Теперь у Финварра в Бругге только корабль, домик у моря и три куалы земли, что ему пожаловали МакМаэлы, чтобы привязать к Бруггу. Помнишь, как Аод с братьями поругался из-за этого клина?
-Ещё бы я не помнил. Тогда над Финварром смеялись, а теперь я знаю, как он был прав. Лето и осень в Бругге обильны. Сытый околоток.
-И пьяный, - согласился шпион. - Слабый человек там быстро умирает от излишеств. Сударь, будут ли ещё поручения?
-Загонял? - взгляд Росса был тяжёл и мутен.
-Вовсе не так! Пояс натирает. Я был бы рад вытащить его, коль ты не против.
-Конечно, разбойник. Отдыхай.
-Да, чтоб я не проявил излишнего любопытства: куда это понесло сыновей Аунана Айнаха? Обычно в полюдье они в это время ещё почивают.
-Ард-ри их выгнал. Строили козни госпоже Ласар.
-Боюсь, как бы чего не вышло. Осень в этом году затянулась, и фиана никак не уймётся. Я сам несколько раз чудом миновал их дозоры. Юнцы вконец распоясались. Гаинвеат поощряют их, принимая в уплату нечистые вещи.
-Вот о ком точно скучать не буду, так это о Конри с Конумаилом. Готов выпить братскую чашу с теми, кто меня избавит от них.
-Это пожелание или приказ? - насторожился шпион.
-Это кстати о фиане. Пусть Аунан Айнах дождётся детей невредимыми.
Шпион вежливо улыбнулся. Он поторопился к горячему источнику, где смыл дорожную грязь. Под одеждой этот некрупный поджарый мужчина носил грубый пояс, сотканный из конского волоса и медных нитей. После купания под странное украшение были заправлены рубахи.
Кормака лишили дамского общества безо всякой жалости. Баррфин философски воспринял новость о том, что ард-ри съезжает. Засуетились слуги. Аковран лучился счастьем. Туала откровенно беспокоила эта прощальная симфония Гайдна со свитой в роли музыкантов. Шед переодевала хозяйку в дорогу.
Солнце уже почти коснулось хребта на западе, когда в бухту на вёслах вошло чёрное судно, длинное и хищное. Росс лично проводил Зарину на берег. Котёнок истошно вопил и умолкал только на руках, не желая сидеть в корзинке. Начальник стражи неодобрительно косился на приобретение госпожи.
Прощание было сумбурным. Корабль, то ли военный, то ли пиратский, принимал на борт дань — выделанные шкуры тюленей и мотки пряжи. Фиона тихо завидовала. Ри Гаинвеат был доволен. Шед за спиной госпожи распорядилась забрать с собой Киру и её мужа. Парень радовался, как мальчишка — наконец-то женитьба начала окупаться. Аковран взял Зарину за руки и дружески пожал их.
-Милостивица моя, ещё пять дней, и ты будешь дома. Нам придётся добираться вдвое дольше, правда, с большими удобствами.
-Достаточно ли вам оставят охраны? - испугалась Зарина.
-Охраны? Кто посмеет тронуть лекаря, законника и арфиста? Это немыслимо. Люди наших профессий без препонов пересекают все земли и везде находят гостеприимство. Но, чтобы довезти тебя домой сушей, никакой охраны не будет достаточно, Кормак прав. Если бы не любезность Финварра, у твоего мужа возникла бы серьёзная трудность. Теперь всё образуется. А мы вернём тебе твоих прелестниц в целости и сохранности.
Девицы вышли её проводить, перешёптываясь и изображая огорчение. Зарёванная Глена стояла в стороне. Она не смотрела на хозяйку. Больше всех был расстроен Брандув. Зарина помахала ему и спохватилась, что он слеп.
Кормчий, молодой русоволосый парень, неодобрительно окинул взглядом женщин.
-Вообще-то, я не разрешаю ступать на борт в долгополой одежде, а в короткой они околеют ещё до утра. Переоденьте их в мужское платье!
-Что? - зашипела Шед.
-Ты, моряк, берега потерял? Это я здесь власть держу! - Кормак говорил тихо, но лицо уже пошло пятнами.
-Ты ард-ри Лохланна. Море — не Лохланн, и на моём корабле ты командовать не будешь. Я не самодур, просто бабы твои наступят на подол при качке и расшибутся, а хозяин велел доставить без ущерба. Я не берусь за ряду, которую не могу исполнить.
-Может, Финварр укоротит твой язык, как бишь тебя?
-Зовут меня Иарлу, сын Шивны, с ИнисФаль, коннаут. Можешь жаловаться, воля твоя. Только женщин переодевайте, и поскорее, пока погода не испортилась.
-Не спорь, лучше попроси штаны у Гаинвеат — и я, и Шед в твоих вещах утонем, - вполголоса сказала мужу Зарина.
-Большой кожаный мешок с новой одеждой, - буркнула Шед. - Кира, подыщи что-нибудь по размеру. И для себя тоже.
-Где можно переодеться, почтенный Иарлу? - спросила Зарина, изобразив самую любезную из улыбок.
-Под навесом. Пусть вас кто-нибудь прикроет, незачем завлекать моих людей. Вообще-то я никогда не брал женщин в море. Женщина на корабле — жди кровавую драку.
Гребцы пользовались случаем размяться. Некоторые слонялись по причалу, двое затеяли бороться — хват за шею и за предплечье.
Зарина расцеловалась с Фионой и со всем возможным почтением попрощалась с её супругом. Она ещё не знала, что Конри и Конумаил отправлены в ссылку и удивлялась, не видя осточертевших ей братцев ни среди отплывающих, ни среди провожающих.
Мужская одежда в этом мире была ещё неудобнее женской. Зарина нарушила каноны, надев поверх три лейны, сшитые на подростка, вместо кожаного инара. Шед под ледяным взглядом хозяйки тоже оделась мальчиком, бормоча проклятья. Бессловесная прачка даже не пыталась протестовать, держась подальше от мужа, который был красен от досады и унижения.
-Не сердись на неё, - примирительно сказала Зарина. - Мы не вольны нарушать обычаи этих людей. Твоя жена не превратится в мужчину от того, что наденет штаны. Там, где я росла, многие женщины всю жизнь носят мужское платье, и это не мешает им рожать детей и вести хозяйство.
-Очень странный обычай. Даже девушки, получившие оружие, у нас не позволяют себе такое бесстыдство, - сухо заметил Росс.
-Вот уж точно бесстыдство — иметь спереди на штанах такую прореху, - обиделась Зарина.
К несчастью, её реплику услышали. Мысль о дыре в штанах почему-то до сих пор не посетила никого из моряков и стражников. Пока они вспоминали, какому конфузу, случившемуся из-за несовершенства кроя, кто и когда был свидетелем, время для ответа было упущено.
-Похоже, шуты в ТехРи, да и в Тэурах, останутся не у дел. Перешутить жену нашего ард-ри будет нелегко, - тихо сказал хозяину неприметный человек.
Кормак ступил на борт последним. Зарина к тому времени уже закуталась в бобровый плащ, но мужу было любопытно, как выглядит его жена, переодетая в мужчину. Росс не ошибся, ему понравилось.
Женщинам отвели место, защищённое от брызг кожаным тентом. Зарина перенесла туда корзинку, в которой съёжилась наоравшаяся Ночка, и арфу.
Шед, крепкая и выносливая, принадлежала к породе людей, у которых даже фотография волн способна вызвать приступ морской болезни. От шторма, бушевавшего вчера, осталась длинная зыбь, которую корабль пропускал под килем. Зарину вовсе не укачивало, Кира была бледна, и плащ её совсем не согревал. Хозяйка усадила прачку рядом, обняла и закуталась вместе с ней в тёплые меха.
-Спасибо, сударыня. Неловко это, - смутилась Кира.
-Что, прикажешь мне мёрзнуть? - громко ответила Зарина и добавила вполголоса. - К тому же, так нам никто не мешает шептаться. Ты не знаешь, кто этот плюгавый дядька рядом с Россом? Я его несколько раз видела, он то появляется, то пропадает надолго.
-Его зовут Брок. Он раб Росса, его шут, посыльный и неизвестно, что ещё. Говорят, был вором из воров и может украсть простыню из-под спящих супругов, так что те и не заметят. Только однажды его застали с окровавленными руками над мертвым телом и осудили, а родственникам надоело в очередной раз платить возмещение, и они отдали Брока истцам. С ним уже собирались расправиться, Росс вмешался и выкупил его. Сказал: «Пройдоха, чего доброго, сопрёт верёвку с рели, пока его будут вешать, и лучше уж держать его под присмотром.» Брок добро помнит, и предан Россу, как собака.
-Как раб? У него же наскнид, - не поняла Зарина.
-Наскнида можно лишиться только с головой, Брок свободнорождённый. Низведённые в рабство носят пояс должника — из конского волоса, присмотрись. Снять этот пояс может только хозяин, когда решит, что долг оплачен, но не с вора и убийцы — мстители только того и ждут. Росс дорожит Броком, и ни за что не подведёт его под погибель.
-Перепоясанный, - Зарина наконец, поняла смысл слова.
Линшех вздрогнул и покосился на неё. Зарина замолчала. Гребцы мерно ворочали вёсла в такт ударам барабана. «Дракон» летел на восток.
Когда совсем стемнело, шкипер положил корабль в дрейф, и корабельный мальчик приготовил ужин, который запили вином. Азартные игры были под запретом. Иарлу испытывал неловкость из-за давешней стычки.
-Кто из твоих людей — арфист, Птицелов? Моего пришлось оставить в Бругге: застудил спину.
-На арфе играет моя жена, - сухо ответил Кормак.
-Женщина-арфистка? - уточнил шкипер. - Бывает же такое!
-Из-за твоих причуд она и одета, как мужчина.
-Ох и злопамятен же ты! Ну так как — велишь ей сыграть?
-Ага, и спеть, и на руках пройтись, - продолжил Брок шёпотом.
-Ласар, как хочешь, - вздохнул Кормак.
Принесли арфу. Жена ард-ри долго настраивала инструмент, сидя лицом к половинке луны, покачивавшейся на зыби. По неспокойной воде блуждали тени. Сначала над морем полилась серебристая музыка, а потом с ней слился голос, сияющий, как лунная дорожка.
На сей раз Зарина попала в тему: «Песня о дьяволе» вполне соответствовала местному нарративному канону. Демоны-подменыши были популярной страшилкой, особенно опасной для тех, кто подолгу не бывает дома. Правда, о таких, которые приходят с моря, здесь не слыхивали, тем было интереснее. Зарина с таким чувством выводила: «Принял дьявол моё обличье, не найти и пяти отличий. Он упал перед ней на колени, целовал холодные руки». - как будто касалось лично её.
В это время Конри и Конумаил готовили себе ужин в бесхозном доме на границе владений Гаинвеат и Пустых холмов — ничьей земли, где Песочники и МакМаэлы пасли свиней. И братья, и их слуга уже переболели оспой, поэтому предпочли ночёвку в заброшенной усадьбе опасностям, подстерегавшим в тёмном лесу. Еда была почти готова, когда на пороге, как из-под земли, явился долговязый подросток с копьём и щитом. Конри и Конумаил не придумали ничего умнее, чем схватиться за оружие.
-Немного чести мне вас убивать, - юному воину они показались шутами гороховыми, - только никто не ходит по этой дороге, не получив защиты фианы. Так что, просите и подарки сюда, живо!
Найти булавку в темноте Киран не смог, и Хэл, чтоб слуга не простудился, предложил брошь. Раб испугался и наотрез отказался брать драгоценность, даже на время. Трэсах сначала ухмылялся, потом разразился громким хохотом.
-Фиахна блаженный — не твой настоящий отец, часом, а, Бран? А может, ты через наскнид заразился? - начальника стражи аж слеза прошибла.
-Не потешался бы ты над убогим, благодетель! - обиделся Киран. - Развиднеется — найду я эту поломанную булавку, место я запомнил, а не найду, так в ящике три запасных.
Хэл, наконец, узнал, как можно ночевать на морозе без последствий. Трэсах расстелил прямо на снегу половину одеял, на которые усадил Хэла и Кирана, потом уселся сам, оставшимися одеялами путники укрылись. Внутри этого «кочана» было достаточно тепло, хотя и неудобно, и вскоре Хэл, вымотанный дневным переходом по снегу, крепко уснул. Трэсах сторожил до половины ночи, потом оживил огонь в кострах — где-то в долине выли волки — и растолкал Хэла. Они поменялись местами, начальник стражи забрался в глубину кокона и прижал к себе Кирана в качестве грелки. Ночью никто не побеспокоил путников.
Утро выдалось ясным и морозным. Киран добыл запасную застёжку и утеплился, потом заварил в котелке листья рододендрона. Пока господа завтракали всухую, юноша рылся в снегу. Булавка наконец была найдена. Она действительно сломалась. Под удивлённым взглядом хозяина Киран завернул в тряпицу бросовые обломки и бережно спрятал их на дно сумки.
Вскоре пони был навьючен, а привал свёрнут. Однако Трэсах повёл спутников не по тракту, а по тропе на запад вдоль кромки леса. Её никто не чистил: кое-где она терялась в снежной целине. Тощий Уголёк барахтался в сугробах, и его вытягивали втроём.
Трэсах объяснил Кирану, куда их ведёт, и, видя, что юноша не беспокоится, Хэл смирился.
После полудня появились признаки жилья: снег на лугу был изрыт и истоптан скотиной; ветви кривобоких берёз обгрызены; наезженная дорога выныривала из теснины и спускалась в лес.
Идти по ней было проще и приятнее, и Хэл прибодрился. Но счастье длилось недолго: Трэсах свернул на голый крутейший склон, местами обледенелый.
Хуже всего пришлось пони. Уголёк без конца скользил и падал, как его ни страховали. Его разгружали, он долго не мог прийти в себя и сопротивлялся всякой попытке снова приторочить ящики.
Наконец головоломный подъём закончился широкой полкой, обращённой на запад. Нависающий карниз сочился водой; сверху угрожающе щерились сталактиты — сосульки длиной в два человеческих роста. Навстречу им громоздились зеленоватые прозрачные сталагмиты. Однако вдоль шершавого бока скалы сохранилась узкая тропа, свободная от снега и льда.
С этой причудливой галереи открывался вид на маленькое поселение на макушке лысого холма.
Тропинка вынырнула из-под карниза на покатый заснеженный луг, но конец пути был уже близок: в отвесной скале напротив темнел глубокий грот. Судя по несвежему снегу, он был обитаем.
Уголёк чуть-чуть не дотянул до жилья, пришлось расседлать измученную лошадку, и Киран пообещал перетаскать всё имущество на собственном горбу.
Грот, защищённый от ветра стенкой сухой кладки, служил пристанищем паре десятков лохматых разноцветных коз. Козы вылупили на незнакомых людей жёлтые глаза с поперечными щёлочками зрачков. На встревоженное блеяние выглянул хозяин.
Мы бы сочли его мужчиной среднего возраста — под пятьдесят. Но по местным меркам он был стариком и уже приобрёл величавую степенность, подобающую преклонным годам. Хозяин грота был высоким, сухопарым и сутулым; зимние рубахи висели мешком на костлявых плечах. Хэл с удивлением рассматривал причёску горца — самую натуральную тонзуру, которую носят у нас католические монахи.
-Привет тебе, Доналл! Как живёшь? - Трэсах вскинул руку.
-И тебе добро. Кто с тобой? - хозяин близоруко прищурился.
-Это некий Бран МакФогарта из Свиной долины, лохланнец, хороший костоправ, лекарь и воин. Только с ним случилась беда странного свойства: он перестал понимать речь и разучился говорить. Можешь ли ты помочь его горю?
-Мальчик?
-Его раб, но он с ним носится, как с родным братом.
Доналл поднял брови, окрашенные соком ежевики в почти чёрный цвет.
-Ничего такого. Просто балует паршивца, и чудо, что пока это не вышло боком.
-И ты хочешь сказать, что проделал такой путь ради какого-то болвана?
-Он оказал мне услугу и спас жизнь моему племяннику. Так ты посмотришь, что можно сделать?
-Хорошо, Трэсах. Зайдите в дом. Мальчик, тебе придётся укрыть лошадь одеялом, иначе она замёрзнет — и так еле жива. Запрешь её в сенном сарае. Санки за дверью — не носить же поклажу самому?
-Спасибо, благодетель! - Киран поклонился.
В глубине грота отшельник выгородил себе подобие хижины с лежанкой. Вся посуда — сугубо на одного человека — уместилась на единственной полке грубой плотницкой работы, а имущество — в очень старом потрескавшемся сундуке, богато украшенном узелковым узором.
-Ещё бы я не помнил. Тогда над Финварром смеялись, а теперь я знаю, как он был прав. Лето и осень в Бругге обильны. Сытый околоток.
-И пьяный, - согласился шпион. - Слабый человек там быстро умирает от излишеств. Сударь, будут ли ещё поручения?
-Загонял? - взгляд Росса был тяжёл и мутен.
-Вовсе не так! Пояс натирает. Я был бы рад вытащить его, коль ты не против.
-Конечно, разбойник. Отдыхай.
-Да, чтоб я не проявил излишнего любопытства: куда это понесло сыновей Аунана Айнаха? Обычно в полюдье они в это время ещё почивают.
-Ард-ри их выгнал. Строили козни госпоже Ласар.
-Боюсь, как бы чего не вышло. Осень в этом году затянулась, и фиана никак не уймётся. Я сам несколько раз чудом миновал их дозоры. Юнцы вконец распоясались. Гаинвеат поощряют их, принимая в уплату нечистые вещи.
-Вот о ком точно скучать не буду, так это о Конри с Конумаилом. Готов выпить братскую чашу с теми, кто меня избавит от них.
-Это пожелание или приказ? - насторожился шпион.
-Это кстати о фиане. Пусть Аунан Айнах дождётся детей невредимыми.
Шпион вежливо улыбнулся. Он поторопился к горячему источнику, где смыл дорожную грязь. Под одеждой этот некрупный поджарый мужчина носил грубый пояс, сотканный из конского волоса и медных нитей. После купания под странное украшение были заправлены рубахи.
Кормака лишили дамского общества безо всякой жалости. Баррфин философски воспринял новость о том, что ард-ри съезжает. Засуетились слуги. Аковран лучился счастьем. Туала откровенно беспокоила эта прощальная симфония Гайдна со свитой в роли музыкантов. Шед переодевала хозяйку в дорогу.
Солнце уже почти коснулось хребта на западе, когда в бухту на вёслах вошло чёрное судно, длинное и хищное. Росс лично проводил Зарину на берег. Котёнок истошно вопил и умолкал только на руках, не желая сидеть в корзинке. Начальник стражи неодобрительно косился на приобретение госпожи.
Прощание было сумбурным. Корабль, то ли военный, то ли пиратский, принимал на борт дань — выделанные шкуры тюленей и мотки пряжи. Фиона тихо завидовала. Ри Гаинвеат был доволен. Шед за спиной госпожи распорядилась забрать с собой Киру и её мужа. Парень радовался, как мальчишка — наконец-то женитьба начала окупаться. Аковран взял Зарину за руки и дружески пожал их.
-Милостивица моя, ещё пять дней, и ты будешь дома. Нам придётся добираться вдвое дольше, правда, с большими удобствами.
-Достаточно ли вам оставят охраны? - испугалась Зарина.
-Охраны? Кто посмеет тронуть лекаря, законника и арфиста? Это немыслимо. Люди наших профессий без препонов пересекают все земли и везде находят гостеприимство. Но, чтобы довезти тебя домой сушей, никакой охраны не будет достаточно, Кормак прав. Если бы не любезность Финварра, у твоего мужа возникла бы серьёзная трудность. Теперь всё образуется. А мы вернём тебе твоих прелестниц в целости и сохранности.
Девицы вышли её проводить, перешёптываясь и изображая огорчение. Зарёванная Глена стояла в стороне. Она не смотрела на хозяйку. Больше всех был расстроен Брандув. Зарина помахала ему и спохватилась, что он слеп.
Кормчий, молодой русоволосый парень, неодобрительно окинул взглядом женщин.
-Вообще-то, я не разрешаю ступать на борт в долгополой одежде, а в короткой они околеют ещё до утра. Переоденьте их в мужское платье!
-Что? - зашипела Шед.
-Ты, моряк, берега потерял? Это я здесь власть держу! - Кормак говорил тихо, но лицо уже пошло пятнами.
-Ты ард-ри Лохланна. Море — не Лохланн, и на моём корабле ты командовать не будешь. Я не самодур, просто бабы твои наступят на подол при качке и расшибутся, а хозяин велел доставить без ущерба. Я не берусь за ряду, которую не могу исполнить.
-Может, Финварр укоротит твой язык, как бишь тебя?
-Зовут меня Иарлу, сын Шивны, с ИнисФаль, коннаут. Можешь жаловаться, воля твоя. Только женщин переодевайте, и поскорее, пока погода не испортилась.
-Не спорь, лучше попроси штаны у Гаинвеат — и я, и Шед в твоих вещах утонем, - вполголоса сказала мужу Зарина.
-Большой кожаный мешок с новой одеждой, - буркнула Шед. - Кира, подыщи что-нибудь по размеру. И для себя тоже.
-Где можно переодеться, почтенный Иарлу? - спросила Зарина, изобразив самую любезную из улыбок.
-Под навесом. Пусть вас кто-нибудь прикроет, незачем завлекать моих людей. Вообще-то я никогда не брал женщин в море. Женщина на корабле — жди кровавую драку.
Гребцы пользовались случаем размяться. Некоторые слонялись по причалу, двое затеяли бороться — хват за шею и за предплечье.
Зарина расцеловалась с Фионой и со всем возможным почтением попрощалась с её супругом. Она ещё не знала, что Конри и Конумаил отправлены в ссылку и удивлялась, не видя осточертевших ей братцев ни среди отплывающих, ни среди провожающих.
Мужская одежда в этом мире была ещё неудобнее женской. Зарина нарушила каноны, надев поверх три лейны, сшитые на подростка, вместо кожаного инара. Шед под ледяным взглядом хозяйки тоже оделась мальчиком, бормоча проклятья. Бессловесная прачка даже не пыталась протестовать, держась подальше от мужа, который был красен от досады и унижения.
-Не сердись на неё, - примирительно сказала Зарина. - Мы не вольны нарушать обычаи этих людей. Твоя жена не превратится в мужчину от того, что наденет штаны. Там, где я росла, многие женщины всю жизнь носят мужское платье, и это не мешает им рожать детей и вести хозяйство.
-Очень странный обычай. Даже девушки, получившие оружие, у нас не позволяют себе такое бесстыдство, - сухо заметил Росс.
-Вот уж точно бесстыдство — иметь спереди на штанах такую прореху, - обиделась Зарина.
К несчастью, её реплику услышали. Мысль о дыре в штанах почему-то до сих пор не посетила никого из моряков и стражников. Пока они вспоминали, какому конфузу, случившемуся из-за несовершенства кроя, кто и когда был свидетелем, время для ответа было упущено.
-Похоже, шуты в ТехРи, да и в Тэурах, останутся не у дел. Перешутить жену нашего ард-ри будет нелегко, - тихо сказал хозяину неприметный человек.
Кормак ступил на борт последним. Зарина к тому времени уже закуталась в бобровый плащ, но мужу было любопытно, как выглядит его жена, переодетая в мужчину. Росс не ошибся, ему понравилось.
Женщинам отвели место, защищённое от брызг кожаным тентом. Зарина перенесла туда корзинку, в которой съёжилась наоравшаяся Ночка, и арфу.
Шед, крепкая и выносливая, принадлежала к породе людей, у которых даже фотография волн способна вызвать приступ морской болезни. От шторма, бушевавшего вчера, осталась длинная зыбь, которую корабль пропускал под килем. Зарину вовсе не укачивало, Кира была бледна, и плащ её совсем не согревал. Хозяйка усадила прачку рядом, обняла и закуталась вместе с ней в тёплые меха.
-Спасибо, сударыня. Неловко это, - смутилась Кира.
-Что, прикажешь мне мёрзнуть? - громко ответила Зарина и добавила вполголоса. - К тому же, так нам никто не мешает шептаться. Ты не знаешь, кто этот плюгавый дядька рядом с Россом? Я его несколько раз видела, он то появляется, то пропадает надолго.
-Его зовут Брок. Он раб Росса, его шут, посыльный и неизвестно, что ещё. Говорят, был вором из воров и может украсть простыню из-под спящих супругов, так что те и не заметят. Только однажды его застали с окровавленными руками над мертвым телом и осудили, а родственникам надоело в очередной раз платить возмещение, и они отдали Брока истцам. С ним уже собирались расправиться, Росс вмешался и выкупил его. Сказал: «Пройдоха, чего доброго, сопрёт верёвку с рели, пока его будут вешать, и лучше уж держать его под присмотром.» Брок добро помнит, и предан Россу, как собака.
-Как раб? У него же наскнид, - не поняла Зарина.
-Наскнида можно лишиться только с головой, Брок свободнорождённый. Низведённые в рабство носят пояс должника — из конского волоса, присмотрись. Снять этот пояс может только хозяин, когда решит, что долг оплачен, но не с вора и убийцы — мстители только того и ждут. Росс дорожит Броком, и ни за что не подведёт его под погибель.
-Перепоясанный, - Зарина наконец, поняла смысл слова.
Линшех вздрогнул и покосился на неё. Зарина замолчала. Гребцы мерно ворочали вёсла в такт ударам барабана. «Дракон» летел на восток.
Когда совсем стемнело, шкипер положил корабль в дрейф, и корабельный мальчик приготовил ужин, который запили вином. Азартные игры были под запретом. Иарлу испытывал неловкость из-за давешней стычки.
-Кто из твоих людей — арфист, Птицелов? Моего пришлось оставить в Бругге: застудил спину.
-На арфе играет моя жена, - сухо ответил Кормак.
-Женщина-арфистка? - уточнил шкипер. - Бывает же такое!
-Из-за твоих причуд она и одета, как мужчина.
-Ох и злопамятен же ты! Ну так как — велишь ей сыграть?
-Ага, и спеть, и на руках пройтись, - продолжил Брок шёпотом.
-Ласар, как хочешь, - вздохнул Кормак.
Принесли арфу. Жена ард-ри долго настраивала инструмент, сидя лицом к половинке луны, покачивавшейся на зыби. По неспокойной воде блуждали тени. Сначала над морем полилась серебристая музыка, а потом с ней слился голос, сияющий, как лунная дорожка.
На сей раз Зарина попала в тему: «Песня о дьяволе» вполне соответствовала местному нарративному канону. Демоны-подменыши были популярной страшилкой, особенно опасной для тех, кто подолгу не бывает дома. Правда, о таких, которые приходят с моря, здесь не слыхивали, тем было интереснее. Зарина с таким чувством выводила: «Принял дьявол моё обличье, не найти и пяти отличий. Он упал перед ней на колени, целовал холодные руки». - как будто касалось лично её.
В это время Конри и Конумаил готовили себе ужин в бесхозном доме на границе владений Гаинвеат и Пустых холмов — ничьей земли, где Песочники и МакМаэлы пасли свиней. И братья, и их слуга уже переболели оспой, поэтому предпочли ночёвку в заброшенной усадьбе опасностям, подстерегавшим в тёмном лесу. Еда была почти готова, когда на пороге, как из-под земли, явился долговязый подросток с копьём и щитом. Конри и Конумаил не придумали ничего умнее, чем схватиться за оружие.
-Немного чести мне вас убивать, - юному воину они показались шутами гороховыми, - только никто не ходит по этой дороге, не получив защиты фианы. Так что, просите и подарки сюда, живо!
Глава 16. Подгорная обитель
Найти булавку в темноте Киран не смог, и Хэл, чтоб слуга не простудился, предложил брошь. Раб испугался и наотрез отказался брать драгоценность, даже на время. Трэсах сначала ухмылялся, потом разразился громким хохотом.
-Фиахна блаженный — не твой настоящий отец, часом, а, Бран? А может, ты через наскнид заразился? - начальника стражи аж слеза прошибла.
-Не потешался бы ты над убогим, благодетель! - обиделся Киран. - Развиднеется — найду я эту поломанную булавку, место я запомнил, а не найду, так в ящике три запасных.
Хэл, наконец, узнал, как можно ночевать на морозе без последствий. Трэсах расстелил прямо на снегу половину одеял, на которые усадил Хэла и Кирана, потом уселся сам, оставшимися одеялами путники укрылись. Внутри этого «кочана» было достаточно тепло, хотя и неудобно, и вскоре Хэл, вымотанный дневным переходом по снегу, крепко уснул. Трэсах сторожил до половины ночи, потом оживил огонь в кострах — где-то в долине выли волки — и растолкал Хэла. Они поменялись местами, начальник стражи забрался в глубину кокона и прижал к себе Кирана в качестве грелки. Ночью никто не побеспокоил путников.
Утро выдалось ясным и морозным. Киран добыл запасную застёжку и утеплился, потом заварил в котелке листья рододендрона. Пока господа завтракали всухую, юноша рылся в снегу. Булавка наконец была найдена. Она действительно сломалась. Под удивлённым взглядом хозяина Киран завернул в тряпицу бросовые обломки и бережно спрятал их на дно сумки.
Вскоре пони был навьючен, а привал свёрнут. Однако Трэсах повёл спутников не по тракту, а по тропе на запад вдоль кромки леса. Её никто не чистил: кое-где она терялась в снежной целине. Тощий Уголёк барахтался в сугробах, и его вытягивали втроём.
Трэсах объяснил Кирану, куда их ведёт, и, видя, что юноша не беспокоится, Хэл смирился.
После полудня появились признаки жилья: снег на лугу был изрыт и истоптан скотиной; ветви кривобоких берёз обгрызены; наезженная дорога выныривала из теснины и спускалась в лес.
Идти по ней было проще и приятнее, и Хэл прибодрился. Но счастье длилось недолго: Трэсах свернул на голый крутейший склон, местами обледенелый.
Хуже всего пришлось пони. Уголёк без конца скользил и падал, как его ни страховали. Его разгружали, он долго не мог прийти в себя и сопротивлялся всякой попытке снова приторочить ящики.
Наконец головоломный подъём закончился широкой полкой, обращённой на запад. Нависающий карниз сочился водой; сверху угрожающе щерились сталактиты — сосульки длиной в два человеческих роста. Навстречу им громоздились зеленоватые прозрачные сталагмиты. Однако вдоль шершавого бока скалы сохранилась узкая тропа, свободная от снега и льда.
С этой причудливой галереи открывался вид на маленькое поселение на макушке лысого холма.
Тропинка вынырнула из-под карниза на покатый заснеженный луг, но конец пути был уже близок: в отвесной скале напротив темнел глубокий грот. Судя по несвежему снегу, он был обитаем.
Уголёк чуть-чуть не дотянул до жилья, пришлось расседлать измученную лошадку, и Киран пообещал перетаскать всё имущество на собственном горбу.
Грот, защищённый от ветра стенкой сухой кладки, служил пристанищем паре десятков лохматых разноцветных коз. Козы вылупили на незнакомых людей жёлтые глаза с поперечными щёлочками зрачков. На встревоженное блеяние выглянул хозяин.
Мы бы сочли его мужчиной среднего возраста — под пятьдесят. Но по местным меркам он был стариком и уже приобрёл величавую степенность, подобающую преклонным годам. Хозяин грота был высоким, сухопарым и сутулым; зимние рубахи висели мешком на костлявых плечах. Хэл с удивлением рассматривал причёску горца — самую натуральную тонзуру, которую носят у нас католические монахи.
-Привет тебе, Доналл! Как живёшь? - Трэсах вскинул руку.
-И тебе добро. Кто с тобой? - хозяин близоруко прищурился.
-Это некий Бран МакФогарта из Свиной долины, лохланнец, хороший костоправ, лекарь и воин. Только с ним случилась беда странного свойства: он перестал понимать речь и разучился говорить. Можешь ли ты помочь его горю?
-Мальчик?
-Его раб, но он с ним носится, как с родным братом.
Доналл поднял брови, окрашенные соком ежевики в почти чёрный цвет.
-Ничего такого. Просто балует паршивца, и чудо, что пока это не вышло боком.
-И ты хочешь сказать, что проделал такой путь ради какого-то болвана?
-Он оказал мне услугу и спас жизнь моему племяннику. Так ты посмотришь, что можно сделать?
-Хорошо, Трэсах. Зайдите в дом. Мальчик, тебе придётся укрыть лошадь одеялом, иначе она замёрзнет — и так еле жива. Запрешь её в сенном сарае. Санки за дверью — не носить же поклажу самому?
-Спасибо, благодетель! - Киран поклонился.
В глубине грота отшельник выгородил себе подобие хижины с лежанкой. Вся посуда — сугубо на одного человека — уместилась на единственной полке грубой плотницкой работы, а имущество — в очень старом потрескавшемся сундуке, богато украшенном узелковым узором.
