Забава. Вы в реабилитационной клинике доктора Звягинцева. Операция прошла успешно, но вы ещё не отошли от наркоза, так что можете чувствовать небольшое головокружение и слабость. Моргните, если поняли меня.
