Не знаю откуда эта слепая уверенность взялась в наших головенках, может из обрывков разговоров взрослых, может из увиденных по телевизору, тогда еще не многих, иностранных фильмов и мультиков, может по каким то импортным вещицам, которые то и дело появлялись у кого то во дворе. Появление чего-то импортного у ребенка во дворе делало его центром всеобщего внимания, и не важно какое к нему было отношение прежде, все клянчили и заискивали. Когда мне родители привезли из Югославии импортные жвачки и конфетки PEZ с дозатором в виде головы собачки на ручке я пол лета был королем двора. Но как только импортные приколюшки закончились – все, вернулся в разряд простых смертных. Это, конечно, мое субъективное мнение, но до того как начало появляться все импортное во дворе я был в центре внимания когда затевал игру, а теперь когда приносил жвачки или выходил из дома в синей бейсболке с надписью USA.
В общем в моем уме засела занозой мысль о побеге из дома в поисках лучшей жизни, причем именно в Америке, тогда я не представлял себе как это возможно осуществить, даже не подозревал что там говорят на чужом языке, и что из себя представляют США имел смутное представление. Но если оттуда привозят таки классные штуки: яркие необычные вещи, диковинные игрушки и невиданные сладости; то однозначно этого добра там валом, и есть еще и такое что мы еще не видели и вообразить не можем. Ведь даже жевательная резинка которая изредка появлялась в магазине у почты, отечественного производства, была либо мятная, подушечкой в золотистой обертке (как кубик Галина-Бланка, но тогда бульонных кубиков тоже еще не было), либо апельсиновая пластинками в бело-желтой упаковке (такие недавно мне где то встречались в продаже, не одного меня изредка накрывает ностальгия). Все отечественные жвачки быстро теряли вкус и рассыпались в крошку после минут пяти жевания. А вот импортные: бомбики, типии-тип, турбики… и еще что то там было, уже и не помню; это было совсем другое дело. Красивая обертка, с черным квадратиком с торца, вкладыши (предмет коллекционирования и особой гордости моих сверстников) с машинками, комиксами, картинками; жвачка чаще двуцветная с необычным поразительным вкусом, который держался так долго, что пожевав ее можно было убрать в холодильник до следующего раза. Вкладыши это вообще был эквивалент денег, их можно было менять на другие вкладыши, обменивать на игрушки и даже были азартные игры на вкладыши. Игра так и называлась – вкладыши, суть проста: вкладыши укладывались стопкой, вниз рисунком, потом по очереди били по ним ладонью, первый бил тот у кого вкладыш круче, те что перевернулись вверх картинкой забирал бивший. И мы конечно считали что в Америке этого добра валом, и вот если бы туда добраться…
Я поделился мыслью о побеге со своими друзьями: Темой, Артуром, Андреем, Валеркой (он уже водился с нами опять, забыв историю с героически погибшим в борьбе за космос хомяком-космонавтом) и Кириллом – двоюродным братом Артура, недавно переехавшим в наш дом. Конечно, эта идея не могла не взбудоражить умы. В детстве у меня был талант преподносить информацию так чтоб глаза слушающих заблестели. Дар убеждения способный подбивать всех на разную «фигню», как то, например, в детском саду во время прогулок, тайком от воспитателя, выкопать совочками почти метровой глубины яму в поисках подземной реки, о которой я от кого то слышал, и «точно знал» что она проходит за верандой на нашем участке. А когда в группе детского сада я нашел книгу с фотографиями различных отечественных птиц и их гнезд с яйцами, то мы дружно принялись делать гнезда из травы точь-в-точь как на фотографиях и раскладывать их по веткам, потому что я убедил всех что тогда в них прилетят птицы.
Идея побега в Америку уже сама собой вызвала бурный отклик, как будто все об этом думали, но не решались сказать. Сразу начались фантазии в слух, как мы там буде вольготно жить, и не надо идти в школу, и родители будут не указ, и вкладышей будет полный ящик стола, а можно податься в ковбои и гонять краснокожих, или жить на Миссисипи как Том Сойер. Вечером нас загнали по домам, я еще долго не мог уснуть, в фантазиях я был в Америке.
Тема жизни в США муссировалась почти неделю, но постепенно фантазия иссякала, и все бы сошло на нет, если бы не одно случайное обстоятельство. Когда мама перебирала старые журналы типа «За рулем», «Бурда», старые номера местных газет, открытки и прочую мукулатуру, я в бумагах обнаружил карту соседнего региона. У каждого мальчишки того времени любая карта вызывал лютый интерес, ведь карта – это путешествия, это пираты и сокровища, карта – это знание того что спрятано под подолом линии горизонта, то что скрыто от глаз и даже птицы не могут посмотреть в такую даль. Я взял карту и разложил ее на полу, лег перед ней, опершись локтями в пол и положив на ладони подбородок. Передо мной было «лоскутное одеяло» среднепересеченной местности, мало заселенной и изрезанной вьющимися линиями дорог и рек. На карте я нашел реку со знакомым названием. Я знал, что в эту реку, совсем рядом, в нашем городе, впадала речушка, протекавшая рядом с домом. Судя по карте она впадала в одну из крупнейших рек нашей страны. Географию я еще не изучал, мне это предстояло не скоро, но тем не менее, благодаря дедушке, я знал что река эта впадает в Северный Ледовитый океан. В детстве дедушка мне многое рассказывал о других странах и городах, иногда, когда он был на веселее он сажал меня маленького на колено и говорил: «Я, внучек, прошел семнадцать стран мира…» и рассказывал где он бывал и немного про войну.
Тут в голове, в очередной раз, начал зарождаться образ мысли. Я продолжил разбирать макулатуру но больше карт не нашел. Посмотрел среди книг. Но у родителей спрашивать не стал, это могло вызвать подозрения. Следующим утром, когда друзья собрались во дворе, я рассказал им о своем географическом открытии, что по рекам, прям от нашего дома можно уплыть на достаточно большое расстояние, но для конкретного планирования путешествия нужно больше информации, нужны карты. Тогда Кирилл заявил что может стибрить прошлогодний географический атлас у своей старшей сестры Аси. На том и порешили. Идея побега вновь начала овладевать нами.
На следующий день Киря вышел на улицу пряча под майкой школьный географический атлас старшей сестры. Я вышел с маленьким игрушечным компасом на руке, может у кого-нибудь в детстве был такой, на коричневом кожаном ремешке, белый с красно-синей стрелкой (сейчас я почти уверен что стороны горизонта он не показывал) и стеклом в виде полусферы. Сверившись с картами мы убедились, что так и есть, наша речка несет воды в северный ледовитый океан, от этой мысли захватывало дух, мы даже прониклись уважением к нашей реке. И если верить картам, то Северный Ледовитый океан омывает побережье Аляски, а это США, туда нам и надо. Встал следующий закономерный вопрос – на чем туда плыть. Я сказал: «Сделаем плот. Тома Сойера читали?» все дружно покачали головой, даже Валерка который еще читал по слогам. «Значит строим плот?» - больше утвердительно сказал я. Все радостно вскрикнули: «ДА!». На песке палкой я начертил схему: Плот должен был быть в длину как три роста самого длинного нашего члена команды – Артура, шириной в два его роста. В кормовой части должен был располагаться шалаш на четверых человек, один должен был быть на вахте, посередине предполагалось разместить мачту под парус, в носовой части ящик для запаса воды и провианта. Еще нужно было предусмотреть место для костра, столб с фонарем (по морю ведь ходят корабли, они должны нас видеть). «Это основное, остальное продумаем по ходу» - сказал я, и добавил: «Валерка, так как самый младший, будет юнга» Валерка довольно улыбнулся. «Киря будет штурман, у него карты, а я буду капитаном» Артур возмутился: «А почему именно ты?». «Да! Может я тоже хочу быть капитаном» - поддержал его Тема, в очередной раз с негодованием втянув зеленую соплю в нос. На их возражения я привел обезоруживающий аргумент: «Потому что у меня компас!» и поднял руку, чтоб его в очередной раз продемонстрировать. Никто с этим не мог поспорить, из книг всем было известно, что капитан может быть без треуголки, без попугая, без деревянной ноги и трубки, но без компаса никак.
И так команда потенциальных мореплавателей-диссидентов во главе со своим капитаном бегом выдвинулась на берег речушки. Как я описывал ранее, берег реки был как бы двухъярусным. Верхний ярус был представлен отсыпной гравийной дорогой, за ней следовал достаточно крутой склон поросший полынью, осокой, лопухами и другой средне-рослой зеленью, нижний ярус порос ивняком и представлял из себя нечто сродни непролазным джунглям испещренным многочисленными потайными тропами.
Первым делом мы нашли место для нашей «верфи». Это было место впадения пересыхающего ручья, достаточно широкая площадка окруженная ивами, кроны которых почти смыкались сверху. Тропинка, которая вела к ней, петляя среди огромных лопухов, выше моего роста, перед самым выходом к площадке упиралась в поросль ивняка, тем самым обеспечивая невиданную скрытность от посторонних глаз.
До вечера мы расчищали площадку вырывая кусты и вытаптываю траву, из найденных неподалеку чурбачков и широкой доски сделали лавочку, и долго сидели фантазировали на тему нашего плота, как мы по плывем, какие нам предстоят приключения и какой будет наша жизнь в Америке. С приближением сумерек нас разогнали по домам комары.
На «наше место» мы ходили каждый день, когда все в месте, тногда даже по одному. Операция держалась в строжайшей тайне, и отношение к конспирации было на столько серьезным, что до времени «Ч» никто так и не узнал о том, чем мы занимались почти все лето, хотя думаю даже не надо упоминать насколько хвастливы дети.
Основными источниками строительных материалов были свалки, помойки, стройки, гаражный кооператив и побухивающий дедушка Кири и Артура который без лишних вопросов поставлял нам материалы и инструмент, которые мы не могли найти в других местах, ему успешно презентовалась легенда о постройке шалаша.
Основой плота были деревянные железнодорожные шпалы, которые почему-то в большом количестве валялись вдоль речушки, так же в джунглях нижнего берега мы отыскали большое количество досок, а так же подтаскивали доски со стройки. Шпалы скреплялись стальными скобами, сверху был настелен пол из досок прибитых к шпалам ржавыми Б/У гвоздями, которые мы выпрямляли при помощи двух молотков и плоскогубцев, мачта была сделана из скомунизденных со стройки деревянных плинтусов, сколоченных и увязанных стальной проволокой между собой, так же была сделана и рея на мачте и столб с фонарем в передней части плота. Для паруса были позаимствованы несколько простыней с сушилок из соседнего двора (сейчас уже во дворах такое редко встретишь, но раньше для сушки белья во дворах были стационарные сушилки). На «заимствовании» простыней мы реально могли погореть, но следы запутала внезапно набежавшая гроза с ураганным ветром (До сих пор удивляюсь как нам сопутствовала удача в таком масштабном но бредовом начинании). Шалаш был сделан из досок, двускатный, высотой в рост самого длинного из нас - Артура. Ящик для провианта и прочих вещей мы нашли в гаражах, это был зеленый армейский ящик, сейчас я бы сказал, что это ящик из под радиостанции Р-159, скорее всего так оно и было, мы прибили его к плоту в передней части и более того, даже оббили его клеенкой внутри и крышку, чтоб в дождь провиант не намок. После фонарного столба и ящика должно было место для очага, вначале мы пытались сделать костровище из глины, как в книжках писали, но глина, видимо, в наших краях не такая как у них на «западе» и трескалась даже при сушке. Но однажды на свалке неподалеку, мы нашли корпус от чугунной буржуйки, потащили ее через «квадрат» где имели стычку с местными ребятами. На их вопрос: «Куда вы ее тащите», ответ: «Не ваше дело» их не устроил, а убегать было не просто ввиду тяжести поклажи, в итоге печка была брошена. Через пару дней мы ее нашли под балконами в шалаше «квадратовцев», втихую дернули и установили на штатное место закрепив при помощи гвоздей. В ящик была уложена посуда: Котелок, несколько железных кружек, чайник без крышки, эмалированные пооббитые тарелки, алюминиевые ложки, ковш, небольшой половник. Мы даже однажды поставили котелок на буржуйку и развели огонь, сварили макароны, без соли и масла а потому не очень съедобные. Из этого эксперимента сделали выводы – в реальности не все так гладко как в книжках. Провиант мы подбирали длительного хранения, все укладывали в ящик.
В итоге к концу июля у нас был готов плот, по моим оценкам на сегодняшний день, размерами четыре с половиной на три метра, с рулем в кормовой части, якорем из мешка с камнями на веревке в носовой части, с шалашом, камбузом и двумя мачтами. Ликованию не было предела.
Но каково было наше удивление тому что плот, стоящий на суше, совершенно неподвижен. Он оказался на столько тяжел, что даже упираясь длинными жердями в землю, не удавалось его сдвинуть даже на сантиметр. К подобному испытанию я оказался готов. По вечерам я читал бессмертное произведение Даниэля Дефо «Робинзон Крузо», там был подобный эпизод, в книжке таилась подсказа. Мы начали копать канал от плота к руслу пересохшего ручья. На это ушло еще почти полмесяца.
В итоге не задолго до Ильина дня, канал шириной больше трех метров, и глубиной почти нам по пояс был выкопан. Плот столкнули и он встал на воду. Но радость победы омрачило сомнение. Ликование ребят сменилось неуверенностью. Напомнив еще раз друзьям о нашей цели, я не почувствовал отклика. Мы замаскировали снаряженный к отплытию плот, завалив его ветками ивняка, с соблюдением максимально возможных мер предосторожности и конспирации перебрались во двор.
Мы сели на лавочках, уставшие, но удовлетворенные своей работой. Мне не терпелось отправиться в путешествие, только было я хотел завести об этом разговор, как Артура стала звать бабушка. Андрюху забрала мама, возвращавшаяся со смены на заводе. Валерка убежал сам. И мы с Кирей и Артемом разошлись по домам.
На следующий спозаранку мы уже были в своем тайном месте, обсуждали маршрут, рисовали карандашом на карте, и пришли к выводу что отправляться надо срочно чтоб в северном ледовитом океане нас не застала зима. В крайнем случае придется зимовать в Арктике, тогда построим иглу, будем есть замороженную рыбу, жечь тюлений жир и главное – не есть печень белого медведя, иначе можно отравиться. Фантазия била уже даже нее фонтаном а гейзером. Обсуждалось даже то, что Валерка, скорее всего, отморозит ноги, но мы его дотащим все равно до заветного берега. Был спор о том есть ли пингвины в Арктике, кто то видел их в мультике вместе с белыми медведями но Киря утверждал что они живут только в Антарктике, у южного полюса, ему так Ася сказала. В общем, обсуждения и споры о предстоящем путешествии длились еще почти неделю, эту неделю мы таскали вещи которые нам, как выяснилось, просто необходимы в нашем приключении. Мы даже однажды были на гране провала, когда Валерку увидела его мама в момент когда он в июле месяце нес из дома валенки, очень уж он переживал за свои ноги.
В общем в моем уме засела занозой мысль о побеге из дома в поисках лучшей жизни, причем именно в Америке, тогда я не представлял себе как это возможно осуществить, даже не подозревал что там говорят на чужом языке, и что из себя представляют США имел смутное представление. Но если оттуда привозят таки классные штуки: яркие необычные вещи, диковинные игрушки и невиданные сладости; то однозначно этого добра там валом, и есть еще и такое что мы еще не видели и вообразить не можем. Ведь даже жевательная резинка которая изредка появлялась в магазине у почты, отечественного производства, была либо мятная, подушечкой в золотистой обертке (как кубик Галина-Бланка, но тогда бульонных кубиков тоже еще не было), либо апельсиновая пластинками в бело-желтой упаковке (такие недавно мне где то встречались в продаже, не одного меня изредка накрывает ностальгия). Все отечественные жвачки быстро теряли вкус и рассыпались в крошку после минут пяти жевания. А вот импортные: бомбики, типии-тип, турбики… и еще что то там было, уже и не помню; это было совсем другое дело. Красивая обертка, с черным квадратиком с торца, вкладыши (предмет коллекционирования и особой гордости моих сверстников) с машинками, комиксами, картинками; жвачка чаще двуцветная с необычным поразительным вкусом, который держался так долго, что пожевав ее можно было убрать в холодильник до следующего раза. Вкладыши это вообще был эквивалент денег, их можно было менять на другие вкладыши, обменивать на игрушки и даже были азартные игры на вкладыши. Игра так и называлась – вкладыши, суть проста: вкладыши укладывались стопкой, вниз рисунком, потом по очереди били по ним ладонью, первый бил тот у кого вкладыш круче, те что перевернулись вверх картинкой забирал бивший. И мы конечно считали что в Америке этого добра валом, и вот если бы туда добраться…
Я поделился мыслью о побеге со своими друзьями: Темой, Артуром, Андреем, Валеркой (он уже водился с нами опять, забыв историю с героически погибшим в борьбе за космос хомяком-космонавтом) и Кириллом – двоюродным братом Артура, недавно переехавшим в наш дом. Конечно, эта идея не могла не взбудоражить умы. В детстве у меня был талант преподносить информацию так чтоб глаза слушающих заблестели. Дар убеждения способный подбивать всех на разную «фигню», как то, например, в детском саду во время прогулок, тайком от воспитателя, выкопать совочками почти метровой глубины яму в поисках подземной реки, о которой я от кого то слышал, и «точно знал» что она проходит за верандой на нашем участке. А когда в группе детского сада я нашел книгу с фотографиями различных отечественных птиц и их гнезд с яйцами, то мы дружно принялись делать гнезда из травы точь-в-точь как на фотографиях и раскладывать их по веткам, потому что я убедил всех что тогда в них прилетят птицы.
Идея побега в Америку уже сама собой вызвала бурный отклик, как будто все об этом думали, но не решались сказать. Сразу начались фантазии в слух, как мы там буде вольготно жить, и не надо идти в школу, и родители будут не указ, и вкладышей будет полный ящик стола, а можно податься в ковбои и гонять краснокожих, или жить на Миссисипи как Том Сойер. Вечером нас загнали по домам, я еще долго не мог уснуть, в фантазиях я был в Америке.
Тема жизни в США муссировалась почти неделю, но постепенно фантазия иссякала, и все бы сошло на нет, если бы не одно случайное обстоятельство. Когда мама перебирала старые журналы типа «За рулем», «Бурда», старые номера местных газет, открытки и прочую мукулатуру, я в бумагах обнаружил карту соседнего региона. У каждого мальчишки того времени любая карта вызывал лютый интерес, ведь карта – это путешествия, это пираты и сокровища, карта – это знание того что спрятано под подолом линии горизонта, то что скрыто от глаз и даже птицы не могут посмотреть в такую даль. Я взял карту и разложил ее на полу, лег перед ней, опершись локтями в пол и положив на ладони подбородок. Передо мной было «лоскутное одеяло» среднепересеченной местности, мало заселенной и изрезанной вьющимися линиями дорог и рек. На карте я нашел реку со знакомым названием. Я знал, что в эту реку, совсем рядом, в нашем городе, впадала речушка, протекавшая рядом с домом. Судя по карте она впадала в одну из крупнейших рек нашей страны. Географию я еще не изучал, мне это предстояло не скоро, но тем не менее, благодаря дедушке, я знал что река эта впадает в Северный Ледовитый океан. В детстве дедушка мне многое рассказывал о других странах и городах, иногда, когда он был на веселее он сажал меня маленького на колено и говорил: «Я, внучек, прошел семнадцать стран мира…» и рассказывал где он бывал и немного про войну.
Тут в голове, в очередной раз, начал зарождаться образ мысли. Я продолжил разбирать макулатуру но больше карт не нашел. Посмотрел среди книг. Но у родителей спрашивать не стал, это могло вызвать подозрения. Следующим утром, когда друзья собрались во дворе, я рассказал им о своем географическом открытии, что по рекам, прям от нашего дома можно уплыть на достаточно большое расстояние, но для конкретного планирования путешествия нужно больше информации, нужны карты. Тогда Кирилл заявил что может стибрить прошлогодний географический атлас у своей старшей сестры Аси. На том и порешили. Идея побега вновь начала овладевать нами.
На следующий день Киря вышел на улицу пряча под майкой школьный географический атлас старшей сестры. Я вышел с маленьким игрушечным компасом на руке, может у кого-нибудь в детстве был такой, на коричневом кожаном ремешке, белый с красно-синей стрелкой (сейчас я почти уверен что стороны горизонта он не показывал) и стеклом в виде полусферы. Сверившись с картами мы убедились, что так и есть, наша речка несет воды в северный ледовитый океан, от этой мысли захватывало дух, мы даже прониклись уважением к нашей реке. И если верить картам, то Северный Ледовитый океан омывает побережье Аляски, а это США, туда нам и надо. Встал следующий закономерный вопрос – на чем туда плыть. Я сказал: «Сделаем плот. Тома Сойера читали?» все дружно покачали головой, даже Валерка который еще читал по слогам. «Значит строим плот?» - больше утвердительно сказал я. Все радостно вскрикнули: «ДА!». На песке палкой я начертил схему: Плот должен был быть в длину как три роста самого длинного нашего члена команды – Артура, шириной в два его роста. В кормовой части должен был располагаться шалаш на четверых человек, один должен был быть на вахте, посередине предполагалось разместить мачту под парус, в носовой части ящик для запаса воды и провианта. Еще нужно было предусмотреть место для костра, столб с фонарем (по морю ведь ходят корабли, они должны нас видеть). «Это основное, остальное продумаем по ходу» - сказал я, и добавил: «Валерка, так как самый младший, будет юнга» Валерка довольно улыбнулся. «Киря будет штурман, у него карты, а я буду капитаном» Артур возмутился: «А почему именно ты?». «Да! Может я тоже хочу быть капитаном» - поддержал его Тема, в очередной раз с негодованием втянув зеленую соплю в нос. На их возражения я привел обезоруживающий аргумент: «Потому что у меня компас!» и поднял руку, чтоб его в очередной раз продемонстрировать. Никто с этим не мог поспорить, из книг всем было известно, что капитан может быть без треуголки, без попугая, без деревянной ноги и трубки, но без компаса никак.
И так команда потенциальных мореплавателей-диссидентов во главе со своим капитаном бегом выдвинулась на берег речушки. Как я описывал ранее, берег реки был как бы двухъярусным. Верхний ярус был представлен отсыпной гравийной дорогой, за ней следовал достаточно крутой склон поросший полынью, осокой, лопухами и другой средне-рослой зеленью, нижний ярус порос ивняком и представлял из себя нечто сродни непролазным джунглям испещренным многочисленными потайными тропами.
Первым делом мы нашли место для нашей «верфи». Это было место впадения пересыхающего ручья, достаточно широкая площадка окруженная ивами, кроны которых почти смыкались сверху. Тропинка, которая вела к ней, петляя среди огромных лопухов, выше моего роста, перед самым выходом к площадке упиралась в поросль ивняка, тем самым обеспечивая невиданную скрытность от посторонних глаз.
До вечера мы расчищали площадку вырывая кусты и вытаптываю траву, из найденных неподалеку чурбачков и широкой доски сделали лавочку, и долго сидели фантазировали на тему нашего плота, как мы по плывем, какие нам предстоят приключения и какой будет наша жизнь в Америке. С приближением сумерек нас разогнали по домам комары.
На «наше место» мы ходили каждый день, когда все в месте, тногда даже по одному. Операция держалась в строжайшей тайне, и отношение к конспирации было на столько серьезным, что до времени «Ч» никто так и не узнал о том, чем мы занимались почти все лето, хотя думаю даже не надо упоминать насколько хвастливы дети.
Основными источниками строительных материалов были свалки, помойки, стройки, гаражный кооператив и побухивающий дедушка Кири и Артура который без лишних вопросов поставлял нам материалы и инструмент, которые мы не могли найти в других местах, ему успешно презентовалась легенда о постройке шалаша.
Основой плота были деревянные железнодорожные шпалы, которые почему-то в большом количестве валялись вдоль речушки, так же в джунглях нижнего берега мы отыскали большое количество досок, а так же подтаскивали доски со стройки. Шпалы скреплялись стальными скобами, сверху был настелен пол из досок прибитых к шпалам ржавыми Б/У гвоздями, которые мы выпрямляли при помощи двух молотков и плоскогубцев, мачта была сделана из скомунизденных со стройки деревянных плинтусов, сколоченных и увязанных стальной проволокой между собой, так же была сделана и рея на мачте и столб с фонарем в передней части плота. Для паруса были позаимствованы несколько простыней с сушилок из соседнего двора (сейчас уже во дворах такое редко встретишь, но раньше для сушки белья во дворах были стационарные сушилки). На «заимствовании» простыней мы реально могли погореть, но следы запутала внезапно набежавшая гроза с ураганным ветром (До сих пор удивляюсь как нам сопутствовала удача в таком масштабном но бредовом начинании). Шалаш был сделан из досок, двускатный, высотой в рост самого длинного из нас - Артура. Ящик для провианта и прочих вещей мы нашли в гаражах, это был зеленый армейский ящик, сейчас я бы сказал, что это ящик из под радиостанции Р-159, скорее всего так оно и было, мы прибили его к плоту в передней части и более того, даже оббили его клеенкой внутри и крышку, чтоб в дождь провиант не намок. После фонарного столба и ящика должно было место для очага, вначале мы пытались сделать костровище из глины, как в книжках писали, но глина, видимо, в наших краях не такая как у них на «западе» и трескалась даже при сушке. Но однажды на свалке неподалеку, мы нашли корпус от чугунной буржуйки, потащили ее через «квадрат» где имели стычку с местными ребятами. На их вопрос: «Куда вы ее тащите», ответ: «Не ваше дело» их не устроил, а убегать было не просто ввиду тяжести поклажи, в итоге печка была брошена. Через пару дней мы ее нашли под балконами в шалаше «квадратовцев», втихую дернули и установили на штатное место закрепив при помощи гвоздей. В ящик была уложена посуда: Котелок, несколько железных кружек, чайник без крышки, эмалированные пооббитые тарелки, алюминиевые ложки, ковш, небольшой половник. Мы даже однажды поставили котелок на буржуйку и развели огонь, сварили макароны, без соли и масла а потому не очень съедобные. Из этого эксперимента сделали выводы – в реальности не все так гладко как в книжках. Провиант мы подбирали длительного хранения, все укладывали в ящик.
В итоге к концу июля у нас был готов плот, по моим оценкам на сегодняшний день, размерами четыре с половиной на три метра, с рулем в кормовой части, якорем из мешка с камнями на веревке в носовой части, с шалашом, камбузом и двумя мачтами. Ликованию не было предела.
Но каково было наше удивление тому что плот, стоящий на суше, совершенно неподвижен. Он оказался на столько тяжел, что даже упираясь длинными жердями в землю, не удавалось его сдвинуть даже на сантиметр. К подобному испытанию я оказался готов. По вечерам я читал бессмертное произведение Даниэля Дефо «Робинзон Крузо», там был подобный эпизод, в книжке таилась подсказа. Мы начали копать канал от плота к руслу пересохшего ручья. На это ушло еще почти полмесяца.
В итоге не задолго до Ильина дня, канал шириной больше трех метров, и глубиной почти нам по пояс был выкопан. Плот столкнули и он встал на воду. Но радость победы омрачило сомнение. Ликование ребят сменилось неуверенностью. Напомнив еще раз друзьям о нашей цели, я не почувствовал отклика. Мы замаскировали снаряженный к отплытию плот, завалив его ветками ивняка, с соблюдением максимально возможных мер предосторожности и конспирации перебрались во двор.
Мы сели на лавочках, уставшие, но удовлетворенные своей работой. Мне не терпелось отправиться в путешествие, только было я хотел завести об этом разговор, как Артура стала звать бабушка. Андрюху забрала мама, возвращавшаяся со смены на заводе. Валерка убежал сам. И мы с Кирей и Артемом разошлись по домам.
На следующий спозаранку мы уже были в своем тайном месте, обсуждали маршрут, рисовали карандашом на карте, и пришли к выводу что отправляться надо срочно чтоб в северном ледовитом океане нас не застала зима. В крайнем случае придется зимовать в Арктике, тогда построим иглу, будем есть замороженную рыбу, жечь тюлений жир и главное – не есть печень белого медведя, иначе можно отравиться. Фантазия била уже даже нее фонтаном а гейзером. Обсуждалось даже то, что Валерка, скорее всего, отморозит ноги, но мы его дотащим все равно до заветного берега. Был спор о том есть ли пингвины в Арктике, кто то видел их в мультике вместе с белыми медведями но Киря утверждал что они живут только в Антарктике, у южного полюса, ему так Ася сказала. В общем, обсуждения и споры о предстоящем путешествии длились еще почти неделю, эту неделю мы таскали вещи которые нам, как выяснилось, просто необходимы в нашем приключении. Мы даже однажды были на гране провала, когда Валерку увидела его мама в момент когда он в июле месяце нес из дома валенки, очень уж он переживал за свои ноги.
