Кривые ветви, виляющие стволы, концы корней, вырвавшиеся из-под земли и стоящие частоколом колов под безлистыми кипами. Над ними, с зеленеющими на Калпарисе подбрюшьями, ползли прокаженные облака, напоминающие дым, вырывающийся из этих подобий трубки. Между стволов, склонив на бок головы, недвижно стояли подобья людей. То, что это были не люди, сделалось ясным, когда они двинулись, забирая вправо, грызясь с моторикой и иногда теряя руки к общему замешательству следивших за ними стражников. На достаточном расстоянии за новообращенными шли Рамиды в кривых доспехах, вооруженные мечами и алебардами. Пятна застывшей гнили покрывали сталь на манер некоторых пятнистых халатов, столь любимых в домах густокровных особ. Участки лиц Рамидов старой закалки, иногда проглядывавшие между защитой шлемов не выражали эмоций и были холодны. Лица же новообращенных наоборот, светились неестественной заинтересованностью, которая особенно гротескно смотрелась среди этого леса шатавшихся рук и кривых плеч. Видимо, каждый из них желал извлечь для себя прелести возвышения из грядущего столкновения. Чем сильнее сближался с военными их первый ряд, тем беспокойнее становились лошади. Наконец Фрол скомандовал атаку, не отдавая приказа словами. Взмахнув мечом, он направил коня к ближайшим из серых, поспешным ударом отправив в воздух несколько рук. Воодушевленные этим серые иступлено заскрипели зубами. По их рядам прошел крик восторга, сопровождаемый движеньем, схожее с переполохом морской пучины; наступая друг другу на прогнившие пятки, растягивая вокруг всадников сеть из рук, они напали на Фрола, атакую энергично справа, а слева медлительно. Иного приказа не нужно было военным.
Дав залп из копий, они сорвались с мест и в немом молчании налетели на серых. Вихрь клинков прерывисто засвистел. Кровь из сухих тел полилась скупо, в то время как челюсти летели во все стороны, как бумеранги. Серые навалились, выучка и команда увела лошадей. Увидев перед собой битву, а также намеренье смертных уйти, бронированные Рамиды наконец тоже созрели к атаке. Их нестройный рев, выступавший призывом к кровавой бойне, коснулся ушей сражавшихся одновременно с тем, как к их окованным сталью ногам упали порожние ножны. Почти метровые в ширину, широкие лезвия взвились над закованными в сталь головами, этими чумными ночными горшками, плескавшимися от переполнявших их инстинктов и рефлексов мясников. Вспышка гнева осветила солнечные сплетения под доспехами, мертвая кровь усиленно растеклась по мышцам, подчинив их атаке, сверкнули глаза, отражавшие болезненный холод небес. Широкие плечи смели замешкавшихся серых, сломав их, как тростинки; мечи устремились к всадникам, но те, словно трусы – так подумал в тот миг каждый Рамид – дали коням отступить и, развернув их, поскакали вспять.
Здесь тучный невод общих идей и намерений накрыл разум Рамидов. Сквозь их глаза, подчинив волю, на военных воззрел Лактамор Пакет, до того занятый прослушиванием записанного на голову сообщения. «Как смею стоять?!» –– Пронеслось, точно молния по всем головам, и серые бросились нагонять смертных, воплями призывая разбросанные по округе силы стекаться на перехват.
Их зов был услышан: отовсюду, по голым полям и сквозь лесополосы, навстречу отряду Фрола бросились ближайшие слуги Темного Бога Хвори. Все новые и новые их группы показывались с обеих сторон, все дальше и дальше, и казалось, что вплоть до горизонта над людьми раскинулся уже сработавший гигантский капкан, зубцы которого, почуяв добычу, устремились друг к другу. Тут были как пехотинцы, также и всадники. Их несли скакуны, обглоданные бежавшими рядом волками, с попонами из скатанной на спине кожи. Копья, пламеневшие ужами зеленого дыма и топоры, с каждым взмахом которых по обе стороны от лезвия разлетались волны глистов, толщиной с пробку из-под шампэ, служили оружием сим нечестивцам. Среди пехотинцев Фрол увидел и ветеранов. Их легко было узнать по острым стальным локтям, заляпанным запекшейся людской кровью. Кое-где, на алебардах виднелись обрывки лоскутов, когда-то должно быть бывших знаменами. Некоторые Рамиды были из сообразительных и потому шли, предварительно разделившись пополам, на руках и ногах, обходя людей с двух сторон по мудрой методе. Они бежали, не обращая внимания на острые корни ржи, встречавшиеся иногда на убранном с поле и впивавшиеся в ладони. На одной из таких атакующих половин, обхватив голову передними лапами, на зубах висел, болтаясь, крот. Очевидно, он вылез было из норки подышать свежим воздухом, вздохнул, зевнул и вот теперь сам удивляясь вертящемуся вокруг миру. Голову он обхватил, скорее всего в попытке собрать глаза в куча, а т.к. кроты слепы, можно представить, насколько не в своей тарелке он себя чувствовал.
Направив коней наперерез одной из пеших групп, военные влетели в них, сбив серых копытами и разя сталью, использую конское построение номер два, больше известное в военной терминологии, как «регби». Лошадиные крупы смяли новообращенных, мечи пропороли хребты оставшихся. Ближайшие метры были свободны и Фрол, разгоряченный этой военной разминкой, повернул голову, чтобы удостовериться в верности своего плана. Верность подтвердил Пунатвой Черное Перо, тонкий силуэт которого, восседающий на медленно едущем жирном соме, вырисовался на фоне все новых и новых чудовищ, стекавшихся за военными со всех сторон. Отсюда, издали, он, окруженный кишевшими вокруг новообращенными, напоминал кочергу, ворочающая полено в пасти пылающего всюду черного пламени. «Только бы не подвел Купатий...» –– Подумал Фрол. С перерывами, отрываясь и отстреливаясь, отстреливаясь и отступая, украдкой спя и чуть было не свалившись в зияющую низину, по дну которой гуляло пасшееся стадо коров, люди сражались в течении двух суток.
–– Купатий, гнилозубый бобриный выродок! –– Отнюдь не по-парламентски заорал Фрол, когда возглавляемый им отряд поднялся на холм пред городом, из задних ворот которого хаотично текли потоки людей и имущества. У ворот и распутий возникали заторы, сопровождавшиеся скоротечными кулачными баталиями. Кто-то вывозил оконные рамы, кто-то – горшки, иные – перины. Один старик семенил, волоча за шеи охрипших гусей. Часть детей в мгновение ока превратилась в бездомных и, предоставленная сама себе, отчаянно дрались просто для того, чтобы драться. Женщины посильней топали молча. Слабосильные и старухи голосили отчаянно, срываясь на крик, впрочем, только на остановках. Ввиду известия о грозящей опасности, точного направления приближения которой никто не знал, даже неодушевленное подверглось одушевлению: сцепившиеся телеги напоминали своих владельцев, вскакивающих на тюки и выяснявших отношения кнутами. Легионеров на стенах не было ни одного и близлежайшие к Фролу кварталы были пусты, как торговые лавки в последний день торговой недели. В некоторых из покинутых домов горел свет – это местные воры, понадеявшись на удачу сбежать прежде, чем чудища порвут их на части, обчищали и без того голые стены. Вертикальные столбы пожара поднимались над тучей, перед отъездом служившей зданием ратуши. Вскипев всеми парами негодования, отряд Фрола спустился с холма и помчался вдоль стен, стремясь отыскать хотя бы несколько человек военных.
Не делая скидки, они ворвались в ряды беглецов с той же энергией, с какой всякий раз шли на прорыв через Рамидов.
–– Легионеры?! –– Заорал Фрол. –– Мне нужны легионеры! Где-е-е?!!..
Один из мальчишек запустил в него камнем.
–– Который из вас, канализационный паводок!? –– Выкрикнул Фрол, схватившись за затылок. В ярости он повернул несколько раз голову и тут увидел с десяток искомых легионеров в потемневших от пота поддоспешных рубахах. –– Вы... Много! –– Считать легионеров не было времени. –– А ну стоять! Какого запора вы не на стенах?! Почему управление...
–– Приказ городничего.
–– Что?!
–– Купатий Купатиевич...
–– Да я понял, что он! Как он распорядился?! Чего потребовал?!
–– Из наших у него был Тиманол. Пришел землянистый. Говорит, город не удержать, что скоро гибель... Говорит про посты – посты надо бросить. Купатий Купатиевич оценил обстановку, согласовал с кем положено... –– «Интересно – с кем?» –– Подумал Фрол, глаза которого с каждой секундой размерами начинали все больше напоминать фонари. ––... Сказал, что на себя возьмет спасенье архива. –– Легионер кивнул в сторону чадящей ратуши. –– Видать не вышло...
Взглянув на объятое огнем строение, Гелморус сбросил шлем, пронзительно закричал и схватился за голову.
–– Конечно!.. Ратуша!
–– Что такое?
–– Этот червяк сжигает ведомости расходов, доходные векселя...
–– Так он что...
–– Он нас поюзал!
Если бы Фрол не спрятал меч в ножны, то он бы выпал. Одновременно с этим раздался взрыв где-то у дальних ворот, а пару мгновений спустя шпиль ратуши сорвался и рухнул, объятый дымом. На месте взрыва в стене образовалась воронка, открывавшая проход в город. Фрол почувствовал, как его нижняя челюсть, все это время раскрывавшаяся и раскрывавшаяся, дошла до предела и стукнулась подбородком о подбивку закрытого шлема. По приказу Барнса, Валфар требовалось оборонять хотя бы три дня. Теперь об этом не могло идти и речи. Единственное, на что серые могли потратить время – это на уничтожение реки людей, что текла по направлению столичного тракта, усеянного редким булыжником. Уже очень скоро ей предстояло покрыться костями. Дать бой было некем. Оборонять было нечего. Точнее было огромное и пустое что, вот только легионеры и курсанты почти разбежались (от того-же легионера Фрол узнал, что большую часть сил обороны Купатий увел собой для "эвакуации загородных ресурсных мест". Другими словами – спасал свою дачу). На горизонте показались первые Рамиды – плеск и пена, предвещающие катящуюся за ними волну и Фрол не знал, чем ее встретить.
Однако не он один был здесь военным.
–– Кто из наших у тебя здесь, в скорой доступности? –– Прервал молчание Гелморус.
–– Ну... Фромик. Потом еще...
–– Собирай всех!
–– Собирать? Но зачем? –– Не понимая Гелморуса, спросил Паскудо.
–– Как зачем? –– Посмотрел на него тот. –– Дать сраженье, конечно.
И произнес, взмахнув рукой над снующими вокруг них затылками горожан, словно норовя зачерпнуть из этого потока.
–– Люди же.
–– Вижу людей! –– Стуча себя в грудь выкрикнул один из серых.
–– А я вижу подходящие мишени для плетений! –– Воскликнул Йориг. –– Подготовьте забор! И смотрите мне, чтоб не рассыпался!
–– Мой владыка! Безрассудство смертных сыграло с ними злую шутку. Увлеченные сперва удалью, а затем страхом они сначала бросили вызов нам, а после привели нас под нужный нам город, где мы теперь пополним ряды за счет этой вереницы, уходящей за горизонт. Прошу твоего командования. И я наберу нам новых бойцов.
–– Да-а, Пунатвой. Я приказываю: иди и разбей их во славу великого Смафла! В железной узде держи Йорига и не позволь ему уничтожить людей, отдавшись желанию смертоубийства. Пред тем, как стены Мафора рухнут под напором ярости, им надлежит увидеть армию, истоки которой начинаются здесь.
–– Да! –– Воскликнул Пунатвой, огнем груди возжигая вилы, пламя которых тотчас перекинулось в глаза всех подчиненных ему чудовищ. Спустившись, он воссел на сома и медленным шагом стал объезжать выстраивавшиеся для атаки ряды под звук перемежавшихся под ним плавников, напоминавший причмокивание. Он поднял вилы, чтоб при их помощи добиться наибольшего внимания к словам, что должны были сорваться с губ его, но в эту секунду внезапно увидел нескольких серых, шмыгавших позади остальных с какими-то решетками на спине. От того, как один из них, поймав его взгляд, съежился, Пунатвой понял, чьи это серые.
–– Йориг! Йориг, выстирать тебя трижды!
Йориг появился на Маусаперте у него за спиной.
–– Чего тебе?
–– Это что?!
–– Не понимаю, о чем ты.
–– Что было сказано тебе про плетения?
–– Но...
–– Выбрось из башки эти проклятые людские буквы! Что вообще могут знать люди о магии?! Их предел – это, край, лживые прорицания. Воздев руку к носу, говорить: вижу, ви-и-ижу... Порчу! А затем на полный расклад переходите в ватсап...
–– Что? –– В один голос спросили на стенах Мафора легионеры у Оливера Асгера Третьего.
–– Что? –– В один голос спросили под его стенами Рамиды, сидевшие полукругом возле Парпарата.
Ответа не было.
–– Я слышал, что на полный расклад они вроде в шатер зазывают...
–– Не суть! Лажа все это одним словом. Как вообще нам поможет забор?!
Йориг понуро опустил голову и гниль еще обильнее потекла из его глазниц.
–– А теперь... В атаку!
И серые нестройными рядами, неуклюже, в сто ног повалили на город, из которого им на встречу выступило около тридцати человек, большей частью – пеших.
Выехать втридцатером против почти что тысячи – это была самая тупая идея за всю жизнь Фрола, по мнению Фрола. Даже попытка устроить фруктовые бега по магнитным дорожкам, т.к. яблоки де – содержат железо, предложенная двадцать лет назад одним сумасбродом-знакомым, не казалась ему теперь такой уж абсурдной. Плана победного у них не было, однако была стратегия, которой решено было держаться: когда Рамиды только спускались, согласия и линии в их рядах не было, со стороны было похоже, что горсти монет ссыпались с холма и Гелморус, до этого, как известно никогда не воевавший, предложил на удивление здравую (втридцатером на тысячу, да-да, здравую!) мысль: налетать на них по частям, уничтожая по отдельности малые группы и этим самым выигрывать мгновения хотя бы для части спасавшихся. Много времени выиграть не получалось – врагов было слишком много, бой грозил пресечься, враги – окружить. Совсем скоро отряду Фрола предстояло, ввязавшись, спасаться из боя бегством, при этом пешие легионеры были бы очевидно обречены, однако на удивление никто из них этого не страшился.
–– Так ведь, ну-у... Служба. –– Ответил один из них, стоявший рядом с лошадью Паскудо. –– Как говорили нам еще рекрутам: лучше умереть овеянным славой, чем лежа в грязи, с горячими пятками. А грязи-то тут, посмотри...
Фрол посмотрел на землю, мокрую от дождей. Грязи и вправду было не мало. Гелморус же, в ожидании сигнала посмотрел на Фрола. Тот верно понял его и вздохнул, заранее зная, что сейчас будет. Начищенный меч блеснул над головой.
–– Командую.
Одним мгновением кони ощетинились клинками и маленький стальной еж понесся на встречу Рамидам, гремевшим доспехами.
Первыми на их пути возникла группа, представлявшая все воинство Пакета в миниатюре – тридцать восемь выведенных смертью чудовищ: люди, утратившие человеческий облик и скрещенные с торчащим вместо рук железом; хворые всадники на скакунах цвета погибшей рыбы, державшие в руках изогнутые молнией сабли и одетые в пятнистые составные доспехи, замызганные кровью и комьями; четвероногие, некогда бывшие волками, со стоявшей дыбом шерстью, выбитыми глазами и желтыми, сочащимися гнилью зубами и продырявленными языками; а также воины-колдуны, в ржавой броне и истрепанных сини накидках, с короткими мечами и простертыми ладонями, светившимися зеленым дымом, как конные, так и пешие. Все это кубло налетело на смретных.
Послышался треск копейных древков, где-то правее скрипнул утопающий в грязи метал. Фрол, заслонив от сабли голову, рассек одного из всадников ударом снизу в подмышку, выбив того из седла.
Дав залп из копий, они сорвались с мест и в немом молчании налетели на серых. Вихрь клинков прерывисто засвистел. Кровь из сухих тел полилась скупо, в то время как челюсти летели во все стороны, как бумеранги. Серые навалились, выучка и команда увела лошадей. Увидев перед собой битву, а также намеренье смертных уйти, бронированные Рамиды наконец тоже созрели к атаке. Их нестройный рев, выступавший призывом к кровавой бойне, коснулся ушей сражавшихся одновременно с тем, как к их окованным сталью ногам упали порожние ножны. Почти метровые в ширину, широкие лезвия взвились над закованными в сталь головами, этими чумными ночными горшками, плескавшимися от переполнявших их инстинктов и рефлексов мясников. Вспышка гнева осветила солнечные сплетения под доспехами, мертвая кровь усиленно растеклась по мышцам, подчинив их атаке, сверкнули глаза, отражавшие болезненный холод небес. Широкие плечи смели замешкавшихся серых, сломав их, как тростинки; мечи устремились к всадникам, но те, словно трусы – так подумал в тот миг каждый Рамид – дали коням отступить и, развернув их, поскакали вспять.
Здесь тучный невод общих идей и намерений накрыл разум Рамидов. Сквозь их глаза, подчинив волю, на военных воззрел Лактамор Пакет, до того занятый прослушиванием записанного на голову сообщения. «Как смею стоять?!» –– Пронеслось, точно молния по всем головам, и серые бросились нагонять смертных, воплями призывая разбросанные по округе силы стекаться на перехват.
Их зов был услышан: отовсюду, по голым полям и сквозь лесополосы, навстречу отряду Фрола бросились ближайшие слуги Темного Бога Хвори. Все новые и новые их группы показывались с обеих сторон, все дальше и дальше, и казалось, что вплоть до горизонта над людьми раскинулся уже сработавший гигантский капкан, зубцы которого, почуяв добычу, устремились друг к другу. Тут были как пехотинцы, также и всадники. Их несли скакуны, обглоданные бежавшими рядом волками, с попонами из скатанной на спине кожи. Копья, пламеневшие ужами зеленого дыма и топоры, с каждым взмахом которых по обе стороны от лезвия разлетались волны глистов, толщиной с пробку из-под шампэ, служили оружием сим нечестивцам. Среди пехотинцев Фрол увидел и ветеранов. Их легко было узнать по острым стальным локтям, заляпанным запекшейся людской кровью. Кое-где, на алебардах виднелись обрывки лоскутов, когда-то должно быть бывших знаменами. Некоторые Рамиды были из сообразительных и потому шли, предварительно разделившись пополам, на руках и ногах, обходя людей с двух сторон по мудрой методе. Они бежали, не обращая внимания на острые корни ржи, встречавшиеся иногда на убранном с поле и впивавшиеся в ладони. На одной из таких атакующих половин, обхватив голову передними лапами, на зубах висел, болтаясь, крот. Очевидно, он вылез было из норки подышать свежим воздухом, вздохнул, зевнул и вот теперь сам удивляясь вертящемуся вокруг миру. Голову он обхватил, скорее всего в попытке собрать глаза в куча, а т.к. кроты слепы, можно представить, насколько не в своей тарелке он себя чувствовал.
Направив коней наперерез одной из пеших групп, военные влетели в них, сбив серых копытами и разя сталью, использую конское построение номер два, больше известное в военной терминологии, как «регби». Лошадиные крупы смяли новообращенных, мечи пропороли хребты оставшихся. Ближайшие метры были свободны и Фрол, разгоряченный этой военной разминкой, повернул голову, чтобы удостовериться в верности своего плана. Верность подтвердил Пунатвой Черное Перо, тонкий силуэт которого, восседающий на медленно едущем жирном соме, вырисовался на фоне все новых и новых чудовищ, стекавшихся за военными со всех сторон. Отсюда, издали, он, окруженный кишевшими вокруг новообращенными, напоминал кочергу, ворочающая полено в пасти пылающего всюду черного пламени. «Только бы не подвел Купатий...» –– Подумал Фрол. С перерывами, отрываясь и отстреливаясь, отстреливаясь и отступая, украдкой спя и чуть было не свалившись в зияющую низину, по дну которой гуляло пасшееся стадо коров, люди сражались в течении двух суток.
–– Купатий, гнилозубый бобриный выродок! –– Отнюдь не по-парламентски заорал Фрол, когда возглавляемый им отряд поднялся на холм пред городом, из задних ворот которого хаотично текли потоки людей и имущества. У ворот и распутий возникали заторы, сопровождавшиеся скоротечными кулачными баталиями. Кто-то вывозил оконные рамы, кто-то – горшки, иные – перины. Один старик семенил, волоча за шеи охрипших гусей. Часть детей в мгновение ока превратилась в бездомных и, предоставленная сама себе, отчаянно дрались просто для того, чтобы драться. Женщины посильней топали молча. Слабосильные и старухи голосили отчаянно, срываясь на крик, впрочем, только на остановках. Ввиду известия о грозящей опасности, точного направления приближения которой никто не знал, даже неодушевленное подверглось одушевлению: сцепившиеся телеги напоминали своих владельцев, вскакивающих на тюки и выяснявших отношения кнутами. Легионеров на стенах не было ни одного и близлежайшие к Фролу кварталы были пусты, как торговые лавки в последний день торговой недели. В некоторых из покинутых домов горел свет – это местные воры, понадеявшись на удачу сбежать прежде, чем чудища порвут их на части, обчищали и без того голые стены. Вертикальные столбы пожара поднимались над тучей, перед отъездом служившей зданием ратуши. Вскипев всеми парами негодования, отряд Фрола спустился с холма и помчался вдоль стен, стремясь отыскать хотя бы несколько человек военных.
Не делая скидки, они ворвались в ряды беглецов с той же энергией, с какой всякий раз шли на прорыв через Рамидов.
–– Легионеры?! –– Заорал Фрол. –– Мне нужны легионеры! Где-е-е?!!..
Один из мальчишек запустил в него камнем.
–– Который из вас, канализационный паводок!? –– Выкрикнул Фрол, схватившись за затылок. В ярости он повернул несколько раз голову и тут увидел с десяток искомых легионеров в потемневших от пота поддоспешных рубахах. –– Вы... Много! –– Считать легионеров не было времени. –– А ну стоять! Какого запора вы не на стенах?! Почему управление...
–– Приказ городничего.
–– Что?!
–– Купатий Купатиевич...
–– Да я понял, что он! Как он распорядился?! Чего потребовал?!
–– Из наших у него был Тиманол. Пришел землянистый. Говорит, город не удержать, что скоро гибель... Говорит про посты – посты надо бросить. Купатий Купатиевич оценил обстановку, согласовал с кем положено... –– «Интересно – с кем?» –– Подумал Фрол, глаза которого с каждой секундой размерами начинали все больше напоминать фонари. ––... Сказал, что на себя возьмет спасенье архива. –– Легионер кивнул в сторону чадящей ратуши. –– Видать не вышло...
Взглянув на объятое огнем строение, Гелморус сбросил шлем, пронзительно закричал и схватился за голову.
–– Конечно!.. Ратуша!
–– Что такое?
–– Этот червяк сжигает ведомости расходов, доходные векселя...
–– Так он что...
–– Он нас поюзал!
Если бы Фрол не спрятал меч в ножны, то он бы выпал. Одновременно с этим раздался взрыв где-то у дальних ворот, а пару мгновений спустя шпиль ратуши сорвался и рухнул, объятый дымом. На месте взрыва в стене образовалась воронка, открывавшая проход в город. Фрол почувствовал, как его нижняя челюсть, все это время раскрывавшаяся и раскрывавшаяся, дошла до предела и стукнулась подбородком о подбивку закрытого шлема. По приказу Барнса, Валфар требовалось оборонять хотя бы три дня. Теперь об этом не могло идти и речи. Единственное, на что серые могли потратить время – это на уничтожение реки людей, что текла по направлению столичного тракта, усеянного редким булыжником. Уже очень скоро ей предстояло покрыться костями. Дать бой было некем. Оборонять было нечего. Точнее было огромное и пустое что, вот только легионеры и курсанты почти разбежались (от того-же легионера Фрол узнал, что большую часть сил обороны Купатий увел собой для "эвакуации загородных ресурсных мест". Другими словами – спасал свою дачу). На горизонте показались первые Рамиды – плеск и пена, предвещающие катящуюся за ними волну и Фрол не знал, чем ее встретить.
Однако не он один был здесь военным.
–– Кто из наших у тебя здесь, в скорой доступности? –– Прервал молчание Гелморус.
–– Ну... Фромик. Потом еще...
–– Собирай всех!
–– Собирать? Но зачем? –– Не понимая Гелморуса, спросил Паскудо.
–– Как зачем? –– Посмотрел на него тот. –– Дать сраженье, конечно.
И произнес, взмахнув рукой над снующими вокруг них затылками горожан, словно норовя зачерпнуть из этого потока.
–– Люди же.
–– Вижу людей! –– Стуча себя в грудь выкрикнул один из серых.
–– А я вижу подходящие мишени для плетений! –– Воскликнул Йориг. –– Подготовьте забор! И смотрите мне, чтоб не рассыпался!
–– Мой владыка! Безрассудство смертных сыграло с ними злую шутку. Увлеченные сперва удалью, а затем страхом они сначала бросили вызов нам, а после привели нас под нужный нам город, где мы теперь пополним ряды за счет этой вереницы, уходящей за горизонт. Прошу твоего командования. И я наберу нам новых бойцов.
–– Да-а, Пунатвой. Я приказываю: иди и разбей их во славу великого Смафла! В железной узде держи Йорига и не позволь ему уничтожить людей, отдавшись желанию смертоубийства. Пред тем, как стены Мафора рухнут под напором ярости, им надлежит увидеть армию, истоки которой начинаются здесь.
–– Да! –– Воскликнул Пунатвой, огнем груди возжигая вилы, пламя которых тотчас перекинулось в глаза всех подчиненных ему чудовищ. Спустившись, он воссел на сома и медленным шагом стал объезжать выстраивавшиеся для атаки ряды под звук перемежавшихся под ним плавников, напоминавший причмокивание. Он поднял вилы, чтоб при их помощи добиться наибольшего внимания к словам, что должны были сорваться с губ его, но в эту секунду внезапно увидел нескольких серых, шмыгавших позади остальных с какими-то решетками на спине. От того, как один из них, поймав его взгляд, съежился, Пунатвой понял, чьи это серые.
–– Йориг! Йориг, выстирать тебя трижды!
Йориг появился на Маусаперте у него за спиной.
–– Чего тебе?
–– Это что?!
–– Не понимаю, о чем ты.
–– Что было сказано тебе про плетения?
–– Но...
–– Выбрось из башки эти проклятые людские буквы! Что вообще могут знать люди о магии?! Их предел – это, край, лживые прорицания. Воздев руку к носу, говорить: вижу, ви-и-ижу... Порчу! А затем на полный расклад переходите в ватсап...
***
–– Что? –– В один голос спросили на стенах Мафора легионеры у Оливера Асгера Третьего.
–– Что? –– В один голос спросили под его стенами Рамиды, сидевшие полукругом возле Парпарата.
Ответа не было.
***
–– Я слышал, что на полный расклад они вроде в шатер зазывают...
–– Не суть! Лажа все это одним словом. Как вообще нам поможет забор?!
Йориг понуро опустил голову и гниль еще обильнее потекла из его глазниц.
–– А теперь... В атаку!
И серые нестройными рядами, неуклюже, в сто ног повалили на город, из которого им на встречу выступило около тридцати человек, большей частью – пеших.
Выехать втридцатером против почти что тысячи – это была самая тупая идея за всю жизнь Фрола, по мнению Фрола. Даже попытка устроить фруктовые бега по магнитным дорожкам, т.к. яблоки де – содержат железо, предложенная двадцать лет назад одним сумасбродом-знакомым, не казалась ему теперь такой уж абсурдной. Плана победного у них не было, однако была стратегия, которой решено было держаться: когда Рамиды только спускались, согласия и линии в их рядах не было, со стороны было похоже, что горсти монет ссыпались с холма и Гелморус, до этого, как известно никогда не воевавший, предложил на удивление здравую (втридцатером на тысячу, да-да, здравую!) мысль: налетать на них по частям, уничтожая по отдельности малые группы и этим самым выигрывать мгновения хотя бы для части спасавшихся. Много времени выиграть не получалось – врагов было слишком много, бой грозил пресечься, враги – окружить. Совсем скоро отряду Фрола предстояло, ввязавшись, спасаться из боя бегством, при этом пешие легионеры были бы очевидно обречены, однако на удивление никто из них этого не страшился.
–– Так ведь, ну-у... Служба. –– Ответил один из них, стоявший рядом с лошадью Паскудо. –– Как говорили нам еще рекрутам: лучше умереть овеянным славой, чем лежа в грязи, с горячими пятками. А грязи-то тут, посмотри...
Фрол посмотрел на землю, мокрую от дождей. Грязи и вправду было не мало. Гелморус же, в ожидании сигнала посмотрел на Фрола. Тот верно понял его и вздохнул, заранее зная, что сейчас будет. Начищенный меч блеснул над головой.
–– Командую.
Одним мгновением кони ощетинились клинками и маленький стальной еж понесся на встречу Рамидам, гремевшим доспехами.
Первыми на их пути возникла группа, представлявшая все воинство Пакета в миниатюре – тридцать восемь выведенных смертью чудовищ: люди, утратившие человеческий облик и скрещенные с торчащим вместо рук железом; хворые всадники на скакунах цвета погибшей рыбы, державшие в руках изогнутые молнией сабли и одетые в пятнистые составные доспехи, замызганные кровью и комьями; четвероногие, некогда бывшие волками, со стоявшей дыбом шерстью, выбитыми глазами и желтыми, сочащимися гнилью зубами и продырявленными языками; а также воины-колдуны, в ржавой броне и истрепанных сини накидках, с короткими мечами и простертыми ладонями, светившимися зеленым дымом, как конные, так и пешие. Все это кубло налетело на смретных.
Послышался треск копейных древков, где-то правее скрипнул утопающий в грязи метал. Фрол, заслонив от сабли голову, рассек одного из всадников ударом снизу в подмышку, выбив того из седла.
