- Не утруждай себя слишком. Тебе лучше выкроить немного времени для дневного сна. И не пренебрегай прогулками, милая. Вал — вполне подходящее место, Морин тебе покажет. Спасибо за твой дар. Давно мечтала о такой милой вещице.
Супруга Энгуса величаво выплыла из амбара, шурша накрахмаленным покрывалом, и свита послушно последовала за ней.
-Бедная девочка, - тихо промолвила пожилая дама.
-Или бедный ард-ри, - проворчала Гэлиш. - Забыли, чья она внучка? Рядом с недостойным владыкой кроткая девочка может превратиться в бесовку, пьющую людскую кровь вместо молока.
После разговора с тёткой настроение было испорчено. Зарина захлопнула сундук, куда сложили полотно, и села на крышку, бессильно сложив руки на коленях.
-Ты и вправду знала, что Кормак женоподобен? - спросила Морин.
-С чего бы мне врать?
-Как же ты согласилась? - ужаснулась некрасивая девушка.
-А что мне оставалось? - горько улыбнулась Зарина. - Я — всего лишь пленница, да ещё и жалкая сирота, отвергнутая роднёй, каким бы высоким не было моё происхождение, и как бы почтительно со мной не обращались. Кормак предложил мне честное замужество, хотя вовсе и не был обязан: союз шестого рода мне светил, если я ничего не путаю. И потом, какая разница, с кем он мне будет изменять, если все ваши мужчины изменяют жёнам?
-Не все, - твёрдо сказала Морин. - Многие, но не все.
-Мой муж — неплохой человек, Морин, - уверенно повторила свою мантру Зарина. - С ним можно иметь дело, я в этом уверена.
-Пусть будет так, - Морин осталась при своём мнении, но спорить не стала.
-Ты расскажешь Гэлиш? - настороженно спросила Зарина.
-Не в моих привычках передавать разговоры, - с достоинством заявила Морин.
-Зачем же Гэлиш приставила тебя ко мне?
-Не знаю, госпожа Ласар, - честно призналась девушка. - Возможно, чтобы помешать людям болтать. Но за служанок, которых она со мной присылает, я не поручусь. Ты прогонишь меня?
-А смысл? - пожала плечами Зарина. - Гэлиш тут же определит ко мне в дом другую девушку. А ты так чудесно рассказываешь истории.
-Я этому училась, - с гордостью сказала Морин. - Десять лет, сударыня. Я знаю родословные всех влиятельных семей ГиБрашила, все истории заселения мира, сказания о рождениях, сватовствах и свадьбах, приключениях, путешествиях, смертях, злосчастьях и истории о любви.
-Как Финварр, - вспомнила Зарина.
-Финварр МакКатхаур знает все истории дословно, - терпеливо пояснила Морин, - а я — рассказчица, как мой отец. И я не рассказываю песни. У моего отца и Финварра общий прадед, только мы безземельные. Мой дед потерял землю из-за того, что у него было слишком много братьев. Отец давно умер, он был рассказчиком в доме Энгуса. Моё наследство и приданное поручили госпоже Гэлиш.
-Морин, можно попросить тебя? - попросила Зарина. - Я бы хотела подышать свежим воздухом, но совсем не хочу столкнуться с госпожой Гэлиш. Тебя не затруднит посмотреть, что поделывает тётя, и подыскать такую дорогу, чтобы мы не встретились? - попросила Зарина.
Морин с готовностью согласилась. Видимо, подобные поручения входили в обычный круг её обязанностей.
-Не скоро Морин увидит своё приданное, - вздохнула Зарина.
-Не вздумай её жалеть! - отмахнулась Шед. - Вспомни эту мерзавку Глену. Редкие люди лучше своей чести.
Последующие три дня прошли в шитье и недолгих прогулках на валу. Каждое утро Зарина встречалась с Гэлиш у колодца и неизменно сопровождала её на дойку и утренний обход замка. Анифин, волоокая служанка Морин, перешёптывалась с Мирной, молоденькой горничной хозяйки замка, — так что недостатка в свежей информации жена Энгуса не испытывала.
Белое молоко тумана не отпускало равнину. Утро рождалось в мутной пелене, по небу шествовало затуманенное солнце, заканчивая день в мглистых сумерках. Единственными яркими пятнами были одежды людей, — и Зарина начала понимать пристрастие местных жителей к чистым цветам. Кормак убивал время за игрой в фидхел и топил скуку в пивной браге, но жену он вниманием не баловал. Энгуса Зарина не видела с самого пира.
Сумерки четвёртых суток выдались темнее обычного, и Зарина с Морин закончили рукоделие пораньше. К приглушённым звукам арфы, игравшей песню сна, примешался шелест дождевых капель по каменной крыше. Всю ночь в продухах заунывно завывало и насвистывало, дом наполнился сквозняками. Прижавшись к Морин, Зарина коченела под меховыми одеялами. За стеной было тихо — Кормак развлекался где-то в другом месте.
На рассвете ветер унялся. Зарина и Гэлиш умывались у колодца под проливным дождём. Тётка не разрешила Зарине спускаться на пастбище: вышитые башмаки невестки мигом бы промокли по швам. Хозяйка Замка велела Шед пропитать обувь молодой госпожи специальной пастой — той, что придаёт обуви стойкость к воде.
Пока Гэлиш считала вёдра и совала нос в подойники, Зарина стояла на стрелковой галерее, всматриваясь в близкий горизонт. К северу и западу было море, в которое дугой вдавался мыс, еле угадывавшийся за завесой дождя. На востоке безлесную холмистую гряду за обширными серыми пастбищами венчали какие-то бестолковые укрепления и романтические руины. К югу всё было плоско и скучно.
-А где же Тэурах? Это же где-то рядом? - спросила Зарина у Морин.
-Да вот же она! - девушка показала на безлюдные холмы.
-Она что, заброшена?
-Почему? В праздник не протолкнёшься. У всех племён есть там земля, где можно ставить шатры, а у некоторых — даже усадьбы для вождей. На поле перед Тэурах убирают коровьи лепёшки за месяц и коров туда не гоняют, только овец, чтобы съели траву. Там скачки, состязания всевозможные и иоманах. Тебе нравится иоманах?
-Честно говоря, совсем не нравится. Очень грубая игра.
-А я люблю. Когда братья были живы, они меня брали посмотреть. Теперь я могу смотреть только с холма — почти ничего не видно.
-Женщин не пускают близко к полю?
-Пускают, - неохотно призналась Морин. - Только что бы не приключилось с тобой в толпе, это неподсудно: человек сам виноват в том, что с ним сделали, раз полез в такое опасное место. Запрещено брать оружие, и всё-равно кого-то ранят или убивают в поножовщине. Давят людей, бывает. О плюхах, синяках и выбитых зубах я промолчу. Без защитника женщине там нечего делать.
Шед вглядывалась в туго натянутую мокрую ленту дороги. В пелене дождя на ней сгустилась тень повозки, запряженной разномастной парой рослых пони. Полосатый тент, пропитанный водой, гулко хлопал, пугая лошадей. Возница с трудом сдерживал их, повисая на вожжах.
-Аковран едет. Где остальные-то?
-Не похоже, чтоб что-то случилось. Просто его давно ждут, а он не любит, когда им недовольны, - Морин близоруко прищурилась. - Если бы случилось что-то неладное, он бы спешил, а так спешит одно глупое полотно.
Гэлиш не посчитала нужным свернуть утренние ритуалы ради приезда законника. Зарина направилась было к воротам цитадели, но её догнал Кормак в компании с Лири и в окружении четырёх неотвязных телохранителей. Ард-ри был в растрёпанных чувствах и со следами неумеренных возлияний на помятом лице. Лири виновато улыбнулся и развёл руками.
-Ступай к себе, - Кормак отмахнулся от жены, как от назойливой мухи.
-Что-то и впрямь произошло! - Морин схватила госпожу за руку. - Пойдём домой от греха.
-Идите! - шепнула Шед. - Я всё узнаю и вам расскажу. Не злите его сейчас, он на руку несдержан.
Зарина позволила себя увести. В доме она не находила себе места. Работа не ладилась, беседы с Морин не утешали. Шед вернулась вполне умиротворённой, доставив с собой завтрак на всю компанию, и изволила сообщить, что не случилось ничего, достойного сожалений. Анифин укоризненно на неё посмотрела и вздохнула.
-Чего я ещё не знаю? - медленно, отчётливо произнося каждое слово, спросила Зарина, сверля Морин тяжёлым взглядом.
-Сама не знаю, сударыня, - девушка растерялась и покраснела.
-Я знаю, госпожа Ласар, - Анифин затараторила, как сорока. - У твоего супруга было двое однокашников — Конри и Конумаил, сыновья Аунана Айнаха, мужчины красивые и столь же беспутные — ты же их видела и знала. Ард-ри Кормак тяготился ими, а прогнать по доброте своей не мог, а уж они мутили дела за его спиной, я тебе скажу, такое, что господин Энгус зубами скрипел, а поделать ничего не мог, потому как господин Кормак им верил, а они чуть что сатиристом грозили — был у них под рукой один пропащий филид, ни стыда, ни совести, один ядовитый язык. В общем, Кормак их прогнал, когда вы гостили в полюдье у Гаинвеат. Они по пути столкнулись с отрядом фениев и зацепились с ними — слово за слово, началось побоище, Конри с Конумаилом сразили по девять врагов каждый, но их тоже сразили насмерть. Хорошо хоть, не обезглавили, но родителям с того мало радости: убитых уже похоронили на месте битвы и поставили поминальный камень, не оплакали, правда, как подобает — откуда у Гаинвеат настоящие плакальщицы, скажите на милость? А вчера Брок, шут господина Росса, начальника стражи ард-ри, знаешь такого? Ну да, ведь это он тебя сопроводил к жениху, так вот Брок этот шлялся по дороге, как водится, и встретил обоз, который возвращался в замок и принёс дурные вести. Так вот он и узнал и рассказал господину Россу, а служанка госпожи Блаин, жены Росса, услышала краем уха, и проболталась Лимшех, подёнщице, а та сказала посудомойке, а та насплетничала Лаллок, прачке, что стирает на госпожу Гэлиш, а от прачки узнала Мирна, что служит при госпоже Гэлиш, — Мирна-то обо всём и рассказала мне.
-Спасибо. Очень познавательно, - процедила Зарина, не в силах скрыть того, что новость её вовсе не расстроила.
-Избавились от двух бешеных псов, что лижут руки ядовитыми языками, - усмехнулась Шед.
-А тебе не пристало так отзываться о благородных мужах, ты всего лишь рабыня, и место твоё у зернотёрки и корыта, - напустилась на неё Анифин.
-Я своё место знаю, а ты? - очень тихо и очень спокойно спросила Шед.
-Замолчите вы обе! - рявкнула Зарина. - Голова разболелась от Ваших глупостей.
Анифен подавилась очередной тирадой и снова стала невозмутимо томной, как корова.
-Давай-ка выйдем на воздух, - Морин подала Зарине плащ. - Что-то здесь душно. После поедим.
-Шед, отдашь Аковрану средний котёл, из тех, что принесли заёмщики, — тот, у которого узор напаян: Кормаку не понравился, - велела Зарина, пока Морин скалывала складки плаща бронзовыми булавками.
-А могу ли я навестить Мирну, госпожа? - вкрадчиво спросила Анифен.
-Отнесёшь прачке Кире лейны ард-ри, что вчера закончили, и ступай на все четыре стороны, - отмахнулась Морин.
Приезд Аковрана взбудоражил обитателей замка. Зарина чудом не налетела на Гэлиш и Энгуса, оживлённо секретничавших наедине. Она вообще впервые видела их вместе и в очередной раз удивилась: что за общий интерес может быть у пожилого и явно нездорового человека, маявшегося ипохондрией, и пышущей здоровьем красавицы не старше сорока, командовавшей сотней слуг и служанок и обеспечивавшей работой не одну дюжину благородных дам и девиц?
Кухонная прислуга засуетилась намного раньше обычного, и возле покоев ард-ри наметилось оживление. Один раз мокрая лысина законника блеснула рядом с помещениями, где жила стража.
-Мне жалко Конри и Конумаила. Но вообще-то они были гадкие, - высказалась, наконец, Морин, когда дамы бесцельно бродили между домами и службами, меся башмаками мокрый песок.
-У меня с ними не сложились отношения с первого дня. Конри строил мне глазки, а Конумаила я едва не зарезала, - призналась Зарина.
Женщины спрятались от дождя под навесом у зернового амбара за вторым укреплением.
-Чем? - оживилась Морин.
Зарина сняла кулон и показала, как открыть лезвие. Пришлось рассказать от начала и до конца историю приключения, случившегося в грабовой роще.
-И вот, представляешь, мы стоим у дерева, Конумаил носом в мох, я выкручиваю ему руку и приставила нож к горлу. Руки затекли, чувствую — ещё чуть-чуть, и он вырвется, а перерезать ему глотку у меня не хватает духу. Он был дурак, а за это не убивают.
-Именно за это и убивают, - Морин любовалась булатом и осторожно водила пальцем по лезвию. - Как же ты выкрутилась?
-Чудом. Мы спугнули ворона. Он начал каркать, Линшех — тогда он служил Кормаку — пришёл на шум и помог мне уйти, а Конумаилу — сохранить лицо.
-Лицо его, тем не менее, пострадало: покойный Конри рассвирепел и поколотил брата до синяков, - раздался голос Аковрана.
Брегон в полной мере обладал наиприятнейшей местной привычкой подкрадываться незаметно и подслушивать чужие разговоры, Морин чуть не выронила нож от неожиданности.
- Добро тебе, жена ард-ри Лохланна. Не стоит держать зло на мёртвых, минуй нас: смерть убивает долги. Ну, да я не о них пришёл говорить. Я так польщён был получить твой подарок — очень своевременный, скажу тебе. Мой сын надумал жениться, госпожа моя, и чтобы выкупить невесту, мне пришлось выгрести из дома всё, без чего можно обходиться. Я неприхотлив, а вот жёны были сильно огорчены, и они правы: дочки того и жди заневестятся. Собственно, я разыскал тебя, чтоб поблагодарить.
-Не за что. Мне было приятно тебе угодить.
-Ард-ри знает о твоей щедрости? - нахмурился брегон, вытирая лысину.
-Я отдаю только то, чем вправе распорядиться.
-Разумно. Очень разумно и правильно. Госпожа Гэлиш приказала готовить пир, но муж твой запретил. Ты об этом знала?
-Я полагаю, ему нечего праздновать, - спокойно ответила Зарина. - Всё-таки он потерял близких.
-Но помянуть-то по-людски можно было? Рад был тебя видеть, прекрасная Ласар.
Зарина вернулась в дом. Ели молча. Анифин хлопала глазами в тщетной надежде найти ещё какой-то повод для домыслов. Работы по шитью осталось дня на два. Морин отправила служанку за яблоками.
-Что мы будем делать? Послезавтра тётушка Гэлиш узнает, что мы управились, - племянница Энгуса приуныла от перспективы вернуться в общее стадо.
-Знаешь, я тоже расскажу тебе историю, Морин, - улыбнулась Зарина. - Жил на острове Итака царь Одиссей, и была у него жена Пенелопа. Одиссей отправился на войну, продлившуюся десять лет. Потом он десять лет возвращался домой. А дома было неладно. Мать, устав дожидаться впустую единственного сына, утопилась, а Пенелопу, пользуясь малолетством сына Одиссея, начали осаждать женихи. Они загостились в её доме и причиняли лютое разорение. Но хуже всего было то, что все считали бедную женщину вдовой и требовали от неё выбрать кого-то в конце концов, угрожая не только опустошить её кладовые. И тогда Пенелопа пообещала сделать свой выбор, но лишь когда закончит ткать саван своему свёкру Лаэрту. Днём она ткала, а ночью распускала всё, что сработала за день. И так она трудилась до тех пор, пока муж не вернулся.
-Отец всегда говорил, что знания — единственное богатство, которое невозможно утратить.
-Хочешь остаться при мне? - Зарина посмотрела в глаза Морин.
-Какая разница, чего я хочу? - девушка отвела взгляд.
-Ты вполне устроила бы меня в качестве придворной дамы.
-Я не понимаю этих слов, даже не знаю, что это. Я — сирота, которую отец перед смертью поручил дяде Энгусу. Моё место в свите тётушки Гэлиш, пока я не выйду замуж, а этого уже не случится. Мне двадцать пять, добрая Ласар, и я не верю в сказки.
-А если я договорюсь с тётей?
-Она не согласится, - вздохнула Морин. - Она никого не отпускает просто так.
Вечером, уже после ужина, в дом Зарины наведался Кормак. Он взял себя в руки и был вполне трезв.
Супруга Энгуса величаво выплыла из амбара, шурша накрахмаленным покрывалом, и свита послушно последовала за ней.
-Бедная девочка, - тихо промолвила пожилая дама.
-Или бедный ард-ри, - проворчала Гэлиш. - Забыли, чья она внучка? Рядом с недостойным владыкой кроткая девочка может превратиться в бесовку, пьющую людскую кровь вместо молока.
После разговора с тёткой настроение было испорчено. Зарина захлопнула сундук, куда сложили полотно, и села на крышку, бессильно сложив руки на коленях.
-Ты и вправду знала, что Кормак женоподобен? - спросила Морин.
-С чего бы мне врать?
-Как же ты согласилась? - ужаснулась некрасивая девушка.
-А что мне оставалось? - горько улыбнулась Зарина. - Я — всего лишь пленница, да ещё и жалкая сирота, отвергнутая роднёй, каким бы высоким не было моё происхождение, и как бы почтительно со мной не обращались. Кормак предложил мне честное замужество, хотя вовсе и не был обязан: союз шестого рода мне светил, если я ничего не путаю. И потом, какая разница, с кем он мне будет изменять, если все ваши мужчины изменяют жёнам?
-Не все, - твёрдо сказала Морин. - Многие, но не все.
-Мой муж — неплохой человек, Морин, - уверенно повторила свою мантру Зарина. - С ним можно иметь дело, я в этом уверена.
-Пусть будет так, - Морин осталась при своём мнении, но спорить не стала.
-Ты расскажешь Гэлиш? - настороженно спросила Зарина.
-Не в моих привычках передавать разговоры, - с достоинством заявила Морин.
-Зачем же Гэлиш приставила тебя ко мне?
-Не знаю, госпожа Ласар, - честно призналась девушка. - Возможно, чтобы помешать людям болтать. Но за служанок, которых она со мной присылает, я не поручусь. Ты прогонишь меня?
-А смысл? - пожала плечами Зарина. - Гэлиш тут же определит ко мне в дом другую девушку. А ты так чудесно рассказываешь истории.
-Я этому училась, - с гордостью сказала Морин. - Десять лет, сударыня. Я знаю родословные всех влиятельных семей ГиБрашила, все истории заселения мира, сказания о рождениях, сватовствах и свадьбах, приключениях, путешествиях, смертях, злосчастьях и истории о любви.
-Как Финварр, - вспомнила Зарина.
-Финварр МакКатхаур знает все истории дословно, - терпеливо пояснила Морин, - а я — рассказчица, как мой отец. И я не рассказываю песни. У моего отца и Финварра общий прадед, только мы безземельные. Мой дед потерял землю из-за того, что у него было слишком много братьев. Отец давно умер, он был рассказчиком в доме Энгуса. Моё наследство и приданное поручили госпоже Гэлиш.
-Морин, можно попросить тебя? - попросила Зарина. - Я бы хотела подышать свежим воздухом, но совсем не хочу столкнуться с госпожой Гэлиш. Тебя не затруднит посмотреть, что поделывает тётя, и подыскать такую дорогу, чтобы мы не встретились? - попросила Зарина.
Морин с готовностью согласилась. Видимо, подобные поручения входили в обычный круг её обязанностей.
-Не скоро Морин увидит своё приданное, - вздохнула Зарина.
-Не вздумай её жалеть! - отмахнулась Шед. - Вспомни эту мерзавку Глену. Редкие люди лучше своей чести.
Последующие три дня прошли в шитье и недолгих прогулках на валу. Каждое утро Зарина встречалась с Гэлиш у колодца и неизменно сопровождала её на дойку и утренний обход замка. Анифин, волоокая служанка Морин, перешёптывалась с Мирной, молоденькой горничной хозяйки замка, — так что недостатка в свежей информации жена Энгуса не испытывала.
Белое молоко тумана не отпускало равнину. Утро рождалось в мутной пелене, по небу шествовало затуманенное солнце, заканчивая день в мглистых сумерках. Единственными яркими пятнами были одежды людей, — и Зарина начала понимать пристрастие местных жителей к чистым цветам. Кормак убивал время за игрой в фидхел и топил скуку в пивной браге, но жену он вниманием не баловал. Энгуса Зарина не видела с самого пира.
Сумерки четвёртых суток выдались темнее обычного, и Зарина с Морин закончили рукоделие пораньше. К приглушённым звукам арфы, игравшей песню сна, примешался шелест дождевых капель по каменной крыше. Всю ночь в продухах заунывно завывало и насвистывало, дом наполнился сквозняками. Прижавшись к Морин, Зарина коченела под меховыми одеялами. За стеной было тихо — Кормак развлекался где-то в другом месте.
На рассвете ветер унялся. Зарина и Гэлиш умывались у колодца под проливным дождём. Тётка не разрешила Зарине спускаться на пастбище: вышитые башмаки невестки мигом бы промокли по швам. Хозяйка Замка велела Шед пропитать обувь молодой госпожи специальной пастой — той, что придаёт обуви стойкость к воде.
Пока Гэлиш считала вёдра и совала нос в подойники, Зарина стояла на стрелковой галерее, всматриваясь в близкий горизонт. К северу и западу было море, в которое дугой вдавался мыс, еле угадывавшийся за завесой дождя. На востоке безлесную холмистую гряду за обширными серыми пастбищами венчали какие-то бестолковые укрепления и романтические руины. К югу всё было плоско и скучно.
-А где же Тэурах? Это же где-то рядом? - спросила Зарина у Морин.
-Да вот же она! - девушка показала на безлюдные холмы.
-Она что, заброшена?
-Почему? В праздник не протолкнёшься. У всех племён есть там земля, где можно ставить шатры, а у некоторых — даже усадьбы для вождей. На поле перед Тэурах убирают коровьи лепёшки за месяц и коров туда не гоняют, только овец, чтобы съели траву. Там скачки, состязания всевозможные и иоманах. Тебе нравится иоманах?
-Честно говоря, совсем не нравится. Очень грубая игра.
-А я люблю. Когда братья были живы, они меня брали посмотреть. Теперь я могу смотреть только с холма — почти ничего не видно.
-Женщин не пускают близко к полю?
-Пускают, - неохотно призналась Морин. - Только что бы не приключилось с тобой в толпе, это неподсудно: человек сам виноват в том, что с ним сделали, раз полез в такое опасное место. Запрещено брать оружие, и всё-равно кого-то ранят или убивают в поножовщине. Давят людей, бывает. О плюхах, синяках и выбитых зубах я промолчу. Без защитника женщине там нечего делать.
Шед вглядывалась в туго натянутую мокрую ленту дороги. В пелене дождя на ней сгустилась тень повозки, запряженной разномастной парой рослых пони. Полосатый тент, пропитанный водой, гулко хлопал, пугая лошадей. Возница с трудом сдерживал их, повисая на вожжах.
-Аковран едет. Где остальные-то?
-Не похоже, чтоб что-то случилось. Просто его давно ждут, а он не любит, когда им недовольны, - Морин близоруко прищурилась. - Если бы случилось что-то неладное, он бы спешил, а так спешит одно глупое полотно.
Гэлиш не посчитала нужным свернуть утренние ритуалы ради приезда законника. Зарина направилась было к воротам цитадели, но её догнал Кормак в компании с Лири и в окружении четырёх неотвязных телохранителей. Ард-ри был в растрёпанных чувствах и со следами неумеренных возлияний на помятом лице. Лири виновато улыбнулся и развёл руками.
-Ступай к себе, - Кормак отмахнулся от жены, как от назойливой мухи.
-Что-то и впрямь произошло! - Морин схватила госпожу за руку. - Пойдём домой от греха.
-Идите! - шепнула Шед. - Я всё узнаю и вам расскажу. Не злите его сейчас, он на руку несдержан.
Зарина позволила себя увести. В доме она не находила себе места. Работа не ладилась, беседы с Морин не утешали. Шед вернулась вполне умиротворённой, доставив с собой завтрак на всю компанию, и изволила сообщить, что не случилось ничего, достойного сожалений. Анифин укоризненно на неё посмотрела и вздохнула.
-Чего я ещё не знаю? - медленно, отчётливо произнося каждое слово, спросила Зарина, сверля Морин тяжёлым взглядом.
-Сама не знаю, сударыня, - девушка растерялась и покраснела.
-Я знаю, госпожа Ласар, - Анифин затараторила, как сорока. - У твоего супруга было двое однокашников — Конри и Конумаил, сыновья Аунана Айнаха, мужчины красивые и столь же беспутные — ты же их видела и знала. Ард-ри Кормак тяготился ими, а прогнать по доброте своей не мог, а уж они мутили дела за его спиной, я тебе скажу, такое, что господин Энгус зубами скрипел, а поделать ничего не мог, потому как господин Кормак им верил, а они чуть что сатиристом грозили — был у них под рукой один пропащий филид, ни стыда, ни совести, один ядовитый язык. В общем, Кормак их прогнал, когда вы гостили в полюдье у Гаинвеат. Они по пути столкнулись с отрядом фениев и зацепились с ними — слово за слово, началось побоище, Конри с Конумаилом сразили по девять врагов каждый, но их тоже сразили насмерть. Хорошо хоть, не обезглавили, но родителям с того мало радости: убитых уже похоронили на месте битвы и поставили поминальный камень, не оплакали, правда, как подобает — откуда у Гаинвеат настоящие плакальщицы, скажите на милость? А вчера Брок, шут господина Росса, начальника стражи ард-ри, знаешь такого? Ну да, ведь это он тебя сопроводил к жениху, так вот Брок этот шлялся по дороге, как водится, и встретил обоз, который возвращался в замок и принёс дурные вести. Так вот он и узнал и рассказал господину Россу, а служанка госпожи Блаин, жены Росса, услышала краем уха, и проболталась Лимшех, подёнщице, а та сказала посудомойке, а та насплетничала Лаллок, прачке, что стирает на госпожу Гэлиш, а от прачки узнала Мирна, что служит при госпоже Гэлиш, — Мирна-то обо всём и рассказала мне.
-Спасибо. Очень познавательно, - процедила Зарина, не в силах скрыть того, что новость её вовсе не расстроила.
-Избавились от двух бешеных псов, что лижут руки ядовитыми языками, - усмехнулась Шед.
-А тебе не пристало так отзываться о благородных мужах, ты всего лишь рабыня, и место твоё у зернотёрки и корыта, - напустилась на неё Анифин.
-Я своё место знаю, а ты? - очень тихо и очень спокойно спросила Шед.
-Замолчите вы обе! - рявкнула Зарина. - Голова разболелась от Ваших глупостей.
Анифен подавилась очередной тирадой и снова стала невозмутимо томной, как корова.
-Давай-ка выйдем на воздух, - Морин подала Зарине плащ. - Что-то здесь душно. После поедим.
-Шед, отдашь Аковрану средний котёл, из тех, что принесли заёмщики, — тот, у которого узор напаян: Кормаку не понравился, - велела Зарина, пока Морин скалывала складки плаща бронзовыми булавками.
-А могу ли я навестить Мирну, госпожа? - вкрадчиво спросила Анифен.
-Отнесёшь прачке Кире лейны ард-ри, что вчера закончили, и ступай на все четыре стороны, - отмахнулась Морин.
Приезд Аковрана взбудоражил обитателей замка. Зарина чудом не налетела на Гэлиш и Энгуса, оживлённо секретничавших наедине. Она вообще впервые видела их вместе и в очередной раз удивилась: что за общий интерес может быть у пожилого и явно нездорового человека, маявшегося ипохондрией, и пышущей здоровьем красавицы не старше сорока, командовавшей сотней слуг и служанок и обеспечивавшей работой не одну дюжину благородных дам и девиц?
Кухонная прислуга засуетилась намного раньше обычного, и возле покоев ард-ри наметилось оживление. Один раз мокрая лысина законника блеснула рядом с помещениями, где жила стража.
-Мне жалко Конри и Конумаила. Но вообще-то они были гадкие, - высказалась, наконец, Морин, когда дамы бесцельно бродили между домами и службами, меся башмаками мокрый песок.
-У меня с ними не сложились отношения с первого дня. Конри строил мне глазки, а Конумаила я едва не зарезала, - призналась Зарина.
Женщины спрятались от дождя под навесом у зернового амбара за вторым укреплением.
-Чем? - оживилась Морин.
Зарина сняла кулон и показала, как открыть лезвие. Пришлось рассказать от начала и до конца историю приключения, случившегося в грабовой роще.
-И вот, представляешь, мы стоим у дерева, Конумаил носом в мох, я выкручиваю ему руку и приставила нож к горлу. Руки затекли, чувствую — ещё чуть-чуть, и он вырвется, а перерезать ему глотку у меня не хватает духу. Он был дурак, а за это не убивают.
-Именно за это и убивают, - Морин любовалась булатом и осторожно водила пальцем по лезвию. - Как же ты выкрутилась?
-Чудом. Мы спугнули ворона. Он начал каркать, Линшех — тогда он служил Кормаку — пришёл на шум и помог мне уйти, а Конумаилу — сохранить лицо.
-Лицо его, тем не менее, пострадало: покойный Конри рассвирепел и поколотил брата до синяков, - раздался голос Аковрана.
Брегон в полной мере обладал наиприятнейшей местной привычкой подкрадываться незаметно и подслушивать чужие разговоры, Морин чуть не выронила нож от неожиданности.
- Добро тебе, жена ард-ри Лохланна. Не стоит держать зло на мёртвых, минуй нас: смерть убивает долги. Ну, да я не о них пришёл говорить. Я так польщён был получить твой подарок — очень своевременный, скажу тебе. Мой сын надумал жениться, госпожа моя, и чтобы выкупить невесту, мне пришлось выгрести из дома всё, без чего можно обходиться. Я неприхотлив, а вот жёны были сильно огорчены, и они правы: дочки того и жди заневестятся. Собственно, я разыскал тебя, чтоб поблагодарить.
-Не за что. Мне было приятно тебе угодить.
-Ард-ри знает о твоей щедрости? - нахмурился брегон, вытирая лысину.
-Я отдаю только то, чем вправе распорядиться.
-Разумно. Очень разумно и правильно. Госпожа Гэлиш приказала готовить пир, но муж твой запретил. Ты об этом знала?
-Я полагаю, ему нечего праздновать, - спокойно ответила Зарина. - Всё-таки он потерял близких.
-Но помянуть-то по-людски можно было? Рад был тебя видеть, прекрасная Ласар.
Зарина вернулась в дом. Ели молча. Анифин хлопала глазами в тщетной надежде найти ещё какой-то повод для домыслов. Работы по шитью осталось дня на два. Морин отправила служанку за яблоками.
-Что мы будем делать? Послезавтра тётушка Гэлиш узнает, что мы управились, - племянница Энгуса приуныла от перспективы вернуться в общее стадо.
-Знаешь, я тоже расскажу тебе историю, Морин, - улыбнулась Зарина. - Жил на острове Итака царь Одиссей, и была у него жена Пенелопа. Одиссей отправился на войну, продлившуюся десять лет. Потом он десять лет возвращался домой. А дома было неладно. Мать, устав дожидаться впустую единственного сына, утопилась, а Пенелопу, пользуясь малолетством сына Одиссея, начали осаждать женихи. Они загостились в её доме и причиняли лютое разорение. Но хуже всего было то, что все считали бедную женщину вдовой и требовали от неё выбрать кого-то в конце концов, угрожая не только опустошить её кладовые. И тогда Пенелопа пообещала сделать свой выбор, но лишь когда закончит ткать саван своему свёкру Лаэрту. Днём она ткала, а ночью распускала всё, что сработала за день. И так она трудилась до тех пор, пока муж не вернулся.
-Отец всегда говорил, что знания — единственное богатство, которое невозможно утратить.
-Хочешь остаться при мне? - Зарина посмотрела в глаза Морин.
-Какая разница, чего я хочу? - девушка отвела взгляд.
-Ты вполне устроила бы меня в качестве придворной дамы.
-Я не понимаю этих слов, даже не знаю, что это. Я — сирота, которую отец перед смертью поручил дяде Энгусу. Моё место в свите тётушки Гэлиш, пока я не выйду замуж, а этого уже не случится. Мне двадцать пять, добрая Ласар, и я не верю в сказки.
-А если я договорюсь с тётей?
-Она не согласится, - вздохнула Морин. - Она никого не отпускает просто так.
Вечером, уже после ужина, в дом Зарины наведался Кормак. Он взял себя в руки и был вполне трезв.
