- Ты так ко мне прилип, что я на ощупь почувствовала, чего ты хотел.
- Поиметь тебя я бы успел не раз и не два, не выходя из дома и не нажив себе неприятностей, - Хэл изобразил оскорблённую гордость. - А чего бы мне хотелось, когда я целую красивую девушку, не твоё дело. Я — не гей какой-нибудь, если это важно. И потом: ты могла разом со всем покончить. Попросила бы помощи, и копы тебя избавили и от меня, и от Роджерса. Только ты уверена, что надолго? Со следующими можно и не договориться.
- Я дала слово. Нам нужно на Кэирн-Бикен. Я околею от холода раньше, чем мы туда доберёмся. Я думала, ты соображаешь, что делаешь.
- Разумеется. Для начала тебя приодену. И транспорт достану. Но придётся потерпеть, - Хэл помог девушке перебраться через забор, стараясь лишний раз не прикасаться, и усадил на обрубок дерева в чернильной тени ворот. Пленница мелко дрожала, обняв себя за плечи.
Хэл направился к пабу. По дороге он несколько раз расправил плечи и глубоко полной грудью вдохнул сырой воздух. Постепенно вернулась лёгкость походки и непринуждённая осанка. Заходить в «The New Inn» не понадобилось: жертву удалось наметить на площади у велопарковки. Местный парнишка покатал подружку на скутере и решил закрепить успех в пабе. Простой китайский мопед с его примитивной сигнализацией стал лёгкой добычей. Счастливый влюблённый ещё не успел запарковаться, а Хэл уже свернул две вилки из куска проволоки и пивной банки, которые как бы невзначай выудил из мусорного бака. Парочка только подошла к стойке, когда два шурупа, державших панель сигнализации, уступили складному ножу. Скутер прикрывал вора своей тенью. Бармен принимал заказ. Щёлкнул разъём, и дешёвая китайская сигнализация, так и не пикнув, уснула вечным сном. Хэл заглушил гнёзда самодельными вилками. Прошла компания местных — игроки в дарц. Подождав, пока гуляки втянутся в паб, вор облегчённо вздохнул. Ещё минута, и панель оказалась на штатном месте. Хэл покатил добычу к магазину, мимо паба, полного посетителей. На секунду свет фонаря, стилизованного под старину, осветил лицо раскрасневшееся от нечестивого веселья. Вот только куртку не успел раздобыть, придётся отдать свою.
Хэл пристроил добычу на обочине. Взошедшая луна наскоро начертала в небе кружевные ветви эвкалипта и выбелила стройные пятнистые стволы.
- Пс! Золушка! Карета подана!
Ответа не последовало — только едва уловимое движение. Подозревая худшее, Хэл осторожно скользнул через забор. Толстяк зажимал девушке рот.
- Что, Принц, Золушку ждал, а тут Фредди Крюггер, - хихикнул блондин, считавший, что победа уже одержана, и шмыгнул носом.
- Не надо было этого делать, Ральф! - примирительно сказал Хэл, ощущая спиной глушитель пистолета и судорожно оценивая диспозицию.
Всё последующее не заняло и трёх секунд. Хэл выскользнул с линии огня, Ральф, не успев выстрелить, отдал оружие, кувыркнулся и приземлился неудачнейшим образом — во всяком случае, больше он не шевелился, и колотить его рукояткой по бритой башке было совершенно лишним. Толстяк, сообразив, к чему дело клонится, оттолкнул девушку и навалился на предателя. Пистолет улетел в темноту. Хэл прошипел:
- Беги! - и сцепился в рукопашную с противником, явно превосходящим и умением, и грубой силой. Бить толстяка было всё равно, что сушить руки и ноги о бетонный надолб. Драгоценные мгновенья упущены, голова оказалась намертво зажата подмышкой громилы, а шея - плечом и предплечьем. Толстяк методично душил Хэла, спокойно глядя в небо, а на самом деле просто работая мышцами спины. И тут трижды клацнул затвор. Отстрелянные гильзы мелодично звякнули о мусор. Хэлу оцарапало ухо, толстяк грузно рухнул, придавив обмякшим телом. Его ноги нелепо подёргивались. Девушка застыла, сжимая Ruger в руках, с ужасом глядя то на простёртых мертвецов, то на орудие убийства, тускло блестевшее в лучах луны — несуразно длинное из-за глушителя, тёплое, пряно пахнущее порохом. Хэл с трудом выполз из-под неподъёмной туши, глотая воздух и растирая шею. На его куртке, джинсах, на щеке маслянисто чернели мокрые пятна.
Всё ещё на коленях, он поднял руки и тихо, но твёрдо приказал:
- Опусти пистолет! Успокойся и опусти пистолет.
Девушка подчинилась и позволила отобрать оружие. Её зубы так стучали, что она ничего не могла произнести.
- Отвернись от них! Они больше ничего нам не сделают, - Хэл посадил спутницу спиной к полю боя. - Спасибо, что помогла! Если бы не ты, меня бы задушили, как котёнка, уже круги перед глазами поплыли... Подумай о чём-то хорошем...
Отвлекая девушку, он проворно вывернул карманы Ральфа и толстяка. Мобильники выключил и забросил в кусты, забрал деньги и оружие. Толстяк не озадачился запасной обоймой, Ральф был более предусмотрителен. Куртка Хэла теперь раздулась, как пояс шахида. Напоследок осталось вытряхнуть Ральфа из тесной джинсовой косухи.
- Утепляйся! - Хэл протянул спасительнице трофей.
Девушка замотала головой.
- А ну не капризничай! Надевай, или голая поедешь, - негодяй швырнул в девушку скомканную добычу.
Пленница нехотя натянула куртку, провонявшую мужским потом и недорогим парфюмом, и тут же скорчилась от приступа неукротимой рвоты. Хэл терпеливо дождался, пока спазмы закончатся.
- Предупреждал же: не смотри. Думала, ты особенная? У всех одно и то же. Меня первый раз полчаса полоскало, ещё и насовали за это полную пазуху.
По крайней мере в двух домах могли что-то слышать, но никто носа не высунул. Хэл завёл мопед кик-стартером с одного пинка.
- Садись и держись крепко. Только не прижимайся, ты на меня плохо действуешь.
Холодный ветер неприятно ерошил волосы и выжимал слезу. Хэл гнал перегруженное транспортное средство сначала по Сенчури Лейн, потом — по Толлифранк хилл, мимо знаменитых круглых домов, потом — по Пендоуэр роуд, мимо современной застройки, что в России назвали бы коттеджами, прочь из Веряна, мимо одинокой фермы с колченогим стулом у незапертой калитки... Дальше дорога, сжатая живыми изгородями, пролегала меж двух полей. На повороте Хэл заложил крутой вираж и свернул на узенькую ленту асфальта, ведущую к морю. Девушка едва усидела.
- Можно осторожней! - крикнула она ему прямо в ухо.
- Прости!
Посреди пастбища, выстриженного овцами, возвышался курган, похожий на перевернутую пиалу. Подножье и склоны курчавились кривыми деревьями. Подъехать к нему напрямую мешала насыпь с живой изгородью по бровке. На перекрёстке Хэл по указателю свернул к Кэрну. Над дорогой нависали кроны боярышника, бросившие на асфальт плотный тюль теней. Наконец показался пологий поворот к деревне, где-то перед ним должен быть перелаз...
И тут в лицо Хэлу, обдав ледяным ветром, бесшумно метнулась огромная чёрная птица, заставив инстинктивно закрыться и на секунду бросить руль. Скутер поволокло юзом, и, потеряв скорость, он влетел в заросли травы. Вернулись естественные звуки ночи — ветер, блеяние встревоженных овец, дальний шум прибоя, подгрызавшего утёсы мыса Нэйр-Хед. Где-то на берегу играла музыка.
Хэл осторожно поднялся на ноги. Он был невредим. На дороге распласталось тело. Девушка лежала на спине. Она была в сознании, только оглушена. Подол платья разорвался, открыв кружевную резинку разодранного чулка.
- Руки-ноги чувствуешь? Где болит? - Хэл осторожно ощупывал рёбра и суставы в поисках переломов.
-Голова! - поморщилась пленница.
- Голова — штука крепкая, главное, позвоночник … Терпеть не могу гонять на байке без защиты.
Понадеявшись, что кости целы, Хэл помог спутнице сесть. Массивная заколка, державшая причёску, сломалась, приняв на себя удар, и упругая волна волос хлынула на плечи, скользнула по лопаткам и растеклась по асфальту. В лунном свете они казались седыми.
- Попробуй встать! - Хэл растерянно пялился на эту красоту.
Девушка сделала несколько неловких шагов. До холма оставалось метров пятьдесят, но их ещё предстояло пройти. Первым препятствием был перелаз — крутая лестница через изгородь. Роса сделала деревянные ступеньки скользкими, как лёд. Наверх пленница поднялась без приключений, а на спуске оступилась и Хэл, шедший сзади, не успел её подхватить.
- Да что же нынче за ночь такая! - стоя на коленях перед девушкой, скорчившейся от боли, он разбирался, что она себе повредила на сей раз. Ничего, вроде бы, но она плакала навзрыд. Это было невыносимо. Хэл обнял её вздрагивающие плечи и прижал к себе — и она крепко обняла его в ответ, будто ища защиты. Слеза прожгла ворот худи. Снова запах духов, тепло упругого тела... Хэл поцеловал её в затылок нежно, чтобы утешить, потом в лоб... А потом в губы... А потом перестал что-либо соображать. Он даже не понял, было сопротивление или нет.
Пленница оттолкнула его и попыталась встать. На её ляжке мокро блестела кровь.
- Я тебя покалечил? - Хэл судорожно соображал, как теперь быть.
- Идиот! - отчаянье сменилось гневом. - Боже, как некстати-то...
- Я не хотел... Ты плакала... И в мыслях не было тебя обижать... Скажи хоть что-нибудь!
- Штаны застегни, придурок. Что сделано, то сделано. Нам нужно на холм, а я не могу идти, - жесткие и неживые слова щёлкали, как бич.
Эта женщина была ядом. Она могла плакать от боли и обиды, но сломить её волю было невозможно. Стальная ручка в бархатной перчатке. Хэл отвернулся, чтобы привести себя в порядок. Нельзя показывать спину, даже слабой женщине, но сейчас это не имело значения. Он не мог опомниться от того, что произошло.
- Что стоишь? Тебе придётся нести меня на руках.
- Да не проблема, - Хэл виновато улыбнулся и ловко поднял пленницу в захват пожарного.
Ноша было тяжёлой, как статуя. Сначала Хэл шагал широко и быстро, в конце пути — плёлся, побагровев, пыхтя и обливаясь потом. Чтобы подняться на Кэирн-Бикэн, пришлось искать калитку в ограде. Успокоившиеся овцы с любопытством наблюдали за странными парой. Их глаза светились белым. На росистой траве серебряного пастбища остались неровные тёмные выволочки следов. Хэл с трудом открыл деревянную дверь, ввалился на площадку, расчищенную от терновника, и с облегчением посадил девушку на нижнюю ступеньку лестницы.
- Кэирн-Бикен. Первое условие я выполнил. Теперь твоя часть договора.
- Да прекрати ты разговаривать со мной по-русски! Я в совершенстве владею английским, если ты не понял.
- Я тоже в совершенстве владею английским, поэтому часто употребляю слова, которые не говорят воспитанные люди. Русский я освоил недостаточно.
Девушка расхохоталась и покачала головой.
- С чего ты вообще решил, что я русская?
Хэл вытащил из кармана джинсов свернутый вчетверо слегка помятый листок.
- Была в твоей сумке.
При ярком свете луны не составляло труда опознать банковскую бумагу.
- Ежемесячная распечатка состояния счёта. Так вот, на что ты клюнул...
- Послушай, тебе придётся убедить полицейских, что ты — это ты. Документ, конечно не лучший, но, как-никак, - подтверждение места жительства, следующий по важности после паспорта или водительских прав. Остальное будет легко проверить.
- Нам нужно на вершину.
- По лестнице не понесу. Устал.
- Хорошо, я сама.
Девушка ковыляла наверх, морщась от боли, но не жаловалась. Хэл поддерживал её, когда она теряла равновесие. На вершине кустарник был вырублен, уцелела лишь древняя сирень, истерзанная штормами. Прошлогодняя листва зябко шелестела. Поднимался ветер. Пленница опустилась на землю в непроглядную тень и прислонилась спиной к стволу.
- Мы тут, как яичница на бороде ирландца! Надо уходить, - торопил Хэл.
Девушка щурилась на тёмные крыши Кэрна.
- Ждём здесь, пока луна не минует окраину, - спокойно сказала она.
Лицо Хэла вытянулось. Начиная подозревать, что его водят за нос, он тщетно пытался сохранить видимость дружелюбия. Хотя на что надеяться после такого провала?
- Странная форма у этого холма. Будто кто-то подравнял.
- Это не холм. Это каирн. Древняя могила Герейна, то ли принца, то ли аббата, то ли и то, и другое. По преданию, он был здесь похоронен в золотой ладье с серебряными вёслами, давно, ещё в шестом веке.
- Это что, всё из-за клада? - Хэл сплюнул. - Вот это я влип! Бред какой: закопать парня в золотой ладье. Да его же вырыли в первую же ночь после похорон! Какое, ещё и ночь не настала, а уже вырыли. Как только родственники и гости разошлись. Роджерс что, клюнул на эту байку? Слушай, не клеится: для секретных операций собирают группу спецов, задействуют местную спящую ячейку, чтобы подготовить жильё и транспорт, потом обеспечить отход, и весь состав уже не привлечёшь к делу снова: следы остаются всегда. Улик нет, подозрения остаются. Роджерс серьёзный человек, и хозяева его - люди серьёзные. Они — не кладоискатели. Ты мне голову морочишь.
- Это легенда. Герейн был корн, кельт. Кельты хоронили христиан у церкви, на освящённой земле. Язычника просто завернули бы в саван и прикопали в насыпь древнего могильника. Только тело, ни оружия, ни вещей, ни даров, ни провианта на дорогу.
- Так чего мы здесь забыли?
- Заткнись, а? - девушка посмотрела ему в лицо с презрением и едва скрываемой досадой.
Хэл растянулся ничком на остывшей земле, осязая щекой жёсткие мёртвые травинки. Время шло. Он что-то молча обдумывал, потом выстрелил в воздух из пистолета. Никакого шума — клацнул затвор, звякнула гильза.
- Что ты делаешь! - взвизгнула девушка, сжавшись в комок.
- Послушай! Ты меня одурачила, как ребёнка, а я с тобой поступил по-скотски, значит, мы вроде как поквитались... Так что окажи мне услугу напоследок... Если до того, как Луна встанет, куда нужно, здесь появится полиция, ты меня застрелишь. У меня на руках теперь тоже следы пороха. Скажешь, это я убил Фэтти, на тебя никто не подумает. А обо мне скажешь... В общем, зазевался, потерял бдительность, ты дотянулась до оружия, дальше не помнишь. Стреляй в висок, - Хэл сунул пистолет в руки девушки.
- Зачем?
- О, Господи! Пистолет для тебя слишком тяжёлый. Ты можешь ранить, а надо убить. В голову — это наверняка. Я даже ничего не почувствую. Сделаешь?
- Нет. Ты нужен мне живым.
- Хотя бы выслушай! Мне в тюрьме не выжить, у меня клаустрофобия. Я не преступник и никакой не отморозок. Роджерс не врал тебе, только не упомянул, что это из-за его проделок я в дерьме по самые уши. Я тогда отобрался в «дельту», для меня это было очень важно. Подписал контракт. Нас, новоиспечённых операторов...
- Какая дельта, каких ещё операторов? - девушка скривилась.
-Так называются военнослужащие Сил Специальных Операций. Так вот, нас, новоиспечённых, отпустили в увольнение. Расплачивались жетонами...
- Что значит «расплачивались жетонами»? - безразлично спросила девушка, продолжая следить за луной.
- Когда приходит время платить за пойло, кидаем на стол жетоны — медальоны солдатские с именем и номерами, видела ты их сто раз в кино. Чей окажется сверху, тот и платит за компанию. Я в этой игре не проигрываю никогда, так что, каюсь, нажрался... - Хэл незаметно для себя перешёл на английский и говорил теперь быстро, проглатывая слова и смягчая согласные, с вполне обычным акцентом, выдающим уроженцев юго-запада США. - В общем, нарисовался какой-то штабной, мы же своих видим по выправке, со своей бабой, по ходу мексиканкой. Потом оказалось, жена. Лучше бы нам, конечно, вести себя потише, но мы уже весёлые были и вправду могли мешать.
- Поиметь тебя я бы успел не раз и не два, не выходя из дома и не нажив себе неприятностей, - Хэл изобразил оскорблённую гордость. - А чего бы мне хотелось, когда я целую красивую девушку, не твоё дело. Я — не гей какой-нибудь, если это важно. И потом: ты могла разом со всем покончить. Попросила бы помощи, и копы тебя избавили и от меня, и от Роджерса. Только ты уверена, что надолго? Со следующими можно и не договориться.
- Я дала слово. Нам нужно на Кэирн-Бикен. Я околею от холода раньше, чем мы туда доберёмся. Я думала, ты соображаешь, что делаешь.
- Разумеется. Для начала тебя приодену. И транспорт достану. Но придётся потерпеть, - Хэл помог девушке перебраться через забор, стараясь лишний раз не прикасаться, и усадил на обрубок дерева в чернильной тени ворот. Пленница мелко дрожала, обняв себя за плечи.
Хэл направился к пабу. По дороге он несколько раз расправил плечи и глубоко полной грудью вдохнул сырой воздух. Постепенно вернулась лёгкость походки и непринуждённая осанка. Заходить в «The New Inn» не понадобилось: жертву удалось наметить на площади у велопарковки. Местный парнишка покатал подружку на скутере и решил закрепить успех в пабе. Простой китайский мопед с его примитивной сигнализацией стал лёгкой добычей. Счастливый влюблённый ещё не успел запарковаться, а Хэл уже свернул две вилки из куска проволоки и пивной банки, которые как бы невзначай выудил из мусорного бака. Парочка только подошла к стойке, когда два шурупа, державших панель сигнализации, уступили складному ножу. Скутер прикрывал вора своей тенью. Бармен принимал заказ. Щёлкнул разъём, и дешёвая китайская сигнализация, так и не пикнув, уснула вечным сном. Хэл заглушил гнёзда самодельными вилками. Прошла компания местных — игроки в дарц. Подождав, пока гуляки втянутся в паб, вор облегчённо вздохнул. Ещё минута, и панель оказалась на штатном месте. Хэл покатил добычу к магазину, мимо паба, полного посетителей. На секунду свет фонаря, стилизованного под старину, осветил лицо раскрасневшееся от нечестивого веселья. Вот только куртку не успел раздобыть, придётся отдать свою.
Хэл пристроил добычу на обочине. Взошедшая луна наскоро начертала в небе кружевные ветви эвкалипта и выбелила стройные пятнистые стволы.
- Пс! Золушка! Карета подана!
Ответа не последовало — только едва уловимое движение. Подозревая худшее, Хэл осторожно скользнул через забор. Толстяк зажимал девушке рот.
- Что, Принц, Золушку ждал, а тут Фредди Крюггер, - хихикнул блондин, считавший, что победа уже одержана, и шмыгнул носом.
- Не надо было этого делать, Ральф! - примирительно сказал Хэл, ощущая спиной глушитель пистолета и судорожно оценивая диспозицию.
Всё последующее не заняло и трёх секунд. Хэл выскользнул с линии огня, Ральф, не успев выстрелить, отдал оружие, кувыркнулся и приземлился неудачнейшим образом — во всяком случае, больше он не шевелился, и колотить его рукояткой по бритой башке было совершенно лишним. Толстяк, сообразив, к чему дело клонится, оттолкнул девушку и навалился на предателя. Пистолет улетел в темноту. Хэл прошипел:
- Беги! - и сцепился в рукопашную с противником, явно превосходящим и умением, и грубой силой. Бить толстяка было всё равно, что сушить руки и ноги о бетонный надолб. Драгоценные мгновенья упущены, голова оказалась намертво зажата подмышкой громилы, а шея - плечом и предплечьем. Толстяк методично душил Хэла, спокойно глядя в небо, а на самом деле просто работая мышцами спины. И тут трижды клацнул затвор. Отстрелянные гильзы мелодично звякнули о мусор. Хэлу оцарапало ухо, толстяк грузно рухнул, придавив обмякшим телом. Его ноги нелепо подёргивались. Девушка застыла, сжимая Ruger в руках, с ужасом глядя то на простёртых мертвецов, то на орудие убийства, тускло блестевшее в лучах луны — несуразно длинное из-за глушителя, тёплое, пряно пахнущее порохом. Хэл с трудом выполз из-под неподъёмной туши, глотая воздух и растирая шею. На его куртке, джинсах, на щеке маслянисто чернели мокрые пятна.
Всё ещё на коленях, он поднял руки и тихо, но твёрдо приказал:
- Опусти пистолет! Успокойся и опусти пистолет.
Девушка подчинилась и позволила отобрать оружие. Её зубы так стучали, что она ничего не могла произнести.
- Отвернись от них! Они больше ничего нам не сделают, - Хэл посадил спутницу спиной к полю боя. - Спасибо, что помогла! Если бы не ты, меня бы задушили, как котёнка, уже круги перед глазами поплыли... Подумай о чём-то хорошем...
Отвлекая девушку, он проворно вывернул карманы Ральфа и толстяка. Мобильники выключил и забросил в кусты, забрал деньги и оружие. Толстяк не озадачился запасной обоймой, Ральф был более предусмотрителен. Куртка Хэла теперь раздулась, как пояс шахида. Напоследок осталось вытряхнуть Ральфа из тесной джинсовой косухи.
- Утепляйся! - Хэл протянул спасительнице трофей.
Девушка замотала головой.
- А ну не капризничай! Надевай, или голая поедешь, - негодяй швырнул в девушку скомканную добычу.
Пленница нехотя натянула куртку, провонявшую мужским потом и недорогим парфюмом, и тут же скорчилась от приступа неукротимой рвоты. Хэл терпеливо дождался, пока спазмы закончатся.
- Предупреждал же: не смотри. Думала, ты особенная? У всех одно и то же. Меня первый раз полчаса полоскало, ещё и насовали за это полную пазуху.
По крайней мере в двух домах могли что-то слышать, но никто носа не высунул. Хэл завёл мопед кик-стартером с одного пинка.
- Садись и держись крепко. Только не прижимайся, ты на меня плохо действуешь.
Холодный ветер неприятно ерошил волосы и выжимал слезу. Хэл гнал перегруженное транспортное средство сначала по Сенчури Лейн, потом — по Толлифранк хилл, мимо знаменитых круглых домов, потом — по Пендоуэр роуд, мимо современной застройки, что в России назвали бы коттеджами, прочь из Веряна, мимо одинокой фермы с колченогим стулом у незапертой калитки... Дальше дорога, сжатая живыми изгородями, пролегала меж двух полей. На повороте Хэл заложил крутой вираж и свернул на узенькую ленту асфальта, ведущую к морю. Девушка едва усидела.
- Можно осторожней! - крикнула она ему прямо в ухо.
- Прости!
Посреди пастбища, выстриженного овцами, возвышался курган, похожий на перевернутую пиалу. Подножье и склоны курчавились кривыми деревьями. Подъехать к нему напрямую мешала насыпь с живой изгородью по бровке. На перекрёстке Хэл по указателю свернул к Кэрну. Над дорогой нависали кроны боярышника, бросившие на асфальт плотный тюль теней. Наконец показался пологий поворот к деревне, где-то перед ним должен быть перелаз...
И тут в лицо Хэлу, обдав ледяным ветром, бесшумно метнулась огромная чёрная птица, заставив инстинктивно закрыться и на секунду бросить руль. Скутер поволокло юзом, и, потеряв скорость, он влетел в заросли травы. Вернулись естественные звуки ночи — ветер, блеяние встревоженных овец, дальний шум прибоя, подгрызавшего утёсы мыса Нэйр-Хед. Где-то на берегу играла музыка.
Хэл осторожно поднялся на ноги. Он был невредим. На дороге распласталось тело. Девушка лежала на спине. Она была в сознании, только оглушена. Подол платья разорвался, открыв кружевную резинку разодранного чулка.
- Руки-ноги чувствуешь? Где болит? - Хэл осторожно ощупывал рёбра и суставы в поисках переломов.
-Голова! - поморщилась пленница.
- Голова — штука крепкая, главное, позвоночник … Терпеть не могу гонять на байке без защиты.
Понадеявшись, что кости целы, Хэл помог спутнице сесть. Массивная заколка, державшая причёску, сломалась, приняв на себя удар, и упругая волна волос хлынула на плечи, скользнула по лопаткам и растеклась по асфальту. В лунном свете они казались седыми.
- Попробуй встать! - Хэл растерянно пялился на эту красоту.
Девушка сделала несколько неловких шагов. До холма оставалось метров пятьдесят, но их ещё предстояло пройти. Первым препятствием был перелаз — крутая лестница через изгородь. Роса сделала деревянные ступеньки скользкими, как лёд. Наверх пленница поднялась без приключений, а на спуске оступилась и Хэл, шедший сзади, не успел её подхватить.
- Да что же нынче за ночь такая! - стоя на коленях перед девушкой, скорчившейся от боли, он разбирался, что она себе повредила на сей раз. Ничего, вроде бы, но она плакала навзрыд. Это было невыносимо. Хэл обнял её вздрагивающие плечи и прижал к себе — и она крепко обняла его в ответ, будто ища защиты. Слеза прожгла ворот худи. Снова запах духов, тепло упругого тела... Хэл поцеловал её в затылок нежно, чтобы утешить, потом в лоб... А потом в губы... А потом перестал что-либо соображать. Он даже не понял, было сопротивление или нет.
Пленница оттолкнула его и попыталась встать. На её ляжке мокро блестела кровь.
- Я тебя покалечил? - Хэл судорожно соображал, как теперь быть.
- Идиот! - отчаянье сменилось гневом. - Боже, как некстати-то...
- Я не хотел... Ты плакала... И в мыслях не было тебя обижать... Скажи хоть что-нибудь!
- Штаны застегни, придурок. Что сделано, то сделано. Нам нужно на холм, а я не могу идти, - жесткие и неживые слова щёлкали, как бич.
Эта женщина была ядом. Она могла плакать от боли и обиды, но сломить её волю было невозможно. Стальная ручка в бархатной перчатке. Хэл отвернулся, чтобы привести себя в порядок. Нельзя показывать спину, даже слабой женщине, но сейчас это не имело значения. Он не мог опомниться от того, что произошло.
- Что стоишь? Тебе придётся нести меня на руках.
- Да не проблема, - Хэл виновато улыбнулся и ловко поднял пленницу в захват пожарного.
Ноша было тяжёлой, как статуя. Сначала Хэл шагал широко и быстро, в конце пути — плёлся, побагровев, пыхтя и обливаясь потом. Чтобы подняться на Кэирн-Бикэн, пришлось искать калитку в ограде. Успокоившиеся овцы с любопытством наблюдали за странными парой. Их глаза светились белым. На росистой траве серебряного пастбища остались неровные тёмные выволочки следов. Хэл с трудом открыл деревянную дверь, ввалился на площадку, расчищенную от терновника, и с облегчением посадил девушку на нижнюю ступеньку лестницы.
- Кэирн-Бикен. Первое условие я выполнил. Теперь твоя часть договора.
- Да прекрати ты разговаривать со мной по-русски! Я в совершенстве владею английским, если ты не понял.
- Я тоже в совершенстве владею английским, поэтому часто употребляю слова, которые не говорят воспитанные люди. Русский я освоил недостаточно.
Девушка расхохоталась и покачала головой.
- С чего ты вообще решил, что я русская?
Хэл вытащил из кармана джинсов свернутый вчетверо слегка помятый листок.
- Была в твоей сумке.
При ярком свете луны не составляло труда опознать банковскую бумагу.
- Ежемесячная распечатка состояния счёта. Так вот, на что ты клюнул...
- Послушай, тебе придётся убедить полицейских, что ты — это ты. Документ, конечно не лучший, но, как-никак, - подтверждение места жительства, следующий по важности после паспорта или водительских прав. Остальное будет легко проверить.
- Нам нужно на вершину.
- По лестнице не понесу. Устал.
- Хорошо, я сама.
Девушка ковыляла наверх, морщась от боли, но не жаловалась. Хэл поддерживал её, когда она теряла равновесие. На вершине кустарник был вырублен, уцелела лишь древняя сирень, истерзанная штормами. Прошлогодняя листва зябко шелестела. Поднимался ветер. Пленница опустилась на землю в непроглядную тень и прислонилась спиной к стволу.
- Мы тут, как яичница на бороде ирландца! Надо уходить, - торопил Хэл.
Девушка щурилась на тёмные крыши Кэрна.
- Ждём здесь, пока луна не минует окраину, - спокойно сказала она.
Лицо Хэла вытянулось. Начиная подозревать, что его водят за нос, он тщетно пытался сохранить видимость дружелюбия. Хотя на что надеяться после такого провала?
- Странная форма у этого холма. Будто кто-то подравнял.
- Это не холм. Это каирн. Древняя могила Герейна, то ли принца, то ли аббата, то ли и то, и другое. По преданию, он был здесь похоронен в золотой ладье с серебряными вёслами, давно, ещё в шестом веке.
- Это что, всё из-за клада? - Хэл сплюнул. - Вот это я влип! Бред какой: закопать парня в золотой ладье. Да его же вырыли в первую же ночь после похорон! Какое, ещё и ночь не настала, а уже вырыли. Как только родственники и гости разошлись. Роджерс что, клюнул на эту байку? Слушай, не клеится: для секретных операций собирают группу спецов, задействуют местную спящую ячейку, чтобы подготовить жильё и транспорт, потом обеспечить отход, и весь состав уже не привлечёшь к делу снова: следы остаются всегда. Улик нет, подозрения остаются. Роджерс серьёзный человек, и хозяева его - люди серьёзные. Они — не кладоискатели. Ты мне голову морочишь.
- Это легенда. Герейн был корн, кельт. Кельты хоронили христиан у церкви, на освящённой земле. Язычника просто завернули бы в саван и прикопали в насыпь древнего могильника. Только тело, ни оружия, ни вещей, ни даров, ни провианта на дорогу.
- Так чего мы здесь забыли?
- Заткнись, а? - девушка посмотрела ему в лицо с презрением и едва скрываемой досадой.
Хэл растянулся ничком на остывшей земле, осязая щекой жёсткие мёртвые травинки. Время шло. Он что-то молча обдумывал, потом выстрелил в воздух из пистолета. Никакого шума — клацнул затвор, звякнула гильза.
- Что ты делаешь! - взвизгнула девушка, сжавшись в комок.
- Послушай! Ты меня одурачила, как ребёнка, а я с тобой поступил по-скотски, значит, мы вроде как поквитались... Так что окажи мне услугу напоследок... Если до того, как Луна встанет, куда нужно, здесь появится полиция, ты меня застрелишь. У меня на руках теперь тоже следы пороха. Скажешь, это я убил Фэтти, на тебя никто не подумает. А обо мне скажешь... В общем, зазевался, потерял бдительность, ты дотянулась до оружия, дальше не помнишь. Стреляй в висок, - Хэл сунул пистолет в руки девушки.
- Зачем?
- О, Господи! Пистолет для тебя слишком тяжёлый. Ты можешь ранить, а надо убить. В голову — это наверняка. Я даже ничего не почувствую. Сделаешь?
- Нет. Ты нужен мне живым.
- Хотя бы выслушай! Мне в тюрьме не выжить, у меня клаустрофобия. Я не преступник и никакой не отморозок. Роджерс не врал тебе, только не упомянул, что это из-за его проделок я в дерьме по самые уши. Я тогда отобрался в «дельту», для меня это было очень важно. Подписал контракт. Нас, новоиспечённых операторов...
- Какая дельта, каких ещё операторов? - девушка скривилась.
-Так называются военнослужащие Сил Специальных Операций. Так вот, нас, новоиспечённых, отпустили в увольнение. Расплачивались жетонами...
- Что значит «расплачивались жетонами»? - безразлично спросила девушка, продолжая следить за луной.
- Когда приходит время платить за пойло, кидаем на стол жетоны — медальоны солдатские с именем и номерами, видела ты их сто раз в кино. Чей окажется сверху, тот и платит за компанию. Я в этой игре не проигрываю никогда, так что, каюсь, нажрался... - Хэл незаметно для себя перешёл на английский и говорил теперь быстро, проглатывая слова и смягчая согласные, с вполне обычным акцентом, выдающим уроженцев юго-запада США. - В общем, нарисовался какой-то штабной, мы же своих видим по выправке, со своей бабой, по ходу мексиканкой. Потом оказалось, жена. Лучше бы нам, конечно, вести себя потише, но мы уже весёлые были и вправду могли мешать.
