– Царь батюшка, прости меня, – Мызга осмелился глаза поднять и снова грудь Мадлены ему попалась на глаза, и что там говорил ему правитель… торчащие сосцы подрагивали, когда девица мелодично снова рассмеялась.
– … встань! – приказ царя вернул Мызгу в реальность. Мужик послушно встал. – Ты можешь искупить свою вину изучив особую науку. Иначе я тебя …
– Я сделаю, что скажите, – покорно закивал Мызга, косясь на грудь девицы.
– Я так и думал, – ухмыльнулся царь, сменяя гнев на милость, и подходя к Мадлене. – Ты поступаешь к ней в ученики и начиная с этой вот минуты, послушным будешь для неё слугой. Перед тобой не просто дева – это твой наставник, и ты обязан слушаться её, прям как меня. Ты понял?!
Пастух в ответ быстро закивал.
– Он твой, – махнул на мужика рукою царь, взял со стола короткий хлыст и улыбаясь его Мадлене протянул и отошёл.
Мадлена, с улыбкою, хитро прищурилась, правителю кивнула и посмотрела на Мызгу.
– Ты будешь делать только то, что я тебе велю, произнесла девица. – Подойди ко мне, – она откинула халат, оголяя вторую грудь. Мужик несмело подошёл, чрез силу отвёл глаза, чтоб убедиться, что царь не сердиться. И снова грудь собой затмила всё. – Ну что стоишь? Коснись рукой! – скомандовала бесстыдная девица, и против воли мужика, руки сами потянулись, но за секунду до того, как он хотел схватить, Мадлена его хлыстом по пальцам больно стукнула. – Да не хватай ты, а медленно коснись… – и снова руки мужика, уже дрожа, к груди тянулись, косясь то на девицу, то на хлыст, то на царя. И снова взмах хлыста… и снова повелительный приказ груди коснуться.
Руки, в кровь избитые хлыстом, едва сосков касались, мужик, скрипя зубами, подчинялся указаниям девицы.
– Уже получше, – с улыбкой та кивала. Ещё нежнее, вот так вот хорошо…
К царю, вдруг подбежал слуга, и не обращая вниманье на ученье, что-то на ухо правителю шепнул. Царь кивнул, слуга поспешно убежал.
– Я вас оставлю ненадолго, – сказал он Мадлене и ушёл.
Прасковья, теребя передник, стояла перед царём краснея и чуть не плача.
– Я, слушая тебя, – с улыбкой обратился к ней правитель.
– Мой муж… рыбак… он… он… дома не ночует… всё рыбу свою ловит… и дома … я словно бы без мужика живу, и он… – тут женщина эмоции сдержать уж не могла и разрыдалась, упав перед царём завыла, ругая мужа и жизнь с ним неудавшую кляня.
Царь, подал знак, слуга поспешно с подносом подбежал. Царь саморучно налил из кувшина полный кубок, взяв всё с подноса у слуги, по знаку царскому женщину подняли. И он заставил её из кубка выпить. Та, продолжая причитать и мужа разносить, захлёбываясь, выпила до дна. Кусочком яблока ей дали закусить.
– Тебе умыть надо, – сказал заботливо правитель, слуга поможет, иди с ним.
И женщина послушно, шла, передником остатки слез смахнув.
Пред ней резные двери распахнулись, слуга дал знак пройти в покои.
Разинув рот от удивленья, Прасковья замерла в дверях, и сразу позабыла про свои проблемы. К ней подошёл слуга высокий, чернокожий, с подносом полным яств, кувшином и бокалом. Другой слуга, такой же чернокожий, улыбнулся, налил из кувшина красного вина. Женщина, опешив, даже не заметила, как осушила весь бокал, глаз от слуг заморских не в силах отвести. Слуга, тем временем, ей руку протянул, потянул к себе, и улыбаясь к бассейну подвёл.
– Царь дал указан нам, вам помочь умыться.
И пока женщина, разинув рот, растерявшись, стояла в непонятках, глазами хлопала. Слуги проворно передник с неё сняли, и стянули сарафан… исподнее бельё…
– Ой что вы, – вдруг опомнилась девиц. – Ведь я же…
– Приказ царя, – словно извиняясь, слуга вдруг сзади подошёл обнял её…
И женщина вдруг на руках его обмякла, и не упала только благодаря слуге. Он её на руки поднял, словно та легче мешка с картошкой весит, улыбаясь, в бассейн с прохладною водицей опустил. Вода, горячесть тела обожгла, и в голове у женщины вдруг зашумело, перед глазами всё вдруг помутнело… и разум вдруг думать отказался, а тело в руки мужские само сабою поплыло. Её ласкали, глади и мяли. Умело, словно мысли все её читали. Где быть нежнее, а где и сжать почти до боли. И тело женское, истосковавшись, послушно, выгибалось. И оханья, и стоны вскоре сменились женским криком, а после визгом, от восторга потеряв над собой контроль Прасковья жадно ртом хватала воздух, задыхаясь и снова в губы пухлые впиваясь. Кусала их, визжа и задыхаясь, когда слуга в неё резким толчком вошёл, и сразу ускоряя темп, он приподнял её за бёдра, смеялся, не сбивая с ритма. Прасковья, вцепившись в крепкие мужские руки, выгнулась дугой, и закричала так, что сорвала себе голос. От взрыва эмоций она на миг лишилась чувств, как ей показалось. Но нет, её держали сильные мужские руки. И медленно ласкали, сбавив темп. И вот уже в висках так не стучит, и сердце из груди не бьётся словно птица, желая получить свободу. Она лежит в воде, её прохлада приятно кожу холодит. Но в горле всё аж пересохло. Второй слуга, словно её мысли прочитав, принёс бокал. Прасковья с жадностью к нему припала. Из ослабевших рук, едва не выронив пустую чашу. Слуги и тут пришли на помощь. Они подняли женщину, обтёрли, и замотав в сухое полотно, проводили на ковёр, усыпанный подушками. Едва женщина коснулось головой подушки, как её сразу же сморило в сон.
А царь тем временем, к Мадлене воротился.
Мызга стоял перед Мадленой на коленях, с лицом, спиною и руками хлыстом, разбитым в кровь.
– А ты, смотрю послушный ученик, – не смог сдержать улыбку царь.
– Я всё усвоил, – вдруг заскулил пастух у ног Мадлены лебизя. – Я виноват пред вами, я ваш приказ не исполнял, но я готов …
– Нет не готов, – строго перебила его Мадлена.
– Да не готов, – вздохнув с ней согласился царь. – Но на сегодня урок мы завершим, иди домой, а завтра мы снова ждём тебя.
Мызга, скуля с трудом поднялся и сжавшись, направился к двери, косясь на правителя с Мадленой.
Прасковья выспалась, проснулась, потянулась. С неё упало покрывало, она, вдруг, стыдливо озираясь, вскочила, поспешно одеваясь. Слуг не было, она была одна. Оглядываясь, она направилась к двери, и приоткрыв её остановилась. У двери стоял обычный страж.
– Вам велено идти домой, а завтра, царь приказал, чтоб муж ваш к нему с утра явился.
Прасковья, передник нервно теребя, молча слуге кивнула и пошла, оглядываясь и озираясь.
Заблудиться во дворце ей стражники не дали, и по указкам их она к воротам подошла, косясь на стражников, спокойно вышла и оглядываясь, пока их было видно, шла.
И шла она, не замечая ничего кругом себя, пока к родной калитке не пришла, и тут Прасковья замерла. В оконцах терема был свет. Вторуша, видно, давно уж дома был. И судя по дымку, что шёл из печной трубы и запаху печёной рыбы, он готовил ужин, и дети, видимо, с отцом сидят и ждут её. Голодные, наверное, или уже поели и спать легли… Она вдруг потеряла время счёт. На улице уже давно стемнело… И муж её … – Прасковья замера… она ж была сегодня у царя, и ей всё это не приснилось… женщина ощупала себя. Тело было вроде бы её, но с ним явно что-то было. И внутри всё так бурлит приятно, и тепло так на душе, что даже на мужа, вдруг, не охота ей ругаться. А он же должен волноваться и побежать её искать… на улице темно, а её нет дома, а муж и ухом не ведёт, и сидит, готовит ужин… вот супостат… и тут же стало ей лениво мужика ругать, что за чудное с ней происходит диво. Она зевнула, сладко потянулась, и скрипнув калиткой, во двор вошла. Верный пёс тут же, от радости, запрыгал на хозяйку, заскулив.
– Уйди, – лениво отмахнулась та, с себя дивясь. В другой момент она бы пса уже бы отругала и тот забился б в будку.
Прасковья в дом вошла.
Муж спал у печки, постелив себе на лавки, и дети умытые все спали. На столе, накрытый чистым ручником, был для неё готовый ужин. Из печки вкусно пахло запечённой рыбкой.
Прасковья лишь сейчас почувствовала, что она зверски голодна, стараясь не шуметь, поела и потушив все свечи, спать легла.
Мызга скуля и носом шмыгая, утёрся рукавом, вышел за ворота. Он брёл до дому, утираясь всю дорогу.
Увидела его жена, запричитала.
– Отстань, – пастух был груб и недоволен, и всю дорогу к дому отмахивался от жены на все её расспросы.
За ужином он попил лишь молока, закусив краюхой хлеба. И пробухтев, что утром он снова к царю идёт, схватил с кровати укрывалку и кряхтя ушёл на сеновал, буркнув жене, чтоб до утра его никто не трогал.
12
С утра пропели петухи, оповещая всех о новом дне.
Мызга, помучавшись всю ночь, от крика петушиного лишь вздрогнул. Вскочил, и торопливо собираясь, схватил котомку из рук жены и буркнув, чтоб до вечера не ждали, пошёл к царю…
Он шёл, ногами поднимая пыль, шмыгал носом, утираясь рукавом, и проклинал своё житьё, жену и шёпотом, оглядываясь, чуть-чуть ругнул царя, и тут же замолчал. Остановился, нервно озираясь. И снова путь продолжил свой.
Услышав петухов, Прасковья сладко потянулась. Вот вроде утро бы как утро, но так приятен слуху петушиный кличь. И ночью ей спалось так сладко, что хочется вскочить, да что вскочить, она взлетит, сейчас порхая словно лебедь. И руки, словно крылья распахнув, Прасковья ими даже помахала. И тело тут же отозвалось приятной лёгкостью и чем-то вдруг таким, чего Прасковья понять всё не могла. Она с постели встала, снова потянулась… в доме было тихо семейство ещё спало. И женщина, накинув шаль, тихонько вышла за порог.
Умылась у колодца. Вода студёная приятно холодила: – «Да что ж за утро сегодня такое прям чудное» – дивилась женщина, порхая по двору. Она с улыбкой покормила пса, и птицу. Воды им чистой налила, и поспешила в дом вернуться. Пока все спали, она тихонько тесто замесила… и тут проснулся муж… зашевелился на скамейке, зевнул и сел глаза руками протирая.
– Давай вставай, тебе к царю с утра явиться надо, – одарив улыбкой мужа, негромко молвила жена, и тот опешив, замер, уставившись на женщину глазами хлопая, с спросонья головой тряхнув. – Иди умойся и быстро возвращайся завтракать… я тебе ещё в дорогу соберу, а то вдруг у царя тебя задержут… а ребятишки пусть поспят пока, я позже их разбужу и накормлю…
Вторуша, рот открыл, но так и нашёл что молвить, и лишь кивнул и вышел вон …
Он обливал себя водой студёной, и на дом косился. В окошке был виден силуэт жены. Она по дому хлопотала, увидев, что на неё смотрят, она ему с улыбкой помахала…
Рыбак, решил, что это сон, окатил себя ещё с ведра водой холодной… Проснулся вроде, на окошко посмотрел… жены не видно…
Он поспешил хозяйством управлять… Сенник он по-быстрому вчера ещё подправил, но к осени его придётся хорошенько укреплять: – «На рыбу брёвна поменяет, как раз к царю пойдёт и разрешение на сруб получит. Остальное да, давно уж надо бы и починить, и сделать. Мужицкий зоркой глаз всё это подмечал. Но, скоро клёв начнётся, надо бы успеть на это время, а то потом, хоть целый день сиди, хорошего улова не получишь… и жинка снова будет недовольна, что он рыбак плохой… и…» – Вторуша замер, снова на окошки посмотрел… его жена сегодня не такая, как всегда. И зачем ему к царю идти…
За размышленьями рыбак сам не заметил, как по двору управился, и в дом вернулся.
А там его уж ждал накрытый стол, и жинка снова улыбалась.
– Вчера приказ был от царя получен, тебе явится во дворец, возьмёшь бочонок рыбы, и поедешь… – жена, стараясь не шуметь, тихонько мужа наставляла плошки к нему поближе подвигая. – Ты хорошо поешь, и я тебе в дорогу соберу, вдруг у царя задержишься… и после царя, ты же, наверное, поедешь на рыбалку сразу, хотя б вечерний клёв застать… – рыбак растеряно кивал, не понимая, что с женою происходит, на автомате закидывая в рот еду. – На ужин пирогов я напеку с рыбой да с капустой, ну может с яблоками, ты ж вроде такие любишь… и в общем буду ждать тебя, – продолжала она тихонечко рассказывать, подкладывая добавки мужу.
И так же тихо лопоча, она его в дорогу проводила, платочком в след махая и стояла у калитки пока телега рыбака не скрылася за поворотом.
– Ха-ха-ха – загоготали у костра. – Ну надо ж было так женщине роток заткнуть, – заржал Илья, перебив рассказчика. – И чё, это реально помогает, вот так женщину … и всё… ругаться у баб вдруг сразу же желанье пропадает, после одного то раза…? – не верил он, но на свою подругу покосился, громко хохоча.
– Ой други мои, боюсь вы снова неверно поняли мой сказ, – с улыбкой Дубня отвечал ему, и пользуясь моментом, налил себе из котелка, горячего отвара.
– Так объясни, чай не тупые, – нахмурился Лёхан, вмешавшись в разговор. – Неужто бабы настолько … – он вдруг замолчал, покосившись на сидящих у костра.
– Да погоди Лёхан, – Илья на парня замахал руками…
– Друзья, – всех перебил рассказчик. – Чтоб ответы получить вам надобно дослушать сказку до конца.
– Ну так не томи, – снова Лёхан вмешался, перебив их. – Рассказывай, что ж дальше было…
Мызга прибыл к царю. Он, виновато головой поникнув, шёл вслед за слугой к знакомым расписным дверям.
Мадлена, с улыбкой встретила его, в руках играя плетью.
– Урок второй у нас с тобой, продолжим изучать телесную науку, – и хоть голос у девицы ручейком журчал, услады это ушам Мызгы не приносило. А наоборот, от столь сладкой речи, с улыбкой хитрой с прищуром, ознобом по телу пробежало, заставив сжаться мужика.
Пастух с тоскою посмотрел на запертую дверь, и поклонившись деве полуголой, кивнул, подтверждая свою готовность.
– И так… – выдерживая паузы Мадлена нарочно время потянула. – Вчера с тобой мы изучали как правильно груди касаться. И ты, неплохо, в этом преуспел, – девица не смогла сдержаться, и мелодично рассмеялась. – Если и дальше, ты так же будешь расторопен, то будешь у меня ты лучший ученик, – сказавши это, она снова не смогла, не улыбнуться, и видя, как Мызга весь сжался, снова рассмеялась. – Сегодня мы с тобой продолжим науку тела изучать, – и после слов своих она, смеясь, распахнула свой пеньюар и скинула его с себя на пол. Мызга аж слюною поперхнулся и закашлял, под смех девицы, краской заливаясь. – И чтоб понял ты все тонкости науки. Я на примере огорода тебя буду учить. Чтоб женщине всегда ты угождал, ты должен знать, что тело женское без мужских рук не может жить, как без воды не могут жить на грядках огурцы, и помидоры, да хоть морковка, лук, и что там у вас ещё растёт… Ты ж понимаешь, что если огород не поливать, то он завянет… – Мызга кинул, облизываясь и тяжело дыша, уставившийся на девицу… – А если огород начнёшь ты заливать…, то он … – пауза… и в этом месте женщина ждала, чтоб мужик закончил фразу, но тот завис с открытом ртом уставившись на тело…
Резкой звук хлыста заставил вздрогнуть мужика и быстро заморгать глазами, утираясь рукавом… Увидев это Мадлена снова рассмеялась… и снова щёлкнула кнутом, мужик весь сжался, отступил, руками прикрываясь, но это его не спасло.
Удар хлыста, ещё… ещё… Мызга сжимаясь, упал пред девой на колени.
– А у ну вставай, трусливая гиена! – ругалась на него девица, хлыстом махая не жалея сил. – Ты не мужик ты хуже слизняка…
Мызга, терпя удары, весь сжался, лишь голову руками прикрывая, валялся на полу в ногах девицы и мычал.
– Вставай! – хлыст щёлкнул в воздухе и не коснулся тела мужика. Мызга, со щурясь, из-под рук, на кнут косился, несмело распрямился, сел, затем и встал. – Ты жалкое отродье, для женщины своей опорой должен быть, а не обузой. А ты…– снова в воздухе щёлкнул хлыст.
– … встань! – приказ царя вернул Мызгу в реальность. Мужик послушно встал. – Ты можешь искупить свою вину изучив особую науку. Иначе я тебя …
– Я сделаю, что скажите, – покорно закивал Мызга, косясь на грудь девицы.
– Я так и думал, – ухмыльнулся царь, сменяя гнев на милость, и подходя к Мадлене. – Ты поступаешь к ней в ученики и начиная с этой вот минуты, послушным будешь для неё слугой. Перед тобой не просто дева – это твой наставник, и ты обязан слушаться её, прям как меня. Ты понял?!
Пастух в ответ быстро закивал.
– Он твой, – махнул на мужика рукою царь, взял со стола короткий хлыст и улыбаясь его Мадлене протянул и отошёл.
Мадлена, с улыбкою, хитро прищурилась, правителю кивнула и посмотрела на Мызгу.
– Ты будешь делать только то, что я тебе велю, произнесла девица. – Подойди ко мне, – она откинула халат, оголяя вторую грудь. Мужик несмело подошёл, чрез силу отвёл глаза, чтоб убедиться, что царь не сердиться. И снова грудь собой затмила всё. – Ну что стоишь? Коснись рукой! – скомандовала бесстыдная девица, и против воли мужика, руки сами потянулись, но за секунду до того, как он хотел схватить, Мадлена его хлыстом по пальцам больно стукнула. – Да не хватай ты, а медленно коснись… – и снова руки мужика, уже дрожа, к груди тянулись, косясь то на девицу, то на хлыст, то на царя. И снова взмах хлыста… и снова повелительный приказ груди коснуться.
Руки, в кровь избитые хлыстом, едва сосков касались, мужик, скрипя зубами, подчинялся указаниям девицы.
– Уже получше, – с улыбкой та кивала. Ещё нежнее, вот так вот хорошо…
К царю, вдруг подбежал слуга, и не обращая вниманье на ученье, что-то на ухо правителю шепнул. Царь кивнул, слуга поспешно убежал.
– Я вас оставлю ненадолго, – сказал он Мадлене и ушёл.
Прасковья, теребя передник, стояла перед царём краснея и чуть не плача.
– Я, слушая тебя, – с улыбкой обратился к ней правитель.
– Мой муж… рыбак… он… он… дома не ночует… всё рыбу свою ловит… и дома … я словно бы без мужика живу, и он… – тут женщина эмоции сдержать уж не могла и разрыдалась, упав перед царём завыла, ругая мужа и жизнь с ним неудавшую кляня.
Царь, подал знак, слуга поспешно с подносом подбежал. Царь саморучно налил из кувшина полный кубок, взяв всё с подноса у слуги, по знаку царскому женщину подняли. И он заставил её из кубка выпить. Та, продолжая причитать и мужа разносить, захлёбываясь, выпила до дна. Кусочком яблока ей дали закусить.
– Тебе умыть надо, – сказал заботливо правитель, слуга поможет, иди с ним.
И женщина послушно, шла, передником остатки слез смахнув.
Пред ней резные двери распахнулись, слуга дал знак пройти в покои.
Разинув рот от удивленья, Прасковья замерла в дверях, и сразу позабыла про свои проблемы. К ней подошёл слуга высокий, чернокожий, с подносом полным яств, кувшином и бокалом. Другой слуга, такой же чернокожий, улыбнулся, налил из кувшина красного вина. Женщина, опешив, даже не заметила, как осушила весь бокал, глаз от слуг заморских не в силах отвести. Слуга, тем временем, ей руку протянул, потянул к себе, и улыбаясь к бассейну подвёл.
– Царь дал указан нам, вам помочь умыться.
И пока женщина, разинув рот, растерявшись, стояла в непонятках, глазами хлопала. Слуги проворно передник с неё сняли, и стянули сарафан… исподнее бельё…
– Ой что вы, – вдруг опомнилась девиц. – Ведь я же…
– Приказ царя, – словно извиняясь, слуга вдруг сзади подошёл обнял её…
И женщина вдруг на руках его обмякла, и не упала только благодаря слуге. Он её на руки поднял, словно та легче мешка с картошкой весит, улыбаясь, в бассейн с прохладною водицей опустил. Вода, горячесть тела обожгла, и в голове у женщины вдруг зашумело, перед глазами всё вдруг помутнело… и разум вдруг думать отказался, а тело в руки мужские само сабою поплыло. Её ласкали, глади и мяли. Умело, словно мысли все её читали. Где быть нежнее, а где и сжать почти до боли. И тело женское, истосковавшись, послушно, выгибалось. И оханья, и стоны вскоре сменились женским криком, а после визгом, от восторга потеряв над собой контроль Прасковья жадно ртом хватала воздух, задыхаясь и снова в губы пухлые впиваясь. Кусала их, визжа и задыхаясь, когда слуга в неё резким толчком вошёл, и сразу ускоряя темп, он приподнял её за бёдра, смеялся, не сбивая с ритма. Прасковья, вцепившись в крепкие мужские руки, выгнулась дугой, и закричала так, что сорвала себе голос. От взрыва эмоций она на миг лишилась чувств, как ей показалось. Но нет, её держали сильные мужские руки. И медленно ласкали, сбавив темп. И вот уже в висках так не стучит, и сердце из груди не бьётся словно птица, желая получить свободу. Она лежит в воде, её прохлада приятно кожу холодит. Но в горле всё аж пересохло. Второй слуга, словно её мысли прочитав, принёс бокал. Прасковья с жадностью к нему припала. Из ослабевших рук, едва не выронив пустую чашу. Слуги и тут пришли на помощь. Они подняли женщину, обтёрли, и замотав в сухое полотно, проводили на ковёр, усыпанный подушками. Едва женщина коснулось головой подушки, как её сразу же сморило в сон.
А царь тем временем, к Мадлене воротился.
Мызга стоял перед Мадленой на коленях, с лицом, спиною и руками хлыстом, разбитым в кровь.
– А ты, смотрю послушный ученик, – не смог сдержать улыбку царь.
– Я всё усвоил, – вдруг заскулил пастух у ног Мадлены лебизя. – Я виноват пред вами, я ваш приказ не исполнял, но я готов …
– Нет не готов, – строго перебила его Мадлена.
– Да не готов, – вздохнув с ней согласился царь. – Но на сегодня урок мы завершим, иди домой, а завтра мы снова ждём тебя.
Мызга, скуля с трудом поднялся и сжавшись, направился к двери, косясь на правителя с Мадленой.
Прасковья выспалась, проснулась, потянулась. С неё упало покрывало, она, вдруг, стыдливо озираясь, вскочила, поспешно одеваясь. Слуг не было, она была одна. Оглядываясь, она направилась к двери, и приоткрыв её остановилась. У двери стоял обычный страж.
– Вам велено идти домой, а завтра, царь приказал, чтоб муж ваш к нему с утра явился.
Прасковья, передник нервно теребя, молча слуге кивнула и пошла, оглядываясь и озираясь.
Заблудиться во дворце ей стражники не дали, и по указкам их она к воротам подошла, косясь на стражников, спокойно вышла и оглядываясь, пока их было видно, шла.
И шла она, не замечая ничего кругом себя, пока к родной калитке не пришла, и тут Прасковья замерла. В оконцах терема был свет. Вторуша, видно, давно уж дома был. И судя по дымку, что шёл из печной трубы и запаху печёной рыбы, он готовил ужин, и дети, видимо, с отцом сидят и ждут её. Голодные, наверное, или уже поели и спать легли… Она вдруг потеряла время счёт. На улице уже давно стемнело… И муж её … – Прасковья замера… она ж была сегодня у царя, и ей всё это не приснилось… женщина ощупала себя. Тело было вроде бы её, но с ним явно что-то было. И внутри всё так бурлит приятно, и тепло так на душе, что даже на мужа, вдруг, не охота ей ругаться. А он же должен волноваться и побежать её искать… на улице темно, а её нет дома, а муж и ухом не ведёт, и сидит, готовит ужин… вот супостат… и тут же стало ей лениво мужика ругать, что за чудное с ней происходит диво. Она зевнула, сладко потянулась, и скрипнув калиткой, во двор вошла. Верный пёс тут же, от радости, запрыгал на хозяйку, заскулив.
– Уйди, – лениво отмахнулась та, с себя дивясь. В другой момент она бы пса уже бы отругала и тот забился б в будку.
Прасковья в дом вошла.
Муж спал у печки, постелив себе на лавки, и дети умытые все спали. На столе, накрытый чистым ручником, был для неё готовый ужин. Из печки вкусно пахло запечённой рыбкой.
Прасковья лишь сейчас почувствовала, что она зверски голодна, стараясь не шуметь, поела и потушив все свечи, спать легла.
Мызга скуля и носом шмыгая, утёрся рукавом, вышел за ворота. Он брёл до дому, утираясь всю дорогу.
Увидела его жена, запричитала.
– Отстань, – пастух был груб и недоволен, и всю дорогу к дому отмахивался от жены на все её расспросы.
За ужином он попил лишь молока, закусив краюхой хлеба. И пробухтев, что утром он снова к царю идёт, схватил с кровати укрывалку и кряхтя ушёл на сеновал, буркнув жене, чтоб до утра его никто не трогал.
12
С утра пропели петухи, оповещая всех о новом дне.
Мызга, помучавшись всю ночь, от крика петушиного лишь вздрогнул. Вскочил, и торопливо собираясь, схватил котомку из рук жены и буркнув, чтоб до вечера не ждали, пошёл к царю…
Он шёл, ногами поднимая пыль, шмыгал носом, утираясь рукавом, и проклинал своё житьё, жену и шёпотом, оглядываясь, чуть-чуть ругнул царя, и тут же замолчал. Остановился, нервно озираясь. И снова путь продолжил свой.
Услышав петухов, Прасковья сладко потянулась. Вот вроде утро бы как утро, но так приятен слуху петушиный кличь. И ночью ей спалось так сладко, что хочется вскочить, да что вскочить, она взлетит, сейчас порхая словно лебедь. И руки, словно крылья распахнув, Прасковья ими даже помахала. И тело тут же отозвалось приятной лёгкостью и чем-то вдруг таким, чего Прасковья понять всё не могла. Она с постели встала, снова потянулась… в доме было тихо семейство ещё спало. И женщина, накинув шаль, тихонько вышла за порог.
Умылась у колодца. Вода студёная приятно холодила: – «Да что ж за утро сегодня такое прям чудное» – дивилась женщина, порхая по двору. Она с улыбкой покормила пса, и птицу. Воды им чистой налила, и поспешила в дом вернуться. Пока все спали, она тихонько тесто замесила… и тут проснулся муж… зашевелился на скамейке, зевнул и сел глаза руками протирая.
– Давай вставай, тебе к царю с утра явиться надо, – одарив улыбкой мужа, негромко молвила жена, и тот опешив, замер, уставившись на женщину глазами хлопая, с спросонья головой тряхнув. – Иди умойся и быстро возвращайся завтракать… я тебе ещё в дорогу соберу, а то вдруг у царя тебя задержут… а ребятишки пусть поспят пока, я позже их разбужу и накормлю…
Вторуша, рот открыл, но так и нашёл что молвить, и лишь кивнул и вышел вон …
Он обливал себя водой студёной, и на дом косился. В окошке был виден силуэт жены. Она по дому хлопотала, увидев, что на неё смотрят, она ему с улыбкой помахала…
Рыбак, решил, что это сон, окатил себя ещё с ведра водой холодной… Проснулся вроде, на окошко посмотрел… жены не видно…
Он поспешил хозяйством управлять… Сенник он по-быстрому вчера ещё подправил, но к осени его придётся хорошенько укреплять: – «На рыбу брёвна поменяет, как раз к царю пойдёт и разрешение на сруб получит. Остальное да, давно уж надо бы и починить, и сделать. Мужицкий зоркой глаз всё это подмечал. Но, скоро клёв начнётся, надо бы успеть на это время, а то потом, хоть целый день сиди, хорошего улова не получишь… и жинка снова будет недовольна, что он рыбак плохой… и…» – Вторуша замер, снова на окошки посмотрел… его жена сегодня не такая, как всегда. И зачем ему к царю идти…
За размышленьями рыбак сам не заметил, как по двору управился, и в дом вернулся.
А там его уж ждал накрытый стол, и жинка снова улыбалась.
– Вчера приказ был от царя получен, тебе явится во дворец, возьмёшь бочонок рыбы, и поедешь… – жена, стараясь не шуметь, тихонько мужа наставляла плошки к нему поближе подвигая. – Ты хорошо поешь, и я тебе в дорогу соберу, вдруг у царя задержишься… и после царя, ты же, наверное, поедешь на рыбалку сразу, хотя б вечерний клёв застать… – рыбак растеряно кивал, не понимая, что с женою происходит, на автомате закидывая в рот еду. – На ужин пирогов я напеку с рыбой да с капустой, ну может с яблоками, ты ж вроде такие любишь… и в общем буду ждать тебя, – продолжала она тихонечко рассказывать, подкладывая добавки мужу.
И так же тихо лопоча, она его в дорогу проводила, платочком в след махая и стояла у калитки пока телега рыбака не скрылася за поворотом.
– Ха-ха-ха – загоготали у костра. – Ну надо ж было так женщине роток заткнуть, – заржал Илья, перебив рассказчика. – И чё, это реально помогает, вот так женщину … и всё… ругаться у баб вдруг сразу же желанье пропадает, после одного то раза…? – не верил он, но на свою подругу покосился, громко хохоча.
– Ой други мои, боюсь вы снова неверно поняли мой сказ, – с улыбкой Дубня отвечал ему, и пользуясь моментом, налил себе из котелка, горячего отвара.
– Так объясни, чай не тупые, – нахмурился Лёхан, вмешавшись в разговор. – Неужто бабы настолько … – он вдруг замолчал, покосившись на сидящих у костра.
– Да погоди Лёхан, – Илья на парня замахал руками…
– Друзья, – всех перебил рассказчик. – Чтоб ответы получить вам надобно дослушать сказку до конца.
– Ну так не томи, – снова Лёхан вмешался, перебив их. – Рассказывай, что ж дальше было…
Мызга прибыл к царю. Он, виновато головой поникнув, шёл вслед за слугой к знакомым расписным дверям.
Мадлена, с улыбкой встретила его, в руках играя плетью.
– Урок второй у нас с тобой, продолжим изучать телесную науку, – и хоть голос у девицы ручейком журчал, услады это ушам Мызгы не приносило. А наоборот, от столь сладкой речи, с улыбкой хитрой с прищуром, ознобом по телу пробежало, заставив сжаться мужика.
Пастух с тоскою посмотрел на запертую дверь, и поклонившись деве полуголой, кивнул, подтверждая свою готовность.
– И так… – выдерживая паузы Мадлена нарочно время потянула. – Вчера с тобой мы изучали как правильно груди касаться. И ты, неплохо, в этом преуспел, – девица не смогла сдержаться, и мелодично рассмеялась. – Если и дальше, ты так же будешь расторопен, то будешь у меня ты лучший ученик, – сказавши это, она снова не смогла, не улыбнуться, и видя, как Мызга весь сжался, снова рассмеялась. – Сегодня мы с тобой продолжим науку тела изучать, – и после слов своих она, смеясь, распахнула свой пеньюар и скинула его с себя на пол. Мызга аж слюною поперхнулся и закашлял, под смех девицы, краской заливаясь. – И чтоб понял ты все тонкости науки. Я на примере огорода тебя буду учить. Чтоб женщине всегда ты угождал, ты должен знать, что тело женское без мужских рук не может жить, как без воды не могут жить на грядках огурцы, и помидоры, да хоть морковка, лук, и что там у вас ещё растёт… Ты ж понимаешь, что если огород не поливать, то он завянет… – Мызга кинул, облизываясь и тяжело дыша, уставившийся на девицу… – А если огород начнёшь ты заливать…, то он … – пауза… и в этом месте женщина ждала, чтоб мужик закончил фразу, но тот завис с открытом ртом уставившись на тело…
Резкой звук хлыста заставил вздрогнуть мужика и быстро заморгать глазами, утираясь рукавом… Увидев это Мадлена снова рассмеялась… и снова щёлкнула кнутом, мужик весь сжался, отступил, руками прикрываясь, но это его не спасло.
Удар хлыста, ещё… ещё… Мызга сжимаясь, упал пред девой на колени.
– А у ну вставай, трусливая гиена! – ругалась на него девица, хлыстом махая не жалея сил. – Ты не мужик ты хуже слизняка…
Мызга, терпя удары, весь сжался, лишь голову руками прикрывая, валялся на полу в ногах девицы и мычал.
– Вставай! – хлыст щёлкнул в воздухе и не коснулся тела мужика. Мызга, со щурясь, из-под рук, на кнут косился, несмело распрямился, сел, затем и встал. – Ты жалкое отродье, для женщины своей опорой должен быть, а не обузой. А ты…– снова в воздухе щёлкнул хлыст.
