Увлёкшись, обличая наглый поклёп, Макс не обратил внимания, что в комнату зашло несколько большее количество человек, чем того требовало установление истины. Парень и опомниться не успел, как на его запястьях защёлкнулись наручники. Он замолк и ошарашено уставился на присутствующих.
— Вы что делаете? — дёрнулся Макс в руках охранника. — С ума, что ли, сошли?
— Тебе ведь наверняка интересно, что находится за той дверью? — улыбнувшись, спросил присевший напротив мужчина. - Хочешь знать, что там?
— Я и так знаю, — признался недавний студент, чувствуя, что шпиона из него не получится. — Какое мне дело до вашего зверя? Пусть он хоть миллионы стоит. Мне-то что? Я никому не скажу!
— Так вот ты о чём… — расслабленно хохотнул мужчина. — Ладно, пусть будет зверь.
Круглые, выцветшие глазки, лишённые ресниц, изучающее буравили парня насквозь. В движениях седого чувствовалась уверенность и привычка к власти. Максу он почему-то напомнил акулу.
— Ты любишь фильмы про вампиров? — постукивая пальцами по столу, поинтересовался мужчина.
Толстяк в углу закашлялся.
— Причём здесь это? — не понял парень. — Меня дома ждут. Если через час не вернусь, начнут искать!
— Тебе трудно ответить? Надо же нам знать, как ты относишься к таким зверюшкам, — седой скривил губы, и в уголках сложилось по паре складок. — Ведь в той комнате тебя с нетерпением дожидается ужасно голодный вампир.
— Вы сбрендили?! Вампиры — это сказки!
— Тогда ты лично ему сейчас это и скажешь.
Охранник, не обращая никакого внимания на протестующие вопли Макса, уже тащил к стальной двери. Попытки к бегству пресекались на корню. Парень хоть и понимал, что с его тщедушным телосложением шансов мало, но уж очень хотелось жить. Этот пустячок придавал и сил, и решимости. Один раз ему даже удалось вырваться, но дальше лестницы убежать не получилось.
«Спортом надо заниматься, а не за компьютером сидеть», — совершенно не к месту зазвучали в голове слова отца.
— Надеюсь, всё произойдёт быстро, — успокаивающе промямлил толстяк, в то время как его подельник набирал код замка.
Макс смотрел на это всё и не верил.
Абсурдный кошмар после очередной «стрелялки».
Монстр в тёмной комнате. Маньяк — директор. Охранник — киллер. Может и Катя не такая уж приятная девушка? Парень бы даже посмеялся, если бы руки так больно не вывернули.
— Всё, пора, — решил седой, подавая знак охраннику.
— Нет, я не хочу! Я не пойду! — из последних сил вырывался Макс. — Так нельзя!
Толстяк нервничал и каждый раз вздрагивал от буйных выкриков несчастной жертвы. Казалось, ему и самому не слишком нравилось быть частью этой истории. Но перспектива занять вакантное место позднего ужина всё же не улыбалась. Ежесекундно поглядывая на часы, он с нетерпением ждал развязки. Макс ещё слабо надеялся на совесть охранника. Ведь не могло же ему быть до такой степени всё равно? Стоило тому немного ослабить хватку, чуть помедлить, и парень успел бы вывернуться, но… Совесть громилы спала крепко.
— Ты боишься? Замечательно! — похвалил парня седой. — Вампиры чувствуют страх своих жертв. Он притягивает их. Смерть будет лёгкой.
Это были его последние напутственные слова. Стальная дверь бесшумно приоткрылась и автоматически захлопнулась с такой скоростью, что если бы охранник, втолкнувший Макса, помедлил хоть полсекунды, то рисковал остаться без рук.
— Ну, а теперь-то можно пожрать сходить? — исполнив приговор, лениво осведомился охранник.
— Да, конечно, пойдёмте. Не будем мешать, — сбивчиво пробормотал толстяк, со страхом поглядывая на зловещую комнату.
Тишина. Тьма и тишина. Может, всё же шутка? Только не смешно совсем. Макс прижался спиной к двери, плечом вытирая взмокший висок. Рациональное мышление дёргалось в последних корчах, зато творческое начало вдохновенно штамповало жуткие сюжеты.
«Шутка. Шутка. Просто шутка», — шевелил он губами, бессмысленно пялясь перед собой и часто сглатывая. Самовнушение — хорошая вещь, вот только Макс кожей чувствовал — оттуда, из глубины, что-то смотрит, оценивает и, может быть, готовится к прыжку. В одну секунду сама тьма пришла в движение, заклубилась множеством теней, ожила, задышала и сгустилась вокруг него. Сердце болезненно вломилось в рёбра. Макс зажмурился и, судорожно мотнув головой, со всей дури впечатался затылком в металлическую дверь. Из глаз посыпались искры, и стало светло… Нет, не так. Парень чуть разлепил веки. Искры должны быть яркими и золотистыми, а сквозь ресницы брезжил мертвенно-бледный галогенный свет. Макс медленно открыл слезящиеся с непривычки глаза. Оказывается, болезненно щурился здесь не он один. Всего в двух шагах стоял… кто-то. Кто-то сильно потасканный, грязный и не очень довольный.
— А мне без света больше нравилось, — небрежно заложив руки в карманы синих джинсов, крикнул сокамерник в сторону коридора, — как-то интимней, что ли…
Макс замер, лишь изредка моргая.
Сухо потрескивала лампа на потолке, произвольно меняя яркость.
— Ну и чего? Так и будешь глаза таращить или всё же поздороваешься? — поинтересовалось чудище из его кошмара.
Парень только вздохнул в ответ, окончательно запутавшись в происходящем.
— Тяжёлый случай, — заметил мужчина, медленно прохаживаясь перед ним. — Если честно, я думал, на этот раз корову подсунут, — поскрёб он запущенную щетину. — Курицы, кролики, вчера вот поросёнком осчастливили… Как хоть деревня ваша называется?
— Посёлок, — обиженно прошипел уборщик. — Чего сразу деревня? А я, кстати, Макс. Вас тоже эти схватили? — опасливо глянул он в сторону коридора.
Мужчина, усмехнувшись, кивнул.
— Больные какие-то, — поёжился парень.
— На всю голову, — согласился его новый знакомый.
— Мне тут наговорили такого, — тихо посмеялся Макс, прокручивая в голове недавнюю беседу с седым. — Но ведь тут только вы? — уточнил он очевидный факт, ещё раз окинув взглядом углы и даже потолок на предмет прилипших монстров.
— Абсолютно. Кроме меня здесь никого нет.
Парень просветлел и расслабленно сполз по двери.
— А вы…
— А я Дикс.
— Странное прозвище, — хмыкнул уборщик. — Это от чего?
— Это по матери.
В процедуру знакомства вклинилась зловеще тренькающая лампа. Сокамерники дружно подняли головы и она, мигнув на бис, перегорела, вновь возвращая комнату в первоначальное состояние.
— Ну, вот, — с досадой вздохнул мужчина, переводя на Макса отливающие серебром глаза.
***
— С такими нервами тебе только сиделкой работать.
Вампир с ехидной улыбкой навис над приходящим в сознание парнем. Макс обречённо застонал. Обморок был гораздо приятнее пробуждения. Комната, залитая аварийным красным фонарём. Оббитые мягким материалом стены. Ведро. Матрас в углу. И крепкая фигура в яркой футболке с надписью «I am happy». Парень запоздало взвился, судорожно ощупывая шею.
— Знаешь, без пары литров крови ты бы так не подскакивал, — подперев подбородок рукой, вампир по-турецки устроился на матрасе. — Ничего не забыл? —
Подкинул он на ладони расстёгнутые наручники. — Или тебе с ними было удобней?
— Вы, вы… — тяжело сглотнул парень, всё ещё держась за шею.
— Дикс, — напомнил мужчина.
— А полностью?
Сокамерник лениво поморщился.
— Слишком длинно. Меня давно никто так не зовёт.
— А всё-таки? — прошелестел Макс.
— Звен Вольфганг фон Вегельвейд, — буднично произнёс мужчина, — сиятельный князь, прямой потомок одного из древнейших родов Германии со времён Карла Великого, — добил он небрежным пояснением.
Вампир качнулся вперёд, намереваясь подняться.
— Не подходи, — отчаянно прошипел парень, отступая к стене.
— А то что? Плюнешь в меня? — широко улыбнулся Дикс, демонстрируя аккуратные заострённые клыки.
— Я знаю, когда вас перевезут! — торопливо пискнул парень, когда вампир подошёл слишком близко.
— Через три дня, — мужчина с интересом ткнул его пальцем как не прожаренную курицу. – Они, вообще, слишком много болтают, а я умею слушать. Даже здесь, — огляделся он. — Слышно. Плохо, но слышно.
— Вы же князь! У вас, наверняка, особняк, прислуга, охрана. Как вы здесь оказались-то?! — взревела жертва, зажатая в угол, лениво подбирающимся, неторопливым убийцей.
— Тебя сейчас, правда, занимает моя недвижимость, — приятно улыбнулся Дикс, — или ты рассчитываешь, что я забуду, про то, как почти месяц питался одной морковкой?
— Если бы на самом деле хотели загрызть, вы бы сделали это сразу! — выпалил Макс и зажмурился.
Эта мысль пришла ему в голову внезапно, и в её гениальности он уверен не был.
— Бинго! — усмехнулся мужчина, потеряв интерес к трепыхающемуся кульку. — У меня не особняк, а замок, — сообщил он, возвращаясь на прежнее место. — Может быть, и не бог весть что, но место красивое… Хотя, не знаю, я там лет четыреста не был. Мотаюсь по свету как перекати-поле…
Задумчиво-лирическое настроение вампира парню было по душе гораздо больше. Не то чтобы он мечтал послушать про потрясающие виды чужих владений, в чужой стране, которую, скорее всего, никогда не посетит, но уж лучше так, чем салочки взаперти со скучающим кровопийцей. На всякий случай Макс устроился подальше от разлёгшегося на матрасе сокамерника. Это нисколько не мешало ему поддакивать и вовремя кивать головой.
— Попался глупо, — с досадой признался Дикс. — Хрен бы они меня ночью засекли. Видел же, что подождать надо. Уже и с лагеря снимались. Так нет, захотелось побравировать! Заигрался, блин. Ну и всё, финита ля комедия. Сначала держали в подвале на снотворных. Потом колоть перестали. Еле как в башке прояснилось. Боятся образец попортить. Я так понял, им про регенерацию очень интересно, про зрение, ну и про четыреста бодрых лет…
Пользуясь возможностью, парень не утерпел:
— Глаза… Они ведь сейчас у вас обычные… Но ведь светились же, я видел! Как фосфор! А потом красноватый блеск был. А сейчас снова нет…
— Глаза, как глаза, — пожал плечами мужчина, — подстраиваются под освещение. Ну, и отчасти контролировать могу, если есть необходимость. После уколов, наверное, ещё не до конца восстановился. Вот и сбоит организм. Я обычно в темноте не сверкаю, как собака Баскервилей, не выгодно это.
— Не понимаю. Зачем вас сюда привезли? — высказался Макс, возвращаясь к насущной проблеме. — Посёлок у нас маленький, а народ любопытный. Шило в мешке не утаишь.
— Перевалочный пункт перед отправкой, — поделился соображениями князь. — Какие-то документы не готовы. Местному владельцу деньжат кинули а, он видимо не любопытный. Я пока розовых слонов считал, столько народу примелькалось. Здесь от главного только трое остались: Круглов Григорий Константинович — седой такой, в скрипучих ботинках, — врач, он у меня ещё ответит за клятвопреступление перед Гиппократом! Не знаю, кем приходится заика в этом кружке юных натуралистов, только имя его слышал — Александр, ну, а охранника они Мазепой кличут, хотя какой он, к чёрту, охранник, — заключил Дикс.
Вампир явно соскучился по живому общению и, заполучив свободные уши, ни в чём себе отказывать не собирался.
— Подождите, но толстяк ведь не заикается, — усомнился парень.
— Да? Странно, — пожал плечами мужчина, — когда я с ним заговариваю, у него всегда нечто нечленораздельное получается. Какие-то звуки живой природы.
Дикс осёкся, прислушался и без объяснений отпихнул Макса к стене. В двери открылась узкая щёлка, к которой неосмотрительно прильнули водянисто-серые глазки. Вампир успешно перекрыл им обзор.
— Подсматривать нехорошо, — пристыдил князь.
— Понравился ли тебе наш подарочек? — заискивающе поинтересовался Григорий Константинович. — Всё самое лучшее и только для тебя.
Парень не мог не заметить эту разительную перемену в голосе. Куда делся тот жёсткий, не терпящий возражений тон, который он слышал в кабинете, та невозмутимость, с которой был отдан приказ охраннику? Было очевидно, что Круглов тоже боится. Дрожит при мысли, что непонятное ему существо, запертое, подвластное, ослабленное лекарствами, протянет руку сквозь стальное заграждение и рывком свернёт дряблую шею, чтобы взять то, чего его лишили.
— Дохлый какой-то подарочек. Ну, всё равно, — улыбнулся вампир. — Заходи, и я поблагодарю тебя лично.
— Как-нибудь в другой раз.
— Тогда давай сразу обговорим завтрашнее меню, — подумав, решил Дикс.
— Завтрашнее? — запаниковал Григорий Константинович. — Мне казалось, тебе его недели на две хватит!
— Я не позволю гробить моё здоровье из-за твоей некомпетентности. Что за чушь ты городишь? Задумайся, насколько уменьшится твой гонорар в случае потери контрольным образцом пригодности к исследованию? Так и быть, — снисходительно добавил вампир, — видя полное смятение оппонента, — такому доброму, мягкому человеку как ты должно быть безгранично сложно искать жертв среди мирного населения. Признайся, у тебя ведь до сих пор душа болит о том парнишке? Кем он был?
— Уборщиком, — растерянно промычал Круглов. — Конечно, я сожалею о его безвременной кончине…
— Уборщиком, — сочувственно вздохнул князь, — ему, наверное, и двадцати-то не было?
— Да, совсем молодой. Родители его дома ждали, — озадаченно подхватил Григорий Константинович, — ему бы жить да жить ещё.
— Как ты, наверное, меня за это ненавидишь! — сокрушался вампир.
— Надо будет похоронить его по-человечески, — задумался седой, — Может, свечку за него поставить…
— Вот видишь, я же всё понимаю… Так что, исключительно из уважения к твоим чувствам, завтра могу обойтись любым из вашей троицы. Ну, скажем, тем бугаём, что дежурит у двери. Наверняка, он тоже страдает от содеянного, — серьёзно заключил князь.
— Я подумаю, что можно сделать, — пообещал сражённый таким предложением Круглов.
— Ну, вот и ладушки. Да, и труп не забудьте убрать. А то ведь, сами знаете, лето на дворе, — между делом бросил сиделец.
— Да, да. Конечно, — растерянно кивнул Григорий Константинович.
Когда щель закрылась, вампир метнулся к парню.
— Скоро всё начнётся. Так что, слушай внимательно, — быстро заговорил он. - Впереди замаячил отличный шанс свалить отсюда. Всё что от тебя требуется — это немного подыграть и не сдрейфить в последний момент. Сможешь?
— Я?.. Не знаю, вряд ли у меня получится, — разволновался Макс. — Может, вы как-нибудь без меня справитесь? — неуверенно начал он.
— Я смотрю, ты плохо меня понял, — сверкнул глазами Дикс, — вопрос был риторический. Это славно, что тебе невдомёк, как у меня зубы сводит от запаха твоей крови!
Парень растерянно взглянул на свежий порез. Пластыря не было, видимо он свалился во время возни с охранником.
— Я готов, — пискнул Макс, чувствуя лёгкое головокружение и накрывающую слабость.
Через минуту щель снова открылась, и в комнате загремел сиплый голос охранника.
— Значит так, подтаскиваешь труп к двери, сам отходишь к противоположной стене и не рыпаешься. Стрельнуть бы в него снотворным для верности, — поморщился он, обращаясь к Круглову.
— И так целую неделю каждые два часа кололи. Как бы не переборщить, — покачал головой врач. — Он сейчас не буйный. Реакции замедлены почти до человеческих показателей.
— Вы что делаете? — дёрнулся Макс в руках охранника. — С ума, что ли, сошли?
— Тебе ведь наверняка интересно, что находится за той дверью? — улыбнувшись, спросил присевший напротив мужчина. - Хочешь знать, что там?
— Я и так знаю, — признался недавний студент, чувствуя, что шпиона из него не получится. — Какое мне дело до вашего зверя? Пусть он хоть миллионы стоит. Мне-то что? Я никому не скажу!
— Так вот ты о чём… — расслабленно хохотнул мужчина. — Ладно, пусть будет зверь.
Круглые, выцветшие глазки, лишённые ресниц, изучающее буравили парня насквозь. В движениях седого чувствовалась уверенность и привычка к власти. Максу он почему-то напомнил акулу.
— Ты любишь фильмы про вампиров? — постукивая пальцами по столу, поинтересовался мужчина.
Толстяк в углу закашлялся.
— Причём здесь это? — не понял парень. — Меня дома ждут. Если через час не вернусь, начнут искать!
— Тебе трудно ответить? Надо же нам знать, как ты относишься к таким зверюшкам, — седой скривил губы, и в уголках сложилось по паре складок. — Ведь в той комнате тебя с нетерпением дожидается ужасно голодный вампир.
— Вы сбрендили?! Вампиры — это сказки!
— Тогда ты лично ему сейчас это и скажешь.
Охранник, не обращая никакого внимания на протестующие вопли Макса, уже тащил к стальной двери. Попытки к бегству пресекались на корню. Парень хоть и понимал, что с его тщедушным телосложением шансов мало, но уж очень хотелось жить. Этот пустячок придавал и сил, и решимости. Один раз ему даже удалось вырваться, но дальше лестницы убежать не получилось.
«Спортом надо заниматься, а не за компьютером сидеть», — совершенно не к месту зазвучали в голове слова отца.
— Надеюсь, всё произойдёт быстро, — успокаивающе промямлил толстяк, в то время как его подельник набирал код замка.
Макс смотрел на это всё и не верил.
Абсурдный кошмар после очередной «стрелялки».
Монстр в тёмной комнате. Маньяк — директор. Охранник — киллер. Может и Катя не такая уж приятная девушка? Парень бы даже посмеялся, если бы руки так больно не вывернули.
— Всё, пора, — решил седой, подавая знак охраннику.
— Нет, я не хочу! Я не пойду! — из последних сил вырывался Макс. — Так нельзя!
Толстяк нервничал и каждый раз вздрагивал от буйных выкриков несчастной жертвы. Казалось, ему и самому не слишком нравилось быть частью этой истории. Но перспектива занять вакантное место позднего ужина всё же не улыбалась. Ежесекундно поглядывая на часы, он с нетерпением ждал развязки. Макс ещё слабо надеялся на совесть охранника. Ведь не могло же ему быть до такой степени всё равно? Стоило тому немного ослабить хватку, чуть помедлить, и парень успел бы вывернуться, но… Совесть громилы спала крепко.
— Ты боишься? Замечательно! — похвалил парня седой. — Вампиры чувствуют страх своих жертв. Он притягивает их. Смерть будет лёгкой.
Это были его последние напутственные слова. Стальная дверь бесшумно приоткрылась и автоматически захлопнулась с такой скоростью, что если бы охранник, втолкнувший Макса, помедлил хоть полсекунды, то рисковал остаться без рук.
— Ну, а теперь-то можно пожрать сходить? — исполнив приговор, лениво осведомился охранник.
— Да, конечно, пойдёмте. Не будем мешать, — сбивчиво пробормотал толстяк, со страхом поглядывая на зловещую комнату.
Тишина. Тьма и тишина. Может, всё же шутка? Только не смешно совсем. Макс прижался спиной к двери, плечом вытирая взмокший висок. Рациональное мышление дёргалось в последних корчах, зато творческое начало вдохновенно штамповало жуткие сюжеты.
«Шутка. Шутка. Просто шутка», — шевелил он губами, бессмысленно пялясь перед собой и часто сглатывая. Самовнушение — хорошая вещь, вот только Макс кожей чувствовал — оттуда, из глубины, что-то смотрит, оценивает и, может быть, готовится к прыжку. В одну секунду сама тьма пришла в движение, заклубилась множеством теней, ожила, задышала и сгустилась вокруг него. Сердце болезненно вломилось в рёбра. Макс зажмурился и, судорожно мотнув головой, со всей дури впечатался затылком в металлическую дверь. Из глаз посыпались искры, и стало светло… Нет, не так. Парень чуть разлепил веки. Искры должны быть яркими и золотистыми, а сквозь ресницы брезжил мертвенно-бледный галогенный свет. Макс медленно открыл слезящиеся с непривычки глаза. Оказывается, болезненно щурился здесь не он один. Всего в двух шагах стоял… кто-то. Кто-то сильно потасканный, грязный и не очень довольный.
— А мне без света больше нравилось, — небрежно заложив руки в карманы синих джинсов, крикнул сокамерник в сторону коридора, — как-то интимней, что ли…
Макс замер, лишь изредка моргая.
Сухо потрескивала лампа на потолке, произвольно меняя яркость.
— Ну и чего? Так и будешь глаза таращить или всё же поздороваешься? — поинтересовалось чудище из его кошмара.
Парень только вздохнул в ответ, окончательно запутавшись в происходящем.
— Тяжёлый случай, — заметил мужчина, медленно прохаживаясь перед ним. — Если честно, я думал, на этот раз корову подсунут, — поскрёб он запущенную щетину. — Курицы, кролики, вчера вот поросёнком осчастливили… Как хоть деревня ваша называется?
— Посёлок, — обиженно прошипел уборщик. — Чего сразу деревня? А я, кстати, Макс. Вас тоже эти схватили? — опасливо глянул он в сторону коридора.
Мужчина, усмехнувшись, кивнул.
— Больные какие-то, — поёжился парень.
— На всю голову, — согласился его новый знакомый.
— Мне тут наговорили такого, — тихо посмеялся Макс, прокручивая в голове недавнюю беседу с седым. — Но ведь тут только вы? — уточнил он очевидный факт, ещё раз окинув взглядом углы и даже потолок на предмет прилипших монстров.
— Абсолютно. Кроме меня здесь никого нет.
Парень просветлел и расслабленно сполз по двери.
— А вы…
— А я Дикс.
— Странное прозвище, — хмыкнул уборщик. — Это от чего?
— Это по матери.
В процедуру знакомства вклинилась зловеще тренькающая лампа. Сокамерники дружно подняли головы и она, мигнув на бис, перегорела, вновь возвращая комнату в первоначальное состояние.
— Ну, вот, — с досадой вздохнул мужчина, переводя на Макса отливающие серебром глаза.
***
— С такими нервами тебе только сиделкой работать.
Вампир с ехидной улыбкой навис над приходящим в сознание парнем. Макс обречённо застонал. Обморок был гораздо приятнее пробуждения. Комната, залитая аварийным красным фонарём. Оббитые мягким материалом стены. Ведро. Матрас в углу. И крепкая фигура в яркой футболке с надписью «I am happy». Парень запоздало взвился, судорожно ощупывая шею.
— Знаешь, без пары литров крови ты бы так не подскакивал, — подперев подбородок рукой, вампир по-турецки устроился на матрасе. — Ничего не забыл? —
Подкинул он на ладони расстёгнутые наручники. — Или тебе с ними было удобней?
— Вы, вы… — тяжело сглотнул парень, всё ещё держась за шею.
— Дикс, — напомнил мужчина.
— А полностью?
Сокамерник лениво поморщился.
— Слишком длинно. Меня давно никто так не зовёт.
— А всё-таки? — прошелестел Макс.
— Звен Вольфганг фон Вегельвейд, — буднично произнёс мужчина, — сиятельный князь, прямой потомок одного из древнейших родов Германии со времён Карла Великого, — добил он небрежным пояснением.
Вампир качнулся вперёд, намереваясь подняться.
— Не подходи, — отчаянно прошипел парень, отступая к стене.
— А то что? Плюнешь в меня? — широко улыбнулся Дикс, демонстрируя аккуратные заострённые клыки.
— Я знаю, когда вас перевезут! — торопливо пискнул парень, когда вампир подошёл слишком близко.
— Через три дня, — мужчина с интересом ткнул его пальцем как не прожаренную курицу. – Они, вообще, слишком много болтают, а я умею слушать. Даже здесь, — огляделся он. — Слышно. Плохо, но слышно.
— Вы же князь! У вас, наверняка, особняк, прислуга, охрана. Как вы здесь оказались-то?! — взревела жертва, зажатая в угол, лениво подбирающимся, неторопливым убийцей.
— Тебя сейчас, правда, занимает моя недвижимость, — приятно улыбнулся Дикс, — или ты рассчитываешь, что я забуду, про то, как почти месяц питался одной морковкой?
— Если бы на самом деле хотели загрызть, вы бы сделали это сразу! — выпалил Макс и зажмурился.
Эта мысль пришла ему в голову внезапно, и в её гениальности он уверен не был.
— Бинго! — усмехнулся мужчина, потеряв интерес к трепыхающемуся кульку. — У меня не особняк, а замок, — сообщил он, возвращаясь на прежнее место. — Может быть, и не бог весть что, но место красивое… Хотя, не знаю, я там лет четыреста не был. Мотаюсь по свету как перекати-поле…
Задумчиво-лирическое настроение вампира парню было по душе гораздо больше. Не то чтобы он мечтал послушать про потрясающие виды чужих владений, в чужой стране, которую, скорее всего, никогда не посетит, но уж лучше так, чем салочки взаперти со скучающим кровопийцей. На всякий случай Макс устроился подальше от разлёгшегося на матрасе сокамерника. Это нисколько не мешало ему поддакивать и вовремя кивать головой.
— Попался глупо, — с досадой признался Дикс. — Хрен бы они меня ночью засекли. Видел же, что подождать надо. Уже и с лагеря снимались. Так нет, захотелось побравировать! Заигрался, блин. Ну и всё, финита ля комедия. Сначала держали в подвале на снотворных. Потом колоть перестали. Еле как в башке прояснилось. Боятся образец попортить. Я так понял, им про регенерацию очень интересно, про зрение, ну и про четыреста бодрых лет…
Пользуясь возможностью, парень не утерпел:
— Глаза… Они ведь сейчас у вас обычные… Но ведь светились же, я видел! Как фосфор! А потом красноватый блеск был. А сейчас снова нет…
— Глаза, как глаза, — пожал плечами мужчина, — подстраиваются под освещение. Ну, и отчасти контролировать могу, если есть необходимость. После уколов, наверное, ещё не до конца восстановился. Вот и сбоит организм. Я обычно в темноте не сверкаю, как собака Баскервилей, не выгодно это.
— Не понимаю. Зачем вас сюда привезли? — высказался Макс, возвращаясь к насущной проблеме. — Посёлок у нас маленький, а народ любопытный. Шило в мешке не утаишь.
— Перевалочный пункт перед отправкой, — поделился соображениями князь. — Какие-то документы не готовы. Местному владельцу деньжат кинули а, он видимо не любопытный. Я пока розовых слонов считал, столько народу примелькалось. Здесь от главного только трое остались: Круглов Григорий Константинович — седой такой, в скрипучих ботинках, — врач, он у меня ещё ответит за клятвопреступление перед Гиппократом! Не знаю, кем приходится заика в этом кружке юных натуралистов, только имя его слышал — Александр, ну, а охранника они Мазепой кличут, хотя какой он, к чёрту, охранник, — заключил Дикс.
Вампир явно соскучился по живому общению и, заполучив свободные уши, ни в чём себе отказывать не собирался.
— Подождите, но толстяк ведь не заикается, — усомнился парень.
— Да? Странно, — пожал плечами мужчина, — когда я с ним заговариваю, у него всегда нечто нечленораздельное получается. Какие-то звуки живой природы.
Дикс осёкся, прислушался и без объяснений отпихнул Макса к стене. В двери открылась узкая щёлка, к которой неосмотрительно прильнули водянисто-серые глазки. Вампир успешно перекрыл им обзор.
— Подсматривать нехорошо, — пристыдил князь.
— Понравился ли тебе наш подарочек? — заискивающе поинтересовался Григорий Константинович. — Всё самое лучшее и только для тебя.
Парень не мог не заметить эту разительную перемену в голосе. Куда делся тот жёсткий, не терпящий возражений тон, который он слышал в кабинете, та невозмутимость, с которой был отдан приказ охраннику? Было очевидно, что Круглов тоже боится. Дрожит при мысли, что непонятное ему существо, запертое, подвластное, ослабленное лекарствами, протянет руку сквозь стальное заграждение и рывком свернёт дряблую шею, чтобы взять то, чего его лишили.
— Дохлый какой-то подарочек. Ну, всё равно, — улыбнулся вампир. — Заходи, и я поблагодарю тебя лично.
— Как-нибудь в другой раз.
— Тогда давай сразу обговорим завтрашнее меню, — подумав, решил Дикс.
— Завтрашнее? — запаниковал Григорий Константинович. — Мне казалось, тебе его недели на две хватит!
— Я не позволю гробить моё здоровье из-за твоей некомпетентности. Что за чушь ты городишь? Задумайся, насколько уменьшится твой гонорар в случае потери контрольным образцом пригодности к исследованию? Так и быть, — снисходительно добавил вампир, — видя полное смятение оппонента, — такому доброму, мягкому человеку как ты должно быть безгранично сложно искать жертв среди мирного населения. Признайся, у тебя ведь до сих пор душа болит о том парнишке? Кем он был?
— Уборщиком, — растерянно промычал Круглов. — Конечно, я сожалею о его безвременной кончине…
— Уборщиком, — сочувственно вздохнул князь, — ему, наверное, и двадцати-то не было?
— Да, совсем молодой. Родители его дома ждали, — озадаченно подхватил Григорий Константинович, — ему бы жить да жить ещё.
— Как ты, наверное, меня за это ненавидишь! — сокрушался вампир.
— Надо будет похоронить его по-человечески, — задумался седой, — Может, свечку за него поставить…
— Вот видишь, я же всё понимаю… Так что, исключительно из уважения к твоим чувствам, завтра могу обойтись любым из вашей троицы. Ну, скажем, тем бугаём, что дежурит у двери. Наверняка, он тоже страдает от содеянного, — серьёзно заключил князь.
— Я подумаю, что можно сделать, — пообещал сражённый таким предложением Круглов.
— Ну, вот и ладушки. Да, и труп не забудьте убрать. А то ведь, сами знаете, лето на дворе, — между делом бросил сиделец.
— Да, да. Конечно, — растерянно кивнул Григорий Константинович.
Когда щель закрылась, вампир метнулся к парню.
— Скоро всё начнётся. Так что, слушай внимательно, — быстро заговорил он. - Впереди замаячил отличный шанс свалить отсюда. Всё что от тебя требуется — это немного подыграть и не сдрейфить в последний момент. Сможешь?
— Я?.. Не знаю, вряд ли у меня получится, — разволновался Макс. — Может, вы как-нибудь без меня справитесь? — неуверенно начал он.
— Я смотрю, ты плохо меня понял, — сверкнул глазами Дикс, — вопрос был риторический. Это славно, что тебе невдомёк, как у меня зубы сводит от запаха твоей крови!
Парень растерянно взглянул на свежий порез. Пластыря не было, видимо он свалился во время возни с охранником.
— Я готов, — пискнул Макс, чувствуя лёгкое головокружение и накрывающую слабость.
Через минуту щель снова открылась, и в комнате загремел сиплый голос охранника.
— Значит так, подтаскиваешь труп к двери, сам отходишь к противоположной стене и не рыпаешься. Стрельнуть бы в него снотворным для верности, — поморщился он, обращаясь к Круглову.
— И так целую неделю каждые два часа кололи. Как бы не переборщить, — покачал головой врач. — Он сейчас не буйный. Реакции замедлены почти до человеческих показателей.
