- Её муж меня жалел и стал мне другом. А однажды он умер. Не подумай, смерть случайная и нежданная, без насилия. Поехал посмотреть, хорошо ли чужаки пашут, и кони привезли его мёртвого — он так и сидел на козлах, а на лице — удивление.
Я помог Блаин с похоронами. Мои двоюродные братья позаботились, чтобы поля засеяли и убрали вовремя. Эрк был ещё слишком мал, чтобы заправлять всем в усадьбе. И тогда я женился на Блаин. Она родила мне ещё одного сына — Бриона.
С тех пор у меня волосы побелели, - Росс запустил пальцы в шевелюру, щедро тронутую проседью. - Хвала Бригитт, больше детишек нам не посылают.
Бриона мы отдали бывшему мужу Финнскох. Его новая жена хорошо смотрит за ним и привечает моих внуков. Кстати, Флари, сын Энгуса, вырос в доме ри О'Айнах. Он приходится комдалта моему сыну и внукам. Энгус вовсе не мечтал, чтобы единственное дитя оказалось в небогатом племени, но Шихма надоумила Гэлиш, а с Гэлиш спорить бесполезно. Флари это пошло на пользу. Он понюхал жизни, когда сторожил скот на горных пастбищах, и много чего набрался у простых людей, но всё, что необходимо знать юноше благородного происхождения, освоил — разве, кроме игры на арфе. Но этого и я не умею.
-Объясни мне такую вещь, Росс, - перебила Зарина. - Почему стоит кому-нибудь, кроме мужа, со мной заговорить, беседа заканчивается похвалами Флари? Твой племянник что — центр мира?
-Совсем не так, - начальник стражи смутился. - Это я к слову. А что, и впрямь надоедают?
-Просто пытка какая-то. Я уже начинаю его ненавидеть.
-Это напрасно, - возразил Росс. - Парень правда достойный, хоть и недоросль. В нашу породу вышел, от Энгуса у него только росточек, скажем так, не героический, - изрёк он, которого высоким можно было бы назвать только из вульгарной лести.
-Ну и мешок коржиков медовых на ужин твоему племяннику! - фыркнула Зарина.
Упряжка вывезла колесницу на взгорье. Проглянуло вечернее солнце и вызолотило причудливую обширную долину, на дне которой приютилось Извилистое озеро — ЛохЛуйбне.
Клан Конналли обжил окрестности, но, к счастью для природы, население не было избыточным: сказывался недостаток в пахотных землях. Лоскутки полей накрыли все мало-мальски плоские участки, окружённые лесами, лиственными на склонах и хвойными у берегов озера, сиявшего густой синевой. На скалистых островках курчавились кроны сосен.
Зарина с ходу насчитала десяток небольших усадеб, занимавших возвышенности. Облака, окутавшие вершины хребта, который отбивал долину от окружающего мира, на несколько минут расступились, открыв ещё одну высокую гряду, увенчанную причудливым чёрным пиком.
-Бри-Лей, - показал на неё хлыстом Росс. - Замок Мидира Гордого.
-Как-то неуютно он выглядит. В смысле замок, - поёжилась Зарина.
-АэсШи живут не на горе, а внутри неё. У подножья Бри-Лей Вороньи горки, а от них до Кабаньей Щетины — МойБиле, равнина Древ. Её Кормак пообещал твоему брату, так что вы почти соседи — через озеро.
-Кормак обманул твоего брата,- сказала Морин. - На равнине Древ никто не живёт и жить не может, кроме нескольких отшельников. Духи леса разоряют всякого, кто рискует расчистить поле и пасти скот на взгорьях.
-А тебе не кажется, что это не твоё дело, Морин? - рассердился Росс.
-Я считаю, госпожу Ласар должны были предупредить о том, чем выкупают честь её брата.
-Тебя забыли спросить! - отрезал Росс. - Бран МакМидер полнолетний, разберётся, как ему быть. И потом, почему это заёмщики его отца и батюшки должны ему вредить?
-Я знаю, что и с моим домом не всё в порядке- вздохнула Зарина. - Не ругайтесь.
-Твой просто пустует, - неохотно признался Росс. - Он близко от ТехРи, только на гору подняться и пройти чуток на полдень. Дом крыт гонтом, и стены каменные, так что ничего с ним не сталось. А амбары — так вообще под плитняком, им стоять ещё лет сто. Добро завезёшь, и будешь жить припеваючи.
-Я вообще-то в ТехРи еду, - напомнила Зарина, ощущая тревогу, лишь укрепившуюся от того, как Росс прикусил язык.
Усадебный дом возвышался на крутом холме посреди небольшой освоенной долины. Урожай на полях был убран наспех, три клина так и остались в небрежении. Пшеница легла под осенними дождями, роняя последние зёрна из потрёпанных колосьев.
-«Только не сжата полоска одна, грустную думу наводит она», - прошептала Зарина.
-Что-то я не понял, скотина-то где? - испугался Росс.
Морин вцепилась в плечо госпожи. Кто-то из наёмников присвистнул. Аули, не на шутку встревоженный, пристал с вопросами к Россу.
-Да непохоже на набег. Первым делом дом бы спалили, и погром был бы по всей долине, - неуверенно утешил начальник стражи.
На луговине у подножья холма двое работников резали баранов. Адайр им усердно мешал. Морин попыталась закрыть хозяйку от кровавого зрелища, но Зарина остановила её.
-Спроси, в чём дело, и где хозяин! - отрядил Росс Аули.
Адайр жизнерадостно помахал отцу. Мужики не суетились и отвечали бодро. Лицо возницы прояснилось и он показал жестом, что всё в порядке. Вблизи усадьба действительно показалась не такой заброшенной, просто пустой. Крыша господского дома пестрела соломенно-жёлтым свежим тростником среди старого, землисто-чёрного. Только дом, да ещё амбары были подлатаны в зиму.
Встречать хозяйку вышла вся наличествовавшая челядь: пожилой степенный жилец, кухарка, посудомойка, подсобница, горбатый привратник. Свитой из пятидесяти юных дев здесь не пахло.
И Зарина начала чудить. Вопреки протестам Росса она велела не только устроить охрану на постой, но и обеспечить горячей водой. Затем озадачила служанок и Морин уборкой, а сама занялась кухней. Состояние посуды её не устроило, а для стряпни требовалось ведро резаного лука. Распорядившись временем кухонной обслуги, хозяйка оставила трёх женщин делиться впечатлениями и удалилась. За день в дороге она достаточно отлежалась и забыла об утреннем приключении.
Зарине было необходимо собраться с мыслями. Она поднялась на оборонительный вал по жутковатой лестнице, ступени которой представляли собой каменные балки, выступающие из кладки. Когда-то бровку опоясывала стрелковая галерея, но недавно в усадьбе вели строительные работы, и дубовые доски укреплений пошли на более важные нужды.
Озеро за чередой луговин и рощиц орешника было как на ладони. К востоку от усадьбы вода с неумолчным гулом срывалась с гранитной ступени, образуя невысокий, метра полтора, водопад. По сути, ЛохЛуйбне было просто подпруженным разливом реки, и в нём угадывалось не такое уж сонное течение. Громада Бри-Лейт, одинокой горы, едва проглядывала в руинах облаков. Там шёл снег. Отдалённый рёв водопада сливался с шумом ветра в кронах сосен.
Озябнув на ветру, Зарина отправилась торопить мясников.
Возле забитых баранов, подвешенных на корявом дереве, оживления прибавилось. К мясникам и Адайру присоединился Линшех.
-Куда! - Адайр преградил ей путь.
Зарине не приходилось до сих пор видеть ободранные туши. Лицо жены ард-ри позеленело — она с трудом сдерживалась.
-Тебе сюда нельзя, госпожа. Ребёнок родится жестоким, - объяснил Линшех.
-Нужно вырезать твёрдый жир на задних ногах, ближе к кости, — я должна показать, где, - иначе мясо будет дурно пахнуть.
-Я знаю, где там жир. Если таково твоё желание, вырежу, - пообещал Линшех.
-Госпожа, а потроха куда? - осторожно спросил молодой веснушчатый парень, вытирая руки о фартук.
-На кухню. Кровь тоже.
-Я же тебе сказал, а ты размечтался! Не ты один нацелился на печёнку, и не тебе одному она не достанется, - вмешался напарник, показав на ворона, нахохлившегося на огромном валуне поодаль. Одно перо на сгибе левого крыла птицы росло неправильно и топорщилось наружу.
-Я не объедать вас приехала, наоборот. Моё дело сделать так, чтоб все ели досыта, - Зарина, собравшись с духом, отхватила ножом, который теперь носила на поясе, кусок печёнки, и направилась к камню.
Ворон подпустил её очень близко, но, когда их разделяла пара шагов, будто спохватившись, как-то по-крабьи, боком сдвинулся всторону. Он выглядел очень голодным, замёрзшим и усталым. Зарина положила печёнку на гранит, до блеска отполированный солнцем и ветром, и отошла подальше. Птица набросилась на пищу, давясь и пытаясь заглотнуть в один присест. Зрелище было настолько неприглядным, что молодая женщина предпочла отвернуться.
-Проводить тебя, госпожа? - спросил Линшех.
-Спасибо, я найду дорогу, - Зарину выпроваживали, и она не стала настаивать.
На обратном пути Зарина никого не встретила, если не считать наёмника, напугавшего Морин. Парень околачивался возле кладовых. Работницы кухни уже навели порядок: котёл избавили от липкой плёнки жира, лук дочищали все трое.
Зарине требовалось вымыть руки. Подсобница наполнила таз ледяной водой и подала грубое льняное полотенце и жидкое мыло. Помощь Линшеха была бы как нельзя кстати — кто-то должен был хотя бы снять с крюка свиную тушу. Прислуга с интересом ждала, как госпожа будет выкручиваться.
-Эй, как бишь тебя? Подойди! - Зарина поманила наёмника пальцем.
Он удивлённо поднял густые брови, но подчинился.
-Туши обваливать умеешь?
-Бьёли, сударыня. А ты видела где-то мужчину, который этого не умеет?
-Отлично. Поможешь нам. Руки вымой!
-Хозяин будет недоволен, - предупредил Бьёли.
-Не обвалишь — рассержусь я.
Уже открыто забавляясь, кухарка подсунула парню два здоровенных ведра. Зарина стояла у него над душой, показывая, какие отрубы ей нужны в первую очередь.
Вытянув шеи, работницы кухни с недоверием наблюдали, как хозяйка топит сало, а потом жарит лук, негодуя на то, как быстро надвигаются сумерки. Женщинам пришлось искрошить мясо, что их откровенно напугало, и вовсе повергло в ужас то, что жена ард-ри залила свинину, только начавшую покрываться корочкой, ведром пива. Бьёли взвыл от такого святотатства.
Теперь мясо готовило себя само, но Зарина не унималась. В дело пошла расколотая зернотёрка: обломок которой пристроили на угли очага. Отсутствие опары хозяйку не волновало. Она наскоро замесила целый таз пресного теста, показала подсобнице, какой толщины пласт нужно раскатать, и принялась ваять тонкий армянский лаваш, ловко на весу вытягивая лоскуты хлеба.
Кухарка, следившая, чтоб мясо не пригорело, взирала на происходящее с полным непониманием.
Принесли разделанные бараньи туши, и посудомойке поручили резать лучшие куски и пересыпать их искрошенным луком и яблоками с солью, а потом мять смесь. Вместо того, чтобы спокойно сварить баранину, молодая госпожа велела убрать бадью с мясной мешаниной в кладовую.
Бьёли первый понял, что за всеми чудачествами стоит чужая гастрономическая культура, и сдался на милость захватчицы. Непонятный хлеб, больше напоминавший стопку полотенец, отдыхал на низком столе.
Зарина мыла печёнку и бараньи почки, заодно подкармливая дрожащую жесткошерстную дворняжку, умильно улыбавшуюся в жидкую бороду. Что и зачем сделали с потрохами, никто так и не понял. Все вёдра в итоге были заняты.
Темнота сгустилась над подворьем. Зарина успокоилась только тогда, когда в котёл отправились соль и пряные травы. Кухарка переживала, что до середины ночи чёртова свинья не поспеет. Пожилая дама ошиблась.
Шед пришла поторопить с пиром и была крайне удивлена, что можно накрывать на стол. Бьёли в полной задумчивости жевал кусок свинины, завёрнутый в лаваш.
-А этот бесстыдник что здесь делает? - возмутилась Шед.
-Это как топором промеж лопаток, - заметил наёмник, не снисходя до какой-то рабыни. - Госпожа права. Пива не жалко.
-Твой муж будет недоволен, - предупредила Шед.
-Мой муж не может рубить тушу, подносить воду и таскать дрова. Это всегда делают те, кто попроще, - парировала Зарина.
-Я и правда пойду, пожалуй, - смиренно согласился Бьёли, засовывая в сумку ещё один трофей.
-Ведро тащи пустое! - велела кухарка. - Блюда — это для господ.
Наёмник исчез. Зарина проследила, чтобы припасы заперли в кладовой на амбарный замок и демонстративно прицепила кованый ключ на пояс.
-Накормите людей, вымоете котёл и можете отдыхать. К концу утренней дойки намелете мне пшеницу до крупинок в маковое зерно. С овсом не затевайтесь, не успеем, - озадачила она напоследок работниц, водружая на стол мерку литров на пять.
-Меня зовут Ашлин, хозяйка, - тихо сказала кухарка.
В доме стало тепло, и дух тления покинул жилище ард-ри. Зарина, наконец, смогла дать покой гудящим ногам. Для того, чтоб принести и подать у неё имелись Шед и Морин.
Кормак много ел, пил ещё больше и ругал ленивых лукавых чужаков, едва не пустивших хозяина по миру — весь остаток дня он бестолково носился по усадьбе, подсчитывая убытки.
Росс, как и все люди зрелого возраста, имевший проблемы с зубами, сразу оценил, что поедание свинины не доставляло обычных хлопот. В это время пришёл довольный и слегка окосевший Адайр — отец ему поручил проверить, как дела у разобиженного воинства.
Дела наладились: судя по тому, что нахального юнца, числившегося в прихвостнях, угостили ледяной росой. Вполне успокоились даже те, кто на закате заступили в караул и получили ужин прямо на пост.
Новость о необъятном бурдюке самогонки, имевшемся в распоряжении охраны, ард-ри не обрадовала. Росс наотрез отказался устраивать обыск, считая затею безнадёжной: если показали выпивку Адайру, значит уже так припрятали, что и с собаками не найдёшь.
Зарину меньше всего интересовали вопросы дисциплины. Она засыпала на ходу. Кормак заметил, что жена куняет носом, добродушно посмеялся над её слабостью и отправил спать в альков. Зарина сбросила на Морин все обязанности по завершению ужина, избавилась при содействии Шед от зимних платьев и уснула, едва коснувшись затылком подушки. Никто не вспоминал о том, что на рассвете у Зарины едва не случился выкидыш.
Ночь принесла новые неприятности. То ли выпав из-под влияния Конри, то ли благодаря новому прихлебателю, угодливо подсунувшему владыке бабу, знавшую своё дело, а может, из-за того, что действие отравы выветрилось за время пребывания в замке, Кормак узнал, наконец, откуда берутся дети, и испытывал острую необходимость порадовать жену — а заодно и самоутвердиться.
Он был неумел, груб, и от него омерзительно несло перегаром и потом. Зарина панически боялась, что некстати проснётся Росс, Адайр или кто-то из женщин, ночевавших в том же доме. Ей было больно, холодно, стыдно и противно.
Всем довольный Кормак отвалился, как сытый клещ, и захрапел, а Зарина беззвучно проплакала до утра.
Худшие опасения подтвердились. Морин смотрела на госпожу сочувственно и заплетала ей косы аккуратнее, нежели обычно. Шед не разговаривала с братом. Росс с трудом сдерживался, чтобы не сказать какую-нибудь неподобающую дерзость. Только Кормак и Адайр были вполне довольны жизнью — если не считать похмелья, омрачавшего утро.
Умывшись у колодца, Зарина улизнула из усадьбы считать коров и присматривать за дойкой. Полудикие бурёнки без подсосных телят удерживали молоко. Только те, кто возился со скотиной с малолетства, мог не покалечиться в неразберихе: среди длиннорогих и безрогих морд, лягающих копыт, толкающих боков и стегающих хвостов.
Заспанные девицы и тётки, пригнавшие животных, работали на автопилоте. Они каждый день вставали затемно, чтобы к рассвету было сбито хозяйское стадо. Молока надоили очень мало: из-за осенней засухи скотина жила впроголодь. Впрочем, именно ради преодоления подобных трудностей и выводили местную породу.
Я помог Блаин с похоронами. Мои двоюродные братья позаботились, чтобы поля засеяли и убрали вовремя. Эрк был ещё слишком мал, чтобы заправлять всем в усадьбе. И тогда я женился на Блаин. Она родила мне ещё одного сына — Бриона.
С тех пор у меня волосы побелели, - Росс запустил пальцы в шевелюру, щедро тронутую проседью. - Хвала Бригитт, больше детишек нам не посылают.
Бриона мы отдали бывшему мужу Финнскох. Его новая жена хорошо смотрит за ним и привечает моих внуков. Кстати, Флари, сын Энгуса, вырос в доме ри О'Айнах. Он приходится комдалта моему сыну и внукам. Энгус вовсе не мечтал, чтобы единственное дитя оказалось в небогатом племени, но Шихма надоумила Гэлиш, а с Гэлиш спорить бесполезно. Флари это пошло на пользу. Он понюхал жизни, когда сторожил скот на горных пастбищах, и много чего набрался у простых людей, но всё, что необходимо знать юноше благородного происхождения, освоил — разве, кроме игры на арфе. Но этого и я не умею.
-Объясни мне такую вещь, Росс, - перебила Зарина. - Почему стоит кому-нибудь, кроме мужа, со мной заговорить, беседа заканчивается похвалами Флари? Твой племянник что — центр мира?
-Совсем не так, - начальник стражи смутился. - Это я к слову. А что, и впрямь надоедают?
-Просто пытка какая-то. Я уже начинаю его ненавидеть.
-Это напрасно, - возразил Росс. - Парень правда достойный, хоть и недоросль. В нашу породу вышел, от Энгуса у него только росточек, скажем так, не героический, - изрёк он, которого высоким можно было бы назвать только из вульгарной лести.
-Ну и мешок коржиков медовых на ужин твоему племяннику! - фыркнула Зарина.
Упряжка вывезла колесницу на взгорье. Проглянуло вечернее солнце и вызолотило причудливую обширную долину, на дне которой приютилось Извилистое озеро — ЛохЛуйбне.
Клан Конналли обжил окрестности, но, к счастью для природы, население не было избыточным: сказывался недостаток в пахотных землях. Лоскутки полей накрыли все мало-мальски плоские участки, окружённые лесами, лиственными на склонах и хвойными у берегов озера, сиявшего густой синевой. На скалистых островках курчавились кроны сосен.
Зарина с ходу насчитала десяток небольших усадеб, занимавших возвышенности. Облака, окутавшие вершины хребта, который отбивал долину от окружающего мира, на несколько минут расступились, открыв ещё одну высокую гряду, увенчанную причудливым чёрным пиком.
-Бри-Лей, - показал на неё хлыстом Росс. - Замок Мидира Гордого.
-Как-то неуютно он выглядит. В смысле замок, - поёжилась Зарина.
-АэсШи живут не на горе, а внутри неё. У подножья Бри-Лей Вороньи горки, а от них до Кабаньей Щетины — МойБиле, равнина Древ. Её Кормак пообещал твоему брату, так что вы почти соседи — через озеро.
-Кормак обманул твоего брата,- сказала Морин. - На равнине Древ никто не живёт и жить не может, кроме нескольких отшельников. Духи леса разоряют всякого, кто рискует расчистить поле и пасти скот на взгорьях.
-А тебе не кажется, что это не твоё дело, Морин? - рассердился Росс.
-Я считаю, госпожу Ласар должны были предупредить о том, чем выкупают честь её брата.
-Тебя забыли спросить! - отрезал Росс. - Бран МакМидер полнолетний, разберётся, как ему быть. И потом, почему это заёмщики его отца и батюшки должны ему вредить?
-Я знаю, что и с моим домом не всё в порядке- вздохнула Зарина. - Не ругайтесь.
-Твой просто пустует, - неохотно признался Росс. - Он близко от ТехРи, только на гору подняться и пройти чуток на полдень. Дом крыт гонтом, и стены каменные, так что ничего с ним не сталось. А амбары — так вообще под плитняком, им стоять ещё лет сто. Добро завезёшь, и будешь жить припеваючи.
-Я вообще-то в ТехРи еду, - напомнила Зарина, ощущая тревогу, лишь укрепившуюся от того, как Росс прикусил язык.
Усадебный дом возвышался на крутом холме посреди небольшой освоенной долины. Урожай на полях был убран наспех, три клина так и остались в небрежении. Пшеница легла под осенними дождями, роняя последние зёрна из потрёпанных колосьев.
-«Только не сжата полоска одна, грустную думу наводит она», - прошептала Зарина.
-Что-то я не понял, скотина-то где? - испугался Росс.
Морин вцепилась в плечо госпожи. Кто-то из наёмников присвистнул. Аули, не на шутку встревоженный, пристал с вопросами к Россу.
-Да непохоже на набег. Первым делом дом бы спалили, и погром был бы по всей долине, - неуверенно утешил начальник стражи.
На луговине у подножья холма двое работников резали баранов. Адайр им усердно мешал. Морин попыталась закрыть хозяйку от кровавого зрелища, но Зарина остановила её.
-Спроси, в чём дело, и где хозяин! - отрядил Росс Аули.
Адайр жизнерадостно помахал отцу. Мужики не суетились и отвечали бодро. Лицо возницы прояснилось и он показал жестом, что всё в порядке. Вблизи усадьба действительно показалась не такой заброшенной, просто пустой. Крыша господского дома пестрела соломенно-жёлтым свежим тростником среди старого, землисто-чёрного. Только дом, да ещё амбары были подлатаны в зиму.
Встречать хозяйку вышла вся наличествовавшая челядь: пожилой степенный жилец, кухарка, посудомойка, подсобница, горбатый привратник. Свитой из пятидесяти юных дев здесь не пахло.
И Зарина начала чудить. Вопреки протестам Росса она велела не только устроить охрану на постой, но и обеспечить горячей водой. Затем озадачила служанок и Морин уборкой, а сама занялась кухней. Состояние посуды её не устроило, а для стряпни требовалось ведро резаного лука. Распорядившись временем кухонной обслуги, хозяйка оставила трёх женщин делиться впечатлениями и удалилась. За день в дороге она достаточно отлежалась и забыла об утреннем приключении.
Зарине было необходимо собраться с мыслями. Она поднялась на оборонительный вал по жутковатой лестнице, ступени которой представляли собой каменные балки, выступающие из кладки. Когда-то бровку опоясывала стрелковая галерея, но недавно в усадьбе вели строительные работы, и дубовые доски укреплений пошли на более важные нужды.
Озеро за чередой луговин и рощиц орешника было как на ладони. К востоку от усадьбы вода с неумолчным гулом срывалась с гранитной ступени, образуя невысокий, метра полтора, водопад. По сути, ЛохЛуйбне было просто подпруженным разливом реки, и в нём угадывалось не такое уж сонное течение. Громада Бри-Лейт, одинокой горы, едва проглядывала в руинах облаков. Там шёл снег. Отдалённый рёв водопада сливался с шумом ветра в кронах сосен.
Озябнув на ветру, Зарина отправилась торопить мясников.
Возле забитых баранов, подвешенных на корявом дереве, оживления прибавилось. К мясникам и Адайру присоединился Линшех.
-Куда! - Адайр преградил ей путь.
Зарине не приходилось до сих пор видеть ободранные туши. Лицо жены ард-ри позеленело — она с трудом сдерживалась.
-Тебе сюда нельзя, госпожа. Ребёнок родится жестоким, - объяснил Линшех.
-Нужно вырезать твёрдый жир на задних ногах, ближе к кости, — я должна показать, где, - иначе мясо будет дурно пахнуть.
-Я знаю, где там жир. Если таково твоё желание, вырежу, - пообещал Линшех.
-Госпожа, а потроха куда? - осторожно спросил молодой веснушчатый парень, вытирая руки о фартук.
-На кухню. Кровь тоже.
-Я же тебе сказал, а ты размечтался! Не ты один нацелился на печёнку, и не тебе одному она не достанется, - вмешался напарник, показав на ворона, нахохлившегося на огромном валуне поодаль. Одно перо на сгибе левого крыла птицы росло неправильно и топорщилось наружу.
-Я не объедать вас приехала, наоборот. Моё дело сделать так, чтоб все ели досыта, - Зарина, собравшись с духом, отхватила ножом, который теперь носила на поясе, кусок печёнки, и направилась к камню.
Ворон подпустил её очень близко, но, когда их разделяла пара шагов, будто спохватившись, как-то по-крабьи, боком сдвинулся всторону. Он выглядел очень голодным, замёрзшим и усталым. Зарина положила печёнку на гранит, до блеска отполированный солнцем и ветром, и отошла подальше. Птица набросилась на пищу, давясь и пытаясь заглотнуть в один присест. Зрелище было настолько неприглядным, что молодая женщина предпочла отвернуться.
-Проводить тебя, госпожа? - спросил Линшех.
-Спасибо, я найду дорогу, - Зарину выпроваживали, и она не стала настаивать.
На обратном пути Зарина никого не встретила, если не считать наёмника, напугавшего Морин. Парень околачивался возле кладовых. Работницы кухни уже навели порядок: котёл избавили от липкой плёнки жира, лук дочищали все трое.
Зарине требовалось вымыть руки. Подсобница наполнила таз ледяной водой и подала грубое льняное полотенце и жидкое мыло. Помощь Линшеха была бы как нельзя кстати — кто-то должен был хотя бы снять с крюка свиную тушу. Прислуга с интересом ждала, как госпожа будет выкручиваться.
-Эй, как бишь тебя? Подойди! - Зарина поманила наёмника пальцем.
Он удивлённо поднял густые брови, но подчинился.
-Туши обваливать умеешь?
-Бьёли, сударыня. А ты видела где-то мужчину, который этого не умеет?
-Отлично. Поможешь нам. Руки вымой!
-Хозяин будет недоволен, - предупредил Бьёли.
-Не обвалишь — рассержусь я.
Уже открыто забавляясь, кухарка подсунула парню два здоровенных ведра. Зарина стояла у него над душой, показывая, какие отрубы ей нужны в первую очередь.
Вытянув шеи, работницы кухни с недоверием наблюдали, как хозяйка топит сало, а потом жарит лук, негодуя на то, как быстро надвигаются сумерки. Женщинам пришлось искрошить мясо, что их откровенно напугало, и вовсе повергло в ужас то, что жена ард-ри залила свинину, только начавшую покрываться корочкой, ведром пива. Бьёли взвыл от такого святотатства.
Теперь мясо готовило себя само, но Зарина не унималась. В дело пошла расколотая зернотёрка: обломок которой пристроили на угли очага. Отсутствие опары хозяйку не волновало. Она наскоро замесила целый таз пресного теста, показала подсобнице, какой толщины пласт нужно раскатать, и принялась ваять тонкий армянский лаваш, ловко на весу вытягивая лоскуты хлеба.
Кухарка, следившая, чтоб мясо не пригорело, взирала на происходящее с полным непониманием.
Принесли разделанные бараньи туши, и посудомойке поручили резать лучшие куски и пересыпать их искрошенным луком и яблоками с солью, а потом мять смесь. Вместо того, чтобы спокойно сварить баранину, молодая госпожа велела убрать бадью с мясной мешаниной в кладовую.
Бьёли первый понял, что за всеми чудачествами стоит чужая гастрономическая культура, и сдался на милость захватчицы. Непонятный хлеб, больше напоминавший стопку полотенец, отдыхал на низком столе.
Зарина мыла печёнку и бараньи почки, заодно подкармливая дрожащую жесткошерстную дворняжку, умильно улыбавшуюся в жидкую бороду. Что и зачем сделали с потрохами, никто так и не понял. Все вёдра в итоге были заняты.
Темнота сгустилась над подворьем. Зарина успокоилась только тогда, когда в котёл отправились соль и пряные травы. Кухарка переживала, что до середины ночи чёртова свинья не поспеет. Пожилая дама ошиблась.
Шед пришла поторопить с пиром и была крайне удивлена, что можно накрывать на стол. Бьёли в полной задумчивости жевал кусок свинины, завёрнутый в лаваш.
-А этот бесстыдник что здесь делает? - возмутилась Шед.
-Это как топором промеж лопаток, - заметил наёмник, не снисходя до какой-то рабыни. - Госпожа права. Пива не жалко.
-Твой муж будет недоволен, - предупредила Шед.
-Мой муж не может рубить тушу, подносить воду и таскать дрова. Это всегда делают те, кто попроще, - парировала Зарина.
-Я и правда пойду, пожалуй, - смиренно согласился Бьёли, засовывая в сумку ещё один трофей.
-Ведро тащи пустое! - велела кухарка. - Блюда — это для господ.
Наёмник исчез. Зарина проследила, чтобы припасы заперли в кладовой на амбарный замок и демонстративно прицепила кованый ключ на пояс.
-Накормите людей, вымоете котёл и можете отдыхать. К концу утренней дойки намелете мне пшеницу до крупинок в маковое зерно. С овсом не затевайтесь, не успеем, - озадачила она напоследок работниц, водружая на стол мерку литров на пять.
-Меня зовут Ашлин, хозяйка, - тихо сказала кухарка.
В доме стало тепло, и дух тления покинул жилище ард-ри. Зарина, наконец, смогла дать покой гудящим ногам. Для того, чтоб принести и подать у неё имелись Шед и Морин.
Кормак много ел, пил ещё больше и ругал ленивых лукавых чужаков, едва не пустивших хозяина по миру — весь остаток дня он бестолково носился по усадьбе, подсчитывая убытки.
Росс, как и все люди зрелого возраста, имевший проблемы с зубами, сразу оценил, что поедание свинины не доставляло обычных хлопот. В это время пришёл довольный и слегка окосевший Адайр — отец ему поручил проверить, как дела у разобиженного воинства.
Дела наладились: судя по тому, что нахального юнца, числившегося в прихвостнях, угостили ледяной росой. Вполне успокоились даже те, кто на закате заступили в караул и получили ужин прямо на пост.
Новость о необъятном бурдюке самогонки, имевшемся в распоряжении охраны, ард-ри не обрадовала. Росс наотрез отказался устраивать обыск, считая затею безнадёжной: если показали выпивку Адайру, значит уже так припрятали, что и с собаками не найдёшь.
Зарину меньше всего интересовали вопросы дисциплины. Она засыпала на ходу. Кормак заметил, что жена куняет носом, добродушно посмеялся над её слабостью и отправил спать в альков. Зарина сбросила на Морин все обязанности по завершению ужина, избавилась при содействии Шед от зимних платьев и уснула, едва коснувшись затылком подушки. Никто не вспоминал о том, что на рассвете у Зарины едва не случился выкидыш.
Ночь принесла новые неприятности. То ли выпав из-под влияния Конри, то ли благодаря новому прихлебателю, угодливо подсунувшему владыке бабу, знавшую своё дело, а может, из-за того, что действие отравы выветрилось за время пребывания в замке, Кормак узнал, наконец, откуда берутся дети, и испытывал острую необходимость порадовать жену — а заодно и самоутвердиться.
Он был неумел, груб, и от него омерзительно несло перегаром и потом. Зарина панически боялась, что некстати проснётся Росс, Адайр или кто-то из женщин, ночевавших в том же доме. Ей было больно, холодно, стыдно и противно.
Всем довольный Кормак отвалился, как сытый клещ, и захрапел, а Зарина беззвучно проплакала до утра.
Худшие опасения подтвердились. Морин смотрела на госпожу сочувственно и заплетала ей косы аккуратнее, нежели обычно. Шед не разговаривала с братом. Росс с трудом сдерживался, чтобы не сказать какую-нибудь неподобающую дерзость. Только Кормак и Адайр были вполне довольны жизнью — если не считать похмелья, омрачавшего утро.
Умывшись у колодца, Зарина улизнула из усадьбы считать коров и присматривать за дойкой. Полудикие бурёнки без подсосных телят удерживали молоко. Только те, кто возился со скотиной с малолетства, мог не покалечиться в неразберихе: среди длиннорогих и безрогих морд, лягающих копыт, толкающих боков и стегающих хвостов.
Заспанные девицы и тётки, пригнавшие животных, работали на автопилоте. Они каждый день вставали затемно, чтобы к рассвету было сбито хозяйское стадо. Молока надоили очень мало: из-за осенней засухи скотина жила впроголодь. Впрочем, именно ради преодоления подобных трудностей и выводили местную породу.
