-Мы просто шалили, - заступилась Зарина.
-В следующий раз выставьте стражу, раз уж так необходимо средь бела дня … шалить. Думаю, моё предложение несвоевременно. В общем, мои слуги собрали твои вещи и уложили всё по порядку. В какую повозку прикажешь погрузить?
-Украшения — к Ласар. Остальное без разницы. Пусть грузят в мою, вместе с шатром.
-Сейчас придёт Шед, и мы всё устроим, - Зарина поправляла причёску.
-Где ты собираешься ехать, Кормак? - настаивал Аковран.
-Там же, где и вчера. С невестой, если непонятно. Верхом как-то несподручно, да и, говорят, вредно перед свадьбой.
Законник был озадачен.
-Мы не в ссоре, Аковран. Мы по-разному смотрим на некоторые вещи, но это преодолимо, - улыбнулась невеста ард-ри.
-Безумие, - сорвалось с языка у брегона.
-Безумьем полон этот свет,
Полна безумьем тьма,
Другого объясненья нет,
И я схожу с ума, - спела Зарина, одёргивая лейну.
Вернулась Шед. В руках у неё был котелок с завтраком. Аковран воспользовался поводом откланяться.
-С Линшехом всё обойдётся. Он сам жалеет о том, что пытался наложить на себя руки. Зажимы брать не хотел, зла на тебя, Кормак, не держит. Он же понимает, что у вас с госпожой свадьба едва не расстроилась.
-Чистая душа, - вздохнула Зарина. - Шед, помоги людям Аковрана погрузить вещи Кормака. Похоже, сегодня у нас не получится выехать рано.
-Ага! Сейчас. Поедите на улице. Всё поправим.
Кормак смог встать лишь опираясь на плечо Эрка. Ард-ри не желал появляться немощным перед телохранителями. Зарина сама кормила непутёвого.
-Что за дрянь? - Кормак с омерзением плюхнул ложку в миску.
-Солдатская каша, по всей видимости. Немного соли, немного мяса, свиной жир и много чеснока — остальное всякая крупа.
-Как ты ешь это … - ард-ри тщетно искал пристойное определение.
-Зато я знаю, что в неё никто ничего не подмешал. Ни звериных корней, ни поганых грибов.
-И то верно! Но после неё будет разить, как у дракона из пасти.
-А ты знаешь, как разит у дракона из пасти?
-Сегодня узнаю. И ты тоже... Ласар, вот это они едят каждый день? Какой ужас.
Насчёт времени Шед почти угадала. Отряд сдвинулся с места минут на сорок позже, чем вчера. Конри и Конумаил ехали рядом с повозкой невесты ард-ри. В повозке законника Аковран и лекарь играли в фидхел против Финварра. Филид рассеянно разглядывал доску. Ему мешал сосредоточиться девичий голос, выводивший «Балладу о безумии».
-Но плащ с плеча ее упал,
Примяв застежкой рожь,
И понял я, что променял
Безумье на него ж, - тихонько повторил Финварр.
-Осталось три дня. Она выйдет замуж, старый распутник, и ты её потеряешь, - полушепотом подхватил Аковран. - Не станешь же ты волочиться за женой ард-ри лохланнов?
Беседовали тихо, чтоб не слышал погонщик, шагавший рядом с волами.
-Прискорбно, если ты прав. Но я так не думаю. Этот несчастный мальчик мне не соперник. Он надоест ей — слишком простодушен, слишком щедр и лишён воли, да ещё и извращенец. Никакого воображения, никакой пищи для ума, и в алькове он её ничем не поразит. Такой огонь невозможно поддерживать пылью. Ну вот, он вынудил её играть на арфе.
-От тебя требовалось только заставить её сомневаться и отложить свадьбу до праздника Лунаса. А от Туала — усмирить плоть Кормака, чтобы, даже позабудь он о своих дурацких привычках, сохранил девушку в чистоте. И что мы видим?
-Ну так откуда я знал, что этот злополучный Линшех не станет давать ему зелье? Он сразу согласился, - вспылил лекарь. - Вы же отказались мне помогать.
-Однако, награду слуга не взял, - продолжил брегон. - А от тебя, Финварр, требовалось слегка потеребить девичье сердечко, а не бросать ей под ноги собственное. Энгус будет недоволен.
-К свиньям моего брата. Он не смеет мне приказывать! И не он меня звал в дорогу. Кстати, Энгус об этом знает, не спеши ему ябедничать. Что он тебе пообещал, если не секрет?
-Моё продвижение упёрлось в происхождение, - вздохнул Аковран. - Надо бы подтолкнуть, да я поиздержался. Сам понимаешь: жены, шестеро детей. Старший сын хочет жениться, и невеста выше всяких похвал, и родовита, и богата — потому и выкуп двойной, да ещё платить цену чести её отцу за наше худородие... Я должен служить Кормаку, и при этом быть приятным Энгусу. Просто бедствие какое-то.
-Я сейчас снесу твоего воина, - предупредил Финварр.
Вечер застал отряд на плоскогорье. Чуть-чуть не хватило, чтобы цвет общества провёл ночь под крышей: впереди был гостеприимный дом на перекрёстке, но солнце уже садилось, а перекрёстка не видать. Росс только обрадовался такой перспективе: ему было проще охранять шатры и тягло в кольце повозок, чем разбираться с тем, нет ли у гостеприимца злых намерений и не затесался ли кто-то лишний среди гостей.
Кормак проспался, и недомогание у него почти прошло, если не считать тяжести в ногах. Пока Шед обустраивала шатёр и заботилась об ужине, он удрал из-под надзора Росса и телохранителей. Его не успели хватиться, когда он вернулся, счастливый и довольный, и истребовал у рабыни корзину. Шед по обыкновению перечила, но брат шепнул на ухо сестре что-то такое, что сразу её угомонило. Кормак приподнял край шатра и, дурашливо улыбаясь, в выполз наружу. Шед вывела хозяйку через вход. Телохранители не заметили исчезновения хозяина, женщины были вольны слоняться по лагерю, как им заблагорассудится. На опушке Шед передала госпожу жениху.
-Пойдём! - Кормак потащил Зарину за руку прямиком в лес.
-А не опасно?
-Но ты же со мной, а со мной — мой меч.
Буки возле дороги красовались обрубленными сучьями, но старые деревья никто не тронул. Под их сенью на склоне распустились лиловые, сиреневые и белые цикламены, готовые упрямо цвести всю зиму, пользуясь окнами оттепелей. Ри копал ножом клубни, Зарина бережно складывала их, переслаивая мхом. Наконец корзина была полна.
-Ну вот, теперь ты будешь настоящая невеста. Девицы вплетут тебе в косы цветы, и ты будешь, как весна, когда друид переплетёт нам руки. Плохо, когда невеста без цветов.
Кормак с нежностью привлёк к себе Зарину. Сначала она напряглась, как струна, но ард-ри не пытался зайти дальше братских объятий, и это успокоило девушку. Она прижалась к могучей груди жениха и спрятала лицо в складках его плаща. От него пахло дублёной кожей, мехом и немного — зверем: мускусом и мужским потом. Кормак тихонько целовал её золотые волосы.
-Мне хорошо с тобой. Только не обманывай меня, ладно?
-Никогда, - пообещала она.
В лагере пьяный Линшех блаженно храпел в стоге сена. Адайр и Дайре, которых поставили караулить самоубийцу, играли в камешки. Девицы рассматривали носок Шед, ломая голову над тем, как вывязать пятку. Росс увидел, как его повелитель с невестой возвращаются откуда-то, держась за руки, и тяжело перевёл дух. Зарина улыбалась жениху.
В трёх километрах от стоянки в общем зале гостеприимного дома Хэл метался в бреду, окликая Зарину по имени, а постояльцы готовили расправу.
Киран сидел на заплёванном полу рядом с хозяином и тихо скулил. Хэл был до сих пор жив только потому, что дюжина молодцов, гостивших в доме, никак не могли сойтись во мнении: утопить, зарезать или удушить чужака — рассматривались также варианты проделать всё сразу или последовательно. Три женщины самого непритязательного вида предлагали сначала его изуродовать. Слуга, подававший еду и следивший за порядком, понял, что добром не кончится, и побежал будить хозяина.
Хозяин — корпулентный растрёпанный дядька средних лет — в тот день сильно уставший, никак не мог уразуметь, как в его почтенном доме очутился сакс, и никакого сакса не видел. «Плохо, когда все видят, а ты — нет,» — соображал он, и осторожно намекал, что хотел бы сначала поглядеть на сие страшилище. И вообще, чем чинить расправу, не лучше ли послать за поместным удальцом — тому точно всё с рук сойдёт. Хэл заткнулся, и, кроме непотребной стрижки, коротеньких усиков и заживающих ран, ничем от человека не отличался. Киран, чуть не плача, завёл ту же песню о болоте, мародёрах и камне, лишившем хозяина ума. Мутные глаза гостеприимца наливались кровью. Он накручивал на палец жидковатую бороду, почесывал пивное брюшко через несвежую лейну и медленно закипал от истеричных интонаций в сбивчивой речи раба.
-Добро вам всем! Не откажите в крове и защите, - раздался слегка дребезжащий негромкий голос, мигом унявший галдёж.
Новый гость был стар, тщедушен и одет бедно. Из украшений - лишь тонкий наскнид из сплава золота и серебра, настолько древний, что орнамент на гранях и головках почти стёрся.
-Добро тебе, блаженный, но пришёл ты в нехорошее время, - гостеприимец икнул.
-Закат почти погас. Ты хочешь начать день с убийства гостя в твоём доме? - удивился друид.
-Я, напротив, за то, чтобы всё по закону.
Старик, не спеша, вошёл в общий зал и огляделся в поисках места, куда бы мог присесть. Разгорячённые спором спохватились, что ведут себя непочтительно, и встали. Слуга поспешно подвинул гостю кресло плотницкой работы и положил на сидение подушку. Старик отдал ему тощую торбу и признался:
-Что-то я устал сегодня. С утра на ногах. Вчера Дара, сын Рэха, наконец рассчитался с долгом. Я поручался за него, так что прежде пришлось волноваться. Боюсь, для Айлюля Бычей Морды это было бы бесполезное приобретение. Но до изъятия имущества не дошло. Иначе пришлось бы меня выкупать. Признаться, я выскочил из дома Дары ни свет ни заря, а Дара со своим вчерашним заимодавцем и остальными поручителями так и не проснулись — пива в его кладовых больше нет. Всё хорошо, что хорошо кончается.
-Рассуди нас, почтенный Фиахна, - здоровенный скотовладелец, который давеча выручил Хэла и теперь горько жалел о своей доброте, ухватился за соломинку. - Сегодня, нет, уже вчера, я выловил из реки этого человека, - он указал на Хэла, дрожавшего на полу. - Он острижен, как баран, наскнида нет, говорит на саксонском языке, отказывается назвать своё имя и объяснить, зачем он так далеко зашёл на наши земли. Как должно поступить с ним?
-Отнести в отдельный дом, отогреть и позвать лекаря. Он без памяти и не может защищаться, если невиновен, или поплатиться, если что-то натворил.
-Это же сакс! Они как звери! - возмутилась цыганского вида бабища, порывавшаяся собственноручно отрезать Хэлу нос и уши.
-А если не сакс? Ты не боишься ошибиться, Мать Котов? - друид смотрел на толстуху то ли с насмешкой, то ли с любопытством.
-Он говорил по-саксонски, - упёрлась бабища, хмуря косматые брови.
-Я тоже слышал, - подтвердил телохранитель. - Я слышал саксонский язык раньше, этот говорит также.
-Помнится, в Широком Доле на перекрёстке несколько лет трудился подневольный чужак — каменотёс, всё время сидел на цепи в ножных кандалах рядом с двумя старичками, впавшими в ничтожество: тощий и вшивый, как шелудивый одр. Кормили его скудно, и, если бы не эти убогие, он бы умер гораздо раньше. Помнится, ты был в числе сорванцов, которым нравилось кидать в него всякие отбросы. Он был захвачен на саксонском берегу и принуждён, с соблюдением всех правил, предусмотренных законом, латать дорогу в возмещение ущерба, причинённого их племенем. Природный сакс, конечно, говорил только на своём языке. Я однажды пытался с ним потолковать. Он рад был хоть с кем-то словом перемолвиться, хотя я его не понимал. Поэтому я слышал что-то помимо пары-тройки крепких слов, которые в ходу теперь и у Котов, не только у саксов — именно эти слова, скорее всего, ты и запомнил, когда вы метали в него мусор из пращи, не так ли Дара?
-Было такое. Он тоже камнями горазд был бросаться, - покривился телохранитель. - Только я эти слова не говорю: мне языком потом ещё пищу ворочать.
Киран осторожно погладил короткие волосы хозяина. Хэл, не открывая глаз, хрипло произнёс по-русски:
-Потерпи, Ангелочек. Я встану. Непременно встану. Просто устал и замёрз. Здесь в домах холодно, и повсюду воши и блохи. Мне бы отдохнуть и выспаться. Утром я приду за тобой, даже мёртвый.
-А вот это — не-саксонский! - авторитетно заявил Дара.
-А какой? - опешил гостеприимец.
-Не саксонский, - согласилась Мать Котов. - «Р» твёрдо, говорит, как мы, и слова длинные. На Том берегу на этом языке не говорят.
-Мало нам одних саксов, так ещё какое-то племя принесло! Как бы не закончилось очередным захватом, - выдохнул купец.
-Если вы признали его человеком, так и поступите по-людски. Надеюсь, его только раздели, а не обобрали до нитки? - голос старика стал жёстким.
Когда заводилы засомневались, остальные постояльцы начали остывать. И тут оборванная босая девочка лет пяти зачерпнула через верх из ведра, гревшегося в золе, бесхозной чашкой и, расплёскивая воду на несвежую осоку, направилась прямиком к больному.
-Спасибо тебе, маленькая Кошка. Он не запомнит твоей доброты, но вернёт сторицей тебе и твоему многострадальному народу. Мне так кажется, а ошибаюсь я редко, - старик улыбнулся. - Давай я помогу тебе, он не сможет пить сам.
Старый друид опустился на колени рядом с Хэлом и неожиданно легко посадил, подхватив за плечи.
-У него татуировка! - второй телохранитель схватил свечу. - Как мы про неё-то забыли?
Хэл жадно глотал воду, будто река его не напоила. Девочка, высунув язык, сосредоточенно держала чашку. А над Хэлом четверо делегатов застыли в молчании.
-Мастер вроде наш, но, чья не скажу. Не из уладов, и в Лохланне тоже нет ворона ни на одном знамени. Может, муме? Тут ошивалась их нехорошая шайка, - Дара начал входить во вкус игры в угадайку. - У него меч, дрянной, правда.
Слуга принёс друиду вещи Хэла. Оружие сразу привлекло всеобщее внимание. В ноже и мече однозначно признали изделия кузнецов из земель муме и даже сработанные в Альмайне, но отсутствие татуировок на предплечьях чужака погасило всякий интерес: он не был ни воином, ни мастером благородных ремёсел.
Друид, напротив, даже не взглянул на блеск клинков и насечки на рукоятях из рога. Он вертел в руках старинную брошь и сосредоточенно хмурился.
-Этот человек неспроста носит на спине Ворона. Он опасен лишь для себя самого. Если ему суждено перенести лихорадку, пусть он уйдёт, и вы о нём забудете.
-Назови нам его имя, Фиахна. Мы подумаем, - согласился старый купец.
-Назвать нетрудно. Трудно беречь чужие тайны. Поступим так: ты, Родри, - друид повернулся к гостеприимцу, - поклянёшься богами нашего народа сохранить в секрете имя этого человека. Если и после этого ты сочтёшь его заслуживающим расправы, я отступлюсь. Если же вы все предоставите чужака его судьбе, клянусь, что приду сюда на праздник Имболг и расскажу всё, как есть — конечно, если буду жив.
-Справедливо, - согласился старый купец.
-Остальные? - друид начал проявлять нетерпение.
В конце концов всеобщее одобрение было получено.
Родри принёс положенные клятвы. Старик прошептал ему на ухо нечто такое, отчего хмель покинул гостеприимца. Хозяин дома засуетился, послал слугу отнести жаровню в каморку при кладовой и соорудить там лежанку.
-Этот человек под моей защитой. Как только поправится, отправится восвояси со всем, с чем пришёл. Если умрёт, я приму на себя заботы о его погребении и заберу его добро в счёт похорон и поминок, - гостеприимец налил себе пива, залпом выпил и, со стуком опустив чашу на стол, поставил тем самым жирную точку в споре.
-В следующий раз выставьте стражу, раз уж так необходимо средь бела дня … шалить. Думаю, моё предложение несвоевременно. В общем, мои слуги собрали твои вещи и уложили всё по порядку. В какую повозку прикажешь погрузить?
-Украшения — к Ласар. Остальное без разницы. Пусть грузят в мою, вместе с шатром.
-Сейчас придёт Шед, и мы всё устроим, - Зарина поправляла причёску.
-Где ты собираешься ехать, Кормак? - настаивал Аковран.
-Там же, где и вчера. С невестой, если непонятно. Верхом как-то несподручно, да и, говорят, вредно перед свадьбой.
Законник был озадачен.
-Мы не в ссоре, Аковран. Мы по-разному смотрим на некоторые вещи, но это преодолимо, - улыбнулась невеста ард-ри.
-Безумие, - сорвалось с языка у брегона.
-Безумьем полон этот свет,
Полна безумьем тьма,
Другого объясненья нет,
И я схожу с ума, - спела Зарина, одёргивая лейну.
Вернулась Шед. В руках у неё был котелок с завтраком. Аковран воспользовался поводом откланяться.
-С Линшехом всё обойдётся. Он сам жалеет о том, что пытался наложить на себя руки. Зажимы брать не хотел, зла на тебя, Кормак, не держит. Он же понимает, что у вас с госпожой свадьба едва не расстроилась.
-Чистая душа, - вздохнула Зарина. - Шед, помоги людям Аковрана погрузить вещи Кормака. Похоже, сегодня у нас не получится выехать рано.
-Ага! Сейчас. Поедите на улице. Всё поправим.
Кормак смог встать лишь опираясь на плечо Эрка. Ард-ри не желал появляться немощным перед телохранителями. Зарина сама кормила непутёвого.
-Что за дрянь? - Кормак с омерзением плюхнул ложку в миску.
-Солдатская каша, по всей видимости. Немного соли, немного мяса, свиной жир и много чеснока — остальное всякая крупа.
-Как ты ешь это … - ард-ри тщетно искал пристойное определение.
-Зато я знаю, что в неё никто ничего не подмешал. Ни звериных корней, ни поганых грибов.
-И то верно! Но после неё будет разить, как у дракона из пасти.
-А ты знаешь, как разит у дракона из пасти?
-Сегодня узнаю. И ты тоже... Ласар, вот это они едят каждый день? Какой ужас.
Насчёт времени Шед почти угадала. Отряд сдвинулся с места минут на сорок позже, чем вчера. Конри и Конумаил ехали рядом с повозкой невесты ард-ри. В повозке законника Аковран и лекарь играли в фидхел против Финварра. Филид рассеянно разглядывал доску. Ему мешал сосредоточиться девичий голос, выводивший «Балладу о безумии».
-Но плащ с плеча ее упал,
Примяв застежкой рожь,
И понял я, что променял
Безумье на него ж, - тихонько повторил Финварр.
-Осталось три дня. Она выйдет замуж, старый распутник, и ты её потеряешь, - полушепотом подхватил Аковран. - Не станешь же ты волочиться за женой ард-ри лохланнов?
Беседовали тихо, чтоб не слышал погонщик, шагавший рядом с волами.
-Прискорбно, если ты прав. Но я так не думаю. Этот несчастный мальчик мне не соперник. Он надоест ей — слишком простодушен, слишком щедр и лишён воли, да ещё и извращенец. Никакого воображения, никакой пищи для ума, и в алькове он её ничем не поразит. Такой огонь невозможно поддерживать пылью. Ну вот, он вынудил её играть на арфе.
-От тебя требовалось только заставить её сомневаться и отложить свадьбу до праздника Лунаса. А от Туала — усмирить плоть Кормака, чтобы, даже позабудь он о своих дурацких привычках, сохранил девушку в чистоте. И что мы видим?
-Ну так откуда я знал, что этот злополучный Линшех не станет давать ему зелье? Он сразу согласился, - вспылил лекарь. - Вы же отказались мне помогать.
-Однако, награду слуга не взял, - продолжил брегон. - А от тебя, Финварр, требовалось слегка потеребить девичье сердечко, а не бросать ей под ноги собственное. Энгус будет недоволен.
-К свиньям моего брата. Он не смеет мне приказывать! И не он меня звал в дорогу. Кстати, Энгус об этом знает, не спеши ему ябедничать. Что он тебе пообещал, если не секрет?
-Моё продвижение упёрлось в происхождение, - вздохнул Аковран. - Надо бы подтолкнуть, да я поиздержался. Сам понимаешь: жены, шестеро детей. Старший сын хочет жениться, и невеста выше всяких похвал, и родовита, и богата — потому и выкуп двойной, да ещё платить цену чести её отцу за наше худородие... Я должен служить Кормаку, и при этом быть приятным Энгусу. Просто бедствие какое-то.
-Я сейчас снесу твоего воина, - предупредил Финварр.
Вечер застал отряд на плоскогорье. Чуть-чуть не хватило, чтобы цвет общества провёл ночь под крышей: впереди был гостеприимный дом на перекрёстке, но солнце уже садилось, а перекрёстка не видать. Росс только обрадовался такой перспективе: ему было проще охранять шатры и тягло в кольце повозок, чем разбираться с тем, нет ли у гостеприимца злых намерений и не затесался ли кто-то лишний среди гостей.
Кормак проспался, и недомогание у него почти прошло, если не считать тяжести в ногах. Пока Шед обустраивала шатёр и заботилась об ужине, он удрал из-под надзора Росса и телохранителей. Его не успели хватиться, когда он вернулся, счастливый и довольный, и истребовал у рабыни корзину. Шед по обыкновению перечила, но брат шепнул на ухо сестре что-то такое, что сразу её угомонило. Кормак приподнял край шатра и, дурашливо улыбаясь, в выполз наружу. Шед вывела хозяйку через вход. Телохранители не заметили исчезновения хозяина, женщины были вольны слоняться по лагерю, как им заблагорассудится. На опушке Шед передала госпожу жениху.
-Пойдём! - Кормак потащил Зарину за руку прямиком в лес.
-А не опасно?
-Но ты же со мной, а со мной — мой меч.
Буки возле дороги красовались обрубленными сучьями, но старые деревья никто не тронул. Под их сенью на склоне распустились лиловые, сиреневые и белые цикламены, готовые упрямо цвести всю зиму, пользуясь окнами оттепелей. Ри копал ножом клубни, Зарина бережно складывала их, переслаивая мхом. Наконец корзина была полна.
-Ну вот, теперь ты будешь настоящая невеста. Девицы вплетут тебе в косы цветы, и ты будешь, как весна, когда друид переплетёт нам руки. Плохо, когда невеста без цветов.
Кормак с нежностью привлёк к себе Зарину. Сначала она напряглась, как струна, но ард-ри не пытался зайти дальше братских объятий, и это успокоило девушку. Она прижалась к могучей груди жениха и спрятала лицо в складках его плаща. От него пахло дублёной кожей, мехом и немного — зверем: мускусом и мужским потом. Кормак тихонько целовал её золотые волосы.
-Мне хорошо с тобой. Только не обманывай меня, ладно?
-Никогда, - пообещала она.
В лагере пьяный Линшех блаженно храпел в стоге сена. Адайр и Дайре, которых поставили караулить самоубийцу, играли в камешки. Девицы рассматривали носок Шед, ломая голову над тем, как вывязать пятку. Росс увидел, как его повелитель с невестой возвращаются откуда-то, держась за руки, и тяжело перевёл дух. Зарина улыбалась жениху.
В трёх километрах от стоянки в общем зале гостеприимного дома Хэл метался в бреду, окликая Зарину по имени, а постояльцы готовили расправу.
Глава 12. Девятидневная лихорадка
Киран сидел на заплёванном полу рядом с хозяином и тихо скулил. Хэл был до сих пор жив только потому, что дюжина молодцов, гостивших в доме, никак не могли сойтись во мнении: утопить, зарезать или удушить чужака — рассматривались также варианты проделать всё сразу или последовательно. Три женщины самого непритязательного вида предлагали сначала его изуродовать. Слуга, подававший еду и следивший за порядком, понял, что добром не кончится, и побежал будить хозяина.
Хозяин — корпулентный растрёпанный дядька средних лет — в тот день сильно уставший, никак не мог уразуметь, как в его почтенном доме очутился сакс, и никакого сакса не видел. «Плохо, когда все видят, а ты — нет,» — соображал он, и осторожно намекал, что хотел бы сначала поглядеть на сие страшилище. И вообще, чем чинить расправу, не лучше ли послать за поместным удальцом — тому точно всё с рук сойдёт. Хэл заткнулся, и, кроме непотребной стрижки, коротеньких усиков и заживающих ран, ничем от человека не отличался. Киран, чуть не плача, завёл ту же песню о болоте, мародёрах и камне, лишившем хозяина ума. Мутные глаза гостеприимца наливались кровью. Он накручивал на палец жидковатую бороду, почесывал пивное брюшко через несвежую лейну и медленно закипал от истеричных интонаций в сбивчивой речи раба.
-Добро вам всем! Не откажите в крове и защите, - раздался слегка дребезжащий негромкий голос, мигом унявший галдёж.
Новый гость был стар, тщедушен и одет бедно. Из украшений - лишь тонкий наскнид из сплава золота и серебра, настолько древний, что орнамент на гранях и головках почти стёрся.
-Добро тебе, блаженный, но пришёл ты в нехорошее время, - гостеприимец икнул.
-Закат почти погас. Ты хочешь начать день с убийства гостя в твоём доме? - удивился друид.
-Я, напротив, за то, чтобы всё по закону.
Старик, не спеша, вошёл в общий зал и огляделся в поисках места, куда бы мог присесть. Разгорячённые спором спохватились, что ведут себя непочтительно, и встали. Слуга поспешно подвинул гостю кресло плотницкой работы и положил на сидение подушку. Старик отдал ему тощую торбу и признался:
-Что-то я устал сегодня. С утра на ногах. Вчера Дара, сын Рэха, наконец рассчитался с долгом. Я поручался за него, так что прежде пришлось волноваться. Боюсь, для Айлюля Бычей Морды это было бы бесполезное приобретение. Но до изъятия имущества не дошло. Иначе пришлось бы меня выкупать. Признаться, я выскочил из дома Дары ни свет ни заря, а Дара со своим вчерашним заимодавцем и остальными поручителями так и не проснулись — пива в его кладовых больше нет. Всё хорошо, что хорошо кончается.
-Рассуди нас, почтенный Фиахна, - здоровенный скотовладелец, который давеча выручил Хэла и теперь горько жалел о своей доброте, ухватился за соломинку. - Сегодня, нет, уже вчера, я выловил из реки этого человека, - он указал на Хэла, дрожавшего на полу. - Он острижен, как баран, наскнида нет, говорит на саксонском языке, отказывается назвать своё имя и объяснить, зачем он так далеко зашёл на наши земли. Как должно поступить с ним?
-Отнести в отдельный дом, отогреть и позвать лекаря. Он без памяти и не может защищаться, если невиновен, или поплатиться, если что-то натворил.
-Это же сакс! Они как звери! - возмутилась цыганского вида бабища, порывавшаяся собственноручно отрезать Хэлу нос и уши.
-А если не сакс? Ты не боишься ошибиться, Мать Котов? - друид смотрел на толстуху то ли с насмешкой, то ли с любопытством.
-Он говорил по-саксонски, - упёрлась бабища, хмуря косматые брови.
-Я тоже слышал, - подтвердил телохранитель. - Я слышал саксонский язык раньше, этот говорит также.
-Помнится, в Широком Доле на перекрёстке несколько лет трудился подневольный чужак — каменотёс, всё время сидел на цепи в ножных кандалах рядом с двумя старичками, впавшими в ничтожество: тощий и вшивый, как шелудивый одр. Кормили его скудно, и, если бы не эти убогие, он бы умер гораздо раньше. Помнится, ты был в числе сорванцов, которым нравилось кидать в него всякие отбросы. Он был захвачен на саксонском берегу и принуждён, с соблюдением всех правил, предусмотренных законом, латать дорогу в возмещение ущерба, причинённого их племенем. Природный сакс, конечно, говорил только на своём языке. Я однажды пытался с ним потолковать. Он рад был хоть с кем-то словом перемолвиться, хотя я его не понимал. Поэтому я слышал что-то помимо пары-тройки крепких слов, которые в ходу теперь и у Котов, не только у саксов — именно эти слова, скорее всего, ты и запомнил, когда вы метали в него мусор из пращи, не так ли Дара?
-Было такое. Он тоже камнями горазд был бросаться, - покривился телохранитель. - Только я эти слова не говорю: мне языком потом ещё пищу ворочать.
Киран осторожно погладил короткие волосы хозяина. Хэл, не открывая глаз, хрипло произнёс по-русски:
-Потерпи, Ангелочек. Я встану. Непременно встану. Просто устал и замёрз. Здесь в домах холодно, и повсюду воши и блохи. Мне бы отдохнуть и выспаться. Утром я приду за тобой, даже мёртвый.
-А вот это — не-саксонский! - авторитетно заявил Дара.
-А какой? - опешил гостеприимец.
-Не саксонский, - согласилась Мать Котов. - «Р» твёрдо, говорит, как мы, и слова длинные. На Том берегу на этом языке не говорят.
-Мало нам одних саксов, так ещё какое-то племя принесло! Как бы не закончилось очередным захватом, - выдохнул купец.
-Если вы признали его человеком, так и поступите по-людски. Надеюсь, его только раздели, а не обобрали до нитки? - голос старика стал жёстким.
Когда заводилы засомневались, остальные постояльцы начали остывать. И тут оборванная босая девочка лет пяти зачерпнула через верх из ведра, гревшегося в золе, бесхозной чашкой и, расплёскивая воду на несвежую осоку, направилась прямиком к больному.
-Спасибо тебе, маленькая Кошка. Он не запомнит твоей доброты, но вернёт сторицей тебе и твоему многострадальному народу. Мне так кажется, а ошибаюсь я редко, - старик улыбнулся. - Давай я помогу тебе, он не сможет пить сам.
Старый друид опустился на колени рядом с Хэлом и неожиданно легко посадил, подхватив за плечи.
-У него татуировка! - второй телохранитель схватил свечу. - Как мы про неё-то забыли?
Хэл жадно глотал воду, будто река его не напоила. Девочка, высунув язык, сосредоточенно держала чашку. А над Хэлом четверо делегатов застыли в молчании.
-Мастер вроде наш, но, чья не скажу. Не из уладов, и в Лохланне тоже нет ворона ни на одном знамени. Может, муме? Тут ошивалась их нехорошая шайка, - Дара начал входить во вкус игры в угадайку. - У него меч, дрянной, правда.
Слуга принёс друиду вещи Хэла. Оружие сразу привлекло всеобщее внимание. В ноже и мече однозначно признали изделия кузнецов из земель муме и даже сработанные в Альмайне, но отсутствие татуировок на предплечьях чужака погасило всякий интерес: он не был ни воином, ни мастером благородных ремёсел.
Друид, напротив, даже не взглянул на блеск клинков и насечки на рукоятях из рога. Он вертел в руках старинную брошь и сосредоточенно хмурился.
-Этот человек неспроста носит на спине Ворона. Он опасен лишь для себя самого. Если ему суждено перенести лихорадку, пусть он уйдёт, и вы о нём забудете.
-Назови нам его имя, Фиахна. Мы подумаем, - согласился старый купец.
-Назвать нетрудно. Трудно беречь чужие тайны. Поступим так: ты, Родри, - друид повернулся к гостеприимцу, - поклянёшься богами нашего народа сохранить в секрете имя этого человека. Если и после этого ты сочтёшь его заслуживающим расправы, я отступлюсь. Если же вы все предоставите чужака его судьбе, клянусь, что приду сюда на праздник Имболг и расскажу всё, как есть — конечно, если буду жив.
-Справедливо, - согласился старый купец.
-Остальные? - друид начал проявлять нетерпение.
В конце концов всеобщее одобрение было получено.
Родри принёс положенные клятвы. Старик прошептал ему на ухо нечто такое, отчего хмель покинул гостеприимца. Хозяин дома засуетился, послал слугу отнести жаровню в каморку при кладовой и соорудить там лежанку.
-Этот человек под моей защитой. Как только поправится, отправится восвояси со всем, с чем пришёл. Если умрёт, я приму на себя заботы о его погребении и заберу его добро в счёт похорон и поминок, - гостеприимец налил себе пива, залпом выпил и, со стуком опустив чашу на стол, поставил тем самым жирную точку в споре.
