Из глубокой чащи леса раздался протяжный, высокий вой. Он подхватился вторым, а затем и третьим голосом — уже гораздо ближе, буквально в паре сотен метров от нас. Звуки накатывали волной, вибрируя в воздухе и пробирая до самых костей.
Я испуганно вскочила, оглядываясь на тёмную стену деревьев, которая теперь казалась живой и угрожающей.
— Это… тебя ищут твои сородичи? — спросила я, сжав кулаки.
Волк резко изменился в поведении. Он интенсивно закивал, а затем подошёл и стал настойчиво, грубо толкать меня мордой в бедро, буквально загоняя обратно к открытой дверце машины.
— Мне грозит опасность, если я останусь? — торопливо спросила я, чувствуя, как паника снова накрывает с головой. — Я же за тебя переживаю!
Зверь выдал короткий, предостерегающий кивок, снова толкнул меня и глухо, угрожающе зарычал. В этом рыке не было намерения причинить мне вред — он приказывал. Требовал, чтобы я немедленно убиралась ради собственной безопасности.
— Всё?всё, я поняла, сажусь! — крикнула я, запрыгивая на водительское сиденье, но пока не закрывая дверь.
Перегнувшись через порог, я торопливо заговорила, боясь, что этот удивительный контакт оборвётся навсегда:
— Слушай меня. Я еду на гору. Там, наверху, есть площадка и большая сосна. Я буду там ближайший час, слышишь? Приходи туда! Если не сможешь сегодня — я приеду завтра, только пораньше. Я… я хочу увидеть тебя снова, малыш.
Это было глупо, безрассудно и совершенно безумно. Я звала дикого хищника на свидание. Но внутри меня уже завязался какой?то тугой узел, непреодолимое притяжение к этому невероятному существу, которое понимало каждое моё слово. К тому же, как будущий медик, я понимала: травмы после удара машиной могут проявиться не сразу, и я обязана была убедиться, что он выживет.
Волк замер, пристально посмотрел мне прямо в душу своими горящими глазами и твёрдо кивнул.
— До встречи. Будь осторожен, — выдохнула я, напоследок быстро проведя ладонью по его жёсткой шерсти, и захлопнула дверь.
Я крутанула ключ в зажигании, включила передачу и резко тронулась с места. В зеркале заднего вида я успела заметить, как серая массивная фигура посреди дороги вскинула морду к полной луне.
Лес за моей спиной взорвался оглушительным, тоскливым волчьим воем. Он пробрал меня до самого подсознания, заставив кожу покрыться крупными мурашками. На секунду мне безумно захотелось развернуться и поехать домой, спрятаться под одеяло в своей безопасной квартире.
Но я пообещала ему. А Александра Вэнс всегда держит своё слово. Отрезая себе путь к отступлению, я направила Hyundai Coupe вверх по склону, навстречу тёмной вершине холма.
До смотровой площадки я добралась минут за десять. «Хёндэ» мягко зашуршал гравием и замер у раскидистой, древней сосны, которая венчала вершину холма. Я заглушила мотор, выключила фары и несколько минут просто сидела в кромешной темноте, вглядываясь в чёрную стену подступающего к поляне леса. Тихо. Только остывающий радиатор машины едва слышно пощёлкивал в тишине.
Поняв, что до бесконечности всматриваться в сумрак бесполезно, я решила заставить себя отвлечься. В конце концов, всё закончилось хорошо. Волк жив, он ушёл сам, а вокруг… Вокруг была какая?то совершенно нереальная, запредельная красота, которую глупо было пропускать.
Я налила из термоса горячий, пахнущий бергамотом чай в любимую кружку и вышла на улицу. Поставив локти на прохладную крышу купе, я залюбовалась открывшимся видом и на мгновение забыла, как дышать.
Внизу, до самого горизонта, раскинулся бескрайний массив девонширских лесов. В серебряном свете полной луны верхушки деревьев казались покрытыми инеем, они слабо светились, словно фосфоресцируя. В низинах плотными, тяжёлыми пластами лежал туман — он выглядел живым, наполненным внутренним сиянием, и медленно перетекал между холмами, как призрачная река. А далеко на юге, среди этого живого серебра, тёмным зеркалом застыло небольшое лесное озеро. По его глади идеальной, острой стрелой тянулась ровная лунная дорожка.
На улице стояла потрясающая, по?настоящему тёплая августовская ночь — та редкая для Англии пора, когда ночной воздух не обжигает холодом, а мягко ласкает кожу. Разомлев от красоты пейзажа и горячего чая, я сама не заметила, как расслабилась. Мысли потекли медленнее, а пальцы, наконец, перестали мелко дрожать. Лишь назойливое жужжание редких лесных комаров над ухом время от времени напоминало о том, что я всё ещё нахожусь в дикой глуши.
Когда мошкара стала совсем навязчивой, я сделала последний глоток и вернулась в салон машины, приоткрыв боковое стекло.
Обещанный час подходил к концу. Я то и дело поглядывала на экран мобильного, чувствуя глупую, почти детскую обиду от того, что мой необычный ночной знакомый так и не появился. Наверное, его увели сородичи. Или я просто сумасшедшая студентка, у которой на фоне бессонницы разыгралось воображение.
Я уже потянулась к ключу зажигания, как вдруг боковое зрение уловило странное движение на самой границе леса.
Сердце мгновенно пропустило удар. Там, между двух высоких елей, мелькнул силуэт. Но это был не волк. Тень была слишком высокой, вытянутой… пугающе похожей на очертания широкоплечего, статного мужчины. Он стоял абсолютно неподвижно, сливаясь с темнотой, и мне показалось, что я физически ощущаю на себе тяжесть его пристального взгляда.
Дрожащими пальцами я крутанула зажигание и до упора дёрнула рычаг дальнего света. Мощный сноп жёлтого света прорезал туман, ударив точно по деревьям.
Там никого не было. Только пустые заросли папоротника и качающиеся ветви елей.
Выходить на улицу и проверять, что мне почудилось в ночной чаще, я не решилась. Паника, дремавшая на дне души, вспыхнула с новой силой. Я резко включила заднюю передачу, развернулась на гравийной площадке и на полной скорости погнала машину обратно, прочь от холма.
Обратная дорога пролетела как в тумане. Мне не встретилось ни одной машины, ни единого живого существа, кроме нескольких бродячих собак на окраине Эксетера. Но ни ночные сонные прохожие в свете городских фонарей, ни уличные псы меня больше не интересовали. Все мысли занимал только он — огромный, невероятно умный волк со светящимися янтарными глазами, который понимал мои слова.
Вернувшись в пустую квартиру, я на автомате скинула испачканную одежду, быстро встала под горячие струи душа, пытаясь смыть с себя липкий ночной страх, и рухнула в постель.
Но сон не принёс облегчения. Стоило мне закрыть глаза, как сознание снова провалилось в изнуряющие, душные кошмары. Мне снился тот самый тёмный, бескрайний английский лес. Чёрные силуэты деревьев смыкались надо мной, а из тумана один за другим бесшумно вырастали огромные волки с горящими глазами. Они окружали меня, сужая кольцо, отрезая пути к спасению. Во сне я бежала, задыхаясь от ужаса, ломая ногти о кору, спотыкаясь о корни и падая в холодную грязь.
Я просыпалась в холодном поту, хватая ртом воздух, прислушивалась к тишине квартиры, а когда снова забывалась тяжёлым сном — всё начиналось по новой. Лес, волки, погоня и тяжёлое, преследующее меня дыхание за спиной. Дикая природа, от которой я так отчаянно пыталась закрыться в своём уютном человеческом мире, настойчиво требовала своего, прорываясь внутрь меня через сновидения.
Утро началось ближе к полудню — и в этом крылись самые сладкие прелести самостоятельной жизни отдельно от родителей. Никаких тебе дежурных допросов у порога на тему того, где я шлялась до рассвета, никакой утренней кухонной суеты, которая в родительском доме неизменно будила меня в самый неподходящий момент.
Впрочем, выспаться толком всё равно не удалось. Весь день я буквально жила мыслями о предстоящем вечере. Внутри теплилась безумная, отчаянная надежда, что ночное происшествие на трассе не было плодом моей уставшей фантазии. Волк действительно всё понимал. Он обещал прийти. Мне до дрожи в коленях хотелось снова увидеть его, а главное — как будущему ветеринару, убедиться, что сильный удар бампером не нанёс ему скрытых, опасных для жизни травм.
Готовясь к этой безумной вылазке, я даже заскочила в местную ветаптеку и купила хорошую упаковку комплексных витаминов для крупных собак. Дома нарезала ароматной ветчины и наделала бутербродов, чтобы было чем угостить своего лохматого друга, если он всё?таки явится на свидание.
Практически весь день я провела в телефоне: переписывалась с Лексой, по её просьбе утрясала бесконечные бюрократические вопросы по поводу её скорого поступления и бронирования жилья в кампусе. Голова шла кругом. Я так увлеклась и разволновалась, что когда пришло время ехать, просто на автомате выскочила из квартиры прямо в своей «домашней» одежде — очень коротких летних шортах и лёгкой, почти невесомой майке. Спеша к машине, я даже не подумала надеть бюстгальтер, о чём вспомнила только за рулём, когда ткань майки интимно тёрлась о ставшую чувствительной от предвкушения грудь. К счастью, на переднее сиденье моего «Хёндэ» я ещё с ночи закинула плед и собранный пакет с термосом, а на спинке кресла висела старая клетчатая рубашка.
Хотя до полуночи было ещё далеко — часы не показывали и девяти вечера, — оставаться в четырёх стенах я больше не могла. Я решила, что лучше встречу на вершине закат, чем буду изнывать от ожидания дома.
Лесную дорогу я проезжала на минимальной скорости, до боли в глазах вглядываясь в подступающие к обочине заросли папоротника. Боялась повторения вчерашнего кошмара. Но лесная чаща стояла неподвижно, окутанная предзакатным золотом.
Зато едва машина выкатилась на смотровую площадку, моё сердце совершило кульбит и ухнуло куда?то вниз. Он уже был там. Крупный серый силуэт неподвижно сидел в густой тени раскидистой вековой сосны. Это был он! Мой вчерашний ночной спаситель.
Я затормозила и пулей выскочила из салона. И только в этот момент, когда подошвы кроссовок коснулись гравия, меня обожгла запоздалая, паническая мысль: «Саша, ты идиотка. Это же дикий лес. А вдруг это совсем другой волк? Обычный, голодный хищник?»
Страх мгновенно сковал ноги, я замерла на месте, не смея сделать и шага. Но дикий зверь под сосной не стал скалиться. Он поднялся, смешно прижал уши к голове и вдруг… радостно завилял хвостом. Казалось, от этого дружелюбного импульса заходило ходуном всё его мощное серое тело. Волк приоткрыл пасть в абсолютно человеческой, искренней улыбке без намёка на оскал и, заметно прихрамывая на переднюю лапу, потрусил мне навстречу.
Вся моя напускная серьёзность испарилась. Я опустилась перед ним на корточки, со смехом зарываясь пальцами в его густую, жёсткую шерсть на холке и спине. Зверь в долгу не остался: он принялся самозабвенно, жадно облизывать мои ладони, голые колени и норовил мазнуть горячим языком по лицу. Обычно меня раздражало такое навязчивое собачье поведение, но сейчас от его прикосновений по телу разливалось невероятное, чистое тепло. Я была безумно, до слёз рада его видеть.
— Ну всё, всё, хватит! — хохотала я, пытаясь увернуться от его мокрого носа. — Прекращай, я уже вся мокрая от твоих нежностей! Я тоже очень скучала, малыш.
Кое?как отбившись, я отряхнула колени, расстелила на траве у корней сосны большой плед и расставила наше нехитрое съестное богатство. Села, подогнув под себя длинные ноги, и приглашающе похлопала ладонью по клетчатой ткани рядом с собой. Волк — точнее, это удивительное существо в волчьей шкуре — несмело, но очень довольно развернулся и уселся вплотную к моему правому боку.
Какое?то время мы сидели в полном молчании. Я медленно гладила его по широкой, мускулистой морде, заглядывая в бездонные, невероятно умные глаза. Он изучал меня с не меньшим, почти осязаемым любопытством. При дневном свете я заметила, что он не такой уж огромный для вожака — скорее, молодой, ещё не до конца заматеревший самец. Шерсть у него была густая, тёмно?серого, стального оттенка, а янтарные глаза на закатном солнце казались расплавленным золотом.
— Как ты себя чувствуешь, Вулфи? Всё нормально? Ничего не болит? — тихо спросила я, касаясь пальцами его повреждённой лапы.
При звуках этого прозвища волк смешно навострил уши, а затем посмотрел на меня с таким выражением, словно я оскорбила все его мужское достоинство. Похоже, кличка «Вулфи» ему категорически не понравилась.
— Ну ладно, ладно, не ворчи, — улыбнулась я. — Ой, смотри, что я тебе принесла! Буду теперь тебя исправно лечить.
Я с гордостью выудила из сумки баночку с собачьими витаминами. Зверь скосил взгляд на этикетку, и на его морде отразилось такое неподдельное, комичное удивление, смешанное с брезгливым недовольством, что я едва не прыснула.
— Эй! У тебя сейчас физиономия такая, будто ты редьку съел! — возмутилась я, легонько щёлкнув его по носу. — Я, между прочим, за тебя переживаю. Была бы моя воля, я бы тебя в настоящую клинику отвезла, к нормальному врачу!
Услышав про врача, зверь забавным, категоричным жестом замотал головой из стороны в сторону: «Даже не думай».
— Ладно?ладно, обойдёмся домашним уходом. На, держи, — я насыпала на ладонь горсть крупных таблеток и прикрыла их сверху сочными, толстыми кружочками ветчины.
Волк явно не горел желанием глотать сомнительную аптечную химию. Он посмотрел на мою руку, потом на меня, словно упрекая в подрыве его авторитета.
— Ну же, ешь, это полезно для твоих костей, а колбаса вкусная.
Зверь театрально, по?человечески тяжело вздохнул, но спорить не стал — аккуратно, едва касаясь губами моей кожи, слизал всё до последней крошки. А затем принялся тщательно, неторопливо вылизывать мою ладонь. Его шершавый, горячий язык двигался так ритмично и мягко, что по спине пробежала странная волна истомы. В этом жесте сквозила совсем не животная, осознанная забота.
— Ну всё, умыл меня, спасибо, рука чистая, — я мягко потрепала его за пушистое ухо и снова замерла. От его горящего янтарного взгляда было попросту невозможно оторваться. Он гипнотизировал. — У тебя удивительные глаза… Надеюсь, это ничего, что я так пристально в них смотрю?
Волк слегка мотнул сторонами головы, давая понять, что он не против, и ни на секунду не разорвал наш зрительный контакт. Напротив, он подался вперёд, сокращая расстояние между нами до минимума, и нежно лизнул меня в щеку, прямо у края губ.
— Оу… — мои щёки предательски обдало жаром. — Буду надеяться, что на твоём языке это означало: «У тебя тоже красивые глаза».
К моему изумлению, он совершенно отчётливо закивал. Я не выдержала и звонко рассмеялась. На душе сделалось так легко и беззаботно, словно все проблемы человеческого мира остались где?то там, внизу, у подножия холма. Не было больше никаких сомнений — этот зверь понимает каждое моё слово.
— Как вообще такое возможно? — я погладила его по мощной шее. — Ты ведь явно непростой волк, да?
Отрицательный моток головы.
— Потрясающе… А ты такой один, или у тебя вся семья такая… умная? Ну, в смысле, понимает человеческую речь? Ой, опять я два вопроса в кучу свалила. Давай про семью — они все такие, как ты?
Волк на мгновение замер. Его взгляд стал серьёзным, он словно взвешивал в уме, стоит ли доверять мне столь опасную информацию. В итоге он медленно, весомо кивнул.
— Это какая?то серьёзная тайна, да? Раз ты так долго думал, говорить мне или нет?
Я испуганно вскочила, оглядываясь на тёмную стену деревьев, которая теперь казалась живой и угрожающей.
— Это… тебя ищут твои сородичи? — спросила я, сжав кулаки.
Волк резко изменился в поведении. Он интенсивно закивал, а затем подошёл и стал настойчиво, грубо толкать меня мордой в бедро, буквально загоняя обратно к открытой дверце машины.
— Мне грозит опасность, если я останусь? — торопливо спросила я, чувствуя, как паника снова накрывает с головой. — Я же за тебя переживаю!
Зверь выдал короткий, предостерегающий кивок, снова толкнул меня и глухо, угрожающе зарычал. В этом рыке не было намерения причинить мне вред — он приказывал. Требовал, чтобы я немедленно убиралась ради собственной безопасности.
— Всё?всё, я поняла, сажусь! — крикнула я, запрыгивая на водительское сиденье, но пока не закрывая дверь.
Перегнувшись через порог, я торопливо заговорила, боясь, что этот удивительный контакт оборвётся навсегда:
— Слушай меня. Я еду на гору. Там, наверху, есть площадка и большая сосна. Я буду там ближайший час, слышишь? Приходи туда! Если не сможешь сегодня — я приеду завтра, только пораньше. Я… я хочу увидеть тебя снова, малыш.
Это было глупо, безрассудно и совершенно безумно. Я звала дикого хищника на свидание. Но внутри меня уже завязался какой?то тугой узел, непреодолимое притяжение к этому невероятному существу, которое понимало каждое моё слово. К тому же, как будущий медик, я понимала: травмы после удара машиной могут проявиться не сразу, и я обязана была убедиться, что он выживет.
Волк замер, пристально посмотрел мне прямо в душу своими горящими глазами и твёрдо кивнул.
— До встречи. Будь осторожен, — выдохнула я, напоследок быстро проведя ладонью по его жёсткой шерсти, и захлопнула дверь.
Я крутанула ключ в зажигании, включила передачу и резко тронулась с места. В зеркале заднего вида я успела заметить, как серая массивная фигура посреди дороги вскинула морду к полной луне.
Лес за моей спиной взорвался оглушительным, тоскливым волчьим воем. Он пробрал меня до самого подсознания, заставив кожу покрыться крупными мурашками. На секунду мне безумно захотелось развернуться и поехать домой, спрятаться под одеяло в своей безопасной квартире.
Но я пообещала ему. А Александра Вэнс всегда держит своё слово. Отрезая себе путь к отступлению, я направила Hyundai Coupe вверх по склону, навстречу тёмной вершине холма.
До смотровой площадки я добралась минут за десять. «Хёндэ» мягко зашуршал гравием и замер у раскидистой, древней сосны, которая венчала вершину холма. Я заглушила мотор, выключила фары и несколько минут просто сидела в кромешной темноте, вглядываясь в чёрную стену подступающего к поляне леса. Тихо. Только остывающий радиатор машины едва слышно пощёлкивал в тишине.
Поняв, что до бесконечности всматриваться в сумрак бесполезно, я решила заставить себя отвлечься. В конце концов, всё закончилось хорошо. Волк жив, он ушёл сам, а вокруг… Вокруг была какая?то совершенно нереальная, запредельная красота, которую глупо было пропускать.
Я налила из термоса горячий, пахнущий бергамотом чай в любимую кружку и вышла на улицу. Поставив локти на прохладную крышу купе, я залюбовалась открывшимся видом и на мгновение забыла, как дышать.
Внизу, до самого горизонта, раскинулся бескрайний массив девонширских лесов. В серебряном свете полной луны верхушки деревьев казались покрытыми инеем, они слабо светились, словно фосфоресцируя. В низинах плотными, тяжёлыми пластами лежал туман — он выглядел живым, наполненным внутренним сиянием, и медленно перетекал между холмами, как призрачная река. А далеко на юге, среди этого живого серебра, тёмным зеркалом застыло небольшое лесное озеро. По его глади идеальной, острой стрелой тянулась ровная лунная дорожка.
На улице стояла потрясающая, по?настоящему тёплая августовская ночь — та редкая для Англии пора, когда ночной воздух не обжигает холодом, а мягко ласкает кожу. Разомлев от красоты пейзажа и горячего чая, я сама не заметила, как расслабилась. Мысли потекли медленнее, а пальцы, наконец, перестали мелко дрожать. Лишь назойливое жужжание редких лесных комаров над ухом время от времени напоминало о том, что я всё ещё нахожусь в дикой глуши.
Когда мошкара стала совсем навязчивой, я сделала последний глоток и вернулась в салон машины, приоткрыв боковое стекло.
Обещанный час подходил к концу. Я то и дело поглядывала на экран мобильного, чувствуя глупую, почти детскую обиду от того, что мой необычный ночной знакомый так и не появился. Наверное, его увели сородичи. Или я просто сумасшедшая студентка, у которой на фоне бессонницы разыгралось воображение.
Я уже потянулась к ключу зажигания, как вдруг боковое зрение уловило странное движение на самой границе леса.
Сердце мгновенно пропустило удар. Там, между двух высоких елей, мелькнул силуэт. Но это был не волк. Тень была слишком высокой, вытянутой… пугающе похожей на очертания широкоплечего, статного мужчины. Он стоял абсолютно неподвижно, сливаясь с темнотой, и мне показалось, что я физически ощущаю на себе тяжесть его пристального взгляда.
Дрожащими пальцами я крутанула зажигание и до упора дёрнула рычаг дальнего света. Мощный сноп жёлтого света прорезал туман, ударив точно по деревьям.
Там никого не было. Только пустые заросли папоротника и качающиеся ветви елей.
Выходить на улицу и проверять, что мне почудилось в ночной чаще, я не решилась. Паника, дремавшая на дне души, вспыхнула с новой силой. Я резко включила заднюю передачу, развернулась на гравийной площадке и на полной скорости погнала машину обратно, прочь от холма.
Обратная дорога пролетела как в тумане. Мне не встретилось ни одной машины, ни единого живого существа, кроме нескольких бродячих собак на окраине Эксетера. Но ни ночные сонные прохожие в свете городских фонарей, ни уличные псы меня больше не интересовали. Все мысли занимал только он — огромный, невероятно умный волк со светящимися янтарными глазами, который понимал мои слова.
Вернувшись в пустую квартиру, я на автомате скинула испачканную одежду, быстро встала под горячие струи душа, пытаясь смыть с себя липкий ночной страх, и рухнула в постель.
Но сон не принёс облегчения. Стоило мне закрыть глаза, как сознание снова провалилось в изнуряющие, душные кошмары. Мне снился тот самый тёмный, бескрайний английский лес. Чёрные силуэты деревьев смыкались надо мной, а из тумана один за другим бесшумно вырастали огромные волки с горящими глазами. Они окружали меня, сужая кольцо, отрезая пути к спасению. Во сне я бежала, задыхаясь от ужаса, ломая ногти о кору, спотыкаясь о корни и падая в холодную грязь.
Я просыпалась в холодном поту, хватая ртом воздух, прислушивалась к тишине квартиры, а когда снова забывалась тяжёлым сном — всё начиналось по новой. Лес, волки, погоня и тяжёлое, преследующее меня дыхание за спиной. Дикая природа, от которой я так отчаянно пыталась закрыться в своём уютном человеческом мире, настойчиво требовала своего, прорываясь внутрь меня через сновидения.
Глава 2. Я буду звать тебя Грей
Утро началось ближе к полудню — и в этом крылись самые сладкие прелести самостоятельной жизни отдельно от родителей. Никаких тебе дежурных допросов у порога на тему того, где я шлялась до рассвета, никакой утренней кухонной суеты, которая в родительском доме неизменно будила меня в самый неподходящий момент.
Впрочем, выспаться толком всё равно не удалось. Весь день я буквально жила мыслями о предстоящем вечере. Внутри теплилась безумная, отчаянная надежда, что ночное происшествие на трассе не было плодом моей уставшей фантазии. Волк действительно всё понимал. Он обещал прийти. Мне до дрожи в коленях хотелось снова увидеть его, а главное — как будущему ветеринару, убедиться, что сильный удар бампером не нанёс ему скрытых, опасных для жизни травм.
Готовясь к этой безумной вылазке, я даже заскочила в местную ветаптеку и купила хорошую упаковку комплексных витаминов для крупных собак. Дома нарезала ароматной ветчины и наделала бутербродов, чтобы было чем угостить своего лохматого друга, если он всё?таки явится на свидание.
Практически весь день я провела в телефоне: переписывалась с Лексой, по её просьбе утрясала бесконечные бюрократические вопросы по поводу её скорого поступления и бронирования жилья в кампусе. Голова шла кругом. Я так увлеклась и разволновалась, что когда пришло время ехать, просто на автомате выскочила из квартиры прямо в своей «домашней» одежде — очень коротких летних шортах и лёгкой, почти невесомой майке. Спеша к машине, я даже не подумала надеть бюстгальтер, о чём вспомнила только за рулём, когда ткань майки интимно тёрлась о ставшую чувствительной от предвкушения грудь. К счастью, на переднее сиденье моего «Хёндэ» я ещё с ночи закинула плед и собранный пакет с термосом, а на спинке кресла висела старая клетчатая рубашка.
Хотя до полуночи было ещё далеко — часы не показывали и девяти вечера, — оставаться в четырёх стенах я больше не могла. Я решила, что лучше встречу на вершине закат, чем буду изнывать от ожидания дома.
Лесную дорогу я проезжала на минимальной скорости, до боли в глазах вглядываясь в подступающие к обочине заросли папоротника. Боялась повторения вчерашнего кошмара. Но лесная чаща стояла неподвижно, окутанная предзакатным золотом.
Зато едва машина выкатилась на смотровую площадку, моё сердце совершило кульбит и ухнуло куда?то вниз. Он уже был там. Крупный серый силуэт неподвижно сидел в густой тени раскидистой вековой сосны. Это был он! Мой вчерашний ночной спаситель.
Я затормозила и пулей выскочила из салона. И только в этот момент, когда подошвы кроссовок коснулись гравия, меня обожгла запоздалая, паническая мысль: «Саша, ты идиотка. Это же дикий лес. А вдруг это совсем другой волк? Обычный, голодный хищник?»
Страх мгновенно сковал ноги, я замерла на месте, не смея сделать и шага. Но дикий зверь под сосной не стал скалиться. Он поднялся, смешно прижал уши к голове и вдруг… радостно завилял хвостом. Казалось, от этого дружелюбного импульса заходило ходуном всё его мощное серое тело. Волк приоткрыл пасть в абсолютно человеческой, искренней улыбке без намёка на оскал и, заметно прихрамывая на переднюю лапу, потрусил мне навстречу.
Вся моя напускная серьёзность испарилась. Я опустилась перед ним на корточки, со смехом зарываясь пальцами в его густую, жёсткую шерсть на холке и спине. Зверь в долгу не остался: он принялся самозабвенно, жадно облизывать мои ладони, голые колени и норовил мазнуть горячим языком по лицу. Обычно меня раздражало такое навязчивое собачье поведение, но сейчас от его прикосновений по телу разливалось невероятное, чистое тепло. Я была безумно, до слёз рада его видеть.
— Ну всё, всё, хватит! — хохотала я, пытаясь увернуться от его мокрого носа. — Прекращай, я уже вся мокрая от твоих нежностей! Я тоже очень скучала, малыш.
Кое?как отбившись, я отряхнула колени, расстелила на траве у корней сосны большой плед и расставила наше нехитрое съестное богатство. Села, подогнув под себя длинные ноги, и приглашающе похлопала ладонью по клетчатой ткани рядом с собой. Волк — точнее, это удивительное существо в волчьей шкуре — несмело, но очень довольно развернулся и уселся вплотную к моему правому боку.
Какое?то время мы сидели в полном молчании. Я медленно гладила его по широкой, мускулистой морде, заглядывая в бездонные, невероятно умные глаза. Он изучал меня с не меньшим, почти осязаемым любопытством. При дневном свете я заметила, что он не такой уж огромный для вожака — скорее, молодой, ещё не до конца заматеревший самец. Шерсть у него была густая, тёмно?серого, стального оттенка, а янтарные глаза на закатном солнце казались расплавленным золотом.
— Как ты себя чувствуешь, Вулфи? Всё нормально? Ничего не болит? — тихо спросила я, касаясь пальцами его повреждённой лапы.
При звуках этого прозвища волк смешно навострил уши, а затем посмотрел на меня с таким выражением, словно я оскорбила все его мужское достоинство. Похоже, кличка «Вулфи» ему категорически не понравилась.
— Ну ладно, ладно, не ворчи, — улыбнулась я. — Ой, смотри, что я тебе принесла! Буду теперь тебя исправно лечить.
Я с гордостью выудила из сумки баночку с собачьими витаминами. Зверь скосил взгляд на этикетку, и на его морде отразилось такое неподдельное, комичное удивление, смешанное с брезгливым недовольством, что я едва не прыснула.
— Эй! У тебя сейчас физиономия такая, будто ты редьку съел! — возмутилась я, легонько щёлкнув его по носу. — Я, между прочим, за тебя переживаю. Была бы моя воля, я бы тебя в настоящую клинику отвезла, к нормальному врачу!
Услышав про врача, зверь забавным, категоричным жестом замотал головой из стороны в сторону: «Даже не думай».
— Ладно?ладно, обойдёмся домашним уходом. На, держи, — я насыпала на ладонь горсть крупных таблеток и прикрыла их сверху сочными, толстыми кружочками ветчины.
Волк явно не горел желанием глотать сомнительную аптечную химию. Он посмотрел на мою руку, потом на меня, словно упрекая в подрыве его авторитета.
— Ну же, ешь, это полезно для твоих костей, а колбаса вкусная.
Зверь театрально, по?человечески тяжело вздохнул, но спорить не стал — аккуратно, едва касаясь губами моей кожи, слизал всё до последней крошки. А затем принялся тщательно, неторопливо вылизывать мою ладонь. Его шершавый, горячий язык двигался так ритмично и мягко, что по спине пробежала странная волна истомы. В этом жесте сквозила совсем не животная, осознанная забота.
— Ну всё, умыл меня, спасибо, рука чистая, — я мягко потрепала его за пушистое ухо и снова замерла. От его горящего янтарного взгляда было попросту невозможно оторваться. Он гипнотизировал. — У тебя удивительные глаза… Надеюсь, это ничего, что я так пристально в них смотрю?
Волк слегка мотнул сторонами головы, давая понять, что он не против, и ни на секунду не разорвал наш зрительный контакт. Напротив, он подался вперёд, сокращая расстояние между нами до минимума, и нежно лизнул меня в щеку, прямо у края губ.
— Оу… — мои щёки предательски обдало жаром. — Буду надеяться, что на твоём языке это означало: «У тебя тоже красивые глаза».
К моему изумлению, он совершенно отчётливо закивал. Я не выдержала и звонко рассмеялась. На душе сделалось так легко и беззаботно, словно все проблемы человеческого мира остались где?то там, внизу, у подножия холма. Не было больше никаких сомнений — этот зверь понимает каждое моё слово.
— Как вообще такое возможно? — я погладила его по мощной шее. — Ты ведь явно непростой волк, да?
Отрицательный моток головы.
— Потрясающе… А ты такой один, или у тебя вся семья такая… умная? Ну, в смысле, понимает человеческую речь? Ой, опять я два вопроса в кучу свалила. Давай про семью — они все такие, как ты?
Волк на мгновение замер. Его взгляд стал серьёзным, он словно взвешивал в уме, стоит ли доверять мне столь опасную информацию. В итоге он медленно, весомо кивнул.
— Это какая?то серьёзная тайна, да? Раз ты так долго думал, говорить мне или нет?
