В зарослях послышался хруст веток и тяжёлые шаги, будто ворочалась корова. На всякий случай парень вскинул посох в боевую стойку. Навстречу вышла в сопровождении оборванной Корюшки растрёпанная простоволосая Грануаль. Каким-то чудом она сохраняла величавое достоинство даже в нынешнем бедственном положении. Муме оставили ей лишь засаленную нижнюю лейну да куцый плащ, который раньше носила скотница, не иначе — наскоро отчищенные пятна навоза ни с чем не спутаешь. Старая женщина до последнего защищала свои украшения - пухлые руки её были исцарапаны, на щеке зияла рваная рана, на шее синели кровоподтёки. Линшеха куда больше неприятно поразили её босые ноги, иссеченные травой — посиневшие от холода, покрытые пятнами грязи и ссадинами, готовыми превратиться в болячки.
-Добро тебе, госпожа Грануаль, - парень опустил оружие.
-Какое добро, мальчик? Нас будто бедствию подвергли. Долина разорена до тла и голого тела. Не ходи в дом. Муме снесли туда наших мёртвых и подожгли. Сколько почтенных людей оставили без погребения, ты бы видел... Они убили всех мужчин в долине, всех, кто мог держать оружие, всех стариков и даже младенцев мужского пола, а женщин опозорили. Зимой народятся дети, которые не узнают отцов — так много беспутных мужчин приняли наши женщины, не сосчитать и не запомнить... Хорошо хоть, мои служанки успели уплыть на лодке с Даре вниз по Таналах, не видели этого страха и позора. Только Дир Ойне осталась при мне.
-Госпожа, куда я без тебя? - укоризненно спросила Корюшка.
-Мы нашли, где вор Даре прятал сено, поэтому ещё не околели от холода. Муме хотели его поджечь, но их вожак не велел. Смеялся над нами. Они забрали золото хозяйки, то, что Кормак ей подарил на свадьбу, а то, что Кормаку досталось от матери, не нашли... Холодно-то как. Надо пойти погреться! - Грануаль неловко ковыляла к пожарищу. - Не ходи туда, мальчик. Там мёртвые.
Корюшка задержалась, пропустив хозяйку вперёд.
-Дело скверное, мальчик. Из всех, кто оставался в усадьбе, пощадили только нас двоих, да ещё Дейривиле. У неё случился выкидыш от того, что с ней делали эти скоты. Хорошо хоть, сама живой осталась... А ведь в усадьбе к вечеру было четыре семьи чужаков, восемь наёмников, да ещё младший сын Оура прибежал предупредить — Арт, парень, что у наёмников был за старшего, не пусил его обратно. Бьёли отправили верхом в замок. Может, сбежал, а может, не доехал. Как там ДунЛа, тоже сгорел?
-Вы же знаете, что цел.
-Не знаем, - замотала головой Корюшка. - Нам страшно из кустов нос высунуть. Вдруг муме вернутся?
-Они угнали весь скот, а что не могли угнать — зарезали, - неожиданно нормальным голосом сказала Грануаль, повернув к Линшеху опухшее лицо. - Дом Ласар, выходит, не разорён? Где она?
-Мы успели увести коров и овец в Каменное море, женщины пересидели беду в подполе.
-Каменные дома не горят, - кивнула Корюшка. - Тем и хороши.
-Госпожа Ласар ушла пешком в Рыбную долину, - продолжил Линшех.
-Понадеялась на Финварра? - злорадно улыбнулась Грануаль. - Мой братец — распутный обманщик. Утекал по большаку в замок с какой-то чернявой бабой, на колеснице. У брода в Терновой балке, у самого выезда на равнину, нарвался на поединщика муме. Дело закончилось боем, и Финварр не ушёл на своих ногах. Не в том он возрасте, чтобы сражаться с могучим воином. Это правда. Мне сказал вожак муме, кажется, Алвира, сын Алвы. Именно так его зовут.
-Когда это случилось? - Линшех помрачнел.
-Два дня назад, а может и три. Мы не уточняли, - Корюшка заискивающе посмотрела ему в глаза.
-Не ходи туда, мальчик. Там мёртвые, - Грануаль присела на валун, не чувствуя холода камня.
-Послушай, сударыня, ни к чему тебе греться на пепелище. Поднимайся к Круглому озеру.
-Побираться не буду! - твёрдо сказала Грануаль. - Не в моём возрасте к этому привыкать. Лучше я останусь с мёртвыми. До Котла отсюда уже недалеко.
-Где Дейривиле?
-У неё горячка. Мы её не бросили, ты не думай. Просто она не может ходить, - смутилась Корюшка.
-Я помогу, чем получится, - кивнул Линшех. - Пригляди за хозяйкой. Она, кажись, в уме повредилась.
-Есть немного, - вздохнула приживалка.
Ветер донёс тревожный сладковатый запах. Линшеху хотелось поскорее уйти от пепелища и полей, которые некому засеять. Килху избавил его от общества старой хозяйки. Он бежал по открытому месту, волоча спотыкающегося закопчёного брата. За ними бодро шагал с каким-то скарбом на закорках Оур-пастушонок, а вслед за ним тощая девочка лет тринадцати тащила узел с пожитками.
-Добро тебе, хозяин Линшех. Прости меня, не был я с вами, пока муме нас громили. Но я правда не мог. Не прогонишь?
-Мать жива? - спросил управитель, мрачнея.
-Жива и невредима. Отец погиб.
-Домой вернёшься?
-Останусь с тобой. Дома я не нужен: мать с остальными уходит в Подгорье к родичам. Я буду работать на госпожу Ласар и женюсь. Это Айне, моя невеста. О ней, кроме меня, заботиться некому.
-Одёжа и постель есть? - спросил девочку Линшех.
Она молча кивнула.
-Делайте, что хотите, но чтобы до будущей осени — не этого, а следующего года, никаких младенцев и никакого пуза. Надеюсь, ты порожняя?
-Порожняя, - со знанием дела сказал Оур. - Мы побережёмся, господин Линшех.
-Я могу молоть зерно и чистить загоны. Мне некуда идти, господин Линшех, - подала голос невеста пастушонка.
Не слыша никого вокруг, Грануаль стояла в проёме ворот и мерно раскачивалась.
Лицо Шед вытянулось, когда она увидела ещё троих нахлебников.
-Ты, Линшех, вообще с ума спрыгнул?
-Мы что — звери? Даже звери заботятся о сиротах!
-Были бы родичи, а то...
-Кстати, о родичах. Твоя тётка голодает. Её оставили босой и голой, в одной исподней лейне.
-Грануаль-то? Она — сестра и тётка ард-ри, а я — всего лишь рабыня.
Линшех промолчал. Пастушата подались в сторожку при загонах. Размолвка омрачила настроение всех обитателей усадьбы. Шед никто не порицал вслух, и она упорствовала в своей гордыне. Кира выделила из своих скудных запасов верхнюю лейну, коту из шерстяной рогожки и заплатанный плащ Дэвина. Ашлин, считавшая кухню и продуктовые запасы своей вотчиной, пожертвовала хлеба и топлёного масла, а Слайне поделилась козьим молоком. При всём сочувствии к горю тётки Кормака, башмаков для неё не нашлось. Дэвин и Оур сбегали в долину. В отличии от Линшеха, все боялись возвращения муме и нашествия голодных погорельцев.
-Придётся загнать самых лучших свиней в телятник, - это были мысли вслух, Линшех не советовался. - Завтра пойдёт слух, что у нас всего вдоволь, как бы не потребовали дележа.
-Финварр пришлёт людей! - твёрдо сказала Шед.
-Не пришлёт. Он погиб три дня назад.
-А хозяйка? - Шед смертельно побледнела.
-Он пытался бежать в замок на колеснице. С ним была какая-то темноволосая женщина. Грануаль рассказала, а она узнала от муме.
-А мальчик? Подросток? С ним был подросток? - с тревогой спросила Ашлин.
-Причём тут мальчик? - не понял Линшех.
-Да при том, что у госпожи Морин тёмные волосы. А госпожа Ласар переоделась в мужское платье, волосы обрезала, и Шед ей намалевала веснушки краской для бровей.
Зарина и Морин под завесой снегопада благополучно добрались до дороги в Рыбную долину. Лес был призрачен и непрозрачен: ветви, склонившиеся под тяжестью мокрого снега, скрывали то, что творилось под его пологом не хуже летней листвы.
- Наверное, опасно выходить на большак? - шепотом спросила Морин.
Зарина пожала плечами. Её куда больше волновало, как бы краска не потекла и веснушки не раскисли. Одолев вездесущие заросли ежевики на обочине, беглянки почувствовали под ногами камни мостовой и свернули на подъём — последний перед Рыбной долиной. Их чёрные следы, наполнявшиеся талой водой, тут же припорошило.
-Интересно, так и будет сыпать? - Зарина поёжилась.
-Меняемся плащами! - Морин застывшими пальцами возилась с застёжкой.
Жена ард-ри помотала головой и прибавила шаг. Приживалка пыталась не отставать. Они выдержали темп минут пятнадцать. Зарина остановилась, чтоб отдышаться. Она теперь понимала, что значит «быть в тяжести». Если прежде приживалке не удавалось угнаться за хозяйкой, теперь они сравнялись.
Впереди послышался мелодичный звон бубенцов. Переглянувшись, беглянки ринулись под защиту леса. Увязнув в зарослях ежевики и опасаясь, что снег, обвалившийся с веток, их выдаст, женщины затаились, боясь даже дышать.
Бубенцы бренчали уже совсем близко, отчётливо раздавался дробный топот и хрип подъяремных коней, скрип подвеса и приглушённый стук колёс о заснеженную мостовую. Колесница замедлила ход и остановилась напротив куста, за которым прятались Морин и Зарина.
Затаив дыхание, они пытались что-то рассмотреть сквозь переплетение ветвей. Воин посоветовался с возницей и спешился. Он шёл прямо к беглянкам, осторожно отодвигая наконечником копья мешающие колючие плети.
Ворон подал голос откуда-то из кроны ближайшего бука и перелетел поближе. Так легавая ведёт охотника к затаившейся дичи. Морин выхватила столовый нож, Зарина вытянула клинок из кулона.
Воин остановился в двух шагах, поправляя шлем. Морин первая разглядела его лицо сквозь запорошенные снегом багровые листья ежевики и, вскочив, заверещала:
-Господин Финварр, мы здесь!
-О небо! Что ты здесь делаешь? Где хозяйка? - филид уже занёс копьё и лишь в последний момент удержал руку.
-Я здесь! - подала голос Зарина.
-Ласар! О небо! На кого ты похожа?
-Финварр, долина захвачена. Муме жгут дома и убивают людей. Мы сбежали к тебе, очень надеялись на защиту, - ответила ряженая жена ард-ри.
-Нечего здесь беседовать. Возвращайтесь на дорогу, - Финварр не смог скрыть досады.
Ворон каркнул напоследок и бесшумно растворился в тумане.
Пара коней — рыжий и гнедой — мотали мордами, недоумевая к чему бы задержка. Возница был незнакомый. Финварр подсадил Зарину в кузов. Она тут же подала руку Морин. Приживалка боязливо покосилась на пегую кобылу, привязанную к выносу колесницы.
-Тебе придётся вернуться верхом, Дайхан. Дальше я поеду один.
Возница с подозрением посмотрел на Зарину и с неодобрением — на растрёпанную раскрасневшуюся дурнушку Морин.
-Скажешь молодому хозяину, что муме пошли на нас войной. Пусть поднимает народ — мужчин и женщин. Всех, кто в силах держать копьё. Зажигайте огни. Отправьте гонца в Подгорье, если ещё не поздно.
-Как прикажешь. А как же ты? Что сказать благодетелю Майне, когда о тебе спросит?
-Скажешь, я попытаюсь уплыть в Бругг, как и собирался. Кто-то должен поднять Мак Маэлов. Коней я отпущу.
-Жаль их, добрые, - вздохнул возница. - Далековато будет им возвращаться.
-Останемся живы - разыщем, а мёртвым кони без надобности, - отмахнулся Финварр.
Финварр потеснил парня на сидении и неохотно пояснил:
-Женщина — Морин-рассказчица, дочь моей четырёхколенной сестры, той, что вышла замуж на Побережье, мой троюродный брат Энгус — защитник её чести.
Почему-то Финварр напрочь забыл о своём безземельном родиче по мужской линии, более важном и близком.
-Плохо же он о ней заботился — я имею ввиду честь, - покривился возница, безо всякого желания отдавая вожжи.
-А вот это — не твоё дело, Дайхан. Выполни всё без самоуправства, в точности как велено. Может статься, спасёшь этим много жизней. И свою в том числе.
Возница отвязал пегую кобылу и ловко вскочил в седло.
-Недоброе дело ты затеял, благодетель мой. Высокородный Майне мне голову снимет голыми руками, - проворчал он, разворачивая лошадь.
-Да отвратится от тебя всякое зло, пройдоха! - рассмеялся Финварр.
-И тебе того же!
Кобыла не рвалась расставаться с подъяремной парой, и вышла заминка, пока всадник убедил её, что упорства не потерпит. Когда, наконец, он отъехал на безопасное расстояние, Финварр дал Зарине место на сидении рядом с собой.
-Сегодня я побуду и за воина, и за возницу. Но, если мы кого-то встретим, странно будет, что седок в моей колеснице — такой вахлак, - он был не только расстроен, но и рассержен.
-Дай сюда вожжи! - твёрдо сказала Зарина.
-А удержишь?
-Не знаю. Но мне приходилось править парой, когда мне было двенадцать, и это были не ваши одры, а настоящие лошади. Финварр, ты выехал с рассветом, кони утомились. Им не до баловства.
Филид неохотно уступил.
-Может быть, не стоит всё-таки, милостивица Ласар? - робко попыталась возразить Морин.
-Мне лучше не вставать, чтоб плащ не распахнулся. Если вы станете выдавать меня за простого слугу, я должна буду всякий раз спрыгивать на землю, чтоб помочь хозяевам спешиться. Возница обязан держать коней, он и ри на рихе встречает, сидя, - невозмутимо пояснила Зарина. - И потом, будет странно, что первый среди поэтов правит упряжкой сам.
-Она права, - поморщился Финварр. - А теперь, чокнутые бабы, отвечайте, взяли ли вы с собой что-то, чтоб госпожа могла переодеться?
-Конечно, сударь, - Морин смешалась.
-Тогда, Морин, сегодня будешь изображать госпожу. Золото, надеюсь, не забыли?
-Только брошь. На остальное наложила лапу Грануаль, - ответила Зарина.
-Но платье алое! - взмолилась Морин.
-Я — колос с поля ри, и имею столько же прав на брошь ард-ри Лохланна, сколько сам Аод МакМаэл или Энгус МакИнтайр! Моя жена может и должна носить красные цвета и золото. Для встречных муме ты будешь называться Бан Ви.
-Но она же красавица!
-А это важно? - в голосе Финварра презрение смешалось с яростью. - Важно, что говорю я.
Морин неловко стянула с себя серое мешковатое платье, стесняясь исподнего, простенького и несвежего. Красная лейна, которую хозяйка ещё ни разу не надевала, оказалась необыкновенно к лицу приживалке. Зарина бросила вожжи, чтобы помочь девушке убрать волосы под покрывало.
-Руки убери! Замараешь, - одёрнул её Финварр. - И коней упустишь!
Он справлялся с деталями женского гардероба с ловкостью опытной горничной. Морин, от смущения побагровев, как свёкла, покорно позволила ему продеть дужку броши в петли плаща на груди и закрепить замок.
-Кстати, если уж ты мужчина, то плащ застёгивается на плече, - бросил Финварр Зарине, в последний раз проверяя, не соскочит ли щит с крючьев на очередном ухабе.
-Куда едем, хозяин? - Зарина хлопнула вожжами.
- Прямо! - буркнул Финварр, занимая место с ней рядом.
Зарине по большому счёту было всё равно. Она повеселела, наслаждаясь размашистой рысью съезженной пары и натяжением ременных вожжей. Финварр молчал. Он был бледен и, казалось, не очень здоров. Морин привыкла полагаться на мужской ум, по сравнению с женским более строгий и холодный, но неопределённость и перемена планов её мучила, и она не выдержала первой.
- Отец мой, Финварр, куда ты нас везёшь? Мы очень рассчитывали на твоё покровительство, только в Рыбной долине.
- Я рассчитывал, что сегодня, ещё до полудня, окажусь в усадьбе у Круглого озера и получу гостеприимство, - нехотя ответил филид. - Когда-то лошадь, на которой уехал мой возница, принадлежала Кормаку. Он обещал кобылу госпоже Ласар, только Мураху тайком продал эту животину ещё до нашего путешествия к уладам, а Кормак, как водится, забыл о своём слове. Но я-то помнил. Мне стоило некоторого труда разыскать нового хозяина, потом её выкупить, а потом целый месяц её заезжали по-новому под седло. Кобыла действительно добронравная и мягкая, если бы я искал первую лошадь для мальчика, пришедшего в возраст, выбрал бы именно её...
-Добро тебе, госпожа Грануаль, - парень опустил оружие.
-Какое добро, мальчик? Нас будто бедствию подвергли. Долина разорена до тла и голого тела. Не ходи в дом. Муме снесли туда наших мёртвых и подожгли. Сколько почтенных людей оставили без погребения, ты бы видел... Они убили всех мужчин в долине, всех, кто мог держать оружие, всех стариков и даже младенцев мужского пола, а женщин опозорили. Зимой народятся дети, которые не узнают отцов — так много беспутных мужчин приняли наши женщины, не сосчитать и не запомнить... Хорошо хоть, мои служанки успели уплыть на лодке с Даре вниз по Таналах, не видели этого страха и позора. Только Дир Ойне осталась при мне.
-Госпожа, куда я без тебя? - укоризненно спросила Корюшка.
-Мы нашли, где вор Даре прятал сено, поэтому ещё не околели от холода. Муме хотели его поджечь, но их вожак не велел. Смеялся над нами. Они забрали золото хозяйки, то, что Кормак ей подарил на свадьбу, а то, что Кормаку досталось от матери, не нашли... Холодно-то как. Надо пойти погреться! - Грануаль неловко ковыляла к пожарищу. - Не ходи туда, мальчик. Там мёртвые.
Корюшка задержалась, пропустив хозяйку вперёд.
-Дело скверное, мальчик. Из всех, кто оставался в усадьбе, пощадили только нас двоих, да ещё Дейривиле. У неё случился выкидыш от того, что с ней делали эти скоты. Хорошо хоть, сама живой осталась... А ведь в усадьбе к вечеру было четыре семьи чужаков, восемь наёмников, да ещё младший сын Оура прибежал предупредить — Арт, парень, что у наёмников был за старшего, не пусил его обратно. Бьёли отправили верхом в замок. Может, сбежал, а может, не доехал. Как там ДунЛа, тоже сгорел?
-Вы же знаете, что цел.
-Не знаем, - замотала головой Корюшка. - Нам страшно из кустов нос высунуть. Вдруг муме вернутся?
-Они угнали весь скот, а что не могли угнать — зарезали, - неожиданно нормальным голосом сказала Грануаль, повернув к Линшеху опухшее лицо. - Дом Ласар, выходит, не разорён? Где она?
-Мы успели увести коров и овец в Каменное море, женщины пересидели беду в подполе.
-Каменные дома не горят, - кивнула Корюшка. - Тем и хороши.
-Госпожа Ласар ушла пешком в Рыбную долину, - продолжил Линшех.
-Понадеялась на Финварра? - злорадно улыбнулась Грануаль. - Мой братец — распутный обманщик. Утекал по большаку в замок с какой-то чернявой бабой, на колеснице. У брода в Терновой балке, у самого выезда на равнину, нарвался на поединщика муме. Дело закончилось боем, и Финварр не ушёл на своих ногах. Не в том он возрасте, чтобы сражаться с могучим воином. Это правда. Мне сказал вожак муме, кажется, Алвира, сын Алвы. Именно так его зовут.
-Когда это случилось? - Линшех помрачнел.
-Два дня назад, а может и три. Мы не уточняли, - Корюшка заискивающе посмотрела ему в глаза.
-Не ходи туда, мальчик. Там мёртвые, - Грануаль присела на валун, не чувствуя холода камня.
-Послушай, сударыня, ни к чему тебе греться на пепелище. Поднимайся к Круглому озеру.
-Побираться не буду! - твёрдо сказала Грануаль. - Не в моём возрасте к этому привыкать. Лучше я останусь с мёртвыми. До Котла отсюда уже недалеко.
-Где Дейривиле?
-У неё горячка. Мы её не бросили, ты не думай. Просто она не может ходить, - смутилась Корюшка.
-Я помогу, чем получится, - кивнул Линшех. - Пригляди за хозяйкой. Она, кажись, в уме повредилась.
-Есть немного, - вздохнула приживалка.
Ветер донёс тревожный сладковатый запах. Линшеху хотелось поскорее уйти от пепелища и полей, которые некому засеять. Килху избавил его от общества старой хозяйки. Он бежал по открытому месту, волоча спотыкающегося закопчёного брата. За ними бодро шагал с каким-то скарбом на закорках Оур-пастушонок, а вслед за ним тощая девочка лет тринадцати тащила узел с пожитками.
-Добро тебе, хозяин Линшех. Прости меня, не был я с вами, пока муме нас громили. Но я правда не мог. Не прогонишь?
-Мать жива? - спросил управитель, мрачнея.
-Жива и невредима. Отец погиб.
-Домой вернёшься?
-Останусь с тобой. Дома я не нужен: мать с остальными уходит в Подгорье к родичам. Я буду работать на госпожу Ласар и женюсь. Это Айне, моя невеста. О ней, кроме меня, заботиться некому.
-Одёжа и постель есть? - спросил девочку Линшех.
Она молча кивнула.
-Делайте, что хотите, но чтобы до будущей осени — не этого, а следующего года, никаких младенцев и никакого пуза. Надеюсь, ты порожняя?
-Порожняя, - со знанием дела сказал Оур. - Мы побережёмся, господин Линшех.
-Я могу молоть зерно и чистить загоны. Мне некуда идти, господин Линшех, - подала голос невеста пастушонка.
Не слыша никого вокруг, Грануаль стояла в проёме ворот и мерно раскачивалась.
Лицо Шед вытянулось, когда она увидела ещё троих нахлебников.
-Ты, Линшех, вообще с ума спрыгнул?
-Мы что — звери? Даже звери заботятся о сиротах!
-Были бы родичи, а то...
-Кстати, о родичах. Твоя тётка голодает. Её оставили босой и голой, в одной исподней лейне.
-Грануаль-то? Она — сестра и тётка ард-ри, а я — всего лишь рабыня.
Линшех промолчал. Пастушата подались в сторожку при загонах. Размолвка омрачила настроение всех обитателей усадьбы. Шед никто не порицал вслух, и она упорствовала в своей гордыне. Кира выделила из своих скудных запасов верхнюю лейну, коту из шерстяной рогожки и заплатанный плащ Дэвина. Ашлин, считавшая кухню и продуктовые запасы своей вотчиной, пожертвовала хлеба и топлёного масла, а Слайне поделилась козьим молоком. При всём сочувствии к горю тётки Кормака, башмаков для неё не нашлось. Дэвин и Оур сбегали в долину. В отличии от Линшеха, все боялись возвращения муме и нашествия голодных погорельцев.
-Придётся загнать самых лучших свиней в телятник, - это были мысли вслух, Линшех не советовался. - Завтра пойдёт слух, что у нас всего вдоволь, как бы не потребовали дележа.
-Финварр пришлёт людей! - твёрдо сказала Шед.
-Не пришлёт. Он погиб три дня назад.
-А хозяйка? - Шед смертельно побледнела.
-Он пытался бежать в замок на колеснице. С ним была какая-то темноволосая женщина. Грануаль рассказала, а она узнала от муме.
-А мальчик? Подросток? С ним был подросток? - с тревогой спросила Ашлин.
-Причём тут мальчик? - не понял Линшех.
-Да при том, что у госпожи Морин тёмные волосы. А госпожа Ласар переоделась в мужское платье, волосы обрезала, и Шед ей намалевала веснушки краской для бровей.
Глава 22. Последний поединок Финварра
Зарина и Морин под завесой снегопада благополучно добрались до дороги в Рыбную долину. Лес был призрачен и непрозрачен: ветви, склонившиеся под тяжестью мокрого снега, скрывали то, что творилось под его пологом не хуже летней листвы.
- Наверное, опасно выходить на большак? - шепотом спросила Морин.
Зарина пожала плечами. Её куда больше волновало, как бы краска не потекла и веснушки не раскисли. Одолев вездесущие заросли ежевики на обочине, беглянки почувствовали под ногами камни мостовой и свернули на подъём — последний перед Рыбной долиной. Их чёрные следы, наполнявшиеся талой водой, тут же припорошило.
-Интересно, так и будет сыпать? - Зарина поёжилась.
-Меняемся плащами! - Морин застывшими пальцами возилась с застёжкой.
Жена ард-ри помотала головой и прибавила шаг. Приживалка пыталась не отставать. Они выдержали темп минут пятнадцать. Зарина остановилась, чтоб отдышаться. Она теперь понимала, что значит «быть в тяжести». Если прежде приживалке не удавалось угнаться за хозяйкой, теперь они сравнялись.
Впереди послышался мелодичный звон бубенцов. Переглянувшись, беглянки ринулись под защиту леса. Увязнув в зарослях ежевики и опасаясь, что снег, обвалившийся с веток, их выдаст, женщины затаились, боясь даже дышать.
Бубенцы бренчали уже совсем близко, отчётливо раздавался дробный топот и хрип подъяремных коней, скрип подвеса и приглушённый стук колёс о заснеженную мостовую. Колесница замедлила ход и остановилась напротив куста, за которым прятались Морин и Зарина.
Затаив дыхание, они пытались что-то рассмотреть сквозь переплетение ветвей. Воин посоветовался с возницей и спешился. Он шёл прямо к беглянкам, осторожно отодвигая наконечником копья мешающие колючие плети.
Ворон подал голос откуда-то из кроны ближайшего бука и перелетел поближе. Так легавая ведёт охотника к затаившейся дичи. Морин выхватила столовый нож, Зарина вытянула клинок из кулона.
Воин остановился в двух шагах, поправляя шлем. Морин первая разглядела его лицо сквозь запорошенные снегом багровые листья ежевики и, вскочив, заверещала:
-Господин Финварр, мы здесь!
-О небо! Что ты здесь делаешь? Где хозяйка? - филид уже занёс копьё и лишь в последний момент удержал руку.
-Я здесь! - подала голос Зарина.
-Ласар! О небо! На кого ты похожа?
-Финварр, долина захвачена. Муме жгут дома и убивают людей. Мы сбежали к тебе, очень надеялись на защиту, - ответила ряженая жена ард-ри.
-Нечего здесь беседовать. Возвращайтесь на дорогу, - Финварр не смог скрыть досады.
Ворон каркнул напоследок и бесшумно растворился в тумане.
Пара коней — рыжий и гнедой — мотали мордами, недоумевая к чему бы задержка. Возница был незнакомый. Финварр подсадил Зарину в кузов. Она тут же подала руку Морин. Приживалка боязливо покосилась на пегую кобылу, привязанную к выносу колесницы.
-Тебе придётся вернуться верхом, Дайхан. Дальше я поеду один.
Возница с подозрением посмотрел на Зарину и с неодобрением — на растрёпанную раскрасневшуюся дурнушку Морин.
-Скажешь молодому хозяину, что муме пошли на нас войной. Пусть поднимает народ — мужчин и женщин. Всех, кто в силах держать копьё. Зажигайте огни. Отправьте гонца в Подгорье, если ещё не поздно.
-Как прикажешь. А как же ты? Что сказать благодетелю Майне, когда о тебе спросит?
-Скажешь, я попытаюсь уплыть в Бругг, как и собирался. Кто-то должен поднять Мак Маэлов. Коней я отпущу.
-Жаль их, добрые, - вздохнул возница. - Далековато будет им возвращаться.
-Останемся живы - разыщем, а мёртвым кони без надобности, - отмахнулся Финварр.
Финварр потеснил парня на сидении и неохотно пояснил:
-Женщина — Морин-рассказчица, дочь моей четырёхколенной сестры, той, что вышла замуж на Побережье, мой троюродный брат Энгус — защитник её чести.
Почему-то Финварр напрочь забыл о своём безземельном родиче по мужской линии, более важном и близком.
-Плохо же он о ней заботился — я имею ввиду честь, - покривился возница, безо всякого желания отдавая вожжи.
-А вот это — не твоё дело, Дайхан. Выполни всё без самоуправства, в точности как велено. Может статься, спасёшь этим много жизней. И свою в том числе.
Возница отвязал пегую кобылу и ловко вскочил в седло.
-Недоброе дело ты затеял, благодетель мой. Высокородный Майне мне голову снимет голыми руками, - проворчал он, разворачивая лошадь.
-Да отвратится от тебя всякое зло, пройдоха! - рассмеялся Финварр.
-И тебе того же!
Кобыла не рвалась расставаться с подъяремной парой, и вышла заминка, пока всадник убедил её, что упорства не потерпит. Когда, наконец, он отъехал на безопасное расстояние, Финварр дал Зарине место на сидении рядом с собой.
-Сегодня я побуду и за воина, и за возницу. Но, если мы кого-то встретим, странно будет, что седок в моей колеснице — такой вахлак, - он был не только расстроен, но и рассержен.
-Дай сюда вожжи! - твёрдо сказала Зарина.
-А удержишь?
-Не знаю. Но мне приходилось править парой, когда мне было двенадцать, и это были не ваши одры, а настоящие лошади. Финварр, ты выехал с рассветом, кони утомились. Им не до баловства.
Филид неохотно уступил.
-Может быть, не стоит всё-таки, милостивица Ласар? - робко попыталась возразить Морин.
-Мне лучше не вставать, чтоб плащ не распахнулся. Если вы станете выдавать меня за простого слугу, я должна буду всякий раз спрыгивать на землю, чтоб помочь хозяевам спешиться. Возница обязан держать коней, он и ри на рихе встречает, сидя, - невозмутимо пояснила Зарина. - И потом, будет странно, что первый среди поэтов правит упряжкой сам.
-Она права, - поморщился Финварр. - А теперь, чокнутые бабы, отвечайте, взяли ли вы с собой что-то, чтоб госпожа могла переодеться?
-Конечно, сударь, - Морин смешалась.
-Тогда, Морин, сегодня будешь изображать госпожу. Золото, надеюсь, не забыли?
-Только брошь. На остальное наложила лапу Грануаль, - ответила Зарина.
-Но платье алое! - взмолилась Морин.
-Я — колос с поля ри, и имею столько же прав на брошь ард-ри Лохланна, сколько сам Аод МакМаэл или Энгус МакИнтайр! Моя жена может и должна носить красные цвета и золото. Для встречных муме ты будешь называться Бан Ви.
-Но она же красавица!
-А это важно? - в голосе Финварра презрение смешалось с яростью. - Важно, что говорю я.
Морин неловко стянула с себя серое мешковатое платье, стесняясь исподнего, простенького и несвежего. Красная лейна, которую хозяйка ещё ни разу не надевала, оказалась необыкновенно к лицу приживалке. Зарина бросила вожжи, чтобы помочь девушке убрать волосы под покрывало.
-Руки убери! Замараешь, - одёрнул её Финварр. - И коней упустишь!
Он справлялся с деталями женского гардероба с ловкостью опытной горничной. Морин, от смущения побагровев, как свёкла, покорно позволила ему продеть дужку броши в петли плаща на груди и закрепить замок.
-Кстати, если уж ты мужчина, то плащ застёгивается на плече, - бросил Финварр Зарине, в последний раз проверяя, не соскочит ли щит с крючьев на очередном ухабе.
-Куда едем, хозяин? - Зарина хлопнула вожжами.
- Прямо! - буркнул Финварр, занимая место с ней рядом.
Зарине по большому счёту было всё равно. Она повеселела, наслаждаясь размашистой рысью съезженной пары и натяжением ременных вожжей. Финварр молчал. Он был бледен и, казалось, не очень здоров. Морин привыкла полагаться на мужской ум, по сравнению с женским более строгий и холодный, но неопределённость и перемена планов её мучила, и она не выдержала первой.
- Отец мой, Финварр, куда ты нас везёшь? Мы очень рассчитывали на твоё покровительство, только в Рыбной долине.
- Я рассчитывал, что сегодня, ещё до полудня, окажусь в усадьбе у Круглого озера и получу гостеприимство, - нехотя ответил филид. - Когда-то лошадь, на которой уехал мой возница, принадлежала Кормаку. Он обещал кобылу госпоже Ласар, только Мураху тайком продал эту животину ещё до нашего путешествия к уладам, а Кормак, как водится, забыл о своём слове. Но я-то помнил. Мне стоило некоторого труда разыскать нового хозяина, потом её выкупить, а потом целый месяц её заезжали по-новому под седло. Кобыла действительно добронравная и мягкая, если бы я искал первую лошадь для мальчика, пришедшего в возраст, выбрал бы именно её...
