Из-за угла медленно, точно ковыляя, выдвигалась приседавшая на хвост Маусаперта. Многие войны видели и, да что там видели – истребляли Маусаперт, однако это было просто страшилище: исполосованная, с окаменевшим хвостом-поршнем, вздутыми губами, побелевшими и исчахшими от постоянно высасывавших жизненную силу усов-сигарет и ставшие мясистыми, покрытая мехом неуловимого цвета в дыму она внушала почти столько же страха, сколько Рамид, ехавшей на ней. Преисполненный возвышений, дарованных Великим Смафлом, Йориг Болтун уже мало походил на былого себя. Теперь это была тварь с непостоянным устройством тела, внутренности которого были оживлены и каждую секунду вздрагивали, выпирали и натягивали кожу, не разрывавшую тело только по воле Йорига. Третьей рукой, вокруг которой на цепи было намотано пылающее кадило-череп, он придерживал бок. Второй правой рукой он держал булаву, боевая часть которой значительно увеличилась. Пальцы левой руки терялись в магии, струившейся от кисти, обволакивая ладонь, словно дёготь, горящий в зелёнке. Его стальных глаз видно не было, так как весь его рот по кругу был забит колышками усов-сигарет, от которых извивался густой едкий дым, смешивавшийся с магией. Давая желудку шевелиться активнее, чем обычно, он приближался, устрашающе покачиваясь и не обращая особо внимания на направивших в его сторону арбалеты людей.
Подъехав к одному из домов, Йориг взял стоявший приставленным к нему сколоченный забор и поднял его над головой.
–– Что... Что он делает?..
–– Так, здесь... Работае-е-е-т! –– С непередаваемым удовольствием выкрикнул серый и в тот же миг каждая решётка загорелась. Выбросив руку, Йориг запустил плетень, и та пронеслась над крышами, магическим способом активируя другие заминированные заборы. Дворы были заминированы все. Что произошло дальше страшно даже описывать.
Отовсюду поднялись десятки возожжённых заборных секций и те понеслись в разные стороны, сбивая с ног смертных, Рамидов и даже дома. Спешно подходившие к деревне подкрепления вздрогнули в неописуемом ужасе. Офицеры с трудом удержали начавших рваться лошадей.
Сметая всё на своём пути, перекрытия проносились по улицам и насквозь их. Поддев какого-то смертного, плетень прокатила его по всей улице, к концу которой от него не осталось даже порошка. В складывавшихся зданиях вспыхивали огненные факелы, чадившие сверх всякой меры. Небо заволокло блеском огня и стенами чёрного дыма. Йориг, дивившийся на всё это, вскричал в восхищении:
–– Вот это достойно!
–– Чего вы ждёте?! –– Закричал Фрол, ясно увидевший, что, если не вмешаться, в деревне можно потерпеть поражение.
–– А что нам делать?!
–– Врываемся!
Все силы людей рванули на начавшие рушиться улицы. По оглохшей связи запрашивалось подкрепление. Это было ошибкой. Ведь Лактамор Пакет ещё даже не ввёл в Кучачу и трети войск.
Придавленный убитым конём и паникой, Фрол судорожно пытался вырвать ногу из-под скакуна, когда увидел шагнувшего к нему серого. Не церемонясь, с блестевшей от крови грудью, тот занёс серп, но тут его сбил труп сержанта Кали-5-ого, который до сих пор носился в окрестностях, стуча лицом обо все двери. В следующую секунду за спиной раздалось «вум-вум» и резкий рывок поднял капитана. Он оглянулся. Рядом стоял космический рыцарь из третьей телепортации. Весь его доспех был залит кровью, точно также, как у Рамида секунду назад. Позади отдавалось эхо громыхающих копий. По земле бежала сыпучая пыль.
–– Что с правым флангом?!
–– Чудовища! Нет числа им!
–– А с левым?!
–– Он там один.
–– Кто?!
–– Смерть.
Решив, что легионер, наверно, сдурел, Паскудо обошёл пылавшие слева руины и замер.
Тот самый Рамид, взметнувший перед ним стену огня два года назад, сражался в одиночку против десятков легионеров, кося их шеренгами. Его вилы пылали, дым струился вокруг него. Всякий раз попадая в уязвимое положение, Чёрное Перо отступал в ближайшую кучу кирпичей, горевшую нестерпимым жаром и, маскируясь в огне и дыму за счет чёрной брони и пылающей трещины, подлавливал смертных, разя их без жалости. Позади него, сбивая легионеров с ног, а с коней – рыцарей, резвился богомерзкий сом, хост которого взрывался эмбрионами попеременно. Те разлетались, как сюрикены. В какой-то момент Рамид развернулся и Фролу показалось, что он поднял глаза на него. Воображение капитана на всякий случай дорисовало это встречу, и он содрогнулся вполне естественно. Отступив обратно за дом, Фрол стал осматриваться.
На правом фланге, растянувшемся по холмам, в самоубийственной атаке друг на друга наступали Рамиды и смертные. Небеса над остатком жилищь были затянуты угольным смогом, со всех углов изливались реки огня, превращавшиеся в обычный из разноцветных. Среди этих рек шло истребление: люди растягивались полумесяцами и линиями, серые же полностью заполонили холмы, отчего со стороны казались вздымающимися валами живой тьмы, кишащей и скалящейся. На стыке двух войск волны вскипали. Рамид с пронзённым арбалетной стрелой лицом и дырой в животе, довольно резво сражался против легионера с выведенными из строя ускорителями; орбитальный рыцарь, вооружённый двумя дубинами, месил в углу серого, с каждой секундой придавая тому всё большее сходство с пюре; мертвец, застывший, полу-осев, на коленях, фонтанировал изорванным в клочья желудком; дотлевавшие на лету заборы носились везде; в кучах людей детонировали всё новые. Один из сработавших неофитов сбил с ног Рамида и смертного, что бились у колодца и оба, крича, свались в него.
–– Что с подкреплениями?!
–– В процессе подхода!
Легионер был прав. Всё новые и новые силы Мафора подходили к Кучаче. Они шли вяло, не организованно, командиры не знали участков и потому, подступая со всех направлений, в итоге группировались у одного спуска, сбиваясь и сталкиваясь, подобно многочисленным весенним паводкам, стекающимся к загрязнённой запруде. Из офицеров лишь двое – капитаны Суасрот и Шаотон – сражавшиеся с Рамидами два года назад более-менее ориентировались на местности. Уже овеянные славой и шрамами, они и сегодня были в первых рядах. Взобравшись на возвышенность, они, в гряде дыма и непрестанно носившихся горевших решёток, магических снарядов и чистой ярости, выкрикивали команды, попутно отбиваясь на от Рамидов-безбашенных. Это были особые чудовища, благословлённые на свое дело лично Йоригом. Отдав взамен руку, от которой оставались одни почерневшие кости в трещинах, они получали от него навык хватать плетень и, держась за неё, проносились над домами, пикируя на людей на неудержимой скорости. У ног обоих капитанов лежало уже пять-шесть их тел.
–– Отделение! –– Кричал Суасрот, обращаясь к отряду из шести человек, которых ревевшая всюду стихия войны то сотрясала приливом Рамидов, то пыталась снести лавиной огня в то время, как они, растрепанные и израненные, прибивались к очередным руинам, светясь зелёным среди чёрного дыма. –– Охватом ступать по пятой улице!
Под пятой улице понималась гуща усеянных кровоточащими и сожжёнными телами руин, не отличавшаяся ничем от ей подобных. Умытые потом легионеры повиновались безропотно, как и подобает истинным войнам. На помощь им, из задних домов вливались свежие силы, ощетинившиеся алыми копьями. Жерла телепортационных установок работали не переставая; заходя в них, легионеры орбиты чувствовали, как от горла до ног внутри катится клин и исчезали, удивлённые подобным побочным эффектом. Исчезали для того, чтобы мгновением, превосходящим в скорости один взмах век, очутиться среди кромешной огненной ночи. Некоторые из людей, уцелевшие от начала этой заварушки уже не питали ни толики страха перед силой огня и даже с азартом бросались ему навстречу, сбивая грудью зазевавшегося серого и закрывались им, в результате чего чудища запекались на их груди, и кожа их трепетала, на подобии веера. На дальнем правом холме, не имевшем прямого отношения к деревне, концентрировались общие столичные силы. Генерал Курт успел-таки застать сражение и теперь путал дело, отдавая самые противоречивые указания.
Целым полкам приказано было дробиться, дробным – объединяться. Полковые знаменосцы шли в первых рядах, тяжеловооружённые войны удерживались для манёвров. Дальнобойные стрелки бросались в гущу сражения. Их собратья короткострелы выстроились на холме и прицельной наводкой поливали врагов, естественно, нисколько не попадая. Артиллерия, матерясь, катилась в низину на избранные им позиции. Один из стрелков в сердцах выкрикнул:
–– Да даже крестьянка так не скомандует!
Наконец генерал взялся за голову и, видя, что кто-то умный (это был Фрол) повёл колонну в охват деревни, приказал поддержать её тяжелобронированному подразделению. Получив приказ загромыхали чугунные ноги. Встречая только что телепортировавшихся солдат, они хватали их за плечи и увлекали с собой, так как, со слов самих увлекающих: «–– Да какая им вообще была разница где воевать при таком-то командовании?».
Несколько мгновений спустя вся высота левого фланга ощетинилось зубцами стальных солдат. Дав залп, они ударили в центр, проломив фланг заигравшегося в благословления Йорига и погнали Рамидов, надвое рассекая то, что осталось от деревни. Видя удачу, Курт Пибади Бегсен воскликнул:
–– Ну вот, благо мне, я ведь это предвидел!
Когда же сверху, над рыцарями, нарос чумной ковёр ветеранов, всё это время удерживаемых Пакетом, он тут же вскричал:
–– Проклятие идиоту, который решился на этот манёвр, ведь я изначально предвидел этот финал!
С присущими им локтевыми движениями ветераны Толчковых войн набросились на бронированных, давая волю и мечам, и злобе, и тёмной магии. Вихри высекаемых ими из пальцев энергетических пил рассекали броню, но освежали воздух. Механизм этого действия (высечения пил) довольно прост: при помощи осквернённого тьмою кресала из покрывающей пальцы брони (пальцы выставляются по направленью к противнику) высекаются искры чистой, дистиллированной ненависти синего цвета, вылетающие с криком гиены и расширяющиеся по мере движения. Каждая перчатка используется одноразово, поскольку после зарождения искры она сгорает, рассыпаясь на ветру пылью. Несколько десятилетий спустя поклонниками Бога войны будут придуманы кресала, интегрированные в рукояти и копейные древка, которые сегодня пришли на смену описываемым, однако к событиям «Огненной войны» это не относится.
Чтобы не дать загнать себя в угол, Фрол стал отходить, отбиваясь одновременно от сил наступающих ветеранов и Йорига, но генерал, в своей дальновидности не придумал ничего лучше, чем попытаться оказать ему помощь, направив её прямо в лоб, через строительные буреломы, в которых серые устроили огневые точки. Уже через пару минут приказ Курта сказался на жизнерадостности легионеров – воздух наполнили тонувшие в огне людские проклятия.
–– Да чтоб он... –– Вскричал было легионер, но дальше язык его уже расплавился и слышно было лишь ужасное: «–– Ш-ш-ш...», доносившееся откуда-то из лопнувшей глотки.
В то же время Пунатвой Чумное Перо отнял от позиций свою часть воинов, оставив центр на метавшегося Йорига и начал пробиваться к людскому штабу. Короткострелы, до того пребывавшие от безделия в озлоблении, наконец-то нашли себе применение. Отстреляв всё, что было, они сомкнули копья и стальной волной пошли навстречу прорежённой смерти. Никому из них не было уготовано выжить, но никто при этом и не думал о выживании. Вместо этого они, с улыбками на устах давили врагов, утопая в крови и сражаясь до тех пор, пока их не разрывали, многажды раненных. Генерал Бегсен, видя, что ситуация обострилась до предела, сделал предписанное ему фамилией – стал спасать себя вместо армии. Боясь попасть в окружение, он не стал отходить, но напротив сгребал к себе всё новые силы, что ещё подходили, стремясь нестройными, но количественными атаками смести Рамидов. Рамиды же, чувствуя в жилах прилив благословляющих сил даровавшего возвышения Великого Смафла, подобному положению дела только обрадовались. Их расширяющиеся и принимающие форму грозовых туч мускулы, неустанно взмахивающие мечами и топорами, без труда наносили увечья металлу. Удар за ударом они сперва прорубали, а затем рассекали броневые листы, нередко припадая клыками к сердцам, ещё трепетавшим внутри живой плоти. Лёгкие прокусывались с невиданной лёгкостью. Горела сама земля, вокруг всей деревни вздыбились тучи чумной кавалерии, а смертные, утратившие связь с орбитой никого не могли предупредить и всё новые рыцари и легионеры переносились на землю и погребались под грудами тел и щитов, утопая в крови и зверином насилии. Неистовой силы выстрелы сотрясали улицы так, что, точно мячи подпрыгивали отсечённые головы. Вновь прибегнув к увеличению при помощи рога, на поле боя появился сам Лактамор Пакет. Напитанный неожиданным даже для него количеством сил, он призывал магические завихрения, сдиравшие броню, кожу и даже кальций с костей. Пылающий меч прорубал мрак рукотворной ночи, а гул несущего его Огнестопа, подкованного горящими черепами, раздавался под сводами шлемов людей, заставляя их в страхе поворачивать головы. Сжимая мечи и бросая на руины испуганный взгляд, они всё отчётливей понимали, что загнаны в угол. В какой-то момент некоторые дрогнули. Ещё не разбитые, но уже сломленные, истерично смеясь появлявшимся из ниоткуда телепортированным легионерам, они бросали оружие и, уклоняясь, пытались вырваться из окружения и взбежать на холмы, где сносили палатки командного штаба, давно покинутые. Да, всё так. Курт покинул сражение незадолго до этого.
Вой лопавшей за спинами кожи сделался невыносимым. В конце концов последний смертный оставил позицию и отступил, проклиная страну, командиров и жизнь. Рамиды же, перестроившись, начали неспешно преследовать их, догоняя отставших и предлагая им выбор: сила или смерть. Никто из отставших смерть почему-то не выбрал.
Уже горевший за деревней день сменился ночью, уже Рамиды, усиленные как никогда прошли указательный столб с надписью: «Мафор 20», а некоторые легионеры всё прибывали в охваченную огнём деревню. Вышедшие на пол дня из строя, телепортационные печи наконец заработали и смертные, так и не получившие весть о проигранной битве, с удивленьем смотрели на обращавшуюся в пыль округу. Ещё два дня после, с мраком холодной ночи смешивался едкий, разжижавшийся дым.
Инокен Вестерн обессиленно опустился в кресло, закрыв лицо листом. Его сердце рвалось из груди в смеси страха и ярости. Несколько часов назад он получил известие о тотальном разгроме, какие редко случаются в Вечной Империи. Моментально начавшимся следствием разгрому была присвоена степень, давно не виданная в рядах картотек: «11 из 10». Тень, что бросала она, переходя от командовавшего войсками генерала Курта, на сенатора Колена и, как следствие – на него и его дочь, затмевала глаза и бросала в апатию. Впервые за жизнь, нисколько при этом не беспокоясь о судьбе города, Инокен Вестерн возжелал получений военного характера. Встретившись с Барнсом, он быстро добился их, заняв должность, до этого временно исполняемую Фролом Паскудо и теперь нёс ответственность за набор и вооружение новобранцев, в которых отныне была та же потребность, что и два года назад, вот только рассчитывать на помощь орбитальных соединений больше не приходилось.
Подъехав к одному из домов, Йориг взял стоявший приставленным к нему сколоченный забор и поднял его над головой.
–– Что... Что он делает?..
–– Так, здесь... Работае-е-е-т! –– С непередаваемым удовольствием выкрикнул серый и в тот же миг каждая решётка загорелась. Выбросив руку, Йориг запустил плетень, и та пронеслась над крышами, магическим способом активируя другие заминированные заборы. Дворы были заминированы все. Что произошло дальше страшно даже описывать.
Отовсюду поднялись десятки возожжённых заборных секций и те понеслись в разные стороны, сбивая с ног смертных, Рамидов и даже дома. Спешно подходившие к деревне подкрепления вздрогнули в неописуемом ужасе. Офицеры с трудом удержали начавших рваться лошадей.
Сметая всё на своём пути, перекрытия проносились по улицам и насквозь их. Поддев какого-то смертного, плетень прокатила его по всей улице, к концу которой от него не осталось даже порошка. В складывавшихся зданиях вспыхивали огненные факелы, чадившие сверх всякой меры. Небо заволокло блеском огня и стенами чёрного дыма. Йориг, дивившийся на всё это, вскричал в восхищении:
–– Вот это достойно!
–– Чего вы ждёте?! –– Закричал Фрол, ясно увидевший, что, если не вмешаться, в деревне можно потерпеть поражение.
–– А что нам делать?!
–– Врываемся!
Все силы людей рванули на начавшие рушиться улицы. По оглохшей связи запрашивалось подкрепление. Это было ошибкой. Ведь Лактамор Пакет ещё даже не ввёл в Кучачу и трети войск.
Придавленный убитым конём и паникой, Фрол судорожно пытался вырвать ногу из-под скакуна, когда увидел шагнувшего к нему серого. Не церемонясь, с блестевшей от крови грудью, тот занёс серп, но тут его сбил труп сержанта Кали-5-ого, который до сих пор носился в окрестностях, стуча лицом обо все двери. В следующую секунду за спиной раздалось «вум-вум» и резкий рывок поднял капитана. Он оглянулся. Рядом стоял космический рыцарь из третьей телепортации. Весь его доспех был залит кровью, точно также, как у Рамида секунду назад. Позади отдавалось эхо громыхающих копий. По земле бежала сыпучая пыль.
–– Что с правым флангом?!
–– Чудовища! Нет числа им!
–– А с левым?!
–– Он там один.
–– Кто?!
–– Смерть.
Решив, что легионер, наверно, сдурел, Паскудо обошёл пылавшие слева руины и замер.
Тот самый Рамид, взметнувший перед ним стену огня два года назад, сражался в одиночку против десятков легионеров, кося их шеренгами. Его вилы пылали, дым струился вокруг него. Всякий раз попадая в уязвимое положение, Чёрное Перо отступал в ближайшую кучу кирпичей, горевшую нестерпимым жаром и, маскируясь в огне и дыму за счет чёрной брони и пылающей трещины, подлавливал смертных, разя их без жалости. Позади него, сбивая легионеров с ног, а с коней – рыцарей, резвился богомерзкий сом, хост которого взрывался эмбрионами попеременно. Те разлетались, как сюрикены. В какой-то момент Рамид развернулся и Фролу показалось, что он поднял глаза на него. Воображение капитана на всякий случай дорисовало это встречу, и он содрогнулся вполне естественно. Отступив обратно за дом, Фрол стал осматриваться.
На правом фланге, растянувшемся по холмам, в самоубийственной атаке друг на друга наступали Рамиды и смертные. Небеса над остатком жилищь были затянуты угольным смогом, со всех углов изливались реки огня, превращавшиеся в обычный из разноцветных. Среди этих рек шло истребление: люди растягивались полумесяцами и линиями, серые же полностью заполонили холмы, отчего со стороны казались вздымающимися валами живой тьмы, кишащей и скалящейся. На стыке двух войск волны вскипали. Рамид с пронзённым арбалетной стрелой лицом и дырой в животе, довольно резво сражался против легионера с выведенными из строя ускорителями; орбитальный рыцарь, вооружённый двумя дубинами, месил в углу серого, с каждой секундой придавая тому всё большее сходство с пюре; мертвец, застывший, полу-осев, на коленях, фонтанировал изорванным в клочья желудком; дотлевавшие на лету заборы носились везде; в кучах людей детонировали всё новые. Один из сработавших неофитов сбил с ног Рамида и смертного, что бились у колодца и оба, крича, свались в него.
–– Что с подкреплениями?!
–– В процессе подхода!
Легионер был прав. Всё новые и новые силы Мафора подходили к Кучаче. Они шли вяло, не организованно, командиры не знали участков и потому, подступая со всех направлений, в итоге группировались у одного спуска, сбиваясь и сталкиваясь, подобно многочисленным весенним паводкам, стекающимся к загрязнённой запруде. Из офицеров лишь двое – капитаны Суасрот и Шаотон – сражавшиеся с Рамидами два года назад более-менее ориентировались на местности. Уже овеянные славой и шрамами, они и сегодня были в первых рядах. Взобравшись на возвышенность, они, в гряде дыма и непрестанно носившихся горевших решёток, магических снарядов и чистой ярости, выкрикивали команды, попутно отбиваясь на от Рамидов-безбашенных. Это были особые чудовища, благословлённые на свое дело лично Йоригом. Отдав взамен руку, от которой оставались одни почерневшие кости в трещинах, они получали от него навык хватать плетень и, держась за неё, проносились над домами, пикируя на людей на неудержимой скорости. У ног обоих капитанов лежало уже пять-шесть их тел.
–– Отделение! –– Кричал Суасрот, обращаясь к отряду из шести человек, которых ревевшая всюду стихия войны то сотрясала приливом Рамидов, то пыталась снести лавиной огня в то время, как они, растрепанные и израненные, прибивались к очередным руинам, светясь зелёным среди чёрного дыма. –– Охватом ступать по пятой улице!
Под пятой улице понималась гуща усеянных кровоточащими и сожжёнными телами руин, не отличавшаяся ничем от ей подобных. Умытые потом легионеры повиновались безропотно, как и подобает истинным войнам. На помощь им, из задних домов вливались свежие силы, ощетинившиеся алыми копьями. Жерла телепортационных установок работали не переставая; заходя в них, легионеры орбиты чувствовали, как от горла до ног внутри катится клин и исчезали, удивлённые подобным побочным эффектом. Исчезали для того, чтобы мгновением, превосходящим в скорости один взмах век, очутиться среди кромешной огненной ночи. Некоторые из людей, уцелевшие от начала этой заварушки уже не питали ни толики страха перед силой огня и даже с азартом бросались ему навстречу, сбивая грудью зазевавшегося серого и закрывались им, в результате чего чудища запекались на их груди, и кожа их трепетала, на подобии веера. На дальнем правом холме, не имевшем прямого отношения к деревне, концентрировались общие столичные силы. Генерал Курт успел-таки застать сражение и теперь путал дело, отдавая самые противоречивые указания.
Целым полкам приказано было дробиться, дробным – объединяться. Полковые знаменосцы шли в первых рядах, тяжеловооружённые войны удерживались для манёвров. Дальнобойные стрелки бросались в гущу сражения. Их собратья короткострелы выстроились на холме и прицельной наводкой поливали врагов, естественно, нисколько не попадая. Артиллерия, матерясь, катилась в низину на избранные им позиции. Один из стрелков в сердцах выкрикнул:
–– Да даже крестьянка так не скомандует!
Наконец генерал взялся за голову и, видя, что кто-то умный (это был Фрол) повёл колонну в охват деревни, приказал поддержать её тяжелобронированному подразделению. Получив приказ загромыхали чугунные ноги. Встречая только что телепортировавшихся солдат, они хватали их за плечи и увлекали с собой, так как, со слов самих увлекающих: «–– Да какая им вообще была разница где воевать при таком-то командовании?».
Несколько мгновений спустя вся высота левого фланга ощетинилось зубцами стальных солдат. Дав залп, они ударили в центр, проломив фланг заигравшегося в благословления Йорига и погнали Рамидов, надвое рассекая то, что осталось от деревни. Видя удачу, Курт Пибади Бегсен воскликнул:
–– Ну вот, благо мне, я ведь это предвидел!
Когда же сверху, над рыцарями, нарос чумной ковёр ветеранов, всё это время удерживаемых Пакетом, он тут же вскричал:
–– Проклятие идиоту, который решился на этот манёвр, ведь я изначально предвидел этот финал!
С присущими им локтевыми движениями ветераны Толчковых войн набросились на бронированных, давая волю и мечам, и злобе, и тёмной магии. Вихри высекаемых ими из пальцев энергетических пил рассекали броню, но освежали воздух. Механизм этого действия (высечения пил) довольно прост: при помощи осквернённого тьмою кресала из покрывающей пальцы брони (пальцы выставляются по направленью к противнику) высекаются искры чистой, дистиллированной ненависти синего цвета, вылетающие с криком гиены и расширяющиеся по мере движения. Каждая перчатка используется одноразово, поскольку после зарождения искры она сгорает, рассыпаясь на ветру пылью. Несколько десятилетий спустя поклонниками Бога войны будут придуманы кресала, интегрированные в рукояти и копейные древка, которые сегодня пришли на смену описываемым, однако к событиям «Огненной войны» это не относится.
Чтобы не дать загнать себя в угол, Фрол стал отходить, отбиваясь одновременно от сил наступающих ветеранов и Йорига, но генерал, в своей дальновидности не придумал ничего лучше, чем попытаться оказать ему помощь, направив её прямо в лоб, через строительные буреломы, в которых серые устроили огневые точки. Уже через пару минут приказ Курта сказался на жизнерадостности легионеров – воздух наполнили тонувшие в огне людские проклятия.
–– Да чтоб он... –– Вскричал было легионер, но дальше язык его уже расплавился и слышно было лишь ужасное: «–– Ш-ш-ш...», доносившееся откуда-то из лопнувшей глотки.
В то же время Пунатвой Чумное Перо отнял от позиций свою часть воинов, оставив центр на метавшегося Йорига и начал пробиваться к людскому штабу. Короткострелы, до того пребывавшие от безделия в озлоблении, наконец-то нашли себе применение. Отстреляв всё, что было, они сомкнули копья и стальной волной пошли навстречу прорежённой смерти. Никому из них не было уготовано выжить, но никто при этом и не думал о выживании. Вместо этого они, с улыбками на устах давили врагов, утопая в крови и сражаясь до тех пор, пока их не разрывали, многажды раненных. Генерал Бегсен, видя, что ситуация обострилась до предела, сделал предписанное ему фамилией – стал спасать себя вместо армии. Боясь попасть в окружение, он не стал отходить, но напротив сгребал к себе всё новые силы, что ещё подходили, стремясь нестройными, но количественными атаками смести Рамидов. Рамиды же, чувствуя в жилах прилив благословляющих сил даровавшего возвышения Великого Смафла, подобному положению дела только обрадовались. Их расширяющиеся и принимающие форму грозовых туч мускулы, неустанно взмахивающие мечами и топорами, без труда наносили увечья металлу. Удар за ударом они сперва прорубали, а затем рассекали броневые листы, нередко припадая клыками к сердцам, ещё трепетавшим внутри живой плоти. Лёгкие прокусывались с невиданной лёгкостью. Горела сама земля, вокруг всей деревни вздыбились тучи чумной кавалерии, а смертные, утратившие связь с орбитой никого не могли предупредить и всё новые рыцари и легионеры переносились на землю и погребались под грудами тел и щитов, утопая в крови и зверином насилии. Неистовой силы выстрелы сотрясали улицы так, что, точно мячи подпрыгивали отсечённые головы. Вновь прибегнув к увеличению при помощи рога, на поле боя появился сам Лактамор Пакет. Напитанный неожиданным даже для него количеством сил, он призывал магические завихрения, сдиравшие броню, кожу и даже кальций с костей. Пылающий меч прорубал мрак рукотворной ночи, а гул несущего его Огнестопа, подкованного горящими черепами, раздавался под сводами шлемов людей, заставляя их в страхе поворачивать головы. Сжимая мечи и бросая на руины испуганный взгляд, они всё отчётливей понимали, что загнаны в угол. В какой-то момент некоторые дрогнули. Ещё не разбитые, но уже сломленные, истерично смеясь появлявшимся из ниоткуда телепортированным легионерам, они бросали оружие и, уклоняясь, пытались вырваться из окружения и взбежать на холмы, где сносили палатки командного штаба, давно покинутые. Да, всё так. Курт покинул сражение незадолго до этого.
Вой лопавшей за спинами кожи сделался невыносимым. В конце концов последний смертный оставил позицию и отступил, проклиная страну, командиров и жизнь. Рамиды же, перестроившись, начали неспешно преследовать их, догоняя отставших и предлагая им выбор: сила или смерть. Никто из отставших смерть почему-то не выбрал.
Уже горевший за деревней день сменился ночью, уже Рамиды, усиленные как никогда прошли указательный столб с надписью: «Мафор 20», а некоторые легионеры всё прибывали в охваченную огнём деревню. Вышедшие на пол дня из строя, телепортационные печи наконец заработали и смертные, так и не получившие весть о проигранной битве, с удивленьем смотрели на обращавшуюся в пыль округу. Ещё два дня после, с мраком холодной ночи смешивался едкий, разжижавшийся дым.
***
Инокен Вестерн обессиленно опустился в кресло, закрыв лицо листом. Его сердце рвалось из груди в смеси страха и ярости. Несколько часов назад он получил известие о тотальном разгроме, какие редко случаются в Вечной Империи. Моментально начавшимся следствием разгрому была присвоена степень, давно не виданная в рядах картотек: «11 из 10». Тень, что бросала она, переходя от командовавшего войсками генерала Курта, на сенатора Колена и, как следствие – на него и его дочь, затмевала глаза и бросала в апатию. Впервые за жизнь, нисколько при этом не беспокоясь о судьбе города, Инокен Вестерн возжелал получений военного характера. Встретившись с Барнсом, он быстро добился их, заняв должность, до этого временно исполняемую Фролом Паскудо и теперь нёс ответственность за набор и вооружение новобранцев, в которых отныне была та же потребность, что и два года назад, вот только рассчитывать на помощь орбитальных соединений больше не приходилось.
