Штабной начал бабе своей объяснять, что к чему. Дескать, не стоит пугаться опарышей. Пришлось растолковать недоумку, что «опарыши» - прозвище новобранцев в морской пехоте, а я ни разу не морпех, не новобранец, и если он что-то имеет против белых, неправильно это — я же не выбирал, кем родиться. Убить не убил, но слегка покалечил. Ребятам не удалось меня оттащить, как ни пытались. Кто-то из обслуги вызвал полицию, только дело-то было не на базе, в бар нельзя ходить в форме, мы все в гражданском. Первыми приехали копы, сразу два наряда. Я, когда выпивший, становлюсь не по делу решительным. Начал скандалить, меня сбили с ног, и кто-то угомонил электрошокером. Могли и застрелить. Наверное, повезло. Короче, когда подоспела военная полиция, меня уже замесили в кровавый фарш и увезли в каталажку.
Трое суток меня продержали в клетке, обвинения не предъявили и даже не зачитали права. Врача тоже не вызвали, а у меня сотрясение было и два ребра сломано — потом выяснилось. Я панически боюсь подвалов, клеток и туннелей, мерещиться начинает всякая чушь — как будто меня стены плющат, особенно в темноте. Меня чуть было не забраковали однажды из-за этого — это же видно, когда человека одолевает паника, но на снаряде понимаешь, что всё скоро закончится, а в тюрьме - нет...
Когда Роджерс объявился, он меня взял тёпленьким, я на цырлах прыгал, умолял и только что не плакал, как младенец. Роджерс меня и добил: меня выгоняют с позором, с лишением звания и выслуги, без выходного пособия, и готовятся отдать под суд, но если я соглашусь на него работать, то дело спустят на тормозах, иначе — срок, а то и пожизненное, если слизень сдохнет, - опомнившись, Хэл снова перешёл на русский. - Будто бы, у того офицера трещина в черепе и отбита печень. Я знал, что это неправда: бил так, чтобы наказать, а не убить, - и понимал, что это просто вербовка, всё как по инструкции. Но меня бы по-любому выдворили со службы после пьяной драки, в ССО не держат тех, у кого проблемы с полицией, да мне и без разницы было, лишь бы выбраться. Роджерс сунул мне бумаги и ручку, я подписал, не читая.
После этого мне жилось просто, даже жалованье какое-то капало на счёт, только жить не хотелось. На всём готовом, но уединиться можно только в туалете. Я однажды попытался удавиться — и не смог. За это Роджерс меня запер в подвале, на неделю, в темноту. Больше я против него не бунтовал.
- Дело и сейчас не дойдёт до суда. Тебя депортируют.
- Твои бы слова, да Богу в уши! Повидал я много лишнего, дома меня бы сразу ликвидировали, и конец мучениям, - усмехнулся Хэл. - Ральф и Фэтти — англичане. Так что, судить меня будут здесь, и никаких шансов понравиться присяжным, даже если ты не станешь на меня заявлять. Тебе так сложно помочь парню, который попал в беду?
- Обещания нужно выполнять, даже если мир погибнет, - тихо сказала пленница. - Понадобилось то, что хотел Роджерс — получи свою награду. Помоги подняться на вершину, - девушка взяла Хэла за руку. - Иди первым.
Хэл возомнил, что внезапной исповедью вызвал симпатию, зазевался и не заметил, как пленница одним движением выдернула что-то из кулона. Рыбкой блеснул булат и полоснул по переплетённым пальцам. Кровь окропила траву. Девушка вырвала руку и спрятала оружие. Хэл, потеряв равновесие, плюхнулся на пятую точку.
- Ах ты сучка! - он готов был врезать обидчице, как следует.
Что-то зловещее было в её сосредоточенности. Повернувшись к луне, пленница преклонила колени и заговорила на незнакомом языке, то ли просила, то ли приказывала. Ничего не произошло, и девушка повторила всё сначала, громче и увереннее. Кровь свернулась, высохла, вспыхнула синими искрами и с шипением исчезла. Порезы сами собой закрылись, не оставив шрама. Хэл растеряно разглядывал раненую и тут же исцелённую руку. Ночь начала меняться. Ветер стих, но листва зашуршала громче, повторяя смолкшие слова. Луна засияла ярче прежнего, облив вершину синеватым светом, ослепительным, как электросварка. Поверхность Кэирн-Бикэн превращалась в зыбкую сплавину над трясиной. Почувствовав, что увязает, Хэл завопил, срывая голос, и забился, безуспешно пытаясь высвободиться из жадной пасти земли. Девушка — её уже засосало по пояс, намертво вцепилась в его колени и подол куртки. Хэл разжимал её пальцы, продолжая тонуть в вязкой массе холма. Последнее, что он видел, леденея от скотского ужаса — тень чёрной птицы, заслонившей луну.
На дороге показалась полицейская машина, но вершина холма уже обезлюдела.
Хэл очнулся в непроглядной темноте. На зубах скрипел песок. Запечатанный воздух был сух, холоден и в то же время густ, как патока. Нечто мягкое придавило ноги. Хэл пошевелился, и округлый предмет под левым локтем с хрустом развалился на части. Запахло пылью и плесенью. Одолев панику, Хэл ощупал мрак вокруг себя. Шершавый каменный пол был усыпан каким-то колким мусором. Небольшая металлическая вещица подвернулась под пальцы. Хэл машинально сунул находку в карман и вытащил зажигалку. Тьма шарахнулась от язычка пламени, но отступила недалеко, грозно нависая под ложным сводом, притаившись в углах и узком коридоре-дромосе, в который монотонно продолжалась тесная комната. Тяжесть, придавившая ноги, оказалась телом девушки. Она не дышала, но слабый пульс на шее ещё прощупывался. Хэл содрогнулся от того, что увидел на полу — они лежали на человеческих останках. Кости пробыли здесь настолько долго, что успели истлеть. Локтем Хэл нечаянно раздавил череп, покоившийся на снопе золотых волос. Они буквально на глазах рассыпались в труху от легчайшего движения воздуха. Тяга была настолько слабой, что надежда обнаружить открытую дверь погасла вместе с язычком пламени. Бояться было некогда. Дальнейшее Хэл уже делал на автомате — очистил рот девушки от земли, начал массаж сердца. Наконец она судорожно вздохнула и закашлялась. Хэл встряхнул её за плечи.
-Быстро, что это за место?
-Каирн... - прохрипела девушка.
-Как отсюда выбраться? - он снова чиркнул зажигалкой.
-Могила Орлы.
-Вот же ж дерьмо... - по-английски пробормотал Хэл. - Нас живьём похоронили?
-Замыкающий камень... Отодвинь!
-Всего-то? Ну-ка встать! - Хэл поставил обидчицу на ноги и поволок в дромос — больше двигаться было некуда. Коридор становился всё уже и ниже, Хэл несколько раз с глухим стуком приложился затылком к плитам потолка. Наконец издыхающий огонёк осветил каменную дверь, покрытую меандрами резного орнамента. Хэл в исступлении пинал неподъёмную глыбу, колотил по ней кулаками, обдирая кожу о шершавый песчаник.
- Не так, надо массой! - девушка привалилась к плите спиной.
В безнадёжном отчаянье Хэл присоседился к ней. В темноте никто не мог видеть, как мужчину не робкого десятка прошибла ледяная испарина. Неожиданно камень поддался, быстро перевернулся, больно боднув под колени, и пленники подземелья вверх тормашками вывалились из подземелья на жухлую траву, мокрую от ночной росы.
Занимался мутный рассвет. Поодаль шумела большая река. Лиственный лес скрывал её, подступая к крутому склону холма, исчерченному оплывшими рвами. В одной из глубоких лощин бормотал ручей, дыша белесыми серными испарениями. Холм порос молодняком граба, бука, лещины — авангард войска деревьев двинулся на захват заброшенного места. Всё это запустение венчал двойник Кэирн-Бикена со склепом на вершине. Моря не было и в помине.
-А это, кажется, не Канзас, - Хэл в полном недоумении обозревал пейзаж. - Не понял: Кэрнс где? Море куда делось?
-Наверное, высохло, - съязвила девушка. - Ты же хотел то, что было нужно Роджерсу. Что-то не так?
-Ладно, разберёмся. Я отлучусь.
-Куда?
-Хочешь, чтоб я при тебе нужду справил?- голос Хэла срывался от едва скрываемой злости. - На могилу прямо? О господи, нам нельзя разделяться, это очень опасно и плохо кончится. Это против всех правил. Не вздумай смыться!
-Ещё темно. Была бы охота без глаз остаться, - сухо ответила девушка.
Полминуты не прошло, как из кустарника у подножья холма хлынул приглушенный поток незатейливой брани. Когда Хэл вернулся, успело развиднеться. Девушка сидела на краю расколовшейся плиты, насмешливо глядя на своего похитителя. Лицо его, перемазанное землёй и запекшейся кровью, было мертвенно бледно.
-Значит, нужду справлять не принято. Зато принято кресты валять и расписывать похабщиной. Не Канзас говоришь? Наверное, Айдахо.
Хэл неохотно посмотрел туда, куда ему показали, и челюсть у него отвисла. Бурьян стыдливо прикрывал несколько опрокинутых обелисков. Разбитый камень, как будто, алтарный, кто-то залил красной краской и размалевал граффити.
-Джедай из Айдахо — это же твой соплеменник? Айдахо — это где-то у вас на Среднем Западе? Нет?
-Не на Среднем Западе, а на Тихоокеанском Северо-Западе. Ты что, в школе не училась? И это точно не Айдахо, бывал я в Айдахо этом... Под холмом какая-то сволочь поставила растяжку, прикинь? Чуть не улетел. И что всё это значит?
-Это значит, Гаральд, что ты свободен ото всех своих обязательств передо мной, - девушка неторопливо рвала на мелкие кусочки распечатку состояния счёта. - Ты не сможешь доставить меня в Плимут, а мне нечем тебе заплатить. Такая досада.
-Вообще-то, я — Генри. И лучше просто Хэл.
-А вот это неважно.
-Роджерс наложил лапу на твои деньги?
-Боюсь, что жуткого Роджерса здесь тоже нет.
-Тогда всё в силе, - Хэл выудил из кармана смартфон. - Я тебя доставляю до полицейского участка и звоню журналюгам. Ты платишь.
-Не включай! Это может быть опасно. Я тебе сначала расскажу кое-что, потом решишь сам.
-Да ладно! Тебя как зовут, кстати?
-Зарина. Ты же видел распечатку. И именно здесь в полицейский участок я вовсе не собираюсь!
-Я не посмотрел на имя. Меня впечатлила сумма, и я заметил русскую фамилию. Про себя я называл тебя Ангелочком. Ты похожа на ангела.
Девушка насмешливо улыбнулась.
-Послушай, если я каким-то чудом попаду в банк, клянусь, не просто обещаю, что куплю тебе «Мазерати» — или «Майбах», если хочешь. Или «Ламборгини» . На худой конец, респектабельный «Бентли». Понимаешь, почему я такая щедрая?
-Не, даже «Бентли» не нужно. Ни к чему это. Я знаю своё место. То ли дело байк, скажем, «Дукати Десмоцедиччи РР» , и хорошую экипировку — без «черепашки» гонять дураков нет. Обожаю крутые байки.
-Ты забавный парень — просто дивная смесь обходительности и первобытного нахальства при полном отсутствии совести. Ах да, в вашем языке слово такое отсутствует — это же пустой звук для вас, верно? Ты убиваешь людей так непринуждённо, как в зубах ковыряешь, насилуешь женщину и через пять минут перед ней нудно извиняешься. Ну а покойника обобрать тебе вообще ничего не стоит. При этом ты знаешь своё место и у тебя принципы. Я много встречала американцев, у которых есть подобие принципов, но ты первый, который знает своё место.
-В нашем языке есть слово совесть, и мне стыдно. То, что ты делаешь, называется по-русски «сушить зубы»? Я пытался тебе помочь, между прочим, а ты использовала меня втёмную, так? Это по-твоему порядочно? Но я не гордый. У меня есть немного еды и есть чем промочить горло. И ещё у меня есть сигареты. Давай мириться?
-А я похожа на девушку, которая на всё готова ради кусочка булочки и трёх затяжек. Ладно, ты прав: враньё по умолчанию — всё равно враньё, и дело не в слове, а в коннотации. Чтобы открыть ворота ГиБрашила, нужна была кровь двух человек, боюсь, что не любых. Не знаю, что лучше было: остаться в Корнуэльсе или попасть сюда, но как есть.
Хэл протянул Зарине кусок черничного пирога и банку энергетического коктейля.
-Не в слове, а в чём? В смысле, не в слове дело. Со вчерашнего дня не жрал толком, а голодать я не люблю. Объяснишь после, не порти аппетит мне и себе.
Он ел с собачьей жадностью, то и дело давясь. Зарина больше не проявляла враждебности, что им было воспринято как поощрение. Солнце показалось над горизонтом, и вместе с ним образовались облака тумана, скрывшие мир вокруг под тяжёлым сырым одеялом.
-Ну вот. Теперь я могу слушать спокойно, как бы ты ни старалась меня унизить, и как бы гадко ни обстояли наши дела. Курить будешь? - Хэл вытащил из похудевших карманов пачку сигарет. - Здесь люди ходят редко, так что рискнём, пожалуй.
- Ох ты ж! «Бенсон и Хлждес!». Именно эти я и люблю. Вообще-то, Хэл, у дамы спрашивают разрешения закурить, а не суют ей под нос мятую пачку. Сигарету я должна достать сама. Потом ты должен поднести зажигалку и по возможности так, чтоб мне не пришлось тянуть шею. Дама — не жираф.
-Учту. Ваши женщины капризные такие, столько правил надо соблюдать, чтобы вас не обидеть. Я заметил, какие сигареты ты куришь. Сам-то давно бросил. А тут потянуло опять... Ладно, не томи!
-Хорошо. Есть древнее ирландское предание. Терпи, молчи и слушай, это важно. Жил в Ирландии король Ниал по прозвищу Девять заложников. У него было несколько жён, без счёта наложниц, не считая женщин, которых он получал по обычаю гостеприимства — их он просто не трудился запоминать. Пятая часть мужского населения Ирландии, судя по ДНК, восходит к нему по прямой линии и далеко не все они носят фамилию О'Нил или МакНил. Он много воевал и вообще наследил в истории, поэтому стал героем народных сказок. Это не слишком сложно? Может, лучше по-английски?
-Как хочешь. У тебя очень хороший английский, даже акцент британский — как у диктора БиБиСи.
Зарина сглотнула, чтоб не съязвить.
-Сказания кодифицированы. То есть, составлены перечни всех уцелевших источников, известно, какие самые старые, какие создавались позже, когда и какие вставки сделаны переписчиками, и достаточно часто как звали этих переписчиков. И вдруг найден фрагмент легенды, случайно вклеенный недотёпой — реставратором в другую рукопись в конце XIX века. Понимаешь, по курьёзности это всё-равно что... найти подлинные письма Джорджа Вашингтона к доселе никому неизвестному человеку.
По месту нахождения, рукопись назвали Тинтагельским манускриптом. Мой научный руководитель предложил мне делать работу по литературному разбору этой истории.
-Зачем?
-Потому, что она есть, и потому что, тебе придётся поверить на слово, в мире найдется много людей, кому это интересно, - терпеливо продолжила Зарина. - Мне это было тоже интересно, к тому же, нужно было перевести с древнеирландского текст, не расшифрованный другими учёными. Все должны были оценить, как я лихо читаю такие старинные манускрипты. Тщеславие. Ты же бравируешь тем, как освоил русский.
Сказку я перевела. Это была история о юноше, по имени Кэрнах, побочном сыне короля Ниала Девять Заложников. Когда Кэрнах достиг совершенных лет, он захотел повидаться с отцом. Ниал его принял. Сначала всё шло хорошо, Кэрнах прижился в королевском доме и стал одним из многих в свите. Но однажды он поспорил с единокровным братом за место у трапезы и во вспыхнувшей ссоре пырнул родича столовым ножом, хорошо что не насмерть. Ниалу это сильно не понравилось, и, как сказано в рукописи, Кэрнаху пришлось отправиться путешествовать. Мало-помалу, к шалопаю прибились такие же бездельники, жаждущие славы и острых ощущений. Ватага несколько месяцев угоняла скот и грабила усадьбы в своё удовольствие. К зиме Ниалу надоело слушать ябеды на непутёвого сына, безобразник был изловлен посланным отрядом.
Трое суток меня продержали в клетке, обвинения не предъявили и даже не зачитали права. Врача тоже не вызвали, а у меня сотрясение было и два ребра сломано — потом выяснилось. Я панически боюсь подвалов, клеток и туннелей, мерещиться начинает всякая чушь — как будто меня стены плющат, особенно в темноте. Меня чуть было не забраковали однажды из-за этого — это же видно, когда человека одолевает паника, но на снаряде понимаешь, что всё скоро закончится, а в тюрьме - нет...
Когда Роджерс объявился, он меня взял тёпленьким, я на цырлах прыгал, умолял и только что не плакал, как младенец. Роджерс меня и добил: меня выгоняют с позором, с лишением звания и выслуги, без выходного пособия, и готовятся отдать под суд, но если я соглашусь на него работать, то дело спустят на тормозах, иначе — срок, а то и пожизненное, если слизень сдохнет, - опомнившись, Хэл снова перешёл на русский. - Будто бы, у того офицера трещина в черепе и отбита печень. Я знал, что это неправда: бил так, чтобы наказать, а не убить, - и понимал, что это просто вербовка, всё как по инструкции. Но меня бы по-любому выдворили со службы после пьяной драки, в ССО не держат тех, у кого проблемы с полицией, да мне и без разницы было, лишь бы выбраться. Роджерс сунул мне бумаги и ручку, я подписал, не читая.
После этого мне жилось просто, даже жалованье какое-то капало на счёт, только жить не хотелось. На всём готовом, но уединиться можно только в туалете. Я однажды попытался удавиться — и не смог. За это Роджерс меня запер в подвале, на неделю, в темноту. Больше я против него не бунтовал.
- Дело и сейчас не дойдёт до суда. Тебя депортируют.
- Твои бы слова, да Богу в уши! Повидал я много лишнего, дома меня бы сразу ликвидировали, и конец мучениям, - усмехнулся Хэл. - Ральф и Фэтти — англичане. Так что, судить меня будут здесь, и никаких шансов понравиться присяжным, даже если ты не станешь на меня заявлять. Тебе так сложно помочь парню, который попал в беду?
- Обещания нужно выполнять, даже если мир погибнет, - тихо сказала пленница. - Понадобилось то, что хотел Роджерс — получи свою награду. Помоги подняться на вершину, - девушка взяла Хэла за руку. - Иди первым.
Хэл возомнил, что внезапной исповедью вызвал симпатию, зазевался и не заметил, как пленница одним движением выдернула что-то из кулона. Рыбкой блеснул булат и полоснул по переплетённым пальцам. Кровь окропила траву. Девушка вырвала руку и спрятала оружие. Хэл, потеряв равновесие, плюхнулся на пятую точку.
- Ах ты сучка! - он готов был врезать обидчице, как следует.
Что-то зловещее было в её сосредоточенности. Повернувшись к луне, пленница преклонила колени и заговорила на незнакомом языке, то ли просила, то ли приказывала. Ничего не произошло, и девушка повторила всё сначала, громче и увереннее. Кровь свернулась, высохла, вспыхнула синими искрами и с шипением исчезла. Порезы сами собой закрылись, не оставив шрама. Хэл растеряно разглядывал раненую и тут же исцелённую руку. Ночь начала меняться. Ветер стих, но листва зашуршала громче, повторяя смолкшие слова. Луна засияла ярче прежнего, облив вершину синеватым светом, ослепительным, как электросварка. Поверхность Кэирн-Бикэн превращалась в зыбкую сплавину над трясиной. Почувствовав, что увязает, Хэл завопил, срывая голос, и забился, безуспешно пытаясь высвободиться из жадной пасти земли. Девушка — её уже засосало по пояс, намертво вцепилась в его колени и подол куртки. Хэл разжимал её пальцы, продолжая тонуть в вязкой массе холма. Последнее, что он видел, леденея от скотского ужаса — тень чёрной птицы, заслонившей луну.
На дороге показалась полицейская машина, но вершина холма уже обезлюдела.
Глава 2. Паутина Арагога
Хэл очнулся в непроглядной темноте. На зубах скрипел песок. Запечатанный воздух был сух, холоден и в то же время густ, как патока. Нечто мягкое придавило ноги. Хэл пошевелился, и округлый предмет под левым локтем с хрустом развалился на части. Запахло пылью и плесенью. Одолев панику, Хэл ощупал мрак вокруг себя. Шершавый каменный пол был усыпан каким-то колким мусором. Небольшая металлическая вещица подвернулась под пальцы. Хэл машинально сунул находку в карман и вытащил зажигалку. Тьма шарахнулась от язычка пламени, но отступила недалеко, грозно нависая под ложным сводом, притаившись в углах и узком коридоре-дромосе, в который монотонно продолжалась тесная комната. Тяжесть, придавившая ноги, оказалась телом девушки. Она не дышала, но слабый пульс на шее ещё прощупывался. Хэл содрогнулся от того, что увидел на полу — они лежали на человеческих останках. Кости пробыли здесь настолько долго, что успели истлеть. Локтем Хэл нечаянно раздавил череп, покоившийся на снопе золотых волос. Они буквально на глазах рассыпались в труху от легчайшего движения воздуха. Тяга была настолько слабой, что надежда обнаружить открытую дверь погасла вместе с язычком пламени. Бояться было некогда. Дальнейшее Хэл уже делал на автомате — очистил рот девушки от земли, начал массаж сердца. Наконец она судорожно вздохнула и закашлялась. Хэл встряхнул её за плечи.
-Быстро, что это за место?
-Каирн... - прохрипела девушка.
-Как отсюда выбраться? - он снова чиркнул зажигалкой.
-Могила Орлы.
-Вот же ж дерьмо... - по-английски пробормотал Хэл. - Нас живьём похоронили?
-Замыкающий камень... Отодвинь!
-Всего-то? Ну-ка встать! - Хэл поставил обидчицу на ноги и поволок в дромос — больше двигаться было некуда. Коридор становился всё уже и ниже, Хэл несколько раз с глухим стуком приложился затылком к плитам потолка. Наконец издыхающий огонёк осветил каменную дверь, покрытую меандрами резного орнамента. Хэл в исступлении пинал неподъёмную глыбу, колотил по ней кулаками, обдирая кожу о шершавый песчаник.
- Не так, надо массой! - девушка привалилась к плите спиной.
В безнадёжном отчаянье Хэл присоседился к ней. В темноте никто не мог видеть, как мужчину не робкого десятка прошибла ледяная испарина. Неожиданно камень поддался, быстро перевернулся, больно боднув под колени, и пленники подземелья вверх тормашками вывалились из подземелья на жухлую траву, мокрую от ночной росы.
Занимался мутный рассвет. Поодаль шумела большая река. Лиственный лес скрывал её, подступая к крутому склону холма, исчерченному оплывшими рвами. В одной из глубоких лощин бормотал ручей, дыша белесыми серными испарениями. Холм порос молодняком граба, бука, лещины — авангард войска деревьев двинулся на захват заброшенного места. Всё это запустение венчал двойник Кэирн-Бикена со склепом на вершине. Моря не было и в помине.
-А это, кажется, не Канзас, - Хэл в полном недоумении обозревал пейзаж. - Не понял: Кэрнс где? Море куда делось?
-Наверное, высохло, - съязвила девушка. - Ты же хотел то, что было нужно Роджерсу. Что-то не так?
-Ладно, разберёмся. Я отлучусь.
-Куда?
-Хочешь, чтоб я при тебе нужду справил?- голос Хэла срывался от едва скрываемой злости. - На могилу прямо? О господи, нам нельзя разделяться, это очень опасно и плохо кончится. Это против всех правил. Не вздумай смыться!
-Ещё темно. Была бы охота без глаз остаться, - сухо ответила девушка.
Полминуты не прошло, как из кустарника у подножья холма хлынул приглушенный поток незатейливой брани. Когда Хэл вернулся, успело развиднеться. Девушка сидела на краю расколовшейся плиты, насмешливо глядя на своего похитителя. Лицо его, перемазанное землёй и запекшейся кровью, было мертвенно бледно.
-Значит, нужду справлять не принято. Зато принято кресты валять и расписывать похабщиной. Не Канзас говоришь? Наверное, Айдахо.
Хэл неохотно посмотрел туда, куда ему показали, и челюсть у него отвисла. Бурьян стыдливо прикрывал несколько опрокинутых обелисков. Разбитый камень, как будто, алтарный, кто-то залил красной краской и размалевал граффити.
-Джедай из Айдахо — это же твой соплеменник? Айдахо — это где-то у вас на Среднем Западе? Нет?
-Не на Среднем Западе, а на Тихоокеанском Северо-Западе. Ты что, в школе не училась? И это точно не Айдахо, бывал я в Айдахо этом... Под холмом какая-то сволочь поставила растяжку, прикинь? Чуть не улетел. И что всё это значит?
-Это значит, Гаральд, что ты свободен ото всех своих обязательств передо мной, - девушка неторопливо рвала на мелкие кусочки распечатку состояния счёта. - Ты не сможешь доставить меня в Плимут, а мне нечем тебе заплатить. Такая досада.
-Вообще-то, я — Генри. И лучше просто Хэл.
-А вот это неважно.
-Роджерс наложил лапу на твои деньги?
-Боюсь, что жуткого Роджерса здесь тоже нет.
-Тогда всё в силе, - Хэл выудил из кармана смартфон. - Я тебя доставляю до полицейского участка и звоню журналюгам. Ты платишь.
-Не включай! Это может быть опасно. Я тебе сначала расскажу кое-что, потом решишь сам.
-Да ладно! Тебя как зовут, кстати?
-Зарина. Ты же видел распечатку. И именно здесь в полицейский участок я вовсе не собираюсь!
-Я не посмотрел на имя. Меня впечатлила сумма, и я заметил русскую фамилию. Про себя я называл тебя Ангелочком. Ты похожа на ангела.
Девушка насмешливо улыбнулась.
-Послушай, если я каким-то чудом попаду в банк, клянусь, не просто обещаю, что куплю тебе «Мазерати» — или «Майбах», если хочешь. Или «Ламборгини» . На худой конец, респектабельный «Бентли». Понимаешь, почему я такая щедрая?
-Не, даже «Бентли» не нужно. Ни к чему это. Я знаю своё место. То ли дело байк, скажем, «Дукати Десмоцедиччи РР» , и хорошую экипировку — без «черепашки» гонять дураков нет. Обожаю крутые байки.
-Ты забавный парень — просто дивная смесь обходительности и первобытного нахальства при полном отсутствии совести. Ах да, в вашем языке слово такое отсутствует — это же пустой звук для вас, верно? Ты убиваешь людей так непринуждённо, как в зубах ковыряешь, насилуешь женщину и через пять минут перед ней нудно извиняешься. Ну а покойника обобрать тебе вообще ничего не стоит. При этом ты знаешь своё место и у тебя принципы. Я много встречала американцев, у которых есть подобие принципов, но ты первый, который знает своё место.
-В нашем языке есть слово совесть, и мне стыдно. То, что ты делаешь, называется по-русски «сушить зубы»? Я пытался тебе помочь, между прочим, а ты использовала меня втёмную, так? Это по-твоему порядочно? Но я не гордый. У меня есть немного еды и есть чем промочить горло. И ещё у меня есть сигареты. Давай мириться?
-А я похожа на девушку, которая на всё готова ради кусочка булочки и трёх затяжек. Ладно, ты прав: враньё по умолчанию — всё равно враньё, и дело не в слове, а в коннотации. Чтобы открыть ворота ГиБрашила, нужна была кровь двух человек, боюсь, что не любых. Не знаю, что лучше было: остаться в Корнуэльсе или попасть сюда, но как есть.
Хэл протянул Зарине кусок черничного пирога и банку энергетического коктейля.
-Не в слове, а в чём? В смысле, не в слове дело. Со вчерашнего дня не жрал толком, а голодать я не люблю. Объяснишь после, не порти аппетит мне и себе.
Он ел с собачьей жадностью, то и дело давясь. Зарина больше не проявляла враждебности, что им было воспринято как поощрение. Солнце показалось над горизонтом, и вместе с ним образовались облака тумана, скрывшие мир вокруг под тяжёлым сырым одеялом.
-Ну вот. Теперь я могу слушать спокойно, как бы ты ни старалась меня унизить, и как бы гадко ни обстояли наши дела. Курить будешь? - Хэл вытащил из похудевших карманов пачку сигарет. - Здесь люди ходят редко, так что рискнём, пожалуй.
- Ох ты ж! «Бенсон и Хлждес!». Именно эти я и люблю. Вообще-то, Хэл, у дамы спрашивают разрешения закурить, а не суют ей под нос мятую пачку. Сигарету я должна достать сама. Потом ты должен поднести зажигалку и по возможности так, чтоб мне не пришлось тянуть шею. Дама — не жираф.
-Учту. Ваши женщины капризные такие, столько правил надо соблюдать, чтобы вас не обидеть. Я заметил, какие сигареты ты куришь. Сам-то давно бросил. А тут потянуло опять... Ладно, не томи!
-Хорошо. Есть древнее ирландское предание. Терпи, молчи и слушай, это важно. Жил в Ирландии король Ниал по прозвищу Девять заложников. У него было несколько жён, без счёта наложниц, не считая женщин, которых он получал по обычаю гостеприимства — их он просто не трудился запоминать. Пятая часть мужского населения Ирландии, судя по ДНК, восходит к нему по прямой линии и далеко не все они носят фамилию О'Нил или МакНил. Он много воевал и вообще наследил в истории, поэтому стал героем народных сказок. Это не слишком сложно? Может, лучше по-английски?
-Как хочешь. У тебя очень хороший английский, даже акцент британский — как у диктора БиБиСи.
Зарина сглотнула, чтоб не съязвить.
-Сказания кодифицированы. То есть, составлены перечни всех уцелевших источников, известно, какие самые старые, какие создавались позже, когда и какие вставки сделаны переписчиками, и достаточно часто как звали этих переписчиков. И вдруг найден фрагмент легенды, случайно вклеенный недотёпой — реставратором в другую рукопись в конце XIX века. Понимаешь, по курьёзности это всё-равно что... найти подлинные письма Джорджа Вашингтона к доселе никому неизвестному человеку.
По месту нахождения, рукопись назвали Тинтагельским манускриптом. Мой научный руководитель предложил мне делать работу по литературному разбору этой истории.
-Зачем?
-Потому, что она есть, и потому что, тебе придётся поверить на слово, в мире найдется много людей, кому это интересно, - терпеливо продолжила Зарина. - Мне это было тоже интересно, к тому же, нужно было перевести с древнеирландского текст, не расшифрованный другими учёными. Все должны были оценить, как я лихо читаю такие старинные манускрипты. Тщеславие. Ты же бравируешь тем, как освоил русский.
Сказку я перевела. Это была история о юноше, по имени Кэрнах, побочном сыне короля Ниала Девять Заложников. Когда Кэрнах достиг совершенных лет, он захотел повидаться с отцом. Ниал его принял. Сначала всё шло хорошо, Кэрнах прижился в королевском доме и стал одним из многих в свите. Но однажды он поспорил с единокровным братом за место у трапезы и во вспыхнувшей ссоре пырнул родича столовым ножом, хорошо что не насмерть. Ниалу это сильно не понравилось, и, как сказано в рукописи, Кэрнаху пришлось отправиться путешествовать. Мало-помалу, к шалопаю прибились такие же бездельники, жаждущие славы и острых ощущений. Ватага несколько месяцев угоняла скот и грабила усадьбы в своё удовольствие. К зиме Ниалу надоело слушать ябеды на непутёвого сына, безобразник был изловлен посланным отрядом.
