Король собственноручно поколотил Кэрнаха, после чего всю банду посадили в куррах — плетёную лодку, обшитую шкурами, и отправили в открытое море без паруса, руля и вёсел. Всем было под страхом низведения в рабство запрещено ступать на берег Ирландии.
Неизвестно, как Кэрнаху удалось спастись, и где он зализывал раны, но вскоре прохвост принялся за старое уже в Уэльсе. Там он разбогател на грабежах, обзавёлся скотом, рабами и слугами, и войско его увеличилось так, что уже не помещалось в одном куррахе. Когда таскать за собой награбленное барахло, скот и женщин стало затруднительно, Кэрнах принял решение плыть в Шотландию, где в это время ирландцы и кридани-пикты, каждый со своей стороны, сгоняли коренных жителей с насиженных мест, как твои предки — индейцев. Кэрнах нанял каких-то васконцев, они привели достаточно кораблей, и как-то все сподвижники с семьями поместились, но путешествия по морю тогда были делом непредсказуемым. Сильный встречный ветер унёс флот далеко на юг, и чтобы не очутиться в Бретани или, что ещё хуже, посреди Атлантики, кормщики провели корабли вдоль южного берега Корнуэльса и на закате причалили к берегу на песчаном пляже возле мыса, который теперь называют Нэир-Хэд. На круглом холме горел костёр. Войско расположилось на ночлег, выставив караулы, а Кэрнаху не спалось. Была ночь Биольтэне, праздник начала лета. Кэрнах взял четырёх телохранителей-копьеносцев и пошёл смотреть веселье.
На холме у праздничного огня пировали девять пригожих нарядных девушек, но перед одной из них, златокудрой и ясноглазой, не мог устоять ни мальчик, ни мужчина, ни дряхлый старец. Кэрнаха позвали к столу. Девы рассказывали фривольные песни, вино лилось рекой, а Кэрнах и красавица обменивались взглядами, как будто между ними был тайный сговор. Наконец прекрасная госпожа удалила подруг под благовидным поводом, а Кэрнах отослал телохранителей. И царственная пара слюбилась при лунном свете, и аромат цветов витал над ними, как благостный дым.
На рассвете Кэрнах проснулся в одиночестве на пустой вершине холма на не примятой траве и не увидел никаких следов костра и пира. Только серая ворона с противным карканьем опустилась рядом с ним на камень. Кэрнах метнул в нее башмаком, а попал в седую женщину, которая тут же занесла над ним копьё. Как было не узнать Морриган, богиню воинской удачи, владычицу смертей и рождений? Прелестница, с которой повеса провёл безумную ночь, была Орла, родная дочь Морриган, могущественная банШи, обладавшая даром внушать избраннику неодолимую любовную страсть. Морриган и не думала убивать наглеца. Она наслала на него безумие и прокляла, предсказав, что он проживёт не дольше Орлы, и, чтобы доля его стала ещё горше, пообещала на закате распахнуть на том самом холме ворота ГиБрашила, блаженной страны, и пропустить туда всех спутников Кэрнаха, кто пожелает — кроме него.
Представь себе, какой был фурор в лагере, когда вождь вернулся скорбным на голову, а четыре очень опасных человека без следа растворились в ландшафте. Кэрнах так упорно твердил одно и то же про дочь Морриган и про ГиБрашил, что убедил многих, и к вечеру образовалось две партии. Те, кто был верен долгу, отрядили нарочного, говорившего на керновеге, за лекарем, а большинство, во главе с двоюродным братом Кэрнаха Кормаком, служившим при войске друидом-заклинателем, склонялись принять предложение Морриган. Кто-то боялся старческой немощи, кого-то мучили раны, а женщины жалели свою скоротечную красоту. На закате на холме собралась толпа, ревела скотина и высилась гора всевозможного добра — люди пытались взять с собой столько имущества, сколько могли унести.
Дальше в Тинтагельском манускрипте не было страницы. По сюжету история вполне в каноне саг о приключениях в Ином мире, Стране Блаженных, только оборвалась на самом интересном месте. Работу очень сильно украсило бы, сумей я узнать, чем всё закончилось. Учитывая, что начало обнаружили чисто случайно, копаться в библиотеках, архивах и музеях можно было до турецкой Пасхи. Я на одном форуме, где общаются любители кельтского фольклора, поделилась переводом и заодно своим горем. Это было с полгода назад, а неделю назад со мной по зуму связалась одна дама. Она представилась сотрудницей музея колдовства в Боскасле. Якобы у неё есть старинный местный сборник фольклора, в котором имеется перевод легенды — и прислала фотографию фотокопии последней страницы манускрипта — к сожалению, так неловко снятую, что текст стал почти нечитаемым, но, по декору и почерку судя, это была та самая пропавшая страница! Мы договорились встретиться два дня назад, мне обещали не только показать книгу, но и отсканировать всё, что нужно.
-Такая милая бабуля с кудряшками? Отравление газом... Ты хочешь сказать, она поплатилась жизнью из-за какой-то сказки?
-Это ты её убил?
-Я — медик, чистильщик и снайпер, а не газовщик. Это — не мой бизнес, - с достоинством возразил Хэл.
-Я приехала в город чуть раньше, зашла позавтракать в кафе и услышала, как местные кумушки обсуждают загадочную смерть. Может и глупо было так рисковать, но я отправилась в музей, представилась и сказала, что миссис Марч оставила для меня книгу. Поскольку старушка меня записала за два дня, как положено, проблем с посещением не возникло. У нее на столе обнаружилась стопка книг. Я сразу поняла, о какой шла речь и стала читать. У меня появилось смутное предчувствие, что смерть как-то связана с книгой, и мне стало страшно. Вообще-то это был не сборник, в смысле, не печатное издание, а машинописная рукопись трудов местного архивного общества. Фотография была вклеена когда-то, теперь просто вложена — клей пересох, и снимок оторвался, когда миссис Марч перелистнула страницу. Я прочла и перевод второй части саги, и то, что уцелело от подлинника. Потом украла фотографию. Её нельзя было оставлять.
- И куда ты её дела?
- Порвала на мелкие кусочки и спустила в унитаз в музее.
- А сжечь не пробовала? У тебя была зажигалка.
-Там же на каждом шагу датчики дыма, - Зарина не поняла вопроса.
- Ну ты хитрая стерва! Околпачить Роджерса — это не баран начихал. Я тебя ждал возле дома Марч. Марио тебя срисовал, когда ты уходила из музея. Дальше — дело техники. Если бы Роджерс знал, из-за чего сыр бор, всё что от тебя осталось, нашли бы под обрывом в сгоревшей машине. А я-то хорош, развесил уши... - Хэл схваился за голову; забывшись, он уже говорил по английски. - Не томи, неужели всю операцию под носом МИ-5 замутили из-за куска старой фотобумаги? Да что на нём такое было? Ладно, молчу. Терпение — моё второе имя. Продолжай.
- На закате холм отворился, и войско Кэрнаха втянулось в Страну блаженных. С безумным принцем осталась горстка слуг. Они поселились в брошенном доме рядом с волшебным холмом. Пищей им стали терн и ракушки. Вернуть Кэрнаху рассудок так и не удалось. Его приходилось сторожить, потому что он в поисках ветреной возлюбленной при первой же возможности удирал на холм, где испытал райское блаженство. Его приходилось кормить, потому что сам он не ел. А впереди — ничего, ибо иисШи, Народ Холмов живёт бесконечно долго. Только в ночь на праздник Имболк, девять месяцев спустя, Кэрнах удавился на притолоке двери собственной хижины, лицом к холму. На вершине его и похоронили.
А в это время в другом волшебном холме царили уныние и плач. Орла умерла родами, успев увидеть дочь-полукровку и дать ей имя Ласар — Пламя. Морриган задумала погубить дитя, ставшее причиной смерти дочери, однако у неё не поднялась рука, и все домочадцы отказались, даже бесы. Тогда злая богиня призвала к себе сына Орлы, Брана, сына Мидира, сына Дагды. Он был таким непочтительным, строптивым и дерзким, что с его мнениеми чувствами можно было не считаться. Брану было велено отнести новорожденную сестру на болото и утопить в трясине, а чтобы неповадно было ослушаться, Морриган выпустила стаю псов, которых кормила человечиной — они тут же пустились бы по следу Брана, задумай он нарушить приказ. Юноша не посмел перечить Владычице смертей и рождений, но решимости исполнить её волю не было. Новорожденная сестра орала от голода, дождь сменялся снегом, на болоте, кроме них, не было никого, кроме ледяного ветра начала весны.
Уже под утро Бран набрёл на убогую землянку. В ней мёртвая старуха варила волшебное зелье в дырявом медном котелке. Она согласилась накормить ребёнка, и в её иссохших грудях чудным образом оказалось молоко. Бран узнал Милосердную Монгвин, утешительницу обездоленных сирот, - и принялся молить её о помощи. Монгвин превратила его и Ласар в малые пылинки, двух насекомых, чтоб упали они в питье женщине и вернулись в мир живых в новых телах. И тут злобные псы Морриган кормила ворвались в хижину, и Монгвин исчезла. Вожак втянул носом малые пылинки и отнёс Морриган, а она выбросила их в мир людской, чтоб развеял их ветер и, если суждено им возродиться, то лишь в непрочных человеческих телах и став навеки чужими друг другу.
Тогда отец Брана, Мидир из Бри Лейт, пришёл к своему другу, Иверу Донну, Мёртвому богу, владыке тьмы, возлюбленному Морриган, и начал притворно жалеть владычицу, растерявшую всех детей и внуков. Задумался Донн и о судьбе собственного потомства, буде им прижито от злой богини, и потребовал у неё вернуть детей Орлы. Морриган пришлось согласиться, но при одном условии: Бран и Ласар вдвоём должны явиться на холм, где мать нашла свою судьбу в пололуние в канун ОйхеХоуна, зимнего четвертного дня, начинающего год, когда преграда между мирами истончается и рвётся. Перед ликом полной луны собственной кровью должны они отворить ворота, взывая к милосердию Морриган и поручителю по её клятве — Иверу Донну.
Перевожу на человеческий язык: подняться на Кэирн-Бикен в полнолуние в канун первого ноября, когда полная луна будет в зените, окропить землю кровью и обратиться с молитвой к своей жестокой бабке. Текст был приписан алыми чернилами.
С учётом того, что волшебный ветер разметал пылинки в разные концы мира, Морриган не о чем было волноваться, но своим согласием она сделала условие исполнимым, значит встречу брата и сестры не только возможной, но и предопределённой. Её поймали на слове.
-Так. Кэирн Бикен — могила Орлы, это — ГиБрашил, ну та самая Страна блаженных, куда сбежало войско Кэрнаха, а ты — моя сестра? Тогда я — зубная фея. Послушай, детка, у меня есть целых три сёстры, и ты ни на одну не похожа — видела бы ты их! И я старше тебя лет на пять. И я старше тебя, а должен быть ровесник. Как-то так. К тому же, нынче не Хэллоуин.
-Мне проще поверить очевидному. Я — дитя-неожиданность. Моей матери исполнилось пятьдесят четыре, беременность обнаружилась, когда я начала шевелиться. До этого у мамы не было детей, потому что не могло быть. Семейное предание гласит, что какая-то сияющая пылинка упала к ней в бокал и растворилась в шампанском, когда отец и мать праздновали годовщину свадьбы.
- Когда мой отец перепихнулся с моей матерью в подсобке на бензоколонке, у них даже пива при себе не было, хотя, говорят, мать была пьяная в хлам. Думаю, что даже спьяну она не стала бы глотать всякий мусор, и женаты мать с отцом не были. Она мыла полы в торговом зале - подрабатывала после школы. Говорят, папаша просто по жадности своей понадеялся на просроченный презерватив. Так что, я тоже дитя-неожиданность. В жизни и не такое случается.
-Я бы предпочла, чтоб моим братом оказался кто-нибудь... посолиднее, но родственников не выбирают. Это — ГиБрашил. Хочешь ты или нет, это так же точно, как и то, что сейчас — утро. Если принять, что начало года когда-то могли считали от полнолуния, ближнего к четвертному дню, в нашем мире как раз и был ОйхеХоуна, и всё сошлось, просто повезло. Вернуться отсюда невозможно. Не думаю, что здесь есть банки. Здесь точно нет Роджерса. Но, я полагаю, он имеет какое-то отношение к той разрухе, посреди которой мы сидим.
-Почему невозможно вернуться? - лицо Хэла вытянулось.
-Потому что ирландцы в показаниях не путались: во всех историях время в Стране Блаженных течёт иначе, чем на Земле. Стоило человеку, погостив в ином мире, вернуться домой, как он на глазах дряхлел и рассыпался в прах, потому что, пока он пировал и водил хоровод, на Земле миновали века. Может быть, Роджерс уже умер, а может — такой старый, что ему не до нас. Почему, кстати, он к тебе прицепился? Он же из ЦРУ, а ты был армейский пай-мальчик, пока не заглянешь в бутылку?
-Может, и из ЦРУ, а может — из АНБ, мне не докладывали. Он часто вертелся на Форт-Брагг. Я его там видел. И нами всеми интересовался, всеми, кто отобрался в отряд «Дельта». Кто-то сказал, он работает на правительство. Мне не до него было, я потерял почти двадцать фунтов веса, хотя всегда держал себя в форме, ещё и постоянный недосып. Мне был очень нужен этот контракт.
-И долго ты так рассчитывал бегать и прыгать?
-Если бы не влип тогда в баре, до сорока, пожалуй. А дальше поступил бы на скорую помощь — я по военной специальности, если по-вашему, медбрат, и мне оплатили бы переподготовку. Мне удалось кое-что скопить. Как выходить в отставку, хватило бы в ипотеку дом купить в красивом тихом месте. Нашёл бы порядочную девушку, женился...
-Ну что за обстоятельный человек, как всё на годы вперёд расписано! И что это тебе дало? Как говорила одна мудрая женщина, жить нужно весело и зловеще, не боясь влипать во всякие неприятности и выбираться из них с интересом и удовольствием, - Зарина улыбнулась.
-Вот ты и влипла, и меня втянула, а разгребать - мне... Ладно. К полудню солнце разгонит туман, а покуда любоваться тут не на что. Спускаемся в долину, находим питьевую воду и укрытие. Потом — еда. Её придётся добыть. Охотиться я не умею, так что поищем местных жителей.
-Ты собрался грабить дома?
-Зачем? Договорюсь. Думаю, у меня получится.
-Это вряд ли. Можно, я всё-таки поправлю твои планы? Ты меня так и не спросил, почему я уничтожила только фотографию последней страницы, а не весь перевод.
-Доброго слова не стоил, не иначе, - проворчал Хэл рассеяно, уже погрузившись в собственные прожекты. - Да и как бы ты вынесла эдакую Библию под камерами на глазах у клерков?
-Он был неполным. Переводчик проигнорировал текст на полях. Скорее всего, принял за позднюю вставку — почерк и чернила явно отличались. Там было написано пророчество: только Брану МакМидеру суждено запечатать дыру между мирами, Ласар НиКэрнах станет матерью верховного короля. И ещё там был стих — молитва Морриган и Иверу Донну, которую нужно было произнести лицом к луне, чтоб отворить путь сквозь землю в гробницу Орлы. Этот кусок текста был только в подлиннике, Роджерс его не читал. Иначе на всякий случай сразу убил бы меня, не погрязая в деталях. Повезло, что я знаю, как должен был звучать язык во времена Ниала. Новоирландский холм не понял... Смешно: твой шеф так и не догадался, что ты куда опаснее, чем я, и всё время был в полной его власти.
-Давай договоримся: ты больше не будешь забивать мне голову всякой чепухой. Я большой мальчик, и сказки не люблю. Не понимаю, как мы сюда попали, но твоя версия меня совсем не устраивает. Может быть, Роджерс и пас меня, но готовый боец лучше того, которого отсеяли. Мать от меня отказалась ещё до рождения, со стариком своим я не ладил, семьёй обзавестись не успел, так что меня никто не хватится — ещё один плюс.
Неизвестно, как Кэрнаху удалось спастись, и где он зализывал раны, но вскоре прохвост принялся за старое уже в Уэльсе. Там он разбогател на грабежах, обзавёлся скотом, рабами и слугами, и войско его увеличилось так, что уже не помещалось в одном куррахе. Когда таскать за собой награбленное барахло, скот и женщин стало затруднительно, Кэрнах принял решение плыть в Шотландию, где в это время ирландцы и кридани-пикты, каждый со своей стороны, сгоняли коренных жителей с насиженных мест, как твои предки — индейцев. Кэрнах нанял каких-то васконцев, они привели достаточно кораблей, и как-то все сподвижники с семьями поместились, но путешествия по морю тогда были делом непредсказуемым. Сильный встречный ветер унёс флот далеко на юг, и чтобы не очутиться в Бретани или, что ещё хуже, посреди Атлантики, кормщики провели корабли вдоль южного берега Корнуэльса и на закате причалили к берегу на песчаном пляже возле мыса, который теперь называют Нэир-Хэд. На круглом холме горел костёр. Войско расположилось на ночлег, выставив караулы, а Кэрнаху не спалось. Была ночь Биольтэне, праздник начала лета. Кэрнах взял четырёх телохранителей-копьеносцев и пошёл смотреть веселье.
На холме у праздничного огня пировали девять пригожих нарядных девушек, но перед одной из них, златокудрой и ясноглазой, не мог устоять ни мальчик, ни мужчина, ни дряхлый старец. Кэрнаха позвали к столу. Девы рассказывали фривольные песни, вино лилось рекой, а Кэрнах и красавица обменивались взглядами, как будто между ними был тайный сговор. Наконец прекрасная госпожа удалила подруг под благовидным поводом, а Кэрнах отослал телохранителей. И царственная пара слюбилась при лунном свете, и аромат цветов витал над ними, как благостный дым.
На рассвете Кэрнах проснулся в одиночестве на пустой вершине холма на не примятой траве и не увидел никаких следов костра и пира. Только серая ворона с противным карканьем опустилась рядом с ним на камень. Кэрнах метнул в нее башмаком, а попал в седую женщину, которая тут же занесла над ним копьё. Как было не узнать Морриган, богиню воинской удачи, владычицу смертей и рождений? Прелестница, с которой повеса провёл безумную ночь, была Орла, родная дочь Морриган, могущественная банШи, обладавшая даром внушать избраннику неодолимую любовную страсть. Морриган и не думала убивать наглеца. Она наслала на него безумие и прокляла, предсказав, что он проживёт не дольше Орлы, и, чтобы доля его стала ещё горше, пообещала на закате распахнуть на том самом холме ворота ГиБрашила, блаженной страны, и пропустить туда всех спутников Кэрнаха, кто пожелает — кроме него.
Представь себе, какой был фурор в лагере, когда вождь вернулся скорбным на голову, а четыре очень опасных человека без следа растворились в ландшафте. Кэрнах так упорно твердил одно и то же про дочь Морриган и про ГиБрашил, что убедил многих, и к вечеру образовалось две партии. Те, кто был верен долгу, отрядили нарочного, говорившего на керновеге, за лекарем, а большинство, во главе с двоюродным братом Кэрнаха Кормаком, служившим при войске друидом-заклинателем, склонялись принять предложение Морриган. Кто-то боялся старческой немощи, кого-то мучили раны, а женщины жалели свою скоротечную красоту. На закате на холме собралась толпа, ревела скотина и высилась гора всевозможного добра — люди пытались взять с собой столько имущества, сколько могли унести.
Дальше в Тинтагельском манускрипте не было страницы. По сюжету история вполне в каноне саг о приключениях в Ином мире, Стране Блаженных, только оборвалась на самом интересном месте. Работу очень сильно украсило бы, сумей я узнать, чем всё закончилось. Учитывая, что начало обнаружили чисто случайно, копаться в библиотеках, архивах и музеях можно было до турецкой Пасхи. Я на одном форуме, где общаются любители кельтского фольклора, поделилась переводом и заодно своим горем. Это было с полгода назад, а неделю назад со мной по зуму связалась одна дама. Она представилась сотрудницей музея колдовства в Боскасле. Якобы у неё есть старинный местный сборник фольклора, в котором имеется перевод легенды — и прислала фотографию фотокопии последней страницы манускрипта — к сожалению, так неловко снятую, что текст стал почти нечитаемым, но, по декору и почерку судя, это была та самая пропавшая страница! Мы договорились встретиться два дня назад, мне обещали не только показать книгу, но и отсканировать всё, что нужно.
-Такая милая бабуля с кудряшками? Отравление газом... Ты хочешь сказать, она поплатилась жизнью из-за какой-то сказки?
-Это ты её убил?
-Я — медик, чистильщик и снайпер, а не газовщик. Это — не мой бизнес, - с достоинством возразил Хэл.
-Я приехала в город чуть раньше, зашла позавтракать в кафе и услышала, как местные кумушки обсуждают загадочную смерть. Может и глупо было так рисковать, но я отправилась в музей, представилась и сказала, что миссис Марч оставила для меня книгу. Поскольку старушка меня записала за два дня, как положено, проблем с посещением не возникло. У нее на столе обнаружилась стопка книг. Я сразу поняла, о какой шла речь и стала читать. У меня появилось смутное предчувствие, что смерть как-то связана с книгой, и мне стало страшно. Вообще-то это был не сборник, в смысле, не печатное издание, а машинописная рукопись трудов местного архивного общества. Фотография была вклеена когда-то, теперь просто вложена — клей пересох, и снимок оторвался, когда миссис Марч перелистнула страницу. Я прочла и перевод второй части саги, и то, что уцелело от подлинника. Потом украла фотографию. Её нельзя было оставлять.
- И куда ты её дела?
- Порвала на мелкие кусочки и спустила в унитаз в музее.
- А сжечь не пробовала? У тебя была зажигалка.
-Там же на каждом шагу датчики дыма, - Зарина не поняла вопроса.
- Ну ты хитрая стерва! Околпачить Роджерса — это не баран начихал. Я тебя ждал возле дома Марч. Марио тебя срисовал, когда ты уходила из музея. Дальше — дело техники. Если бы Роджерс знал, из-за чего сыр бор, всё что от тебя осталось, нашли бы под обрывом в сгоревшей машине. А я-то хорош, развесил уши... - Хэл схваился за голову; забывшись, он уже говорил по английски. - Не томи, неужели всю операцию под носом МИ-5 замутили из-за куска старой фотобумаги? Да что на нём такое было? Ладно, молчу. Терпение — моё второе имя. Продолжай.
- На закате холм отворился, и войско Кэрнаха втянулось в Страну блаженных. С безумным принцем осталась горстка слуг. Они поселились в брошенном доме рядом с волшебным холмом. Пищей им стали терн и ракушки. Вернуть Кэрнаху рассудок так и не удалось. Его приходилось сторожить, потому что он в поисках ветреной возлюбленной при первой же возможности удирал на холм, где испытал райское блаженство. Его приходилось кормить, потому что сам он не ел. А впереди — ничего, ибо иисШи, Народ Холмов живёт бесконечно долго. Только в ночь на праздник Имболк, девять месяцев спустя, Кэрнах удавился на притолоке двери собственной хижины, лицом к холму. На вершине его и похоронили.
А в это время в другом волшебном холме царили уныние и плач. Орла умерла родами, успев увидеть дочь-полукровку и дать ей имя Ласар — Пламя. Морриган задумала погубить дитя, ставшее причиной смерти дочери, однако у неё не поднялась рука, и все домочадцы отказались, даже бесы. Тогда злая богиня призвала к себе сына Орлы, Брана, сына Мидира, сына Дагды. Он был таким непочтительным, строптивым и дерзким, что с его мнениеми чувствами можно было не считаться. Брану было велено отнести новорожденную сестру на болото и утопить в трясине, а чтобы неповадно было ослушаться, Морриган выпустила стаю псов, которых кормила человечиной — они тут же пустились бы по следу Брана, задумай он нарушить приказ. Юноша не посмел перечить Владычице смертей и рождений, но решимости исполнить её волю не было. Новорожденная сестра орала от голода, дождь сменялся снегом, на болоте, кроме них, не было никого, кроме ледяного ветра начала весны.
Уже под утро Бран набрёл на убогую землянку. В ней мёртвая старуха варила волшебное зелье в дырявом медном котелке. Она согласилась накормить ребёнка, и в её иссохших грудях чудным образом оказалось молоко. Бран узнал Милосердную Монгвин, утешительницу обездоленных сирот, - и принялся молить её о помощи. Монгвин превратила его и Ласар в малые пылинки, двух насекомых, чтоб упали они в питье женщине и вернулись в мир живых в новых телах. И тут злобные псы Морриган кормила ворвались в хижину, и Монгвин исчезла. Вожак втянул носом малые пылинки и отнёс Морриган, а она выбросила их в мир людской, чтоб развеял их ветер и, если суждено им возродиться, то лишь в непрочных человеческих телах и став навеки чужими друг другу.
Тогда отец Брана, Мидир из Бри Лейт, пришёл к своему другу, Иверу Донну, Мёртвому богу, владыке тьмы, возлюбленному Морриган, и начал притворно жалеть владычицу, растерявшую всех детей и внуков. Задумался Донн и о судьбе собственного потомства, буде им прижито от злой богини, и потребовал у неё вернуть детей Орлы. Морриган пришлось согласиться, но при одном условии: Бран и Ласар вдвоём должны явиться на холм, где мать нашла свою судьбу в пололуние в канун ОйхеХоуна, зимнего четвертного дня, начинающего год, когда преграда между мирами истончается и рвётся. Перед ликом полной луны собственной кровью должны они отворить ворота, взывая к милосердию Морриган и поручителю по её клятве — Иверу Донну.
Перевожу на человеческий язык: подняться на Кэирн-Бикен в полнолуние в канун первого ноября, когда полная луна будет в зените, окропить землю кровью и обратиться с молитвой к своей жестокой бабке. Текст был приписан алыми чернилами.
С учётом того, что волшебный ветер разметал пылинки в разные концы мира, Морриган не о чем было волноваться, но своим согласием она сделала условие исполнимым, значит встречу брата и сестры не только возможной, но и предопределённой. Её поймали на слове.
-Так. Кэирн Бикен — могила Орлы, это — ГиБрашил, ну та самая Страна блаженных, куда сбежало войско Кэрнаха, а ты — моя сестра? Тогда я — зубная фея. Послушай, детка, у меня есть целых три сёстры, и ты ни на одну не похожа — видела бы ты их! И я старше тебя лет на пять. И я старше тебя, а должен быть ровесник. Как-то так. К тому же, нынче не Хэллоуин.
-Мне проще поверить очевидному. Я — дитя-неожиданность. Моей матери исполнилось пятьдесят четыре, беременность обнаружилась, когда я начала шевелиться. До этого у мамы не было детей, потому что не могло быть. Семейное предание гласит, что какая-то сияющая пылинка упала к ней в бокал и растворилась в шампанском, когда отец и мать праздновали годовщину свадьбы.
- Когда мой отец перепихнулся с моей матерью в подсобке на бензоколонке, у них даже пива при себе не было, хотя, говорят, мать была пьяная в хлам. Думаю, что даже спьяну она не стала бы глотать всякий мусор, и женаты мать с отцом не были. Она мыла полы в торговом зале - подрабатывала после школы. Говорят, папаша просто по жадности своей понадеялся на просроченный презерватив. Так что, я тоже дитя-неожиданность. В жизни и не такое случается.
-Я бы предпочла, чтоб моим братом оказался кто-нибудь... посолиднее, но родственников не выбирают. Это — ГиБрашил. Хочешь ты или нет, это так же точно, как и то, что сейчас — утро. Если принять, что начало года когда-то могли считали от полнолуния, ближнего к четвертному дню, в нашем мире как раз и был ОйхеХоуна, и всё сошлось, просто повезло. Вернуться отсюда невозможно. Не думаю, что здесь есть банки. Здесь точно нет Роджерса. Но, я полагаю, он имеет какое-то отношение к той разрухе, посреди которой мы сидим.
-Почему невозможно вернуться? - лицо Хэла вытянулось.
-Потому что ирландцы в показаниях не путались: во всех историях время в Стране Блаженных течёт иначе, чем на Земле. Стоило человеку, погостив в ином мире, вернуться домой, как он на глазах дряхлел и рассыпался в прах, потому что, пока он пировал и водил хоровод, на Земле миновали века. Может быть, Роджерс уже умер, а может — такой старый, что ему не до нас. Почему, кстати, он к тебе прицепился? Он же из ЦРУ, а ты был армейский пай-мальчик, пока не заглянешь в бутылку?
-Может, и из ЦРУ, а может — из АНБ, мне не докладывали. Он часто вертелся на Форт-Брагг. Я его там видел. И нами всеми интересовался, всеми, кто отобрался в отряд «Дельта». Кто-то сказал, он работает на правительство. Мне не до него было, я потерял почти двадцать фунтов веса, хотя всегда держал себя в форме, ещё и постоянный недосып. Мне был очень нужен этот контракт.
-И долго ты так рассчитывал бегать и прыгать?
-Если бы не влип тогда в баре, до сорока, пожалуй. А дальше поступил бы на скорую помощь — я по военной специальности, если по-вашему, медбрат, и мне оплатили бы переподготовку. Мне удалось кое-что скопить. Как выходить в отставку, хватило бы в ипотеку дом купить в красивом тихом месте. Нашёл бы порядочную девушку, женился...
-Ну что за обстоятельный человек, как всё на годы вперёд расписано! И что это тебе дало? Как говорила одна мудрая женщина, жить нужно весело и зловеще, не боясь влипать во всякие неприятности и выбираться из них с интересом и удовольствием, - Зарина улыбнулась.
-Вот ты и влипла, и меня втянула, а разгребать - мне... Ладно. К полудню солнце разгонит туман, а покуда любоваться тут не на что. Спускаемся в долину, находим питьевую воду и укрытие. Потом — еда. Её придётся добыть. Охотиться я не умею, так что поищем местных жителей.
-Ты собрался грабить дома?
-Зачем? Договорюсь. Думаю, у меня получится.
-Это вряд ли. Можно, я всё-таки поправлю твои планы? Ты меня так и не спросил, почему я уничтожила только фотографию последней страницы, а не весь перевод.
-Доброго слова не стоил, не иначе, - проворчал Хэл рассеяно, уже погрузившись в собственные прожекты. - Да и как бы ты вынесла эдакую Библию под камерами на глазах у клерков?
-Он был неполным. Переводчик проигнорировал текст на полях. Скорее всего, принял за позднюю вставку — почерк и чернила явно отличались. Там было написано пророчество: только Брану МакМидеру суждено запечатать дыру между мирами, Ласар НиКэрнах станет матерью верховного короля. И ещё там был стих — молитва Морриган и Иверу Донну, которую нужно было произнести лицом к луне, чтоб отворить путь сквозь землю в гробницу Орлы. Этот кусок текста был только в подлиннике, Роджерс его не читал. Иначе на всякий случай сразу убил бы меня, не погрязая в деталях. Повезло, что я знаю, как должен был звучать язык во времена Ниала. Новоирландский холм не понял... Смешно: твой шеф так и не догадался, что ты куда опаснее, чем я, и всё время был в полной его власти.
-Давай договоримся: ты больше не будешь забивать мне голову всякой чепухой. Я большой мальчик, и сказки не люблю. Не понимаю, как мы сюда попали, но твоя версия меня совсем не устраивает. Может быть, Роджерс и пас меня, но готовый боец лучше того, которого отсеяли. Мать от меня отказалась ещё до рождения, со стариком своим я не ладил, семьёй обзавестись не успел, так что меня никто не хватится — ещё один плюс.
